Читать книгу "Забытое сражение Огненной дуги"

19 рб продвинулся до северной окраины Киселёво и получил задачу совместно с 73 тгрп образовать плацдарм. На дороге от Хохлово до Киселёво и по обе стороны от нее снято до 800 мин.

В ходе всего наступления с северо-востока и с высот к западу по всем трём боевым группам вёлся сильный фланговый огонь, который сохраняется до сих пор. Вражеские батареи было невозможно уничтожить ни пикирующими бомбардировщиками, ни артиллерией. Люфтваффе с хорошим результатом поддерживало атаки»[750]750
  NARA USA. T. 314. R. 197. F. 001340.


[Закрыть].

Штурм этих двух опорных пунктов на левом берегу Донца более подробно изложен в отчёте штаба дивизии Шмидта по итогам «Цитадели»: «В Киселёво было оказано более серьёзное сопротивление. Располагавшаяся на фланге высота 211.5, позади которой находилась сильная русская артиллерия, оказалась настоящей крепостью с развитой системой траншей. В наступление на эту высоту могли быть брошены только небольшие силы ввиду их малой общей численности. Пикировщики совершали налёт на высоту и докладывали, что ничего на ней не наблюдают. На самом деле там, в траншеях, засел усиленный полк, который нельзя было обнаружить и за 5 метров. В большинстве своём это были также азиаты, против которых нельзя было рассчитывать на моральные эффекты, к тому же в своих узких окопах они почти не понесли потерь от наших пикировщиков. Ко всем несчастьям, ещё были заминированы все овраги и окраины восточнее Киселёво, поэтому танки попытались обойти минные заграждения слева, юго-восточнее Киселёво, но попали в болото и застряли в 1 км северо-восточнее окраины Хохлово.

Несмотря на тяжёлый огонь, по крайней мере, ста противотанковых ружей, 122-го батальона ПТР (в полосе 19 тд оборонялись 1-я и 4-я роты, которые не оставили своих позиций. – В.З.), и из тяжёлых танков, ударная группа дивизии продолжила наступление и заняла Киселёво, почти в то же время, когда левая группа взяла Хохлово. В эту минуту на окраине Хохлово вдруг появляется два английских танка «черчилль». Вероятно, они намеревались выйти в тыл нашим танкам, находящимся в Киселёво. Их экипажи не подозревали о двух застрявших танках, перед которыми они очутились сразу как на ладони. Один Т-4 сразу справляется с ними обоими»[751]751
  ЦАМО РФ. Ф. 38 А. Оп. 9027. Д. 46. Л. 154, 154 обр.


[Закрыть].

Упомянутые в документе «тяжёлые танки» и два «черчилля» принадлежали 47 гв. оттпп подполковника Шевченко, который по-прежнему находился в этом районе. В документах его штаба эта контратака трёх экипажей в ходе боя за Хохлово изложена более подробно, но несколько по-иному: «В 15.30 11.07.1943 г. противник группами общей численностью до 25 танков при поддержке до роты пехоты повёл наступление на Киселёво. Наши части, оборонявшие село, отступили в направлении Сабынино (280 гв. сп. – В.З.), а переправы в Хохлово и Киселёво сапёрами были взорваны. Три боевые машины под командованием гв. лейтенанта Рязанцева по команде, данной по радио подполковником Шевченко, вышли из Хохлово на Киселёво с задачей: ударить слева во фланг танкам противника, отбить атаку и соединиться с частями, обороняющими Киселёво, чтобы не оказаться отрезанными от переправ и своих частей. На помощь трём боевым машинам полка было брошено ещё две со стороны Сабынино. Но, не имея поддержки артиллерии и танков, находившиеся ранее в обороне Киселёво (228 тб к этому времени уже отошёл. – В.З.), атака успеха не имела и противник полностью овладел Киселёво, а 3 Мк-4 с броневиком оказались отрезанными от своих частей и, не имея возможности переправиться на правый берег Северского Донца, вели бой с немецкими танками из засады. В результате за 11.07.1943 г. полк потерял: 2 Мк-4 сгоревшими, 3 – подбитыми и броневик. Личного состава: убито 4 человека, ранено – 4. Остальной личный состав ночью с 11 на 12.07.1943 г. вышел и явился в часть. За этот же бой уничтожено до 50 солдат и офицеров противника»[752]752
  ЦАМО РФ. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 24. Л. 203, 204.


