Текст книги "Александр Вампилов: Иркутская история"

Василий Авченко, Алексей Коровашко
Александр Вампилов: Иркутская история

© Авченко В., Коровашко А., текст

© Бондаренко А.Л., художественное оформление

© ООО «Издательство АСТ»

В оформлении переплёта использованы портреты:

Александра Вампилова (фотограф Аркадий Левинсон), Алексея Коровашко и Василия Авченко (фотографии из личных архивов авторов)

Пролог

Тибетское имя Вампил переводят на русский как «умножающий могущество духа» или как «состояние возвышенного чувства, одухотворённости».

Правда сделалась исключительной, парадоксальной, остроумной, таинственной, поэтической, из ряда вон выходящей. Говорите правду, и вы будете оригинальны.

Эти слова – из записных книжек Александра Вампилова. Когда дальше вам будут встречаться подобные цитаты без указания авторства, знайте, что это его голос, его мысли, его слова – из дневников, рабочих записей, пьес, писем.

Друг Вампилова писатель Владимир Жемчужников вспоминал: «В один из первых августовских дней… пришли в мой байкальский домишко гости… – Вампиловы всей семьёй и Пакулов с женой Тамарой… К тому часу уже вызвездило. Всё небо лучилось, мерцало. Саня, принагнувшись к дочери и вытянув правую руку, показывал ей, где Большая Медведица, где Малая. Вдруг ребёнок задал вопрос:

– Папа, а у тебя есть своя звезда?

Ответ Вампилова был:

–  Не располагаю, доча».

«Прежде чем говорить о Вампилове, хочется помолчать», – сказал однажды Валентин Распутин. Давайте помолчим, но не слишком долго – ровно столько, сколько требует драматическая пауза. Молчать о Вампилове важно, но говорить о нём – ещё важнее.

Однажды летом под Иркутском, или Младший сын

Герой вампиловской пьесы «Старший сын» по прозвищу Сильва исполняет под гитару такую частушку:

 
Эх, да в Черемхове на вокзале
Двух подкидышей нашли,
Одному лет восемнадцать,
А другому – двадцать три!
 

«Черемховским подкидышем» Вампилов в шутку называл самого себя.

Откуда он нам подкинут, как возник? Какое уникальное сочетание генов и опыта, пережитого и унаследованного, физики и метафизики дало нам яркого, красивого, талантливого человека?

Отвечая на эти вопросы, не обойтись без экскурса, пусть и краткого, в историю бурятского народа.

До 1958 года бурят в Советском Союзе официально именовали бурят-монголами, иначе говоря – бурятскими монголами. Бурятия для России стала своей «внутренней Монголией».

Если российская лингвистическая наука относит бурятский язык к группе северо-монгольских, то учёные КНР и МНР считают его одним из диалектов монгольского. Впрочем, лингвистика – наука не столь точная, как математика, да и споры о том, считать какой-либо диалект отдельным языком или нет, зачастую отчётливо политически окрашены. Так что не будем углубляться в этот вопрос, заметив лишь, что бурятский язык имеет ряд отличий от монгольского – видимо, в силу давних контактов бурят с сибирскими эвенками.

В прошлом буряты пользовались старомонгольской письменностью. В 1905 году Агван Доржиев (знаковая фигура российского буддизма – лама, учёный, просветитель, дипломат, сторонник сближения Тибета и России, инициатор строительства в Санкт-Петербурге первого буддийского дацана Европы; умер в 1938 году в Улан-Удэ в тюремной больнице) разработал на той же старомонгольской основе бурятскую письменность под названием «вагиндра». В 1931 году в Бурятии ввели новую письменность на основе латиницы, в 1939-м состоялся переход на кириллицу с добавлением трёх специальных букв – Ү, Ө, Һ.

Исстари буряты были приверженцами шаманизма, с конца XVI века росло влияние одной из тибетских школ буддизма под названием «гелугпа». В 1741 году, при Елизавете Петровне, буддизм в России признали одной из официальных религий (что интересно, раньше ислама, который лишь в 1773 году узаконила Екатерина II, подписав указ «О терпимости всех вероисповеданий»). Настоящий расцвет бурятский буддизм переживал в XIX веке. Дацаны были центрами не только религии, но и просвещения в самом широком смысле слова: здесь занимались книгопечатанием, науками, переводами, разнообразным творчеством.

