Читать книгу "Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 6"

Глава 10

Где-то в обычном пространстве. Неизвестный красный карлик. Орбита пятой планеты.

В относительно пустом пространстве Вселенной существуют островки материи, где сотни миллиардов звезд связаны между собой в едином гравитационном танце. Эта связь образовалась еще тогда, когда во Вселенной не было ни единого лучика света, и невероятных размеров газопылевые облака кружились вокруг будущих центров галактик.

С того момента прошло очень много времени, за которое успели родиться и умереть тысячи поколений самых разнообразных звезд. Среди них появлялись настоящие гиганты, жизнь которых была столь же яркой и горячей, сколь недолговечной. Были и совсем крохотные, которые с трудом смогли зажечь внутренний огонь, но жизнь их будет долгой и в конце пути довольно одинокой. А между ними звезды с бесчисленным множеством вариантов размеров, масс и многих других параметров.

Но какой бы ни была звезда, с ее рождением появляются и неизбежные спутники – планеты. Миры, которые своим количеством и разнообразием затмевают своих горячих компаньонов. Они являются на свет в муках, борясь за свое существование с сотнями таких же, как они. Сталкиваются, становясь больше, разлетаются на куски, чтобы снова собраться или оставить после себя поля астероидов, а порой навеки покидают родную колыбель. И следы таких катаклизмов можно заметить в любой звездной системе.

Но когда со временем планетарные системы замирают в хрупком равновесии, наступает час самого великого чуда во Вселенной. Миллиарды лет хаоса и круговорота веществ в Галактике привели к тому, что на планетах неживая материя становится живой. Да, для этого нужны особые условия, но планет так много, что вся Галактика цветет тысячами ростков жизни.

Не всем из них удастся прорости в ветвистое дерево, но если это случается, Вселенная начинает познавать саму себя глазами существ, что устремляют свой взор к звездам. И эти существа столь же разнообразны, как и планеты, их породившие.

Иногда бывает, что суровые условия в момент появления ростка жизни способствуют возникновению уникальных свойств первых микроскопических существ, которыми они наделяют все древо, проросшее из них. Так случилось и на пятой планете, что кружится вокруг красного карлика и на орбите которой сейчас находится Вершитель.

Самые маленькие звезды, конечно, тусклые и не такие горячие, но зато довольно вспыльчивые. Во многих случаях зародившаяся у такой звезды жизнь исчезает, когда красный карлик вспыхивает и смертоносной радиацией стерилизует все на поверхности планеты. Возможно, со временем в таком мире жизнь появится вновь, но лишь для того, чтобы просуществовать до следующей вспышки.

Но здесь случай был уникальным, так как возникшие в небольшой лужице грязи зачатки жизни случайно провалились в лавовую трубку и во время очередной вспышки оказались прикрыты от радиации скальной породой. Нет, полностью от излучения это не избавило, но снизило его интенсивность до такой степени, что позволило выжить буквально нескольким примитивным микроорганизмам.

До следующей вспышки они размножились, заполонив собой километры лавовой трубки, и снова погибли практически все, кроме самых стойких. Так продолжалось миллиард лет, пока внутри всех микроорганизмов не выработался механизм противодействия жесткой радиации. И после стольких лет на грани существования жизнь на этой планете расцвела множеством красок, больше не боясь вспыльчивости своего светила.

Вершитель и тысячи ему подобных прочесывали звездные системы в поисках молодой поросли и зачищали все до основания. Чтобы в будущем разумные потомки крохотных микроорганизмов не могли помешать плану создателей, но всех обнаружить не удается. Для этого и нужны вот такие особенные представители живых существ, которые смогут противостоять тем, кого пропустили. Конечно, после того, как с таким разумным видом поработает Прогрессор.

Правда, до того как из этих примитивных микроорганизмов появится разум, пройдет очень много времени, а борьба за звезды идет уже сейчас. Поэтому Вершитель находился на орбите планеты уже двадцать ее оборотов вокруг светила. Он раскинул свои щупальца, превратившись в гигантский цветок, и скрупулезно управлял своими агентами, которых сам же и распылил над планетой.

