Текст книги "Крупнейшие аферы и аферисты мирового масштаба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krupneyshie-afery-i-aferisty-mirovogo-masshtaba-48576.jpg)
Автор книги: Валерия Башкирова
Жанр: Документальная литература, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Составители: Валерия Башкирова, Александр Соловьев
Крупнейшие аферы и аферисты мирового масштаба
Если вы держите в руках эту книгу, значит, вы ее купили (или собираетесь купить, или взяли почитать у знакомых). Вы (или ваши знакомые) заплатили (или собираетесь заплатить) за нее деньги. А вы уверены, что здесь нет никакого подвоха? Вы уверены, что это не афера? Как знать, как знать… Помните, как говорил один из героев фильма «Афера»? «The sting, mister…»
От издателя
Аферист – охотник до смелых расчетов, приобретатель, стяжатель.
Даль Владимир. Толковый словарь живого русского языка.
Афера (от фр. affaire – «дело») – мошенничество, сомнительная сделка.
Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия.
Эта книга – дополненное и переработанное второе издание книги «Крупнейшие мировые аферы и аферисты. Искусство обмана и обман как искусство».
ПЕРВАЯ часть книги «Классика жанра» – это классика мошенничества как жанра. Классика предполагает аферы в старом, классическом смысле слова, то есть смелые и рискованные предприятия «на грани» и «за гранью». То есть это зарождение жанра. Некоторые из описанных схем мошенничества были просто «болезнями роста» рынка, но многие в дальнейшем превратились в традиционные схемы, по которым осуществлялись и доныне осуществляются сотни и тысячи крупных и мелких жульничеств и мошенничеств во всем мире.
ВТОРАЯ часть «Аферисты-романтики» о делах и свершениях представителей разных стран и народов, «творивших» не столько ради наживы, сколько из любви к искусству, когда побудительным мотивом был не столько трезвый расчет, сколько гениальная идея.
ТРЕТЬЯ часть «Наука обирать» – самая прагматичная. Мошенничество стало точной наукой, а романтики превратились в циников и прагматиков.
В итоге получился своеобразный «справочник афериста», предназначенный, конечно же, не для аферистов, а для всех, кто интересуется «занимательной экономикой» и не хочет сам пострадать от жуликов. Увлекательно написанный сборник детективных историй о самых знаменитых аферах и аферистах мира.
Часть 1
Классика жанра
Обман лежит в основе любой аферы. А обман, как бы безобиден он ни был, остается обманом. И пускай разумный читатель, например, только посмеется над газетной уткой, но масштабная пиар-поддержка сомнительного лекарства или продукта может стоить ему здоровья, а то и жизни. А ведь и то и другое – обман читателей газет и журналов (телезрителей, радиослушателей и т. д.). Смешно, когда покупатель платит аферисту за Эйфелеву башню или Белый дом, но когда в финансовой пирамиде сгорают сбережения тысяч вполне грамотных и добросовестных инвесторов, становится не до смеха. А ведь и в том и другом случае имеет место так называемая «продажа воздуха».
Мистификациями, дезинформацией читателей, подделкой картин старых мастеров иногда занимаются просто из любви к искусству. Аферы ли это? Да, конечно, потому что и это обман.
Например, можно продавать уже выращенные тюльпаны, а можно – тюльпаны еще не существующие (луковицы) или, еще лучше – контракты на эти несуществующие тюльпаны. То есть можно получать деньги не после, а до того, как товар произведен (тюльпаны выращены). Чем не афера? Афера, но не в сегодняшнем понимании, потому что никакого жульничества тут нет, а есть просто «болезнь роста» экономики, которую потом научатся лечить при помощи страхования фьючерсных сделок. Разве при создании Компании Южных морей имел место чей-то злой умысел? Нет, просто появился акционерный капитал – новая форма ведения бизнеса. Разве эпопею со строительством Суэцкого канала (не путать с Панамским!) можно назвать аферой? Да это же подвиг! Великое дело, смелое предприятие. Афера в старом смысле слова.
