Читать книгу "Забытое сражение Огненной дуги"

Таким образом, около 17.00 четыре полка 81 гв. и 92 гв. сд (233 гв., 238 гв., 276 гв. и 282 гв. сп) попали в полукольцо, которое было очерчено линией: выс. 185.7 – Дальняя Игуменка – лес северо-восточнее х. Постников – выс. 212.1 – церковь в Ближней Игуменке – /иск/ южная часть Старого Города. Вне полукольца находился лишь 235 гв. сп, который занимал участок Старый Город – /иск/ Чёрная Поляна. А расстояние между передовыми частями группы «Юг» (южнее Старый Город) и «Север» (по прямой) у горловины мешка к этому времени сократилось до 7,5 км. Из дневного донесения 6 тд: «Подчинённые сегодня части 19 тд с 1/114 тгрп и 228-м дивизионом StuG (без одной батареи), присоединены к боевой группе Биберштайна. Из-за необходимой перегруппировки, согласований и т. д. начало атаки могло быть назначено только в 15.00. Основные силы боевой группы выступили из леса западнее Мелихово с северо-востока на юго-запад через Дальнюю Игуменку, а 1/114 тгрп развернулся уступом вправо с фланговым прикрытием. 6 рб получил приказ: одновременно связать огнём и атакой противника в Дальней Игуменке на восточном склоне лога Белого Колодезя и принудить его к перегруппировке. Так удалось быстро прорваться до южной окраины этого села. Там вновь была предпринята дальнейшая атака через противотанковый ров и примыкающее широкое минное поле.

…После постройки переправ через танковый ров и пояс мин южнее Дальней Игуменки группа Биберштайна, батальон Квентина и группа Кагенека («тигры» и батальон на БТРах) возобновили атаку. Две последние названные группы близки к уничтожению противника на восточном краю лога Белого Колодезя, а группа Биберштайна с гренадерами атакует х. Андрейские и, вместе с бронегруппой, ведёт жестокий бой в плодовом саду восточнее свх. «Главплодоовощ».

Вражеская воздушная активность очень настойчивая, действия наших истребителей очень незначительны»[641]641
  NARA USA. Rg. 242. T. 314. R. 197. F. 001250.


[Закрыть].

Части полковника Говоруненко пресекли попытку неприятеля выйти к пойме р. Северский Донец и в районе Хохлово. Хотя ситуация здесь складывалась тяжёлая. К 18.00 два «черчилля» 47 гв. оттпп (из пяти), вокруг которых и строилась оборона остатков 1/282 гв. сп в Дальней Игуменки, были подбиты. А 228 тб бригады Лебедева, оборонявшиеся в лесу севернее (у выс. 217.1), потеряв половину «тридцатьчетвёрок», начал отходить к Киселёво. Гренадеры Биберштайна, опираясь на огонь бронетехники (с юго-восточной и южной части села), начали теснить гвардейцев из села. Одновременно танки фон Опельна попытались обойти Дальнюю Игуменку с севера (через выс. 217.1), чтобы ударить в тыл оборонявшимся. Из отчёта полка Шевченко: «Не рискуя остаться в тылу немцев, 3 исправных танка и 1 – подбитый (на буксире) отошли на высоту 0,5 км северо-западнее Дальней Игуменки и заняли оборону, расстреливая танки противника (бронегруппа фон Опельна. – В.З.) во фланг его наступающих колонн. Из поддерживающих частей осталась только 1-я батарея 1500 иптап, а остальные, согласно приказу комкора, были сняты на другое направление. Противник, к 19.30 9.07.1943 г. овладев Дальней Игуменкой, повёл наступление на Чёрную Поляну, Шляховое и Сабынино, не проявляя при этом активных наступательных действий на Хохлово и Киселёво, а лишь вёл методический обстрел артиллерией и минометами»[642]642
  ЦАМО РФ. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 24. Л. 203–205.


[Закрыть].