[Закрыть]. Интересная деталь. Две машины полка Шевченко, предпринявшие атаку от Сабынино по правому флангу 19 тд, были подбиты не её частями, а подразделениями 6 тд. Этот эпизод отмечен в дневном донесении её штаба.

Боевые действия всех дивизий корпуса Брайта в этот день осложняла одна общая, основная проблема – большие потери в прежних боях, которые ослабили их важнейший элемент – танковые полки. Однако 6 тд находилась в более тяжёлом положении, чем её соседи. Так, 7 тд тоже была потрёпана, но в ходе окружения части сил 94 гв. сд она получила существенную помощь от 198 пд. А 19 тд, хотя и была самым слабым соединением в 3 тк, но перед Шмидтом была поставлена задача значительно проще, чем перед Хюнерсдорффом. Его войска должны были овладеть лишь двумя селами Киселёво и Сабынино, которые располагались рядом – на расстоянии 1 км. Поэтому он имел возможность сконцентрировать все свои силы на очень узком участке. По той же причине удары люфтваффе в полосе 19 тд, судя по донесениям её командования, оказались очень эффективны. Кроме того, утром на её усиление прибыл и вступил в дело дивизион шестиствольных миномётов 52 мп из 198 пд.

В 6 тд всё складывалось иначе. Во-первых, её фронт оказался растянут до 9 км, свой разведбат Хюнерсдорфф был вынужден двинуть на правое крыло для захвата х. Калинина и прикрытия стыка с 7 тд. Во-вторых, дивизии предстояло прорваться в глубь обороны русских на 10 км, а для этого было необходимо только по оси наступления Мелихово – Верхний Ольшанец (цель дня на 11 июля) овладеть как минимум пятью сёлами и хуторами, которые были не только подготовлены к обороне, но и заняты войсками 35 гв. ск. И это без учёта ротных опорных пунктов, оборудованных частями 69 А на этом участке (на высотах и в рощах). Поэтому боевые группы Унрайна и фон Опельна были вынуждены маневрировать на довольно широком фронте, до 6 км, чтобы нащупать слабое место в обороне советских войск. И кроме того, для преодоления обороны гвардейцев требовалось плотное сопровождение танков пикирующими бомбардировщиками. По крайней мере, до выхода бронегруппы в глубь обороны 305 сд и захвата Шляхового. Однако в тот момент 8 авк такой поддержки оказать уже не мог. Группы «юнкерсов» и «хейнкелей» не висели над головами оборонявшихся, а появлялись лишь периодически, проводя бомбардировку только крупных узлов сопротивления, после чего сразу уходили. Поэтому в донесениях за 11 июля штаб 6 тд сетовал на «отсутствие предусмотренной поддержки люфтваффе». Своими же силами фон Опельну и Унрайну осуществить решительный рывок пока не удавалось.

В момент, когда танкисты Вестхофена вели бой ещё у Киселёво, его мотопехота на БТРах уже пыталась пробиться на окраины Сабынино, в обход Киселёво. В 15.30 В. Ф. Трунин, находившийся на КП дивизии в Сабынино, бросил в контратаку в направлении Киселёво – Сабынино 282 гв. сп подполковника И. И. Самойленко. Но успеха добиться не удалось, в документах штаба 35 гв. ск отмечается: «Контратака была сорвана массированным налётом авиации и группой танков противника, атаковавшей Сабынино от Киселёво. Полк понёс большие потери и остатками подразделений перешёл к обороне на рубеже: МТС Сабынино, лес в 2 км восточнее МТС, где и сдерживал противника до 23.00»[753]753
  ЦАМО РФ. Ф. 906. Оп. 1. Д. 44. Л. 9.


[Закрыть]. Прорвав рубеж 1/1002 сп, гренадеры ворвались в Сабынино, но с ходу полностью овладеть им не смогли – батальоны 280 гв. сп контратакой отбросили их из села. А 1/1002 сп и 276 гв. сп, удерживавшие промежуток между Киселёвым и Шляховым, после этого прорыва и выхода танков 6 тд в Шляховое, оказались в полукольце, но не дрогнули и, заняв круговую оборону на участке: западные скаты выс. 230 далее вдоль лога Шпаки, продолжили упорно сражаться.

