Читать книгу "Иван III Великий. Как Московское княжество превратилось в Россию"

Но… встал вопрос, что же с ними делать? Дядя до сих пор об этом не задумывался. Воевал, ловил племянника. А когда поймал, оказался в полном затруднении. Его сыновья Косой и Шемяка разводили руками – чего тут думать, прикончить, и всё. Всеволожский подсказывал более тонкий вариант. В Византии, если пленник очень знатный, царский родственник, его не казнили, а ослепляли. Оставляли в живых, но он был уже не способен бороться за власть, становился не опасным для соперников. Вот так и Василия обезопасить. Но большинство бояр возмутилось. Парень-то хороший, никакого зла не совершил, за что же его убивать или калечить. Один из вельмож, перешедших на сторону Юрия, Семён Морозов, предложил освободить бывшего государя, дать ему удельное княжество – и пускай там живёт.

А дядя Юрий не был жестоким. Помнил, как Василий пощадил его в Орде, заступился перед Улу-Мухаммедом. Разве он виноват, что родители объявили его наследником? Ну а если разобраться, если бы наследником стал Юрий, то Василий как раз и был бы удельным князем. Совет Морозова дяде понравился. Вроде всё получалось справедливо. У отца Василия личной собственностью считалась Коломна. Теперь её и определили в удельное княжество Василию. Ему пришлось дать клятву, что он будет слушаться нового великого князя, и его отправили в Коломну. Вчерашний государь и его близкие были несказанно рады, что для них дело обошлось таким образом.

А Юрий устроился в Кремле, в княжеском дворце. Но Всеволожскому стать при нём главным помощником не обломилось. Новый государь видел его натуру. Предал одного, запросто предаст и другого. Ему гораздо больше понравился Морозов, стал у него главным советником. Часть бояр у Юрия была своя, из Звенигорода и Галича. Другие из тех, что перекинулись на его сторону. Но тех московских бояр и придворных, которые к нему не перешли, до конца были верными Василию, он решил наказать. Почему не помогали ему, поддерживали племянника? Юрий приказал отбирать их владения, дома, богатства, сажать их в тюрьмы.

А его приближённые из удельного княжества жили куда беднее, чем в столице. Теперь их назначали начальниками, чиновниками, и они разохотились поправить дела. Вытряхивали всё, что можно, из московских купцов, других состоятельных людей. Да и простые ополченцы из Галича, Вятки не хотели возвращаться домой с пустыми руками. Врывались в дома, грабили вовсю. Издевались, били людей, унижали, насмехались. Москву как будто оккупировали чужеземцы.

Но случилось то, чего никто не мог предвидеть. Москвичи стали уходить от такой власти. Бросали город и перебирались в Коломну – там же правил их князь, Василий. Туда отправились бояре и чиновники, которых повыгоняли с должностей, заменили пришлыми из Галича. За ними тронулись купцы, мастеровые, священники. Увозили семьи, ещё не разграбленное добро. Вся Москва перетекала на другое место!

Юрий был ошеломлён. Он победил, стал великим князем – а ему оставалось править в пустой столице! Его правительство тоже не знало, что делать, переругалось между собой. Московские бояре, поддержавшие нового государя, обвиняли галичских – это всё из-за их хищничества. Всеволожский злился на Юрия, что не наградил, не возвысил его. Злился и на Морозова, что стал любимцем у нового государя. Начал распускать слухи, что он изменник. Нарочно посоветовал оставить в живых Василия, а теперь это он подучил москвичей уходить в Коломну. А уж Косой и Шемяка вообще исходили бешенством. Они-то мечтали расправиться с Василием, и после смерти отца великим князем станет кто-нибудь из них. Ну а сейчас получалось, что Василий жив, и у него больше прав на престол, чем у них. Морозова за его совет они тоже возненавидели. Подкараулили во дворце в коридоре и зарезали. Их отец как узнал, страшно разгневался. Сыновья предпочли не попадаться ему на глаза, удрали.

Юрия это добило. Он-то верил, что боролся справедливо, за свои законные права. А что получилось? Грабежи, разбой, пустая Москва, и его дети стали убийцами. Он отправил гонцов в Коломну к племяннику. Написал, что добровольно возвращает ему престол, признаёт себя «младшим братом» Василия, обещает помогать ему во всех делах, а своим преступным сыновьям не оказывать никакой поддержки. С третьим, послушным сыном Дмитрием Красным, подавленный Юрий уехал в Галич.