С утверждением о том, что после захвата Дальней Игуменки активность немцев в направлении поймы снизилась, согласиться нельзя. Наоборот, давление на левое крыло 1241 сп майора Н. А. Карклина заметно возросло. В какой-то момент часть бронегруппы Вестхофена (1/27 тп) прорвалась на позиции полка у выс. 176.3 (на дороге Дальняя Игуменка – Хохлово). «У некоторых воинов, особенно у тех, кто только что ночью прибыл на передовую, не выдержали нервы, – вспоминал начальник политотдела 375 сд полковник С. Х. Айнутдинов. – Часть солдат побежали. Оставили орудия и некоторые артиллеристы. Наступил критический момент. Находившийся на наблюдательном пункте заместитель командира противотанковой батареи лейтенант Евгений Путинцев выскочил из окопа и побежал навстречу отходившим бойцам. Он бросился к противотанковой пушке, оставленной расчётом, зарядил её и первым же выстрелом поджёг передний танк. Путинцев у нас в дивизии считался артиллеристом-снайпером. Лейтенант потянулся за другим снарядом и увидел бегом возвращающиеся расчёты. Всего 80—100 метров отделяли орудие Путинцева от идущих вражеских танков и пехоты. Он зарядил орудие и подбил второй танк. В это время прогремел выстрел несколько правее. Недалеко от него застрочили станковые и ручные пулемёты и автоматы. Это вернулись солдаты, чтобы вместе с офицером уничтожать противника. Лейтенант подбил ещё один танк, но был смертельно ранен. Мужество и личный пример лейтенанта Евгения Владимировича Путинцева спасло положение, предотвратив панику… Всего в том бою был подбит 21 танк, уничтожено более 200 гитлеровцев, несколько десятков взято в плен, в том числе командир роты танков»[643]643
  Айнутдинов С. А. У обоянского шоссе. Свердловск: Средне-уральское книжное издательство, 1973. С. 87.


[Закрыть].

Стремясь не допустить прорыва немцев на Хохлово, майор Н. А. Карклин в 20.00 предпринял контратаку силами 2/1245 сп при поддержке 4 Т-34 (96 отбр) и 3 Мк-4 (47 гв. оттпп). Хотя дальше западных окраин Дальней Игуменки батальон не продвинулся, но положение полка удалось восстановить. После чего «черчилли» отошли на высоту 2 км южнее окраины Хохлово, а экипажи 96 отбр в Киселёво. В ходе этого боя на западных окраинах Дальней Игуменки бойцы полка вытащили из подбитого танка командира 3-й роты 1/27 тп обер-лейтенанта П. Зоннтага и двух членов экипажа. Это был первый немецкий офицер (не считая пленных лётчиков), захваченный живым советскими войсками за пять суток боёв в полосе наступления АГ «Кемпф». Для сравнения: согласно дневному донесению 9 июля штаба 7 тд за 4 дня наступления только её части взяли в плен 17 советских командиров и 511 солдат, а 33 командира и 50 солдат добровольно перешли на сторону врага[644]644
  NARA USA. Rg. 242. T. 314. R. 197. F. 001251.


[Закрыть]. Командование соединений противника очень щепетильно относилось к фактам пропажи без вести офицеров даже ротного звена. Поэтому о них обязательно ставились в известность не только корпусные, но и армейские штабы. Не стало исключением и пленение офицера 27 тп. В дневной сводке 19 тд сообщалось: «Кавалер Рыцарского креста обер-лейтенант Зоннтаг и 2 человека из 27-го танкового полка пропали 9.7, вероятно, погибли или ранеными попали в руки врага»[645]645
  NARA USA. Rg. 242. T. 314. R. 197. F. 001392.


[Закрыть].

В оперативной сводке 1241 сп № 0243 отмечается, что обе атаки и на Хохлово, и в направлении сада к 20.50 были полностью отбиты, а просочившаяся мотопехота уничтожена. В обоих районах «…сожжено, подбито и подорвалось на минах 20 танков, уничтожено до 100 человеке пехоты»[646]646
  ЦАМО РФ. Ф. 375 сд. Оп. 1. Д. 36. Л. 242.


[Закрыть].

При уничтожении атакующего противника на участке 276 гв. и 282 гв. сп, а затем и в глубине их обороны советская сторона применяла «катюши». Но их количество было небольшим в сравнении, например, с тем, сколько минполков в этот день было стянуто на правое крыло 69 А (под Прохоровкой). Хотя стрелковые части в обоих районах испытывали дефицит огневых средств, а под Прохоровкой к тому же действовали и бригады двух танковых корпусов. По данным штаба ГМЧ Воронежского фронта, 9 июля 1943 г. в полосе 35 гв. ск наиболее интенсивно работал 218/16 гв. мп. С 12.00 до 18.00 его батареи выпустили 136 М-13 по перешедшим в наступление танкам и пехоте противника в районе Постников – Дальняя Игуменка, а в 16.50 скопление бронетехники и пехоты юго-западнее Дальней Игуменки обстрелял одной установкой 217-й дивизион этого же полка.