Таким образом, к 16.00 передний край рубежа войск 35 гв. ск на участке второй полосы: Киселёво – Шляховое – Шеино в нескольких местах был прорван, но оборона ещё не рухнула, 92 гв. и 305 сд со средствами усиления упорно оборонялись. Их командование продолжало изыскивать последние силы и средства для блокирования наметившихся прорывов. Как только поступило сообщение о том, что немецкие танки уже атакуют Ольховатку, комдив Трунин приказал командиру 106 гв. сапбата майору М. М. Арустамову посадить на автомашины два взвода минёров с минами и выйти к селу. Комбат лично возглавил отряд заграждения из 50 человек. Оперативно выдвинувшись в район северо-восточнее Ольховатки, он на некоторое время заблокировал бронегруппу фон Опельна у этого села. «Умело используя местность и создавшуюся обстановку, – отмечал штаб инженерных войск фронта, – сапёры Арустамова, действуя отдельными мелкими группами, в ходе боя подорвали 11 танков противника, чем сорвали начавшуюся атаку»[754]754
  ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2845. Д. 277. Л. 14.


[Закрыть].

Тем не менее, Хюнерсдорфф понимал, что оборона русских уже трещит, и, стремясь использовать удачный момент, не обращая особого внимания на потери и значительные силы русских, оставшихся в тылу его наступающих войск, упорно продолжал наносить удары в глубь обороны 35 гв. ск. Через три часа после начала последней атаки основные силы бронегруппы 6 тд (8-я рота по-прежнему находилась в Шляховом), пройдя примерно 7 км от исходного района атаки, полностью преодолели рубеж 92 гв. и 305 сд, и завязали бой с войсками второго эшелона корпуса Горячева на этом направлении – на позициях 522 сп (правофлангового) 107 сд полковника П. М. Бежко перед крупным селом Верхний Ольшанец. Из оперативной сводки штадива 107 к 1.00 12.7.1943 г.: «До 18.30 522 сп с одной ротой 130 об-на ПТР оборонял участок Ново-Оскочное, Верхний Ольшанец, Шуховцево. С 18.40 отражал атаку танков противника на подступах к переднему краю всеми противотанковыми средствами. Поджёг 5 и подбил 7 танков противника. Был подвергнут ожесточённой бомбёжке и, не выдержав напора противника, не смог воспрепятствовать захвату танками с. Верхний Ольшанец. До 10 боевых машин противника зашло в рощу, что восточнее села, и подвергли обстрелу КП полка. 1 и 2 сб в течение всего этого боя прочно удерживали свои рубежи. Положение батальонов (с которыми сейчас нет связи) уточняется. 504 сп с 1/496 мп РГК, одной ротой ПТР 130 об ПТР, одной батареей 409 оиптад оборонял прежний участок и 1 сб вёл бой с танками противника, двигавшимися на 522 сп»[755]755
  ЦАМО РФ. Ф. 1296. Оп. 1. Д. 10. Л. 213.


[Закрыть].

Вместе с 522 сп в бой с частями 6 тд у Знаменки вступил и резерв комдива – 305. Но А. Ф. Васильев ещё не имел представления о полной картине прорыва, поэтому попытался организовать даже контратаку двумя стрелковыми батальонами на Шляховое, где действовала рота танков 11 тп. В 19.00 он подписал приказ № 103, в котором потребовал: во-первых, выдвинуть из Знаменки к Ольховатке свой резерв – 2/1002 сп, во-вторых, перебросить ускоренным маршем из Шеино в район 2 км северо-восточнее Шляховое (яр Дубовой, клх. «Объединение», /иск/ клх. им. Коминтерна) 1/1000 сп. Опираясь на архивные документы можно утверждать, что даже если бы немцы к этому моменту находились не у Верхнего Ольшанца, а перед Ольховаткой, план комдива изначально предполагал большие потери в живой силе, а толку от него было бы мало. Два стрелковых батальона должны были ударить из района Ольховатка – яр Дуброва на северо-западные и юго-восточные окраины Шляхового, то есть атаковать в лоб бронегруппу 6 тд по ровной местности, да к тому же (как вариант) быть готовыми к контратаке на Сабынино. Но этот замысел был сорван стремительным развитием оперативной обстановки и последовавшими трагическими событиями уже в тылу дивизии Васильева. В момент, когда бронегруппа фон Опельна прорвалась в Верхний Ольшанец, часть сил Унрайна смяла левый фланг 522 сп вместе со 2/1002 сп и окружила КП 305 сд в лесу у с. Раевка (2 км юго-восточнее Верхний Ольшанец). Охрана штаба и личный состав спецподразделений заняли круговую оборону, а командир 1000 сп подполковник Н. П. Давыдов, получив сообщение о блокировании управления дивизии, отменил прежний приказ и направил в 1 сб новый: развернуться на Ольховатку и с ходу контратаковать её с целью деблокировать КП. А 2/1002 сп в это время продолжал действовать по намеченному плану. Из журнала боевых действий 305 сд: «1/1000 сп при осаде КП дивизии противником перешёл в контратаку, уничтожил до роты солдат и офицеров, занял Ольховатку, а затем, будучи почти окружённым, по приказу комдива, отошёл в Ломово.