Ва-банк по-русски
Золотая афераКак только в Чехословакии узнали о почетной миссии соотечественников, министр иностранных дел рекомендовал им «искать пути, как бы завладеть золотом» и «добывать его как можно больше». Поручик Франтишек Шип, начальник финансов легионеров, отписал: «Добываем, и изрядно».
Самое глубокое озеро в мире находится в России. В России же выпускались самые большие микросхемы. В России изготовлена самая крупнокалиберная пушка. Да и вообще, Россия – самая большая страна в мире. Принимая это во внимание, список мировых рекордов России можно не продолжать. Единственное, что все-таки хотелось бы еще отметить: самое крупное в мировой истории ограбление банка тоже случилось в России. Банк взял Сергей Розанов.
Для начала еще раз про самое-самое. Накануне Первой мировой войны Российская империя обладала крупнейшим в мире золотым запасом. По состоянию на 16 июля 1914 года в кладовых Госбанка России находилось примерно 1240 тонн золота. Еще около 110 тонн хранилось за границей. Итого приблизительно 1350 тонн (для сравнения: Банк Англии владел 600 тоннами, Банк Франции – 1200 тоннами, Бундесбанк – 750 тоннами).
В годы войны часть этого богатства была вывезена за границу в качестве залога для получения кредитов на закупку оружия и обмундирования для русской армии, а та, что осталась в России, переправлена из Санкт-Петербурга подальше от театра военных действий – в Казань и Нижний Новгород. Вскоре после октябрьского переворота 1917 года казанское и нижегородское золото перешло в руки большевиков. По подсчетам начальника валютного управления Народного комиссариата финансов Леонида Юровского, им досталось примерно 850 тонн: половина хранилась в Нижнем, другая – в Казани. Нас интересует казанская часть.
В ночь с 6 на 7 августа 1918 года Народная армия Всероссийского комитета членов Учредительного собрания захватила Казань и срочно переправила казанское золото в Самару, где располагалась штаб-квартира комитета. Перемещаясь все дальше на восток – из Самары в Уфу, из Уфы в Челябинск, золото еще несколько раз переходило из рук в руки, пока не попало в Омск к верховному правителю России Александру Колчаку.
Адмирал овладел им между 18 ноября и 3 декабря 1918 года, а в марте-ноябре 1919 года несколькими эшелонами отправил во Владивосток – через Красноярск, Иркутск и Читу. Но по мере того, как золото приближалось к Владивостоку, составы становились все короче и короче, а два из них вообще не дошли до места назначения. Любопытно в связи с этим выяснить, кто и как присматривал за их сохранностью.
Еще при царском правительстве русская армия взяла в плен около 50 тыс. чехословацких солдат и офицеров, воевавших на стороне Германии. Временное правительство решило отправить легионеров на родину – через всю Россию они должны были по железной дороге доехать до Владивостока, там погрузиться на транспортные суда и далее направиться вокруг света в Европу. Ехали они по бескрайним российским просторам долго. По дороге легионеры участвовали в упомянутом взятии Казани и совершили еще множество других «подвигов». Их путь домой чудесным образом совпадал с маршрутом движения «золотых эшелонов», и по просьбе Колчака они освоили смежную специальность – охрану золота.
Как только в самой Чехословакии узнали о почетной миссии соотечественников, министр иностранных дел рекомендовал им «искать пути, как бы завладеть золотом» и «добывать его как можно больше».
ЛЕГИОНЕРЫ В ТОЧНОСТИ СЛЕДОВАЛИ СТАРОМУ РОССИЙСКОМУ КАРАУЛЬНОМУ УСТАВУ, ОСНОВНОЙ ПРИНЦИП КОТОРОГО ГЛАСИЛ: ОХРАНЯТЬ НУЖНО ПРЕЖДЕ ВСЕГО ЗАБОР, А НЕ ТО, ЧТО ЗА НИМ НАХОДИТСЯ.