Успех корпуса Горячева, не допустившего прорыва немцев к пойме Северского Донца и в глубь обороны 81 гв. сд, хотя и был очевидным, но достигнут он был не только стойкостью бойцов и командиров. На это повлияли и ряд объективных причин. Во-первых, 1241 сп 375 сд занял здесь позиции давно, готовил их сам, его подразделения, что очень важно, выстроили систему огня, его артиллерия произвела пристрелку целей с учётом минных полей и противотанковых препятствий. Чего не было сделано, например, на рубеже, где развернулись силы 92 гв. сд.

Во-вторых, П. Д. Говоруненко утром 9 июля усилил свой левый фланг, выдвинув на рубеж восточнее Хохлово – Киселёво 2/1245 сп, который в этот день был активно использован командиром 1241 сп в качестве усиления.

В-третьих, хотя ударная группа «Север» атаковала свх. «Главплодоовощ» и Хохлово танками, это не были её основные силы, в общей сложности здесь действовало 25–30 единиц. Основные же усилия Хюнерсдорфф, стремясь быстрее соединиться с войсками Шмидта, сосредоточил на уничтожении мощных узлов сопротивления вдоль лога Белого Колодезя – Дальняя Игуменка, Постников, Андреевские. Поэтому после захвата гренадерами Дальней Игуменки особенно напряжённый и кровопролитный поединок пришлось выдержать гвардейцам в районе х. Постников. Сюда одновременно пробивались группы Биберштайна (усиленная освободившимися танками фон Опельна), Кагенека и разведбат Квентина, которым противостояли вышедшие из окружения часть рот 282 гв. сп и две батареи 114 гв. аиптап. Кроме того, у хутора сосредоточились все боеспособные батареи 1,3/197 гв. ап. Именно эти два дивизиона составили костяк его обороны.

Артиллеристы сражались храбро и даже отчаянно. Из наградного листа на командира орудия 7-й батареи 3/197 гв. ап ст. сержанта Н. И. Токарева: «9.07.1943 г., отражая атаку немецких танков, подбил 7 танков, в том числе один Т-6. При стрельбе за наводчика после каждого выстрела Н. И. Токарев становился на лафет орудия и наблюдал за результатами огня, проявляя при этом хладнокровие и храбрость. В процессе стрельбы по немецким танкам был тяжело ранен. После первого среднего ранения продолжал командовать орудием»[647]647
  ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 682526. Ед. хр. 1825. Номер записи 17224098.


[Закрыть]. Однако на стороне врага было превосходство в технике и тяжёлом вооружении. Особенно большой урон гвардейцы несли от огня шестиствольных миномётов. Примерно через 1,5 часа, атаковав в третий раз одновременно и по фронту, и по правому флангу 1/197 гв. ап, немцы ворвались на его ОП и сровняли дивизион с землёй. Танки раздавили все орудия и НП дивизиона, погиб его командир капитан Прокопьев и много номеров расчётов, особенно наводчиков. Смяв оборону на северо-восточных окраинах, бронетехника противника ворвалась в хутор, где встретила плотный огонь 3/197 гв. ап капитана С. С. Сморжа. В борьбу с противником вступили не только 12 его орудийных расчётов, но и офицеры управления 197 гв. ап во главе с его командиром подполковником И. И. Шаповаловым. Автоматчики прорвались к избе, где располагался штаб артполка. Однако до того момента как офицеры заняли круговую оборону в нём, они сожгли все оперативные документы, так требовал приказ. К сожалению, сегодня без потерянных документов разобраться не только в происходивших здесь 9 июля событиях, но и вообще понять ход боёв на этом участке в те трое суток трудно, т. к. 197 гв. ап играл здесь очень важную роль. Поэтому приходится обращаться к архивным фондам более крупных формирований, но и они не дают полного представления. Приведу лишь одну цитату из отчёта о боевых действиях 35 гв. ск: «…Командиры и бойцы 197 гв. ап совместно с 282 гв. сп храбро дрались за рубежи обороны, расстреливая танки и пехоту в упор. Будучи окружёнными танками и автоматчиками, бойцы 3-го дивизиона заняли круговую оборону и попеременно вели огонь из орудий и автоматов, бросались в контратаки. Многие расчёты вели огонь по танкам с дистанции 20–30 м, погибали под гусеницами танков, не покидая своих орудий. В результате ожесточённых боёв, части 92 гв. сд подбили и сожгли до 50 танков противника, имея при этом большие потери в живой силе и матчасти (одних орудий потеряно 17). В бою за х. Постников пал смертью храбрых командир 197 гв. ап подполковник И. И. Шаповалов, заместитель командира по строевой части майор Горин, командир 3-го дивизиона гв. капитан С. С. Сморж»[648]648
  ЦАМО РФ. Ф. 906. Оп. 1. Д. 44. Л. 7.