Сначала он подбирал форму и строение агента, превращая его в вирус, способный проникнуть сквозь мембрану местных микроорганизмов. Затем расшифровывал существующий код жизни, а потом принялся осторожно его править. Процесс небыстрый, и ему предстоит провести на орбите планеты не одну тысячу оборотов вокруг звезды, но результат того стоит. Все, что должно произойти за миллиарды лет эволюции, он сможет сократить до сотен тысяч. А когда появятся первые представители разумных, его сменит Прогрессор.

Вершитель уже успел поменять код так, чтобы у микроорганизмов появились внутренние стенки, которые позволят разграничить разные химические процессы. А сейчас ему удалось повысить энергетику клеток в изолированной группе, что является предвестником уже многоклеточных организмов. Оставалось только понаблюдать, как это свойство закрепится у следующих поколений, и в случае необходимости вмешаться, а то и вовсе уничтожить данные экземпляры и начать заново.

Сообщение по сети Основателя пришло внезапно, и Вершитель частью своего сознания принялся за его расшифровку. Уже через пару секунд внутри его корпуса образовался пульсирующий микропрокол в гиперпространство, и перед его взором развернулась скрытая картина устройства Вселенной. Он увидел, как сквозь гравитационные возмущения массивных тел пробиваются искусственные сигналы, расчерчивающие гиперпространство в своего рода координатную сетку. Но один сигнал своей мощью выделялся среди тысяч других. Такое бывает, когда в обычном пространстве происходит коллапс умирающей звезды, но это временное явление. Здесь же сигнал устойчивый и явно искусственного происхождения.

Приказ Основателя был однозначным, и, больше не теряя ни секунды, Вершитель отдал команду своим агентам на планете к переходу в пассивное состояние. Проверив, что миллиарды вирусов свернулись, потеряв способность проникать в клетки и перенастраивать их, он начал прижимать щупальца-шипы к своему продолговатому телу. В какой-то момент они изогнулись в центре своей длины, и острые концы нырнули в корпус, превращаясь в десяток петелек, торчащих наружу. А затем и они начали втягиваться, выпрямляясь, пока вовсе не исчезли, не оставив на поверхности каплевидного тела ни следа. После чего Вершитель кувыркнулся в пространстве и, не считаясь с перегрузками, начал разгон за пределы гравитационного влияния звезды.

По меркам большинства разумных существ, что обитали в этой Галактике, он развил невероятную скорость буквально за считанные часы. Точку возможного прыжка Вершитель смог достичь менее чем за десять оборотов контролируемой планеты вокруг своей оси. Такому непродолжительному движению к окраине звездной системы способствовал и красный карлик, чья масса была почти на нижней границе возможного для такого класса объектов.

Наконец, в пространстве, далеко за орбитой последней планеты, вспыхнула искра и развернулась гиперпространственная воронка, в которую на огромной скорости влетела капля. Спустя мгновение воронка свернулась и исчезла, вновь предоставляя этот неведомый мир красного карлика самому себе.

* * *

Последний Оплот. Четыре месяца со дня снятия блокады Старграда.

Со всех сторон доносились обрывки слов, смех и ругань, слышались удары молотков и заклепочных аппаратов, а где-то бодро работали пилы. Но практически ничего не было видно – и все из-за пыли, которая в отсутствие малейшего дуновения ветерка заволокла всю округу. Все, что дальше двадцати метров, превращалось в невнятные тени, а в пятидесяти и вовсе скрывалось из виду.

Огненное небо подкрашивало этот пылевой туман в красноватый оттенок и придавало зловещности снующим туда-сюда силуэтам сотен людей. Но даже так, по очертаниям, можно было понять масштаб развернувшихся работ. Люди несли инструменты, деревянные и металлические заготовки, просто шли с пустыми руками, и на гране видимости проявлялись облепленные ими конструкции.

– Княже, вот смотри, – привлек Ярхип мое внимание, и, обернувшись, я склонился над небольшим деревянным столиком, где он развернул карту Оплота и прилегающих земель.

В то же мгновение я инстинктивно отпрыгнул в сторону, когда мимо, с легким свистом ветра и заворачивающимися клубами пыли, пронеслась грузовая платформа. И хотя она разминулась с нами на расстоянии не менее пяти метров, мое сердце успело прыгнуть в пятки и обратно. Впрочем, судя по округлившимся глазам водителя платформы, он испугался не меньше.

– Куда прешь, ирод! – затряс кулаком Ярхип, адресуя все кары небесные непутевому водителю.