Поручик Франтишек Шип, начальник финансов легионеров, отписал: «Добываем, и изрядно». Как оказалось, это была не такая уж сложная задача. Легионеры в точности следовали старому российскому караульному уставу, основной принцип которого гласил: охранять нужно прежде всего забор, а не то, что за ним находится.
Иными словами, чехословацкие караульные отвечали лишь за сохранность пломб на вагонных запорах, а также за соответствие «мест» (ящиков, сумок, мешков) накладным. Так что нет ничего удивительного в том, что при приемке эшелонов в ящиках вместо золота часто были кирпичи. Более того, в феврале 1920 года в Иркутске легионеры сдали большевикам один эшелон с 320 тоннами колчаковского золота, а в придачу и самого верховного правителя России, ехавшего в последнем вагоне. Еще один состав они уступили казачьему атаману Григорию Семенову, но об этом чуть ниже. А пока отметим, что весной 1920 года легионеры начали прибывать на родину и вскоре учредили Легио-банк, отстроивший роскошный особняк в центре Праги. Одним из его учредителей и членом правления стал Франтишек Шип, «добывший» в России примерно 4 тонны серебра и 8 тонн золота. Приблизительно тогда же чехословацкая крона стала одной из самых стабильных валют.
И все же кое-что до Владивостока дошло. По данным Павла Бурышникова, последнего колчаковского министра финансов, примерно 145 тонн (плюс 514 невскрытых ящиков с российскими и иностранными золотыми монетами неустановленной стоимости). Часть из них была распродана на местной бирже на 15–20 % ниже мировых цен, часть – причем большая – досталась японцам. Особая заслуга в этом принадлежит трем офицерам японской Квантунской армии: Идзомэ, Курасаве и Кураки. Они, как и чехословацкие легионеры, получили от японского командования предписание по возможности «добывать» как можно больше русского золота и переправлять его в Японию. А возможностей было предостаточно.
В октябре 1919 года атаман Семенов при участии японцев захватил в Чите один из эшелонов Колчака, своего недавнего союзника, и присвоил примерно 33 тонны золота. И почти все раздал. Например, 6 тонн выделил начальнику тыла генерал-майору Павлу Петрову. Тот, в свою очередь, передал часть золота отступавшим в Китай командирам семеновской армии «на непредвиденные расходы». 21 ноября 1920 года начтыла встретился с Семеновым и сообщил ему, что оставшееся – 20 ящиков с золотыми монетами и 2 ящика со слитками (чуть меньше тонны) – намерен под расписку передать «на временное хранение» начальнику японской военной миссии Идзомэ. Атаман одобрил эту идею. Более того, он и сам передал золото японцам. Но кое-что все же оставил себе. В конце ноября Семенов бежал на аэроплане из осажденной красными Читы в Дальний (ныне Далянь), прихватив несколько сумок с золотом.
Дальнейшая история подтвердила истинность утверждения, что нет ничего более постоянного, чем временное. Ни одному человеку, получившему в обмен на российское золото японские расписки, до сих пор ничего вернуть не удалось, хотя такие попытки неоднократно предпринимались (к примеру, теми же Семеновым и Петровым). А иногда не было даже расписок. Как, например, в случае с генералом Сергеем Розановым, ограбившим отделение Государственного банка России во Владивостоке.
Один из министров омского правительства Колчака дал Розанову такую характеристику: «сумбурный, нечистоплотный, окончательно подорвавший престиж омской власти на Дальнем Востоке». К этим словам трудно что-то добавить.