Параллельно вела миссионерскую деятельность созданная в 1727 году Иркутская епархия. До середины XIX века в Бурятии действовала и Английская духовная миссия. Художественную версию того, каким образом британцы приобщали коренных забайкальцев к христианству, можно найти в «Дальнейших приключениях Робинзона Крузо» Даниеля Дефо. Постаревший Робинзон в самом начале XVIII века возвращался домой из очередного путешествия через Китай, Забайкалье и Сибирь. Как китайцев, так и московитов он считал людьми второго сорта и в выражениях не стеснялся. Ещё более неприязненно отзывался о коренных жителях Прибайкалья. Близ Нерчинска Крузо присутствовал при жертвоприношении и без долгих размышлений рассёк саблей деревянного идола. Едва спасшись от возмутившихся «дикарей», просвещённый англичанин не успокоился: вернулся с подкреплением и сжёг этого самого идола, предварительно связав молившихся, чтобы те видели гибель своего кумира. Интересно, что за полвека до этого ровно здесь же, в Забайкалье, принесение барана в жертву в смятении наблюдал протопоп Аввакум. В своём знаменитом «Житии…» он отметил по этому поводу: «Ох, душе моей тогда горько и ныне не сладко!» Но, как показывают и автобиографическая повесть Аввакума, и весь ход дальнейшей истории, русские миссионеры всё-таки были куда терпимее к иной вере, нежели британские. И шаманизм, и буддизм распространены в Бурятии поныне. В 1930-х годах, во время гонений на религию в СССР, бурятская буддийская община официально перестала существовать, однако в 1946 году были открыты Иволгинский и Агинский дацаны. В годы перестройки началось настоящее возрождение как христианских, так и буддийских и даже шаманистских традиций Прибайкалья.

По отцовской линии предки Вампилова принадлежали к роду хонгодоров, который вместе с племенами Эхирит, Булагат и Хори сыграл ключевую роль в формировании бурятского народа. Само слово «хонгодор» восходит к древнетюркскому выражению «потомки солнечной лебедицы». Миф о происхождении хонгодоров от небесной девы-лебедя до сих пор пользуется в Бурятии большой популярностью и известен во множестве вариантов. Так, в предании, записанном известным бурятским этнографом Матвеем Хангаловым от семидесятипятилетнего шамана С. Олбороева, рассказывается «о человеке по имени Сэнхэлэ, который однажды увидел девять купающихся девушек-лебедей, спрятал одежду одной из них и сам спрятался. Выйдя из воды, восемь девиц надели свои лебяжьи одежды и улетели, а девятая осталась, три дня просидела на берегу озера и наконец стала звать похитителя одежды: „Если ты молодой, то будешь моим мужем, а если ты старик, то будешь отцом, выходи и приходи ко мне“. Тогда Сэнхэлэ вышел к девице и стал её мужем. Хэнхэлэ (так звали девицу-оборотня) родила ему девять сыновей и девять дочерей. Однажды она стала настойчиво просить у Сэнхэлэ свою лебяжью одежду, уверяя <…>, что, имея столько детей, она никуда от него не уйдёт. Когда её муж собрался и пошел за её старой одеждой, Хэнхэлэ-хатан вымыла своё тело водой из девяти ключей, окурила себя берестой из девяти тайг и сделалась чистою[1]1
  Чистой в ритуальном смысле. (Здесь и далее примечания авторов.)


[Закрыть]. Затем она поставила котёл и начала гнать тарасун[2]2
  Тарасун – молочная водка.


[Закрыть]. В это время вернулся муж с её одеждой. Жена нашла одежду прекрасно сохранившейся, за что похвалила мужа. Потом она надела на себя лебяжью одежду, стала летать внутри юрты вокруг четырёх столбов и затем вылетела через дымовое отверстие. <…> Сэнхэлэ, хлопотавший в этот момент около котла, своими грязными руками схватил за обе ноги жену-лебедя[3]3
  Именно поэтому, как поясняется в некоторых вариантах, сами лебеди белые, а ноги у них чёрные.