[Закрыть]. К счастью, как свидетельствуют обнаруженные недавно документы, капитану повезло, он всё-таки остался жив, дошёл до Берлина и встретил светлый День Победы, а в середине 1970-х гг. приезжал под Белгород с однополчанами на места боёв. А вот командир 1-го дивизиона капитан Д. А. Прокопьев, батареи которого вместе с 280 гв. сп первыми вступили в бой с боевыми группами корпуса Брайта у Мелихово 8 июля, погиб в этот день, отражая танковую атаку на одну из батарей.

Отважно сражались с группой Кагенека и разведбатом 6 тд расчёты двух батарей 114 гв. аиптап перед юго-западными окраинами Постникова. Орудия стояли во ржи, поэтому наступающим заметить их было трудно. Командир 4-й батареи сержант Андрианов подпустил противника на дистанцию полкилометра и лишь после этого открыл огонь. За несколько минут было подожжено три танка Т-3 и один подбит. Экипажи других вражеских машин быстро определили место «настырного» орудия и сосредоточили по нему огонь нескольких танков, а затем на его позиции двинулся «тигр». Два выпущенных расчётом снаряда срикошетили о башню Т-6. Тогда артиллеристы ударили по ходовой части. Первым же выстрелом разбили гусеницу, и боевая машина, развернувшись «на пятаке», подставила свой борт под огонь орудия и за считаные секунды расчёт «влепил» в него два 76-мм снаряда. «Зверь» задымил. Всего же четырьмя расчётами 4-й батареи при отражении двух атак было выведено из строя 8 танков и 12 автомашин с грузами и пехотой. Но понесли потери и артиллеристы, под сильным огнём им удалось вытащить с поля боя лишь одну из четырёх пушек и два трактора СТЗ-5. Остальные вместе с двумя тракторами и двумя автомашинами ЗиС-5 и ГАЗ-АА были разбиты немцами. Тем из читателей, кто с недоверием относится к цифрам подбитых танков, особенно «тигров», которые доносили штабы наших частей после боёв, замечу, что данные о потерях около десятка Т-6, в частности под Постниковом, похожи на правду. Особенно учитывая, что здесь были развёрнуты артподразделения, укомплектованные 76-мм и 122-мм орудиями. Напомню, что всего в составе ударной группы «Север» к началу общей атаки находилось две роты в составе 30 «тигров» (возможно, ещё в ходе отражения контратаки 282 гв. сп несколько танков были подбиты). Одна рота действовала в районе Дальней Игуменки, а вторая (в группе Кагенека) атаковала Постников с запада через лог Белого Колодезя.

Высоких результатов добились и расчёты 5/114 гв. аиптап, действовавшие у Постникова, в этот день на свой счёт они записали 8 подбитых танков и 14 автомашин. Батарея тоже понесла тяжёлые потери, вся её матчасть и грузовой транспорт были уничтожены. «…И лишь когда все орудия оказались разбитыми, бойцы и командиры оставили ОП, – говорится в отчёте полка. – Идя от х. Постников, мл. лейтенант Бальтазюк увидел во ржи полковую пушку. Став сам за наводчика, он открыл из неё огонь по вражеским танкам в упор с дистанции 400 м и подбил 2 средних танка»[649]649
  ЦАМО РФ. Ф. 10873. Оп. 8808сс. Д. 4. Л. 352.


[Закрыть].