В 1918 году адмирал Колчак направил Розанова в Читу, в ставку атамана Семенова, для ведения переговоров о координации совместных боевых операций против большевиков и обеспечении беспрепятственного прохождения «золотых эшелонов» через подконтрольную атаману территорию. До Читы Розанов добрался, но переговоры вел не о совместных боевых действиях против Красной Армии, а о создании собственных вооруженных сил и Дальневосточной республики с собою во главе. И не о безопасности «золотых эшелонов», а о возможности их ограбления. Да и говорил он не с Семеновым, а с японскими эмиссарами, прикомандированными командованием Квантунской армии к штабу Семенова. Стоит ли уточнять, что эти переговоры проходили в самой теплой и дружественной атмосфере. Ради колчаковского золота японцы были готовы поддержать любую идею Розанова, хоть создания Соединенных Штатов Сибири со столицей на Аляске, не то что крохотной Дальневосточной республики.
Осенью 1919 года Розанов перебрался из Читы во Владивосток – предполагаемую столицу Дальневосточной республики. Однако на месте обнаружилось, что в отличие от японцев жители будущей столицы лишь отчасти разделяют идеи генерала. Большинство выступало за создание приамурского государства, но во главе его видели не диктатора Розанова, а Учредительное собрание. Но главное отличие состояло в том, что жители Владивостока склонялись к изгнанию японцев из Приморья.
Это охладило интерес командования Квантунской армии к созданию Дальневосточной республики. Отказался от своих планов и Розанов. К тому же по долинам и по взгорьям к Владивостоку приближались эскадроны приамурских партизан. 29 января 1920 года Розанов встретился с командующим японскими оккупационными войсками во Владивостоке генералом Сигемото Ои и в присутствии полковника Рокуро Идзомэ обсудил с ним план дальнейших действий. Сошлись на том, что ноги из Владивостока пора уносить. Решили, что на следующий день розановская армия будет погружена на два военных транспорта и вывезена из города. При этом Розанов предложил «спасти» еще и остатки российского золотого запаса, хранившегося во владивостокском отделении Государственного банка. Реализация этой благородной цели не терпела отлагательств даже до утра.
Той же ночью к одному из пирсов владивостокского порта, расположенного напротив здания Госбанка, пришвартовался японский крейсер «Хидзен». Вооруженный десант быстро оцепил территорию между банком и причалом, и в здание направилась штурмовая группа под командованием Сергея Розанова, переодетого в форму японского офицера, и Рокуро Идзомэ, воздержавшегося от маскарада. Не встретив сопротивления со стороны охраны, не петляя по закоулкам банка и его подвалам, штурмовики кратчайшим путем вышли к помещению, где хранились ящики с золотыми слитками, сумки с золотыми монетами и мешки с ценными бумагами. Короче, не более чем через два часа после начала операции крейсер «Хидзен», груженный остатками российского золота, отдал швартовы и взял курс на Гонконг. 19 февраля Розанов в компании клерков гонконгско-шанхайского отделения Иокогамского валютного банка подсчитывал трофеи. Совместными усилиями они подвели черту: примерно 42,7 тонны золота, которые были внесены на личный счет генерала. В тот же день Временное правительство Приморья заявило генералу Ои и японскому кабинету министров официальный протест, требуя возвращения золота и выдачи Розанова, против которого уже было возбуждено уголовное дело о краже в особо крупных размерах. Из Японии на эту ноту не ответили, хотя о дальнейшей судьбе Розанова призадумались.
Судя по сообщениям японской прессы, некоторое время после ограбления Государственного банка Розанов благополучно проживал с семьей в Иокогаме, подсчитывая, сколько лет понадобится ему и его потомкам на то, чтобы потратить добычу. И вдруг 22 января 1921 года в японской газете «Иомиури симбун» появляется сообщение о том, что Розанов погиб в Крыму при отступлении войск Врангеля. Почему, спрашивается, человек с таким огромным состоянием, да к тому же явно не склонный сражаться с большевиками до победного конца, отправился в Крым? Да потому, что, скорее всего, он никуда и не ездил. В 1920-х годах в Японии и на подконтрольных ей территориях при невыясненных обстоятельствах погибли несколько человек, причастных к разграблению российского золота. При этом в прессе неизменно появлялись публикации об их отъезде за границу. Розанов вряд ли был исключением.