Провожая взглядом удаляющуюся платформу, которая прорезала пыль голубоватым светом чар, я подумал о затеянной мной механизации. Это краеугольный камень действительно массового производства и повышения производительности труда. Поэтому я решил насытить свои мастерские не только такими транспортными платформами, но и другими механизмами, упрощающими жизнь.

Например, кранами, но не теми, что с тросовыми лебедками, а, по сути, такими же чаровыми платформами на магнитной левитации, способными поднимать и удерживать большие грузы. Станками для обработки различных материалов или плавильным оборудованием. Бульдозерами и многим другим, что позволят осуществить чары без накопления базы предшествующих технологических эпох. Конечно, всего этого пока единицы, но главное – начать.

В стремлении прыгнуть выше головы я фактически превратил Последний Оплот, а в особенности его восточную надземную окраину, в то, что на Земле назвали бы строительством стратегического объекта. Но для меня и людей это место – нечто большее. И хотя никто этого еще не понимает, но именно здесь человечество этой планеты сделает прыжок в своем укладе жизни, сразу в девятнадцатый век с его промышленной революцией и элементами двадцать второго.

Эх, если бы на обозримом горизонте не было экзистенциальных угроз, я точно сделал бы этот город таким, которого здесь никто не видел. Превратил бы его в место притяжения планетарного масштаба. Но, похоже, так не бывает, и стоит только наметиться решению одной проблемы, как появляются какие-то пришлые.

Снова обернувшись к столу, я посмотрел на бывшего кузнеца, но сейчас толкового мастерового и пушкаря.

– Что у тебя, Ярхип, говори, – вновь склонился я над картой.

– Вот, княже, – он ткнул пальцем в место на карте, находящееся в километре от границы Оплота, – здесь и здесь мы нашли два подземных ангара. Точно такие, как наша подземная станция для поездов.

– То, что нужно, – одобрительно кивнул я. – Не придется далеко возить материалы. С тоннелями что, есть подходящие? – Обвел я область между Оплотом и указанным местом.

– Да, княже. Целых два, – он начал чертить пальцем прямые линии на карте. – Один идет вот так, а второй вот так. Правда, придется пробить две стены, но это мы сделаем, не сомневайся.

– Это хорошая весть, Ярхип. Тогда приступайте к прокладке дороги между станцией и ангарами через эти тоннели. – Я посмотрел в глаза мастеровому и с улыбкой хлопнул того по плечу. – Спасибо, Ярхип, и людям своим передай благодарность от меня.

Эти подземные ангары – моя заготовка на будущее. Договорившись с К’рух’атом о строительстве остовов кораблей, я решил построить промышленный кластер на поверхности для установки на них необходимого чарового оборудования. Как раз этим сейчас и занималась значительная часть людей, возводя терминал для приема крупногабаритных грузов и стапели, на которых остовы будут доводиться до ума. Задача, конечно, непростая, и ничего с первого раза не заработает так, как надо. А с другой стороны, чего мелочиться, – проблемы тоже не маленькие. Только бы не надорваться.

По задумке, верфи К’рух’ата должны будут строить небольшие боты и что-то вроде канонерок. А вот действительно крупные корабли я оставил для себя, когда отработаем технологию на более мелких. И собирать их с нуля я хочу как раз в этих подземных ангарах. Но сначала нужно проверить информацию от Фрагмента насчет арочных створок, которые можно открыть. Иначе, если корабль будет похоронен под толщей земли и камня, толку от этой затеи будет мало.

– Княже! Княже! – услышал я детский голос и начал искать глазами источник.

Со стороны центра Оплота, где пыли было меньше, ко мне бежал мальчик лет шести. Он высоко держал руку, а в ней – листочек.

– Княже! – снова крикнул малец.

– Ну, я князь. Чего разорался?

Мальчик тут же скорректировал направление бега и через пять секунд уже стоял рядом со мной, при этом опустив руку. Немного задрав голову, он смотрел на меня исподлобья с насупившимся лицом.

– А ты точно князь? – вдруг спросил он.

Я хмыкнул и, улыбаясь, недоуменно взглянул на Ярхипа, как бы беря того в свидетели, а затем снова на пацана.

– Да, самый настоящий. Ну что там у тебя, показывай.

Малец просиял и, резко выкинув руку вверх, крикнул:

– Во!