Василий с матерью и женой не верили эдакому счастью. Поехали в Москву – но и вся Москва двинулась из Коломны вместе с ними, поток людей возвращался в родной город. Всеволожский, видя такое дело, задумал переметнуться обратно к Василию. Поскакал навстречу. Надеялся, что оценят. Примут столь важную фигуру с распростёртыми объятиями. Ещё и наградят, что снова на стороне великого князя. Не оценили. Арестовали. Раскрылось, что именно он заварил всю кашу. Значит, на нём была кровь ополченцев, погибших на Клязьме, грабежи и убийства в Москве. Открылось и то, что он предлагал византийскую кару для Василия. К такой же каре приговорили его самого. Заточили в тюрьму и ослепили.

Василий с родными, да и все москвичи говорили о великом чуде – войну проиграли, а всё вдруг восстановилось, как раньше. Горячо молились, славили за это Бога. Вот только митрополита после смерти Фотия до сих пор и не было. А он был так нужен! Иначе бедствий можно было вообще избежать. Ведь раньше-то сколько раз митрополиты мирили князей, разруливали их ссоры. Иногда запрещали воевать между собой под угрозой церковного проклятия. Но митрополита должны были назначить в Константинополе. При Дмитрии Донском договорились, чтобы на Русь ставили только тех, кого предложит московский великий князь. Однако в Византии к этому времени стало совсем худо.

От империи осталось лишь несколько кусочков. Свои владения в Крыму и на Азовском море обнищавшие императоры давно уже продали итальянским купцам из Венеции и Генуи. А остальную Византию захватили турки – Константинополь, как остров, со всех сторон окружали владения турецкого султана. И сами императоры теперь ездили на поклон к султану. Платили ему дань – так же, как наши князья кланялись и платили ордынским ханам. Но русские копили силы, старались освободиться. А греки на собственный народ уже не надеялись. Одни считали, что надо сидеть тихо, слушаться турок, платить им, сколько скажут, и они не тронут. Другие доказывали, что их спасут европейские державы. Хоть и католики, но всё-таки христиане.

Императором был Иоанн VIII – тот самый, что женился на сестре великого князя Василия. Но она уже умерла, и на помощь далёкой Руси в Константинополе никак не рассчитывали. Иоанн поехал по западным странам. Упрашивал выручить Византию разных королей, римского папу. Заинтересовался как раз папа Евгений IV. Обещал поднять всю Европу в крестовый поход против турок. Но за это требовал подчинить ему Православную Церковьцерковь. Иоанн VIII и патриарх Иосиф соглашались, лишь бы их освободили от султана. Стали совещаться, каким способом и на каких условиях передавать свою Церковь под власть папы.

До Москвы дошли слухи, что Константинопольская патриархия ведёт какие-то подозрительные переговоры с католиками. Русские священники удивились и встревожились. Да и Василий был твёрдым в православии, его учителем был прежний митрополит, святой Фотий. Великий князь не понимал, о чём же патриарх может с папой договариваться? Отправил гонцов в Византию, разузнать, что же там творится. А со своими епископами стал выбирать, кого же из них туда послать, чтобы его поставили в митрополиты на Русь. Но опоздали!

В литовских междоусобицах князь Свидригайло действовал отвратительно. Трезвым его не видели. Приказы отдавал бестолковые и терпел поражения. Но его противник, Сигизмунд, был католиком, и помогали ему католики. Свидригайле подсказали – ему нужен свой митрополит. Тогда все православные будут сражаться на его стороне, и попробуй их одолеть! Князю идея понравилась. Он послал в Константинополь мешки денег, горы дорогих подарков и смоленского епископа Герасима. Просил возвести его в митрополиты. В патриархии были в восторге, что им вдруг такое богатство привалило. Поинтересовались у Герасима, а если греческая Церковь папе подчинится, как он отнесётся? Ему было без разницы. Этому тоже порадовались. В 1433 году назначили его митрополитом не только Литвы, а Всея всея Руси.