Анализ архивных документов разных частей и соединений, действовавших и в полосе 7 гв. А и на Корочанском направлении, свидетельствует о важной роли инженерных войск 69 А и фронта в борьбе с вражеской бронетехникой и в уничтожении автотранспорта, перевозящего живую силу и боеприпасы, особенно так называемых групп «охотников за танками». Это были отобранные и подготовленные по специальной программе группы минёров. Принципиальной особенностью их действий являлся активный поиск и уничтожение бронетехники неприятеля. Группе «охотников» (2–7 человек) нарезался участок 3–4 км, где им надлежало личным наблюдением, опросом командиров оборонявшихся подразделений обнаруживать места сосредоточения техники, пункты заправок горючим, а также подбитые, но не сгоревшие танки, к которым могут подойти вражеские эвакоподразделения, и блокировать эти участки, дороги и места. Учитывая, что главная цель «охотников» – танки и автотранспорт – были наиболее уязвимы при движении по дорогам, уже проверенным сапёрами, группы в первую очередь нацеливались на проникновение в тактический тыл неприятеля. В отчётных и оперативных документах штаба инженерных войск 69 и 7 гв. А фиксируются случаи пребывания отдельных групп «охотников» на занятой немцами территории в течение нескольких суток. Они выявляли дороги со средним темпом движения, мосты, удобные подходы к ним и по несколько раз перекрывали их минами. В среднем за один выход группа уничтожала 2–3 автомашины с живой силой и грузами или одну единицу бронетехники. Причем, хотя уничтожение танков на дорогах было делом трудным, но и оно имело двойной эффект. Автомашины противника в тылу обычно шли небольшими группами 2–4 грузовика, сапёры их не сопровождали, да и после подрыва одной автомашины сапёров тоже редко вызывали, и движение возобновлялось через 15–20 минут. А вот колонну бронетехники сапёры сопровождали всегда, и при подрыве одного танка или штурмового орудия колонна останавливалась, разворачивались зенитные средства и начиналась проверка дороги и всей прилегающей к ней местности. В этом случае движение на этом участке приостанавливалось как минимум на час и более.

Однако наиболее распространённым методом «охотников» считалось подтягивание противотанковых мин на трассах под танки из засад и повторная установка минно-взрывных средств на местности, по которым танки уже проходили. В беседах с ветеранами мне приходилось слышать ещё об одном, достаточно своеобразном, но, по утверждению моих собеседников, простом и очень эффективном приёме маскировки мин, который срабатывал почти на 100 %, но только в ходе боя. Это маскировка ПТМ под трупы при минировании «внаброс» дорог и путей вероятного продвижения танков. Обычно оно проводилось после первого боя, тела выбирали вражеских солдат или животных. Бывшие минёры, участники Курской битвы, вспоминали одну странную деталь, замеченную ими в боях: механики-водители немецких танков почти всегда старались объезжать предметы, лежавшие на их пути (ящики, одежду и т. д.), и редко обращали внимание на трупы. Поэтому «охотники» часто минировали не сами предметы, а участок местности рядом с ними, куда мог свернуть танк или БТР.

В трофейных источниках удалось обнаружить ещё один интересный приём, применявшийся советскими инженерными частями в ходе отражения удара АГ «Кемпф» в полосе 24 гв. ск, о котором мне, например, слышать не приходилось. Из приказа командира 198 пд от 18 июля 1943 г., обобщавшего опыт боёв в полосе 7 гв. А в ходе «Цитадели»: «В одной из дивизий, противник (большая вероятность, что это 15 гв. или 94 гв. сд. – В.З.) установил на западной стороне минных полей щитки с немецкими надписями «Разминировано». Благодаря этому войска и особенно машины попали в ловушку, расставленную противником. Запретить использование в дивизии щитков с надписью «Разминировано». Обнаруженные минные поля обозначать проволокой и таблицами. Всякого рода щитки с немецкой надписью должны вызывать сомнения. О местоположении последних немедленно доносить в штаб дивизии»[650]650
  ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12480. Д. 13. Л. 101, 102.


[Закрыть].

К 19.00 оборона войск 69 А на участке Дальняя Игуменка – Постников была полностью смята. Остатки 282 гв. сп 92 гв. сд с 8 орудиями двух полков, оставив прикрытие в районе х. Постников, начали постепенно отходить к х. Андреевские, где занимали позиции и отражали атаки противника до исхода дня, а часть сил полка продолжали драться в окружении восточнее Постников, грохот боя здесь был слышен до рассвета. Какие подразделения там находились, установить пока не удалось, по-видимому, это те две роты, которые утром оседлали дорогу в 1 км к северо-западу от выс. 207.8. Тяжёлый бой до поздних сумерек выдержал и 276 гв. сп, удерживавший Ближнюю Игуменку.