Не переставая улыбаться, я взял у него листочек и начал разворачивать. Интересно, кто это таким способом, а не по гласу, решил мне что-то сообщить? Вчитавшись в строчки, я тут же узнал почерк.

– Тебе Аньяра это дала? – потряс я перед пацаном запиской.

– Княгиня, – гордо поднял он подбородок, а потом, без зазрения совести, вставил в нос палец и, рассматривая добычу, с разочарованием в голосе сказал: – Только я не помню, как ее зовут. – Затем, потеряв интерес к своему пальцу, вскинулся и заявил: – Она обещала, что ты прокатишь меня на платформе.

– Ну, раз обещала, значит, прокачу, – потрепал я его по волосам и, уже обращаясь к Ярхипу, сказал: – Йорты пожаловали. Что-то рано они. – Уже направляясь к своей личной чаровой платформе, добавил: – А ну, давай прокатимся с тобой к южной проходной, переводчиком будешь.

– Как прикажешь, княже, – поклонился Ярхип и полез за мной.

Моя платформа была небольшой, всего на четыре человека, для которых на прямоугольной площадке были установлены кресла. Усадив пацана сзади, сам занял место водителя и тронул дроссель. Платформа помчалась, шустро набирая скорость, и буквально через пару минут мы уже были на месте.

– Ну все, беги, – сказал я пацану, спуская его на землю.

– Ага, – ответил тот и вприпрыжку помчался к десятку таких же, как он, малышей, что стояли недалеко от нас.

На мгновение задержав на пацане взгляд, я обернулся и пошел к стоявшим метрах в пятидесяти от проходной телегам. Приближаясь, я не отрывал взгляда от хреновины размером пять на восемь метров и четыре в высоту, которая была укрыта тканью и стояла на двух телегах одновременно. Рядом с этой определенно хитрой конструкцией находился уже спешившийся К’рух’ат.

– Здрав будь, младший князь, – поприветствовал я его, начав обходить эту штуковину. – Это то, что я думаю?

– Здрав будь, князь Воеводин, – услышал я от Ярхипа перевод. – Да, это малый корабль, как ты просил.

– Ты позволишь? – не удержавшись, указал я на ткань, и К’рух’ат разрешающе дернул рукой в сторону телег.

Пробежавшись вокруг, я высвободил концы ткани и, ухватившись за край, с силой потянул на себя. Когда полотно упало на землю, у меня заколотилось сердце. По меркам технологий этого мира передо мной находилась конструкция, которая больше относилась к искусству, а не к полезному изделию и уж тем более не имела военного назначения.

Четыре металлические дуги круглого сечения сходились спереди в одну точку, причем нижние две были почти прямыми, а верхние изгибались книзу, образовывая обтекаемый нос. Далее верхние две дуги немного расходились в стороны и выпрямлялись к хвосту, от этого верхняя часть была шире. Нижние дуги также расширялись, но в плоскости, параллельной земле, создавая ровную площадку, и к хвосту изгибались вверх, соединяясь с остальными двумя. Сзади левые и правые пары дуг соединялись перемычками, формируя прямоугольный проем, наклоненный под углом к земле. Перемычки также имелись между парой верхних и нижних дуг по всей кривизне поверхности, а вот по бокам их не было.

Конечно, если бы я увидел подобное, будучи на Луне, то однозначно подумал о кривых руках тех, кто это делал. Рытвины в металле, плавность линий и симметрия хромают, диаметр сечения дуг плавает по всей длине. В общем, все кривое и косое, но для меня это был шедевр, и я смотрел на него, с трудом сдерживая слезы. Я видел в этом остове хищный силуэт будущего десантного бота, представлял, где будут стоять станковые чародины, как расположен пилот, и уже воображал высадку десанта с его борта.

Мне точно все нравилось, и, снова оббежав остов по кругу, я обратился к Ярхипу, стоявшему возле К’рух’ата.

– У нас какой стапель готов?

– Так второй вроде, княже.

– Тогда, Ярхип, бери людей и тащите его ко второму, – помотав пальцем, строго добавил: – Но без меня ничего не предпринимать.

– Понял, княже, – поклонился он и уже хотел бежать исполнять, но я его окликнул.

– Постой. Мне еще переводчик нужен.

Подойдя к К’рух’ату, я увидел его белые глаза, что, как я уже понял, является признаком крайнего возбуждения. И тогда я догадался, почему он прибыл раньше и почему молчит.