Хотя в Москву Герасим не поехал. Ведь там ему пришлось бы как-то налаживать отношения с незнакомым великим князем, с местными епископами. А ему должность митрополита проплатил Свидригайло. Окружил почётом, рекламировал – показывал народу, что у него теперь есть свой митрополит. На все праздники приглашал его, на пирах сажал рядом с собой. Вот Герасим и остался в Литве. Московская Русь оказалась без митрополита.

Город Галич в XV веке

Глава 7
Как на Руси завёлся князь-разбойник

Нет, беспорядки на Руси так и не закончились. Мятежные сыновья Юрия, Косой и Шемяка, со своими дружинами захватили Кострому, куролесили и грабили по окрестностям. Василию снова пришлось созывать воинов. Прежний никудышный командующий, государев дядя Константин, как раз умер. Значит, без обид можно было назначить другого воеводу. Великий князь и его мать поставили во главе войска Юрия Патрикеева. Это был сын литовского князя Патрикия, тоже родственник великого князя, женатый на его тёте. Сочли, что уж он-то будет надёжным.

Но Косой и Шемяка сражаться с ним не стали. Ускользнули за Волгу, в дикие леса. Дядя Константин сказал бы «не догнал», и всё. Однако Патрикеев добросовестно двинулся за ними в погоню. Хотя Косой с Шемякой специально его заманивали. Сыновья Юрия давно дружили с вожаками разбойников и ушкуйников с Вятки, были по характеру им близкими. Позвали, и те с отрядами поспешили на помощь. А отступали Косой и Шемяка так, чтобы оказаться поближе к Галичу, к отцу. Взмолились к нему – нам конец приходит. У Юрия гнев за убитого Морозова уже остыл. А в опасности были его дети! Старый вояка не выдержал. Обещание великому князю не помогать сыновьям он отбросил. Выслал им лучшие дружины.

Патрикеев, хоть и верный государю, был совсем неопытным. Здешних лесов не знал. Продирался по следам через чащобы. Этими оставленными следами его и завели в засаду. На речке Кусь с разных сторон посыпались галичане, вятчане. Государевых воинов побили, самого Патрикеева взяли в плен. А Косой и Шемяка со своими бандами тут же выскочили обратно из лесов, снова захватили Кострому. Два князя безнаказанно разбойничали, отец их поддержал, государево войско разнесли. Стерпеть такое Василию Васильевичу было уже никак нельзя. Иначе кто с ним вообще будет считаться?

Он решил воевать по-серьёзному. Призвал удельных князей и зимой 1433/1434 года сам возглавил поход – прямо на Галич. Но его репутация была слишком хилой. Сплошные поражения, то его прогоняют с престола, то сажают обратно. Большинство князей остались по домам – подождать, чья возьмёт. На призыв явились с дружинами только брат жены Василий Боровский, двоюродные братья Иван Можайский и Михаил Верейский, да и сосед из Рязани князь Иван прислал отряд.

А дядя легко переиграл Василия. Оборонять Галич оставил Косого с Шемякой, а сам с лучшими бойцами ушёл в северные леса. Маленькой Маленькое войско великого князя дошло до города – а крепость сильная, на горе, склоны полили водой, они обледенели. Карабкаться наверх под стрелами – ну попробуй. А Юрий тем временем обошёл, очутился сзади. Когда об этом узнали, переполошились. Может отрезать обратную дорогу! Пока не заперли в лесах, пришлось срочно отступать. Вернулись домой не солоно хлебавши, только измучились в дороге по снегам и морозам.

Но Юрий-то, наоборот, воодушевился. Молокосос-племянник позорно удрал от него. Какой из него великий князь? У Юрия дружины и ополчение Галичского княжества были уже в сборе, снова позвал вольницу с Вятки. Василий едва успел распустить усталое войско по домам – и вдруг узнал, теперь дядя на него идёт. Начал лихорадочно созывать ратников обратно. А они от прошлого похода ещё не отошли. К государю съезжались жиденькие отряды, из князей прибыл лишь один Иван Можайский.