2/1002 сп под воздействием превосходящих сил танков и мотопехоты, понёс тяжёлые потери и отошёл разрозненными группами на Ново-Оскочное и присоединился к своим частям»[756]756
  ЦАМО РФ. Ф. 305 сд. Оп. 1. Д. 5. Л. 28.


[Закрыть].

Вечером штаб дивизии вместе с 1/1000 сп с боем отошёл в Ломово, а ночью с разрешения комкора-35 сосредоточился в х. Коломицево (13 км северо-восточнее Ломово).

Во второй половине дня Хюнерсдорфф по-прежнему продолжал лично руководить действиями боевых групп своего соединения, двигаясь за ними на своём бронетранспортёре и поддерживая постоянную радиосвязь. В этот момент перед ними по-прежнему остро стояла проблема нехватки бронетехники, что не давало возможности, в частности, быстро сломить сопротивление 522 сп, упорно оборонявшего Верхний Ольшанец и Ново-Оскочное. Понимая, что прорыв через рубеж этого полка для дальнейшего движения вперёд – вопрос ключевой, генерал приказал частью 4 тгрп полковника М. Унрайна блокировать сёла и быстро подтянуть сюда огнемётчиков, а также огнемётные танки и несколько линейных. А основными силами бронегруппы фон Опельна (7-я рота 11 тп, рота «тигров» и батальон гренадеров на БТРах) он попытался прорваться на северо-восток. Кстати, на следующий день, докладывая в корпус о положении в 522 сп, комдив М. П. Бежко особенно подчеркнул, что наибольшие потери полк понёс именно от различных огнемётов. Бронегруппа 6 тд, на острие которой находился 2/25 тп майора Ф. Беке, обойдя Верхний Ольшанец с запада, между 21.30 и 22.30 прошла ещё 5 км и до наступления сумерек с ходу овладела с. Казачье. Однако, почувствовав вкус победы, полковник Г. фон Опельн решил не останавливаться на достигнутом и предпринять ночную атаку, чтобы захватить целыми мост через Северский Донец в селе Ржавец (в 6 км севернее Казачьего). Эту задачу он поставил майор Ф. Беке как только на окраинах Казачьего было подавлено сопротивления советских войск.