Ну а куда же делось розановское золото? В 1926 году на этот вопрос попытались ответить несколько либерально настроенных японских министров и парламентариев, заметивших, что с недавних пор офицеры Квантунской армии начали интересоваться не только внешней, но и внутренней политикой Японии. При этом щедрость военных по отношению к чиновникам и депутатам не знала границ. Проведя расследование, парламентская комиссия установила, что из награбленного в России золота командование Квантунской армии создало секретный фонд (при этом физически золото и денежные средства находились на счетах нескольких банков, в том числе Иокогамского валютного), которым распоряжался Гиити Танака, в прошлом – военный атташе при царском и колчаковском правительствах, а в будущем – премьер-министр Японии. Скандал продолжался 10 лет (с небольшими перерывами), пока 26 февраля 1936 года молодые японские офицеры не убили нескольких министров и даже членов императорского дома, слишком активно интересовавшихся судьбой русского золота.
В 1945 году Иокогамский валютный банк влился в Токийский банк, который, в свою очередь в 1996 году объединился с банком «Мицубиси», чтобы сформировать крупнейшую в мире финансовую группу: ее активы сопоставимы с бюджетом ведущих стран.
Рай для мошенников
Уход от налоговИз 100 крупнейших корпораций США 83 создали свои дочерние компании, проводящие платежные операции, в офшорных зонах.
Традиция уклоняться от уплаты налогов зародилась тысячи лет назад. Знатные жители Римской империи зарывали драгоценности в землю, чтобы избежать налога на предметы роскоши. Китайцы кочевали по стране, чтобы уйти подальше от налоговиков, а европейцы переезжали в Новый Свет, где их освобождали от податей. И сейчас многие предпочитают держать накопления на счетах банков небольших европейских стран и еще более мелких островных государств, торгующих благоприятными налоговыми условиями.
Желание избежать уплаты налогов появилось в тот же момент, когда правители стали их собирать. Известный китайский историк Чо Юн Су писал, что во II веке до н. э. жители китайских царств часто мигрировали, чтобы не платить дань. Причем делали это с умом: «Они селились глубоко в горных районах, где переписчики населения не смогли бы их зарегистрировать. Там они были свободны от высоких налогов и барщины. По крайней мере, на некоторое время они могли устроить себе передышку – пока законы не добирались до их нового поселения».
Такой способ ухода от налогов, правда, не подходил крупным собственникам, которые не могли бросить свои земельные владения. Им приходилось проявлять определенную изобретательность. Неплохой пример того, как сэкономить на налогах, никуда при этом не переезжая, можно найти в истории средневековой Индии. Монархи сменявших друг друга династий и империй были тогда единственными собственниками всей земли, и с тех, кто проживал на ней, они собирали очень высокие подати, которые могли серьезно меняться в зависимости от нужд короля. Так было до тех пор, пока в XIII веке правители могущественной по меркам тех времен империи Хойсалов не установили фиксированную ставку налога на землю. Ее назвали сиддхая, и каждый феодал, получивший землю от монарха, ежегодно ее выплачивал. Представители высшей касты брахманов (например, ученые, законодатели и проповедники) пользовались определенными льготами. А земли, дарованные властителем монастырям, вообще не облагались налогом, поскольку он передавал их богам и не мог получать с этого прибыль.
Любой землевладелец имел право помочь монастырям, передав им часть своей земли, и в таком случае налог с нее снимался. Эту лазейку в законе с успехом использовал богатый землевладелец по имени Гопсала. Он придумал схему, которая позволила ему сэкономить значительные суммы и которую, на его счастье, одобрил верховный правитель Нарасимха III.