Василий выступил с теми силами, какие удалось наскрести. Понадеялся – по дороге кто-нибудь ещё догонит. В марте 1434 года увидел галичан возле Ростова-Великого. Вроде бы, их тоже было немного. Государь смело ринулся в атаку. Но это оказались только передовые отряды. А Юрий руководил подчинёнными грамотно. Пока племянник рубился с галичанами, выслал конные княжеские дружины обойти справа и слева. Рать великого князя окружили и стали громить. Василий с Иваном Можайским кое-как вырвались. Но ускакали уж туда, куда получилось, – на запад. Путь на Москву остался открытым.

Хотя Юрий извлёк уроки из прошлых ошибок. На этот раз он не бросил своё распалённое воинство захватывать столицу. Шёл Великий пост, и он остановился в Троице-Сергиевом монастыре, молился. А с Москвой начал переговоры. Пообещал, что все бояре останутся на своих должностях, никто не тронет их имения, владения. Купцов и прочих горожан заверил, что прежние безобразия не повторятся. Они смогут жить так же, как жили, Юрий сам проследит за порядком, своим воинам грабить не позволит. Бояре и городские начальники обсудили – если так, то чего же ещё надо? А если с боем ворвутся, то и впрямь будут грабить, жечь.

Москва предала своего государя, открыла ворота. Бояре, священники, жители торжественно встретили Юрия, преподнесли хлеб-соль. Жену и мать Василия Васильевича арестовали, отправили во владения Юрия, в Галич. Победивший дядя устроил большой праздник. Созвал удельных князей. Официально взошёл на трон великого князя, и ему приносили присягу, что будут подчиняться. Победу он отметил пирами с князьями и боярами. Для простых воинов и горожан выкатил из кладовых бочки с мёдом и пивом: пускай все радуются, славят его.

А Василий Васильевич с несколькими слугами метался по стране. Иван Можайский тоже ему изменил. Отделился и поскакал подлизываться к Юрию. Василий сунулся было в Тверь, в Новгород – везде получил от ворот поворот. Новгородские «золотые пояса», едва узнали, что его снова свергли, уже пригласили себе князя из Литвы. Василий решил ехать в Орду. Может, хан Улу-Мухаммед поможет? Или хотя бы, примет, не выставит вон.

Но его повсюду искали. Вчерашний государь пробирался, как бродяга, под чужим именем. На Волге договорился с купцами, довезли до Костромы. Там нашёл попутную ладью до Нижнего Новгорода. А в Нижнем его узнали. Доложили в Москву – свергнутый великий князь расспрашивает на базарах и пристанях, кто бы довёз его до Сарая. Юрий выслал Шемяку и Дмитрия Красного с дружинами, чтобы взяли его. А сам разболелся. Сказались и походы, и нервные волнения, и застолья, которые он так любил. После победы пировали непрерывно, и он слёг. При себе оставил старшего сына, Василия Косого, распоряжаться делами.

Но подняться Юрий уже не смог, 5 июня 1434 года умер. А Косой… обрадовался! Сразу же, никого не спрашивая, объявил себя великим князем! Дескать, я наследник отца, и теперь престол мой. Бояре возражать не смели, нрав Косого знали, запросто прикончит. Ну а Шемяка с Красным доскакали до Владимира. И вдруг их догнал гонец с известием, что отец скончался. Привёз и письмо от Косого, что отныне он великий князь, и братья обязаны ему повиноваться.

Шемяка аж вскипел от злости. На самом-то деле они с Косым всегда были соперниками, ненавидели друг друга. Если старший брат утвердится на троне, Шемяка так навсегда и останется удельным князем. Нет, сидеть на тоне Шемяка мечтал сам. И тут же придумал план. Ведь у свергнутого Василия гораздо больше прав на престол, чем у Косого! Вот и встать на защиту законного великого князя, разделаться с братом. А потом и от Василия можно будет избавиться, он же слабенький, его уже два раза прогоняли.

Второй брат, Дмитрий Красный, искренне горевал об отце, и Шемяка настроил его: Косой – подлец! Наш отец умер, а он даже радость не скрывает! Вон как возгордился! Будет справедливым вернуть на престол Василия. Он же отблагодарит, что-нибудь к удельным княжествам прибавит. Красный согласился, и вместе написали Косому: если Бог не захотел, чтобы правил наш отец, то тебя мы сами не хотим! А в Нижний Новгород примчались посланцы братьев, и беглец Василий не верил своим ушам. Вместо того, чтобы схватить его, враги переходили на его сторону. Ещё одно невероятное чудо! Договорились быстро. Шемяке Василий добавил к уделу города Углич и Ржев, Красному – Бежецк. Они признали двоюродного брата великим князем, поклялись служить ему. И те же самые дружины, которые скакали ловить его, повернули на Москву. Василий начал созывать и других воевод, удельных князей.