Таким образом, примерно к 19.30 с большим трудом ударная группа «Север» (Хюнерсдорфф) овладела лишь двумя узлами сопротивления Дальней Игуменкой и х. Постников и её главные силы вышли на рубеж: х. Андреевские – сад свх. «Главплодоовощ» – 1,5 км восточнее Шишино. С этого момента и до рассвета обстановка здесь принципиально не изменилась. Решительный рывок к пойме Северского Донца, не говоря о полном окружении 81 гв. и 92 гв. сд, 9 июля Брайту так и не удался. Из «Описания боевых действий 19 тд с 5 по 18 июля 1943 г.»: «Имеющиеся здесь силы были вряд ли достаточны (для решения поставленных задач. – В.З.). Дальняя Игуменка была взята только тогда, когда был преодолён противотанковый ров, многочисленные минные поля и когда было сломлено сопротивление во много раз превосходящего численно противника. Мощные минные поля в районе Постников – Шишино, а также малочисленность гренадерского мотополка (до 400 человек со средствами усиления и штабной ротой) не дали возможность бронегруппе Вестхофена к исходу 9.7. достичь заданной цели – Шишино. Противник приложил все усилия для удержания высот восточнее Шишино. Здесь действовали части двух гвардейских стрелковых дивизий (92 и 81)»[651]651
  ЦАМО РФ. Ф. 38 А. Оп. 9027. Д. 46. Л. 153 обр.


[Закрыть].

И, тем не менее, к этому моменту, т. е. 19.30–20.00, в полосе 81 гв. и 92 гв. сд произошёл коренной перелом, который приведёт к падению «Белгородского бастиона». В это время группа «Юг» с двух направлений прорвалась в глубь обороны 81 гв. сд (от Дальней Игуменки и разъезда Крейда к хутору МТС), расколов её фронт в этом районе и окружив часть сил. В отчёте 35 гв. ск отмечается: «Таким образом, имея большие потери 276 гв. сп и 282 гв. сп, части 81 гв. и 375 сд, оказавшись в полуокружении, в 22.00, прикрывая себя с флангов и тыла, начали выходить по маршруту: северная окраина Старого Города, Шишино, Хохлово, Киселёво, Сабынино. 276 гв. и 282 гв. сп сосредотачивались в лесу юго-западнее Верхний Ольшанец. 280 гв. сп, продолжая обороняться на рубеже МТС Шляховое – яр Орлов, передав его в 21.00 1004 сп 305 сд, и, согласно приказу, занял оборону на рубеже: Киселёво, /иск/ МТС Шляховое»[652]652
  ЦАМО РФ. Ф. 906. Оп. 1. Д. 44. Л. 7.


[Закрыть].

Несмотря на тяжёлое положение, гвардейцы продолжали упорно сражаться, бои в полосе 81 гв. сд носили крайне ожесточённый характер. Позиции здесь периодически переходили из рук в руки, нередко контратаки заканчивались рукопашными схватками. Обе стороны несли большие потери, связь с вышестоящими штабами осуществлялась только по радио, да и то с перебоями. Поэтому ситуация в полосе наступления ударной группы «Юг» (в районе Старый Город – хутор МТС – Ближняя Игуменка) к концу дня выяснить не удалось, т. к. об этом не знал и штаб корпуса Брайта даже на следующий день. Из дневного 9 июля донесения 168 пд в корпус: «В 15.00 429 грп от разъезда Крейда предпринял охватывающую атаку на хутор МТС, имея 3-й батальон – справа и 2-й батальон – слева. У отм. 153.2 (600 м южнее хутора МТС. – В.З.) были уничтожены вражеские бункеры и 2 пулемётных гнезда. С 17.30 батальоны сматывают вражеские позиции у МТС. Наши танки, выступив в 16.30 из Дальней Игуменки, остановились в 1,5 км восточнее Шишино (район выс. 185.7. – В.З.). Три вражеских танка были подожжены на северо-восточных огородах свх. «Главплодоовощ». Наша артиллерия поразила в Шишино 4 вражеские залповые установки. Незначительная вражеская деятельность в воздухе»[653]653
  NARA USA. Rg. 242. T. 314. R. 197. F. 001254.


[Закрыть].

Замечу, что данные об уничтожении танков и «катюш», упомянутые в донесении, не находят подтверждение в советских документах. Согласно оперсводкам штаба гвардейских минометных частей Воронежского фронта, ни один полк РС столько установок БМ-13 в этот день не потерял, в том числе 16 гв. мп, который обстреливал атакующие войска ударной группы «Север» в районе Дальняя Игуменка и Постников.