В 1261 году Гопсала создал земельное владение, включив в него крупную деревню и окружавшие ее селения. Свое имение Гопсала разделил на 47 частей, каждая из которых облагалась налогом. 36 частей он передал под формальный контроль брахманам, чтобы платить подать по «брахманским ставкам». Из оставшихся 11 частей одну он оставил в своей собственности, видимо для того, чтобы избежать подозрений в нелегальном уходе от налогов. И еще 10 частей Гопсала отвел под храм богу Йоганатху, который он также передавал под контроль брахманов. Они согласились следить за храмом и прилегающими зданиями, а также за окружавшими их садами. На содержание храма Гопсала ежегодно выделял 151 гадьяну – эти деньги, согласно сохранившимся документам, распределялись довольно интересным образом. 6 гадьян тратились на приношения, еще 39 предназначались на оплату труда обслуживающего персонала – поваров, носильщиков воды, барабанщиков, изготовителей гирлянд, мойщиков посуды, гончаров и уборщиков. Такой поистине неотъемлемый атрибут любого храма, как танцовщицы, обходился в дополнительные 6 гадьян. Человек по имени Бхаритея, исполнявший обязанности казначея, получал 40 гадьян, как и Сингея, занимавший должность инспектора. Оставшиеся 20 гадьян предназначались девушке Байакке, смотрительнице храма, садов и зернохранилища.
Последние три человека зарабатывали огромные по тем временам деньги. Брахман, преподающий литературу, получал в среднем не более 6 гадьян в год. Впрочем, эту примечательную деталь оказалось довольно просто объяснить. Байакка была одной из дочерей Гопсалы, а Бхаритея и Сингея – его зятьями. Если бы те же земли находились в руках самого Гопсалы, ему пришлось бы выплачивать куда более обременительные суммы в казну.
Столетия спустя в Оттоманской империи землевладельцы применяли точно такой же способ ухода от налогов. Они передавали свои земли, мири, религиозным фондам, вакифам, которые поддерживали мусульманские школы и мечети. А затем организовали своего рода трастовое управление этими землями, назначая их управляющими своих родственников.
Богатым феодалам и служителям монастырей, как правило, во все времена легче удавалось уходить от налогов, чем простолюдинам. У них, к примеру, были деньги на то, чтобы подкупать чиновников, ответственных за сбор подати. В Англии XII–XIII веков, времен правления Эдуарда I и Эдуарда II, этот способ избежать больших трат малыми средствами получил широкое распространение.
Известен случай, когда в 1296 году сборщика налогов Ричарда ле Хостеджа обвинили в получении взяток от настоятелей монастырей, которые не хотели отдавать часть урожая пшеницы на содержание армии. Ле Хостедж должен был собрать эту дань с нескольких религиозных учреждений графства Глостершир, в число которых входили крупные монастыри Глостер, Теукесбери, Стэнли, Сиренсестер и монастырь Святой Августины.
В Глостере Ричард ле Хостедж получил 60 шиллингов и золотую брошь в подарок от настоятеля монастыря, 4 марки от раздающего милостыню и еще 60 шиллингов от казначея. В Стэнли он, правда, получил только одну марку, но это был единственный случай, когда ле Хостеджу удалось заработать так мало. У обычных земледельцев не находилось подобных средств – трое крестьян из деревни Нипсфилд смогли предложить ему взятку размером только 9 шиллингов.
Подобные налоговые преступления происходили и в других графствах королевства. В 1298 году в Норфолке было проведено расследование деятельности сборщиков налогов, и одного из них, Ричарда де Карни, также обвинили в коррупции. Как следует из документов того времени, он «собирал подать с бедных и неимущих, при этом оставляя в покое тех, кто обладал властью и деньгами – например, Роберта де Шелтона, рыцаря». Поскольку каждое графство должно было предоставить определенное количество зерна, неуплата богачами подати выливалась в то, что крестьяне отдавали больше. В графстве Кент, к примеру, расследование показало, что феодалы подкупали сборщика налогов Ричарда де Люта и ничего не отдавали королю, в то время как те, кто отказывался давать взятку, платили куда большую дань.