А столичные бояре видели, что Косой – это совсем не подарок. Как только узнали, что на него вступило войско, стали уезжать к Василию Васильевичу. Косой смекнул: дело пахнет жареным. Украл всю государеву и городскую казну и сбежал. Но он, в отличие от своего отца, военными способностями не обладал. Он был просто разбойником. Пошёл с отрядом слуг безобразничать по Руси. Грабил сёла, деревни. Узнал, что Шемяке и Красному достались Ржев и Бежецк, – налетел и погромил оба города. По пути созывал к себе всякий сброд, желающий погулять и пограбить. Когда его воинство выросло, повернул на Москву.

Хотя Василий Васильевич его отслеживал. Встретил между Ярославлем и Ростовом, в январе 1435 года схлестнулись на льду на речке Которосль. И теперь-то получилось иначе, чем в боях против Юрия. У Косого-то было не войско, а просто банда, и сам он не был полководцем. А великий князь набрался кое-какого опыта, у него были хорошие воеводы, профессиональные дружины. Неприятелей смяли одним ударом, стали рубить. Косой бросил подчинённых, с ближайшими слугами умчался прочь. Отобрали все обозы с ценностями, что он увёз из Москвы. В первый раз Василий Васильевич победил в бою! Воодушевился, наконец-то почувствовал себя настоящим государем.

Однако Косого догнать не смогли, нырнул куда-то в леса. Великий князь выслал отряды в Ярославль и Вологду – следить, где он появится. А сам вернулся домой. Но если старший сын Юрия был плохим военным, зато бандитом он был дерзким и отчаянным. У него осталось всего 300 человек, и Косой с ними скрытно, лесными тропинками, подкрались подкрался к Вологде. Ночью пролезли в город и перерезали московский отряд, воевод захватили в заложники. С Вологды Косой содрал большой выкуп, что не сожжёт её. Снова созывал к себе всех, кто хочет поразбойничать. Погромил крошечное удельное княжество князя Фёдора Заозёрного, его семью тоже забрал в заложники. Выгребал всё ценное в окрестных деревнях.

А самой заманчивой добычей в здешних краях был Устюг. Это был очень богатый город, центр торговли на Русском Севере. Косой двинулся к нему. Однако наместник великого князя Глеб Оболенский и жители уже знали, что он вытворяет, и перехитрили. Когда появилась банда, объявили, что сдаются, отдают все деньги и ценности. Открыли ворота, вышли торжественно встречать – как бы поклониться Косому. Но под шубами горожане спрятали мечи и топоры. По сигналу накинулись на незваных гостей. Косой с несколькими подручными сумели вырваться. По льду перебежали через реку и исчезли в лесу. Остальной сброд перебили или повязали, освободили заложников.

Нет, и после этого не угомонился князь-разбойник. В ближайших деревнях отнял лошадей, в следующих сёлах бросал их и брал свежих. Промчался 700 километров по лесным дорогам и вынырнул в отцовском Галиче. А там-то жители уже два раза на Москву ходили, большую добычу привозили. Почему бы снова не сходить? Вооружились, позвали буйных молодцов с Вятки. Но и Василий Васильевич кое-чему научился. Разослал в разные города дозоры, предупреждать об опасности. А его мать была правительницей опытной, деловой. У неё были свои чиновники – дьяки, подьячие. Поручила им найти подходящих людей в Галиче, сообщать, что там делается. Оттуда вовремя известили – готовится война.

Ополчение Косого нахлынуло к Костроме – и оказалось, что великий князь уже собрал войско, подходит навстречу. Встали друг против друга возле Ипатьевского монастыря. Но Василий Васильевич не хотел, чтобы снова лилась русская кровь. Предложил договориться миром. Косой прикинул6 – у государя сил явно больше. Согласился, обещал подчиняться Василию Васильевичу. За это ему простили всё, что он натворил. Владения умершего Юрия разделили между тремя его сыновьями. Косому, как старшему, достались лучшие города, Звенигород и Дмитров. Красному – Галич и Бежецк, Шемяке – подаренные государем Углич и Ржев.