Таким образом, к исходу 11 июля примерно за 9–9,5 часа непрерывного наступления 6 тд задачу дня выполнила полностью. К этому времени в центре боевого построения 69 А, на стыке её корпусов, образовалась глубокая (13 км), но довольно узкая (5–6 км) брешь, которая в ночь на 12 июля танковой группой фон Опельна будет углублена ещё на 4–5 км. Однако этот стремительный рывок уже не мог кардинально изменить положение дел армейской группы и существенно повлиять на ход «Цитадели». 13 июля 1943 г. операция будет Гитлером официально отменена, тем не менее, успех корпуса Брайта был впечатляющим, особенно на фоне предшествовавших ему событий. Хотя захват Казачьего ещё не означал, что к этому моменту 6 и 19 тд взяли под полный контроль всю пройденную ими местность в «коридоре» между Северским Донцом и Разумная. В их руках находились, да и то не полностью, несколько сёл: Хохлово, Киселёво, Шляховое, Ольховатка, Раевка, Казачье, а в Верхнем Ольшанце и Ново-Оскочном всю ночь на 12 июля продолжались тяжёлые уличные бои. По всему участку прорыва 6 тд в хуторах, балках, на высотах и в рощах её мотопехотные полки вели ожесточённые боевые действия с разрозненными частями и подразделениями трёх советских дивизий (92 гв., 305 и 107 сд). А 19 тд, заняв Киселёво с большим трудом, безуспешно пыталась взять Сабынино и создать плацдарм на правом берегу Северского Донца. Несмотря на все усилия, прилагавшиеся соединением Шмидта, советские части здесь, опираясь на бронетехнику, сражались упорно. После потери шести «тридцатьчетвёрок», из Киселёво в Сабынино отошёл 228 тб 96 отбр и часть сил 267 гв. сп 89 гв. сд, что заметно повысило устойчивость рубежа 280 гв. сп, который здесь находился с 9 июля. Лишь после полуночи, когда по приказу командования 280 гв. сп оставил этот район, 74 тгрп начал окапываться на тактически важной выс. 211.5. Но и после этого создать прочный рубеж в районе Киселёво частям Шмидта так и не удалось, т. к. численность рот в полках снизилась до 20 гренадеров. «Для отражения ночных атак и действий штурмовых групп русских полки дивизии заняли круговую оборону на отбитых высотах, так как образовать сплошной фронт было невозможно, – отмечается в документах штаба 19 тд. – Хотя надо признать, что и советская сторона, из-за высоких потерь, тоже была не в силах воспользоваться слабостью противника. Из ориентировки начальника оперотдела 3 тк на 6.10 (м. в.) 12 июля: «6 тд прошлым вечером в 21.00 достигла Казачьего и ведёт там тяжёлый бой с вражескими танками. Основная часть дивизии развёрнута в районе Верхний Ольшанец – Шляхово.

19 тд, атакованной большими силами пехоты и примерно 20 танками, пришлось опять оставить южную часть Сабынино. Дивизия выступит вновь в 7.45 (м. в.) при поддержке Ю-87, всей корпусной артиллерии и 52 миномётного полка.

168 пд еще вчера вечером вошла через Петропавловку и Б.В. с запада в лес южнее Гостищево. Другие части осуществляют зачистку местности восточнее Киселёво и южнее Сабынино от рассеянных групп противника. Средняя активность авиации противника»[757]757
  NARA USA. T. 312. R. 54. F. 7569656.


[Закрыть].

Читая боевые документы соединений противоборствующих сторон, действовавших в «коридоре» между Северским Донцом и Разумная, нельзя не почувствовать, сколь высок был «градус ожесточения». Местность между реками, или, как иногда в советских документах это район называют – «рукав прорыва», напоминал огненный котёл, в котором массы войск, перемешавшись, уничтожали друг друга с невероятным остервенением. Причём силы 35 гв. ск находились в более тяжёлом положении. Командиры гвардейских дивизий и частей усиления не обращали внимания на то, что враг овладел инициативой и глубоко вошёл в рубеж обороны. При малейшей возможности они поднимали свои подразделения в контратаку, даже находясь в безнадёжном положении.

Следует подчеркнуть, что во второй половине дня, и особенно ближе к вечеру, люфтваффе всё-таки оказало 6 и 19 тд существенную помощь, уничтожив более или менее крупные узлы сопротивления на их пути, повредив и уничтожив пункты управления дивизий обоих корпусов 69 А. Например, в 19.00 до 200 самолетов сровняли с землёй район КП 89 гв. сд и нанесли сильный удар по позициям её полков[758]758
  ЦАМО РФ. Ф. 89 гв. сд. Оп. 1. Д. 22. Л. 11.


[Закрыть] на правом берегу реки Северский Донец перед фронтом 168 пд и 19 тд. В результате получили ранения, в том числе и тяжёлые, ряд офицеров, были разбиты автомашины, средства связи, поэтому комдив полковник М. П. Серюгин принял решение быстро сменить место расположения штаба соединения, но не смог это провести планомерно. В результате временно потерял связь с частями, и в ночь на 12 июля, во время марша между Ржавцом и Казачьим штабная колонна попадёт под удар бронегруппы фон Опельна, «гулявшей» по тылам 69 А.

В то же время 2 ВА, по мнению командования наземных войск, демонстрировала пассивность. В архиве сохранилось большое число документов частей и соединений о помощи. Дивизии и полки, не имея средств ПВО, настойчиво просили вышестоящие штабы прикрыть боевые порядки с воздуха, но, к сожалению, они не были услышаны. Например, в 2.00 12 июля генерал-майор М. П. Бежко направил комкору-35 донесение № 00121, в котором с горечью отметил: «Мои неоднократные вызовы авиации для штурмовки танков противника и рассеивания его самолётов, удовлетворены не были»[759]759
  ЦАМО РФ. Ф. 1296. Оп. 1. Д. 9. Л. 113.