[Закрыть], но та вырвалась и сказала: „Я небесная девица, долго на земле жить не могу. Девять сыновей и девять дочерей будут кормить тебя. Ты не будешь голоден. Мои девять сыновей и девять дочерей сделаются бурханами[4]4
  Бурханы – второразрядные божества.


[Закрыть]“. С этими словами Хэнхэлэ улетела на южную сторону моря к сатинским бурханам, к которым и присоединилась. Сыновья и дочери Хэнхэлэ-хатан впоследствии сделались бурханами. Девять дочерей присоединились, как и мать, к сатинским бурханам, а девять сыновей стали хонгодор-бурханами. Им делают жертвоприношение одной кобылой, овцою и козлом».

В этой легенде, кстати, нетрудно распознать сходство с рассказами о русских лебединых девах и болгарских самовилах, которые, по словам А.Н. Афанасьева, «только тогда отдаются витязю и вступают с ним в брак, когда он овладеет их крылышками или пернатой сорочкой; но едва получат обратно свои крылья или сорочку, тотчас же превращаются в птиц и улетают» (этот сюжет реализован, прежде всего, в различных версиях популярной сказки «Морской царь и Василиса Премудрая»).

Древняя история хонгодоров почти не отразилась в письменных памятниках, поэтому для её реконструкции учёным приходится опираться на данные фольклора и этнографии. В настоящее время большинство специалистов полагает, что племя хонгодор появилось в результате слияния осколков могущественного народа хунну. Вероятнее всего, в начале XIII века хонгодоры были уведены войсками Чингисхана из мест своего исконного обитания – Южного и Западного Прибайкалья – в районы Северо-Западной Монголии и Алтае-Хангайского нагорья. Но постепенно разрозненные группы хонгодоров стали возвращаться на свои «породные» земли. Хотя процесс этот длился достаточно долго и состоял из множества промежуточных этапов, народная память устойчиво ассоциирует его с эпохой войн Галдан-бошогту-хана Джунгарского (XVII век).

В начале XIX века один из потомков хонгодорского рода получил при рождении тибетское имя Вáмпил, означающее «умножающий могущество». Он и стал основателем «династии» Вампиловых, чью фамилию впоследствии унаследовал русский драматург ХХ века.

Фамилия Вампилов (по бурятской традиции ударение ставилось на первый слог; однокашник драматурга Владимир Мутин вспоминал, что в школе фамилию выкликали именно так – Вáмпилов) восходит к прапрадеду героя этой книги – шэрээтэ-ламе Аларского дацана Вампилу Базоеву. Если слово «шэрээтэ-лама» означает «высокообразованный» и применялось к настоятелю буддийского монастыря, то фамилия Базоев подразумевает, что её носитель был сыном Базака. Дети же и потомки Вампила Базоева стали называться уже по имени своего отца.

Младший сын Вампила – Вандан – тоже получил духовное образование и занял должность ламы, но в 1847 году оставил монашескую жизнь, вернулся в мир и принял православие, став в крещении Владимиром. С женой Шархуунай (после крещения – Наталья) они родили одиннадцать детей, включая Будихала (Никиту) – деда драматурга.

Владимир Вампилов проявил себя разносторонне одарённым человеком. Он возглавлял Аларскую думу, занимался статистикой, вывел новый сорт пшеницы, изучал восточные языки. За разнообразные заслуги был награждён золотой медалью и пожалован дворянским званием. Все его многочисленные дети окончили Аларское двухклассное училище, многие продолжили образование в Иркутске и добились значительных успехов. Так, Роман Владимирович и Борис Владимирович Вампиловы по приглашению упомянутого Агвана Доржиева попали на учёбу в Санкт-Петербургский университет. Борис (Баяртон, Баерто) позже вступил в партию эсеров, в 1917 году был избран в Учредительное собрание от Иркутского округа; в последующие смутные годы был товарищем министра финансов «Велико-Монгольского государства», которое пытался создать белый атаман Григорий Семёнов, а затем – товарищем министра земледелия Дальневосточной республики, «красного буфера». Участвовал в секретной экспедиции Коминтерна в Тибет, находился на партийной работе, в 1937 году был репрессирован как участник «буржуазно-националистической, панмонгольской, шпионско-диверсионной, повстанческой организации». Среди других детей Владимира Вампилова – педагог, архитектор, артист, востоковед, фольклорист… Это был род по-настоящему интеллигентный и неустанно стремившийся к знаниям.