Казалось бы, всё уладилось. Но… мир длился лишь четыре месяца. Сидеть тихо и заниматься хозяйством Косой попросту не умел, это ему было не интересно. Но и Шемяку совсем не устраивало, что его старший брат и Василий Васильевич примирились. Пусть дерутся дальше, чтобы кто-нибудь из них погиб. А лучше оба. А следующим в очереди на престол был он, Шемяка. К нему вместе с Угличем перешли бояре и воины покойного дяди Константина. Его дружина выросла в целый полк, 500 отборных бойцов.

Косого он стал подзуживать – пускай начнёт, а в нужный момент Шемяка неожиданно перекинется на его сторону, ударит в спину Василию Васильевичу. Звенигород и Дмитров были рядом с Москвой, под присмотром правительства, и осенью 1435 года Косой сорвался с места. По дороге опять грабил сёла. Явился в Галич и выгнал своего благоразумного брата Дмитрия Красного. Галичане снова возбудились – в прошлый-то раз до боя не дошло, вернулись ни с чем. А им хотелось подраться, добычи набрать. Тут как тут явились и отряды из Вятки.

Для начала Косой решил отомстить Устюгу. Проскользнул по лесам так, как он умел, – чтобы никто не догадался. Внезапно очутился возле города, жители едва успели закрыть ворота. Но Косой окружил Устюг, перекрыл все дороги и тропинки, и сообщить о беде было невозможно. Горожане вооружились, атаки отбивали. Хотя в осаду они попали неожиданно, запасов еды в городе не было, стали голодать. А Косой объявил: так и быть, он пощадит Устюг, если его впустят и заплатят большой выкуп. На виду у всех поцеловал крест, что не причинит зла ни единому человеку. Положение было отчаянное, измученные жители согласились. Но для Косого клятвы и целования креста ничего не значили. Войдя в город, он устроил дикую резню. Людей рубили, вешали, топили в прорубях. Спаслись лишь те, кто сумел разбежаться. А Устюг сожгли.

В Москве о беде узнали с запозданием. Полетел призыв удельным князьям – собираться на войну. А Софья Витовтовна Шемяке тоже не доверяла. Позаботилась найти агентов и в Угличе, подкупить кого-нибудь из княжеских слуг. Ей доложили – Шемяка сговорился с Косым, во время войны изменит. Он как раз по каким-то делам приехал в Москву, и его арестовали. Хотя его воины уже знали и изготовились, на чьей стороне предстоит сражаться. Едва услышали, что князя взяли, вся многочисленная дружина ускакала к Косому.

Но война – это были не разбойничьи налёты, а воевать он совсем не умел. Вместо того, чтобы придумать что-нибудь новое, неожиданное, стал действовать так же, как раньше. Захватил Кострому. Оттуда двинулся на Москву прежней дорогой. Василий Васильевич и его воеводы перехватили мятежника под Ростовом. Косой опять оценил – войско великого князя гораздо больше и лучше, чем у него. Ну а если по-разбойничьи, обманом? Попросил монахов ближайшего монастыря, что хочет мириться. Монахи передали это Василию Васильевичу. А он даже сейчас готов был решить спор по-хорошему. Сошлись на том, чтобы заключить перемирие, а завтра делегации встретятся для переговоров.

Государь распустил своих ратников устраиваться на отдых, ставить лагеря, собирать дрова для костров, готовить еду. Именно этого Косой и ждал! Он собрал в кулак собственную дружину с конницей Шемяки, вокруг них галичан с вятчанами. Увидел, что воины великого князя разошлись по нескольким лагерям, и бросил все силы прямо туда, где стояли шатры великого князя. Убить его, вот и победа! Но и Василий Васильевич не растерялся. Сам схватил трубу, протрубил тревогу. Его личный двор прикрыл государя, встретил нападающих стрелами и копьями. А государевы воеводы сообразили, какая выгодная получилась ситуация. Неприятель сам влез между несколькими московскими лагерями и отрядами. Приказали атаковать с разных сторон. Косой увидел – дело худо. Привычно развернулся улизнуть. Но его заметили, выслали погоню и поймали. Его войско разгромили подчистую. Двух помощников Косого, разбойничьих предводителей, казнили.