КОРОЛЬ АНГЛИИ ТОРГОВАЛ ПРОТЕКЦИЯМИ, КОТОРЫЕ ЗАЩИЩАЛИ ИМУЩЕСТВО КРУПНЫХ СОБСТВЕННИКОВ ОТ ПРИТЯЗАНИЙ МЕСТНЫХ ЧИНОВНИКОВ И КОТОРЫЕ МОГ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ЛИШЬ ЧЕЛОВЕК ОБЕСПЕЧЕННЫЙ И ВЛИЯТЕЛЬНЫЙ.
Впрочем, люди с солидным состоянием могли пойти и другим, более законным путем. Король Англии торговал протекциями, которые защищали имущество крупных собственников от притязаний местных чиновников. Эти протекции мог позволить себе лишь человек обеспеченный и влиятельный, поскольку они не только дорого стоили, но и выдавались исключительно тем, кто имел связи при дворе монарха.
Подобная несправедливость вызывала негодование как молчаливой массы крестьян, так и ученых того времени. Автор трактата De Speculo Regis с недовольством описывает в 1331 году: «Представьте себе бедного крестьянина, который приходит на рынок с целью продать быка. Вырученные деньги ему требуется отдать в счет уплаты долга, который он смог получить, заложив свою землю. На рынке королевские чиновники забирают его быка в качестве налога, и крестьянин ничего не получает взамен, теряя впоследствии землю. С другой стороны, богач, торгующий на рынке и овцами, и быками, может показать его протекцию и быть свободным от налогов». Учитывая эти сведения, слова автора De Speculo Regis о том, что высокие подати многих свели в могилу, не кажутся большим преувеличением.
С развитием мореходства и ростом объемов торговли налоги на собственность зачастую стали отходить на второй план. В Британской империи XVII–XVIII веков налоги в колониях почти не собирались, поскольку торговые сборы, а также продажа земельных участков и акцизов на реализацию табака и алкоголя обеспечивали достаточный доход. К тому же британскому правительству требовалось привлекать поселенцев в новые колонии, что было непросто, учитывая, с какими трудностями им предстояло столкнуться. В Виргинии, к примеру, от первой волны поселенцев почти ничего не осталось – 90 % людей, приехавших покорять бескрайние американские просторы, попросту умерли от голода и болезней.
В этих условиях ни о каком сборе налогов не могло идти и речи. Наоборот, многим поселенцам, способным привезти с собой нескольких работников, предлагали бесплатные участки земли размером примерно 50 акров и полную свободу от податей, по крайней мере на первые 7-10 лет. В дополнение к этому они в некоторых случаях получали льготы на торговлю с метрополией сроком более чем на 20 лет. Подобная практика приносила плоды. Несмотря на опасности, поселенцы приезжали в колонии сначала сотнями, а потом тысячами.
МНОГИМ ПОСЕЛЕНЦАМ, СПОСОБНЫМ ПРИВЕЗТИ С СОБОЙ НЕСКОЛЬКИХ РАБОТНИКОВ, ПРЕДЛАГАЛИ БЕСПЛАТНЫЕ УЧАСТКИ ЗЕМЛИ РАЗМЕРОМ ПРИМЕРНО 50 АКРОВ И ПОЛНУЮ СВОБОДУ ОТ ПОДАТЕЙ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ НА ПЕРВЫЕ 7–10 ЛЕТ.
С 1620 по 1640 год в Плимутской колонии выросло семь небольших новых городов, а в колонии Массачусетского залива появилось более 30 поселений – они стали домом почти для 20 тыс. жителей, многие из которых были обеспеченными европейцами.
Подобную схему привлечения новых колонизаторов использовали и Нидерланды. В середине XVII века администрация города Новый Амстердам объявила о том, что новые поселенцы на реке Делавэр будут освобождены от любых прямых и косвенных налогов на 10 лет, после чего они будут обязаны выплачивать наименьшую возможную подать на территории Новых Нидерландов. При этом от выплаты десятины они освобождались на 20 лет. В городе Новый Амстел власти пошли еще дальше – они выдали каждой семье иммигрантов-меннонитов (представителей одной из ветвей протестантизма) по 100 гульденов в долг, а также бесплатно доставили их до места поселения и освободили от налогов на 20 лет.