[Закрыть]. И это не выдумки или наговор, о «редкой вражеской воздушной активности» весь день 11-го и утром 12 июля доносил и штаб 6 тд.

Вместе с тем, вечером на левом фланге Воронежского фронта резко возросло число ошибочных бомбёжек и обстрела из бортового оружия собственных войск экипажами 2 и 17 ВА. Причём особенно много случаев штурмовок тех соединений, которые действовали в «коридоре» и на флангах прорыва корпуса Брайта. На исходе 11 июля командарм-69 своим специальным приказом № 00984/оп продублировал приказ командования Воронежского фронта, который гласил: «В последние дни участились случаи сбрасывания бомб нашими самолётами в районе своих войск. Причиной этого являются недостаточный опыт лётного состава, а также знания им переднего края наших войск.

Приказываю. Немедленно провести инструктаж личного состава подразделений передовых частей, обозначить линию своих войск и передний край, практиковать вкладывание полотнищ углом к противнику, а при отсутствии спецсредств обозначить себя разными маханиями, снятием головных уборов (!). Кроме этих сигналов давать серию зелёных ракет, в том числе из открытых люков танков. Летающий тщательно изучает свой район действий. В головных экипажах посылать более подготовленных лётчиков. Виновных в бомбёжке немедленно судить. Приказ довести до всего личного состава»[760]760
  ЦАМО РФ. Ф. 199 гв. ап. Оп. 1. Д. 4. Л. 27.


[Закрыть]. Если, например, штурмовики «утюжили» тыловой район, тогда действительно была бы возможность и пилотками помахать, и гимнастёрку снять, но как выполнять требования приказа на переднем крае, когда по тебе враг стреляет из всех стволов?

Не будем заострять внимание на таких мелочах. Генерал-лейтенанту В. Д. Крючёнкину в тот момент действительно было не до того, чтобы обдумывать каждое слово приказа, было важно любыми мерами прекратить вакханалию, которая творилась в небе над районом обороны армии. Не было дня, чтобы «краснозвёздные соколы» не прошлись по его войскам по несколько раз. Удары наносились и по тыловым объектам, и по переднему краю. А 11 июля, судя по донесениям командиров дивизий Трунина, Васильева и Бежко, собственные бомбы сыпались на головы их частей как из рога изобилия. Попал под них и командарм-69. В 5 км южнее Корочи его «виллис» и автомашины офицеров опергруппы обстреляли два «ила». К сожалению, ни этот приказ, ни последовавшие за ним другие жёсткие распоряжения ситуацию не исправили. Через сутки, 12 июля 1943 г., на собственном КП, который несколько раз подряд за короткое время обработали экипажи 1 шак, чуть не погиб командир 48 ск генерал-майор З. З. Рогозный[761]761
  ЦАМО РФ. Ф. 426. Оп. 10753. Д. 43. Л. 9.


[Закрыть].

Но господство вражеской авиации над полем боя и ошибки пилотов 2 и 17 ВА хотя и существенно осложняли отражение вражеских атак, но были не главными проблемами в тот момент для советской стороны. Ситуацию в полосе 69 А значительно больше ухудшали два других фактора. Во-первых, отсутствие минимальных резервов и у командарма, и у командиров его соединений. Во-вторых, потеря связи командования дивизий с полками и штабом 35 гв. ск. Уже после первых 2–2,5 часа вражеского наступления КП 96 отбр (свх. «Объединение»), 92 гв. сд (Сабынино) и 305 сд (район Раевки) вместе со штабами ряда их полков и батальонов, а также 107 сд попали под удар противника. Управление 35 гв. ск, находившееся утром 11 июля в с. Раевка, с началом наступления 6 тд перешло на восточную окраину Казачьего, а после того как бронегруппа фон Опельна прорвалась к переднему краю 107 сд, спешно убыло в х. Дальний Должик (на западный берег Северского Донца), который находился в полосе обороны уже 48 ск 69 А. Связь оказалась нарушенной, управление войсками осуществлялось через посыльных и офицеров связи, которые из-за быстро меняющейся оперативной обстановки, смены мест КП соединений и отсутствия сплошной линии обороны, были не в состоянии своевременно доставить приказы и получить необходимые данные. А поступавшая с передовой оперативная информация была скудной, отрывочной и не всегда точной (часто уже устаревшей). «Несмотря на неоднократные указания и требования, оперсводки и боевые донесения продолжают поступать от Вас с опозданием на 3–9 часов, не отражают правильно и полностью действия и положение частей, совершено не указываются потери своих войск и противника»[762]762
  ЦАМО РФ. Ф. 48 ск. Оп. 1. Д. 2. Л. 18.