Шемяка заверял, что он ни в чём не виноват. А войско без него к Косому ушло, только из-за того, что князя арестовали. Доказательств его измены не было. Василий Васильевич заставил Шемяку принести дополнительную присягу, что будет верным. Освободил и вернул ему удельное княжество. Но Косого больше прощать не стал. Сколько уже клятв он перечеркнул, сколько зла натворил! Преступник был очень знатный, двоюродный брат государя. Приговорили, как делали в Византии, как наказали Всеволожского. Посадили в тюрьму и ослепили.

Междоусобица продолжалась и в Литве. Свидригайло, получив собственного православного митрополита, чуть не победил. Герасим благословлял помогать ему, и воевать за него поднимались православные князья, города. Но Свидригайло сам себе вредил. По пьяному делу отдавал такие приказы, что победы его подчинённых оборачивались поражениями. Народ изнемогал от бесконечной войны, страна разорялась. Его соперник Сигизмунд действовал умнее. С ним-то были в основном католики. Но он исправил литовские законы. Дал православным такие же права, как католикам. Они устали от дури своего предводителя, начали переходить к Сигизмунду. Свидригайло бушевал. Старался отомстить тем, кто отпал от него.

Митрополит Герасим тоже увидел, что с ним каши не сваришь. Решил наладить отношения и с Сигизмундом. Ведь и в тех областях, которые он занимал, православные храмы и монастыри подчинялись Герасиму. Да и вообще, если Сигизмунд победит, митрополит хотел сохранить своё положение. Написал ему письмо, тот ответил, что признаёт Герасима, обеспечит ему самые лучшие условия. Но об этом донесли Свидригайле. Он разъярился. Кричал, что это он сделал Герасима митрополитом, сколько богатств потратил, а тот его предал. Приказал заковать Герасима в цепи и сжечь на костре. Дикая расправа над митрополитом привела в ужас всю Литву. Православные отшатнулись от Свидригайло. Его окончательно разгромили, и он сбежал в соседнюю Молдавию.

Но и победивший Сигизмунд оказался правителем совсем не добрым и не ласковым. После многолетней войны казна у него была пустой, он был по уши в долгах. И чтобы добыть деньги, он принялся арестовывать князей, бояр. Обвинял их, будто они заговорщики. Казнил, а имения и богатства забирал себе. Он никому не доверял, поселился в мрачном замке в Троках. В подвалах складывал сокровища, а рядом была темница и камера пыток. Посторонних в замок не пускали, а на ночь Сигизмунд выпускал гулять свою любимицу, свирепую медведицу, признающую только хозяина. Но тут уж православные вельможи объединились с католиками. Подкупили слуг, проникли ночью в замок, убили и медведицу, и Сигизмунда. Литва снова осталась без великого князя.

В Польше к этому времени умер старый король Ягайло. Паны, епископы, вельможи посовещались между собой и выбрали на трон его сына Владислава. Он был ещё мальчиком, но именно это показалось выгодным. Ведь при несовершеннолетнем короле править страной будут они сами. Литовцам они тоже предложили в государи Владислава. Нет, те отказались. Ведь при нём и в Литве стали бы заправлять те же самые польские приближённые. Хотя у самих литовцев нашлось сразу несколько желающих получить корону. Они возобновили драки между собой.

Но одни из них погибали. Другие, проиграв, уходили на Русь. А Литва от этих войн совсем выдохлась, больше невмоготу было. Наконец, здешняя знать сошлась на том, чтобы выбрать великим князем Казимира – младшего брата польского Владислава. Он не принадлежал ни к одной враждующей группировке, был «ничьим». Никому не сделал пакостей. И ему было всего 12 лет. Значит, им можно было рулить так же, как польские паны рулят своим королём. Что ж, поляки тоже согласились. Пускай в Литве будет править не Владислав, но хотя бы его брат. Всё-таки Литва не оторвётся от Польши, останется с ней связана.

Рим в «эпоху Возрождения»