При анализе документов 81 гв. сд создаётся впечатление, что не знал действительного положения дел в этом районе вечером 9 июля и И. К. Морозов. Ситуация для него в общих чертах прояснилась, вероятно, к полуночи (если вообще прояснилась). Хотя в обнаруженном мною в ЦАМО РФ его приказе № 057 указано, что комкор-35 отдал приказ об отходе на новый рубеж в ночь на 10 июля 1943 г. именно после доклада комдива.

Захват двух важных узлов сопротивления на левом фланге соединения Морозова и прорыв к хутору МТС обошлись корпусу Брайта дорого. Согласно документам его штаба, в двух его ударных группах гвардейцы вывели из строя в общей сложности 92 танка и штурмовых орудия, или 61 % от имевшихся в наличии перед атакой и примерно 71 % от участвовавших боях в полосе 81 гв. и 92 гв. сд. Эту цифру нельзя рассматривать как окончательную. Она определённо меньше реальных потерь бронегрупп Вестхофена и фон Опельна, так как в течение ночи ремонтные службы ввели в строй какое-то число боевых машин, получивших незначительные повреждения. Тем не менее, цифра впечатляет. Такой убыли бронетехники не было даже в двух корпусах 4 ТА при прорыве главной полосы 6 гв. А 5 июля 1943 г. Напомню, что тогда шесть дивизий 48 и 2 тк СС лишились только 78 танков и штурмовых орудий (без учёта «пантер»).

Утром 10 июля в 6 тд из 70 боевых машин, числившихся в строю накануне, осталось лишь 32 (45,7 %), в 19 тд – из 36 только 13 (36 %), а в 503 отб из 33 «тигров» осталось на ходу лишь 14. Приданная 7 тд рота Т-6 в боях 9 июля не использовалась, в ней числилось всего три «тигра»[654]654
  NARA USA. Rg. 242. T. 314. R. 197. F. 001250.


[Закрыть]. Поэтому выбывшие из строя 19 Т-6 – это машины двух остальных рот, участвовавшие в наступлении на рубеж 81 гв. и 92 гв. сд. Больше половины было выбито и штурмовых орудий 228-го дивизиона, из 23 в строю осталось 11. Более подробно о потерях смотри таблицы № 10 и 12.

В этой связи следует подчеркнуть важную деталь. Поле боя осталось за противником, а значит, у немцев была возможность собрать всю ремонтнопригодную бронетехнику и через некоторое время ввести её в строй. Хотя если посмотреть, в каком количестве, например, в 19 тд возвращались в строй Т-4 (из 23 было подбито 20), принимавшие на себя основную тяжесть боя, то примерно половина их 9 июля была выведена из строя основательно. Об этом говорит тот факт, что с 10 до 18 июля в этой дивизии ежедневно числились исправными от 5 до 9 машин этого типа, а 19–21 июля – 10 единиц. Понятно, что шла ротация танков: одни подбивались – направлялись в ремонт, другие выходили из него и включались в боевой состав, но за короткое время все танки не могли пройти «полный цикл». Кроме того, схожая ситуация наблюдалась с теми же «чётверками» и в 6 тд. Из 14 Т-4, введённых в бой 9 июля, к утру 10-го осталось 7, а с 11 и до 21 июля больше чем 6 исправных машин этого типа дивизия не имела. Следовательно, остальные, как минимум, находились в ремонте.