Богатые европейцы, которые могли участвовать финансово в деятельности голландской Вест-Индской компании, управлявшей колониями, получали не только возможность не платить налоги, но и могли стать своего рода феодалами на новой земле. Хотя они и покупали землю у индейцев, это обходилось в гроши. Они брали на себя обязательство в течение 4 лет основать на своем участке небольшую колонию с 50 людьми в подчинении. В их собственность, которую они могли передавать по наследству, включалось все, что находилось на земле и в ее недрах, то есть животные, растения, минералы и водные ресурсы. Эти привилегированные колонизаторы могли торговать вдоль всего побережья Северной Америки, используя корабли Вест-Индской компании или свои собственные. Эта их деятельность уже облагалась налогом – скажем, с каждой проданной шкуры они должны были выплатить компании 1 гульден. Однако эти траты окупались тем, что Вест-Индская компания гарантировала их безопасность, на что в те времена не стоило жалеть денег.
В течение следующих десятилетий налоги в американских колониях держались на невысоком уровне – в 1765 году они все еще были в 25–50 раз ниже налогов на территории Британии. То есть колонии фактически стали прообразами существующих сейчас офшорных зон. По сравнению с ними налоговый режим в Европе выглядел грабительским, и многие состоятельные жители Старого Света стремились уберечь свои накопления, забирая их с собой в Новый Свет.
Впрочем, после американской революции и провозглашения независимости ситуация изменилась. В период с 1790 по 1809 год правительство стало собирать в восемь раз больше налогов – $16 млн в год, но затем эта сумма, правда, снизилась почти на треть и колебалась уже на уровне $10–12 млн. После войны с Британией в 1812 году Соединенные Штаты уже не могли похвастаться привлекательными налогами. Иностранный капитал тем не менее продолжал поступать в страну – резкий скачок промышленного производства сулил не менее привлекательные прибыли.
Офшорные государства в их современном понимании возникли в первые десятилетия XX века. Главную роль в этом сыграли две мировые войны. Правительства стран, которые принимали в них участие, были вынуждены повышать налоги, чтобы финансировать армию. В Великобритании, к примеру, подоходный налог составлял на начало Первой мировой войны всего 6 %, а к 1918 году достигал уже 30 %. Был введен так называемый налог на сверхприбыли, который выплачивали компании, зарабатывавшие на производстве военной продукции. В общей сложности объем собираемых средств увеличился к тому моменту в 17 раз по сравнению с 1905 годом и впоследствии уже не опускался.
В Соединенных Штатах, переживших Великую депрессию, крупных собственников ждал резкий рост налогообложения. Новый курс, провозглашенный Франклином Рузвельтом, предполагал увеличение максимальной налоговой ставки с 25 сразу до 63 %. По словам историка Элиота Браунли, наиболее богатые американцы стали платить вдвое больше налогов.
ПЕРВОЙ СТРАНОЙ, ПОЧУВСТВОВАВШЕЙ, НАСКОЛЬКО ВЫГОДНЫМ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ СПАСЕНИЕ КАПИТАЛА, СТАЛ ЛИХТЕНШТЕЙН.
Так что богатые люди наиболее развитых стран оказались после Первой мировой войны в незавидном положении. Первой страной, почувствовавшей, насколько выгодным может оказаться спасение капитала, стал Лихтенштейн. В 1923 году в этой стране появился закон о налогообложении, который предоставлял право тем компаниям, которые зарегистрированы в Лихтенштейне, но не ведут там коммерческую деятельность, не платить налоги на имущество, доходы или прибыль. От них требовалось лишь выплачивать небольшой налог на капитал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?