[Закрыть], — писал исполнявший обязанности начальника штаба 69 А полковник С. М. Протас командирам своих корпусов. Поэтому после выхода противника к Верхнему Ольшанцу, перед ударным клином 3 тк обороны 69 А как единой управляемой из центра системы уже не существовало. Комкор-35, как и сам командарм, не имел возможности оперативно блокировать прорвавшиеся в глубь его рубежа боевые группы противника. О том трагическом моменте операции генерал-лейтенант С. Г. Горячев так вспоминал: «В тяжелейшем положении в этот день оказался и штаб нашего корпуса. Утром штаб находился в районе села Раевка. Когда было получено сообщение о том, что большая группа танков прорвалась в район села Шляхово и движется на Ольховку, я дал команду на перемещение штаба в село Казачье, где заранее готовился запасной командный пункт. Вопреки всем требованиям устава и обстановки, перемещать штаб пришлось не ночью, а днём. Перевозили мы его – небольшими группами машин и повозок. Первым с частью офицеров оперативного отдела поехал начальник штаба корпуса полковник Д. С. Цалай. Ему удалось удачно проскочить, и минут через двадцать он доложил, что прибыл на место; КП оборудован, связь со всеми соединениями и частями работает устойчиво.

Временно передав ему управление, я выехал с остальной частью штаба. Мы удачно преодолели опасные места. А через час после нашего прибытия вражеская авиация двумя группами, примерно в сто самолётов каждая, совершила налёт на село, где мы расположились. Земля задрожала от ударов сотен бомб. Рушились дома, начались пожары. Но у нас обошлось без жертв, в чём большая заслуга сапёрного батальона. У мест расположения штаба и узла связи сапёры отрыли глубокие, хорошо перекрытые сверху щели с расчётом на весь личный состав штаба и служб. В результате была ранена, да и то легко, всего одна девушка-связистка, дежурившая на центральной телефонной станции. Пострадало лишь несколько автомашин. Местных жителей в селе к тому времени почти не осталось – ушли с приближением фронта.

Сильная бомбёжка полностью нарушила линии связи. Радиосредств в то время ещё недоставало, да и радиус их действия был крайне мал. Поэтому, оставшись без телефонной связи, мы не имели сведений о ходе боя наших частей и соединений.

Сразу же после налёта вражеской авиации я собрал офицеров штаба, чтобы решить вопрос об установлении связи. В это время мы услышали какие-то шлёпающие звуки: один, второй, третий… Сначала на них никто не обращал внимания, но звуки назойливо повторялись, приближаясь к нам. Осмотрев местность, обнаружили: с небольшой высотки у западной окраины села Казачье около 50 танков врага ведут по нам огонь болванками. К счастью, у них, видимо, не было осколочных снарядов, иначе бы нам пришлось туго. А болванки пробивали стены хат и падали, не взрываясь. Однако и от этого обстрела пришлось прятаться. Спасительным для нас оказалось то, что с севера на юг село пересекает глубокий овраг, по дну которого протекает небольшая речушка. Преодолеть этот овраг танки не могли, да и вечер уже близился.

Каких-либо частей или подразделений для прикрытия этого направления у меня не было. При штабе находились лишь сапёрный батальон и батальон связи. Вызвать помощь из соединений из-за отсутствия связи тоже невозможно. Пришлось срочно создать из состава сапёрного батальона подвижной отряд заграждения с запасом противотанковых мин, который получил задачу заминировать возможные подходы танков и удерживать рубеж до прибытия смены. Я же со штабом направился к посёлку Александровка. По дороге встретился стоявший на огневой позиции дивизион «катюш»; гвардейцы-миномётчики и нанесли удар по скоплению вражеских танков.