– Останешься, К’рух’ат?

Тот моргнул третьим веком и ответил:

– Если ты позволишь, князь.

* * *

Савлий считал, что после поимки князя в лесу возле Старграда его жизнь пошла под откос. Мало того, что с тех пор чуть ли не каждый норовит подшутить над ним, так еще, видимо, и князь осерчал. А как еще может быть, если буквально с того же дня не было ни минуты покоя.

Вот раньше, как было? Проводили учения два раза в неделю, ежедневно в классах этих воинскую науку осваивали, потом и железодеев били, но не каждый же день. Времени на отдых оставалось предостаточно, выпить там с товарищами или к бабам на гляделки сходить.

Савлий почувствовал толчок под ребра и вынырнул из своих раздумий. Хмуро взглянул на своего соседа за партой, после чего перевел внимание на сержанта, стоявшего у доски.

– Слушайте внимательно и не говорите, что я такого не слышал, – сержант выдержал паузу, проверяя, все ли вои в классе на него смотрят, и торжественно продолжил: – Князь своей волей подписал указ о создании…

Следующие слова сержанта Савлий уже не слышал, снова вернувшись к своим прерванным мыслям. А прервались они на бабах, и Савлий десяток секунд предавался мечтаниям с идиотской улыбкой на лице, но потом снова нахмурился. Ну а как же, сейчас и на это, со всех сторон хорошее дело, времени нет. Каждый божий день занятия в классах и на полигоне, будто не ветераны они, а какие-нибудь юнцы безусые. Все готовимся, готовимся, только вот к чему? Поди, все железодеи закончились, вон их не видно и не слышно уже как месяц.

Очередной толчок заставил Савлия скривиться, потирая бок, и прошипеть товарищу справа.

– Ты чего толкаешься?

– Руку поднимай, – прошептал тот в ответ.

Савлий, не задумываясь, выполнил требуемое и только после этого вновь посмотрел в сторону доски.

– А-а-а, – протянул сержант, – наш герой, тоже решил вступить в новый полк. Ты что, Савлий, хочешь доказать всем свою воинскую удаль или думаешь так будет сподручнее князей ловить?

Сосед по парте прыснул и прикрылся ладонью, сотрясаясь всем телом, а в следующую секунду громко загоготал весь класс. Только сейчас Савлий окинул помещение взглядом и понял, что, кроме него, руку держат еще четыре человека. Поначалу он испугался, не понимая, куда это он записался, и уже начал руку опускать. Но, наблюдая красные от хохота лица, уверенно снова поднял ее вверх. Чего бы там ни было, а он покажет всем, чего он стоит. Да хоть в само пекло спустится, лишь бы не видеть больше эти гогочущие рожи.

На следующий день Савлий стоял в строю таких же, как он, добровольцев и, как он думал, был единственным, кто не понимал, что к чему. Всю ночь он не мог уснуть, гадая, на что же такое он подписался. Конечно, можно было разузнать у кого-нибудь из сослуживцев или сержанта, но стоило только представить, какие от этого появятся пересуды и шутейки, так сразу пропадало желание спрашивать. Поэтому под конец ночи он все же уснул, решив, что стиснет зубы и отдастся полностью на волю Господа. Всевышний, конечно, не сообщил, чего он желает, но вот сержант Мирош, что сейчас прохаживался вдоль строя, поведал, чего желает князь.

– Здравы будьте, вои, – произнес сержант. – Попали вы не на богомолье, а в княжеский десантно-штурмовой полк, именуемый Небесный. Спрашивать у меня, что это значит, бесполезно: сам не знаю. Но я слышал, как князь Воеводин, смеясь, сказал, что, если у кого недуг какой, то новый полк его в подвиг сможет превратить. – От услышанного у Савлия холодок пробежался по спине. – Поэтому, братцы, могу сказать одно: мы еще не раз пожалеем, что вызвались, но все равно нашего князя не подведем. – Сержант вдруг остановился напротив Савлия и секунд пять смотрел ему в глаза, а потом хмыкнул и пошел дальше. – Пока в полку четыре роты: по двадцать пять рядовых воев и одному сержанту в каждой. Знаю, этого мало для полка, но князь заверил, что, когда получим крылья, чтобы это ни значило, будет пополнение.