Заметно выделяется ситуация в 6 тд (11 тп) с подбитыми Т-3 (60 калибров). Из 24 машин, числившихся в строю утром 9 июля, полк лишился – 12, а утром 19 июля в строю было уже – 18. Основная часть этих машин вышла из строя на минных полях в момент, когда преследовали отходившую пехоту, или на необнаруженных минах уже на захваченной местности. Почему? Во-первых, известно, что советские ПТМ были маломощными, при подрыве у бронетехники в основном разрушались элементы ходовой части – гусеницы и катки. Во-вторых, проанализировав ситуацию с подбитыми вражескими танками в первые несколько суток оборонительной операции, Военный совет Воронежского фронта пришёл к выводу, что при отражении атак артиллеристы часто лишь обездвиживают, а не надёжно добивают их. Этим широко пользовался противник. Как правило, контролируя поле боя, он оперативно эвакуировал подбитую бронетехнику в тактический тыл (на расстояние до 3 км от передовой) и быстро восстанавливал её. Поэтому 7 июля 1943 г. в войска был направлен приказ Н. Ф. Ватутина: поврежденную бронетехнику противника на поле боя орудиями и ПТР обстреливать, пока она или не загорится или взорвется. В фондах 35 гв. ск и 375 сд в ЦАМО РФ хранятся документы, в которых отмечено, что телеграмма с этим приказом доводилась до их частей и подразделений 7 и 8 июля. Поэтому 9 июля артиллеристы этот приказ уже знали и не только стремились остановить танки и штурмовые орудия, ведя огонь лишь по ходовой, но и добивали их, т. к. за выполнением приказа был установлен жёсткий контроль. Это видно и по ситуации с танками Т-4. И главные условия для этого у войск 69 А были – обширные минные поля и укрепленные сёла, которые враг брал массированными атаками бронетехники. Это же предположение подтверждают и данные о выходе из строя Т-3. Если же через 8 суток из 24 Т-3 в строю осталось 18 (допускаю, что это танки, выведенные из строя ещё 5–8 июля), то причина столь малой убыли напрашивается сама собой – они не были добиты артиллерией, т. к. в этот период расчёты, стремясь в первую очередь сбить темп вражеского наступления, стреляли по ходовой части танков, а не следили за тем, насколько надёжно обезврежена боевая машина. Допускаю, что всё изложенное в отношении потерь Т-3 и Т-4 в 3 тк выглядит не слишком убедительно, но я вынес эти соображения на суд читателей в качестве версии, которая вытекает из имеющихся цифр и фактов.

Что же касается причины столь высоких потерь в бронетехнике в корпусе Брайта, то они лежат на поверхности. Во-первых, и это одна из главных, в боях 9 июля противник не использовал свой «конёк» – сильные авиаудары перед фронтом атакующих бронегрупп. Слабое прикрытие с воздуха войск противника в этом районе в значительной степени помогало советской стороне сохранить артиллерию. А авиация главный её враг, т. к. уровень потерь от бомбёжки был, как правило, выше, чем от огня артиллерии и танков. Лишь обстрел её позиций тяжёлыми миномётами по степени эффективности приближался к бомбардировке, да и то если батареи стоят на открытых ОП.

Во-вторых, бронегруппы Вестхофена (27 тп) и фон Опельна (11 тп) были уже не столь многочисленны, как в начале наступления, а прорывали они рубеж обороны, подготовленный в противотанковом отношении, который прикрывали части ПТО, тяжёлая артиллерия и танки. Причём и перед боем, и в ходе него на обозначившихся направлениях ударов танковых клиньев проводилось дополнительное минирование группами «охотников» за танками. Захваченный у Дальней Игуменки командир танковой роты 27 тп 19 тд при опросе признал: «…Наши потери в танках огромны, в основном от ваших минных полей. Мы не ожидали, что русские смогут столько установить мин. Танкисты боятся действовать из-за минных полей, и это в значительной мере сдерживало наше наступление»[655]655
  ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2845. Д. 227. Л. 11.


[Закрыть].

О том, что экипажи вражеских боевых машин даже в глубине обороны советских войск действовали нерешительно, подтверждают и боевые документы частей, оборонявшихся в этом районе. Например, в отчёте 47 гв. оттпп указано, что «…в боях за Дальнюю Игуменку, Хохлово и Киселёво противник вёл наступление ощупью, тщательно ведя разведку, а не бросал в бой большие группы танков на противотанковую оборону»[656]656
  ЦАМО РФ. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 24. Л. 205.


[Закрыть].

В-третьих, каркасом обороны в этом районе были дивизионные артполки, иптап (76-мм) и танки. Причём на направлении движения бронегрупп (и на переднем крае, и в узлах сопротивления роща у выс. 217.1, Дальняя Игуменка, Постников) выдвигались подразделения, укомплектованные в основном танками, имевшими пушки среднего калибра 57-мм и 76-мм (Т-34, Мк-4 «черчилль»), а артиллеристы – противотанковые орудия и полевую артиллерию калибра 76-мм (дивизионные) и выше, и даже гаубицы. Причём расчёты гаубиц, во время блокирования нескольких прорывов танков через позиции пехоты, сыграли ключевую роль. В отражении атак бронегрупп активно участвовали и стрелковые подразделения, имевшие на вооружении «сорокапятки». Их расчёты, как и батальоны ПТР, внесли определённый вклад в общее дело удержания обороны, но в борьбе с бронетехникой они играли вспомогательную роль.