Как выяснилось, танки врага дальше не продвигались, так как пехоты при них не оказалось – она была отрезана нашими войсками. Действовать же без пехоты, да ещё в преддверии ночи, немецкие танкисты не осмеливались. Это нас и спасло. Оставаться в Казачьем без связи не было смысла. Мы отошли к Александровке и занялись восстановлением связи с дивизиями. Большинство офицеров штаба и политотдела на машинах, мотоциклах и лошадях разъехалось в штабы соединений и частей, чтобы на месте поставить боевые задачи на выход к новым рубежам обороны в район Выползовки, Александровки, Свиридова, а затем на юг, по береговым высотам реки Разумная.

…В этот тяжёлый для нас день отличился храбростью и распорядительностью в организации обороны и восстановлении связи помощник начальника оперативного отдела штаба корпуса гвардии майор Георгий Филиппович Поминов. Во время прорыва полусотни танков на командный пункт корпуса в селе Казачье отважный майор под обстрелом и бомбёжкой быстро и умело организовал эвакуацию личного состава в безопасное место, принял меры к сохранности штабных документов. Все задания командования он выполнял быстро и успешно. И в том, что была восстановлена связь на новом командном пункте, благодаря чему удалось чётко поставить новые задачи командирам соединений и частей, оперативно осуществить переход к новым рубежам и наладить управление войсками, а вследствие этого противник был остановлен и его наступление сорвано, – немалая заслуга Г. Ф. Поминова. Командование корпуса представило коммуниста Поминова к награждению орденом Красного Знамени[763]763
  Приказом Военого совета 69 А от 25.08.1943 г. подполковник Г. Ф. Поминов был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени (ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686044. Ед. хр. 657. Номер записи 18145541).


[Закрыть]»[764]764
  Горячев С. Г. От Волги до Альп. Киев: Политиздат Украины, 1982. С. 59–62.


[Закрыть].

Когда происходит прорыв обороны бронегруппой, её может остановить или очень прочный противотанковый рубеж в глубине обороны, насыщенный орудиями ПТО, или фланговая контратака танков. Ни того ни другого у комкора-35 не было. 148 отп попал в окружение в Шляховом. Оба батальона бригады Лебедева вели тяжёлый бой у Сабынино, они во многом и помогли разрозненным подразделениям разных полков 92 гв. сд удержать село. Тем более что штаб 96 отбр не имел с ними ни радио-, ни телефонной связи и точно не знал, где они находятся, поэтому при всём желании организовать контратаку было невозможно. А потом и КП бригады, попав под удар танков, вынужден был спешно свернуться и уйти на новое место. Полоса 107 сд в противотанковом отношении была укреплена слабо. Перед её передним краем даже не всю танкопроходимую местность удалось заминировать, сама же дивизия ПТ – средств усиления (кроме одного минполка и батальона ПТР) не имела. Напомню, что после 18.00 левый фланг 35 гв. ск тоже был смят, а 94 гв. сд оказалась в окружении. Комкор резервами не располагал, да и ситуацию со второй половины дня знал плохо. Остроту ситуации придавало и то обстоятельство, что за селом Казачье на северо-восток каких-либо серьёзных сил не было. Если не считать отдельных артподразделений, таких как, например, 4-я батарея 114 гв. аиптап, которую комдив-92 на всякий случай развернул в районе с. Выползовки.

Поэтому командование и 35 гв. ск и 69 А примерно до 21.00 не знало в деталях, как развиваются события внутри «коридора» прорыва, и не могло адекватно на них реагировать. Вероятно, именно такого развития оперативной обстановки опасались С. П. Иванов и В. Д. Крючёнкин, когда во время переговоров в ночь на 10 июля просили Н. Ф. Ватутина перенацелить 2 гв. Ттк полковника А. С. Бурдейного от ст. Прохоровки на юг. Но тогда обстановка не позволила командующему фронтом дать разрешение на рокировку корпуса в полосу 69 А. Положение под Прохоровкой вызывало бо́льшую тревогу, чем на Корочанском направлении, он опасался захвата станции корпусом СС с ходу (следовательно, и рубежа для развёртывания 5 гв. ТА), а это подвижное соединение было здесь его единственным существенным резервом. И, надо сказать, опасения генерала армии оправдались, вечером 11 июля А. С. Бурдейный получил он него приказ: нанести удар во фланг мд СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», вышедшей к окраинам станции. Хотя потом выяснилось, что войскам 5 гв. А удалось самостоятельно локализовать прорыв.