Дед драматурга Никита Владимирович Вампилов (1875–1910) в университетах, впрочем, не обучался – крестьянствовал в родной Алари, где славился как мастер на все руки и остроумец. Говорят, именно его кудрявую чёрную шевелюру – «непокорную», «пушкинскую» – унаследовал внук. Никита Вампилов служил ламой Аларского дацана, позже женился на Пелагее Манзыровне Степановой; рано умер – то ли от туберкулёза, то ли от последствий удара лошади копытом в грудь.

Тяжёлая болезнь и ранняя смерть главы семейства не только стали серьёзным нравственным испытанием для его близких, но и принесли им огромное число сугубо материальных проблем. «Лечение Будихала, – вспоминает один из вампиловских родственников, – обошлось очень дорого. Вдове его Тапханю[5]5
  Тапханю – бурятское имя Пелагеи.


[Закрыть], чтобы покрыть расходы, пришлось продать лошадь и двух коров. В довершение всего наступил голодный год. Травы не уродились. Во многих улусах начался массовый падёж скота. Особенно пострадали от него аларские и унгинские буряты. Тапханю управляла домом и поддерживала в нём порядок, тратя много сил, чтобы накормить, одеть, обуть и вырастить младших сыновей. Она сама шила унты, ичиги, выделывала овечьи шкуры и мяла кожу».

Всё это, однако, не помешало детям Никиты Владимировича получить, по семейной традиции, хорошее образование. Цыбен окончил физмат Московского университета и впоследствии преподавал в Бурятском педагогическом институте, Владимир по окончании охотоведческого факультета столичного Зоотехнического института также вернулся на малую родину и занимался разведением ондатры (в 1941 году в Иркутске вышла брошюра «Памятка ондатроводу», написанная им совместно с коллегами), Аюша учился на факультете самолётостроения Рыбинского авиационного института… Ещё одним сыном Никиты Вампилова был Валентин – отец незаурядного драматурга и сам незаурядный человек. По-бурятски его звали Бадма.

Родился он в Алари в 1898 году. В семнадцать лет остался в семье за старшего, тянул всё хозяйство. Увлекался рыбалкой и охотой. С детства чисто говорил по-русски, много читал, с удовольствием декламировал Пушкина.

Способного парня после двухклассной Аларской школы отправили учиться в Иркутск. Здесь он не только изучает предметы, требуемые гимназической программой, например, латинский, древнегреческий, французский и немецкий языки, но и проходит необычную лингвистическую практику, заключающуюся в общении с пленными немцами, которых на втором году войны в Иркутске насчитывалось восемь тысяч человек. В силу возраста Валентин Вампилов не мог, естественно, оказаться на фронтах Первой мировой, однако мыслями он был там, о чём говорит хотя бы это его стихотворение, написанное в 1915 году и чудом сохранившееся до наших дней (в нём нет художественных достоинств, присущих профессиональной поэзии, однако в том, что оно получило бы горячее одобрение простых солдат, в большинстве своём вчерашних крестьян, сомневаться не приходится):

 
В далёких и чуждых краях
Солдатик в окопе сидел,
Он с думой, с тоскою в очах
На высь голубую глядел:
 
 
Он вспомнил деревню родную,
Он вспомнил родные поля,
Он вспомнил мать дорогую,
И братьев-сестёр, и отца.
 
 
Он вспомнил деву младую,
Которой клялся в любви,
Он вспомнил жизнь удалую,
Он вспомнил счастливые дни.
 
 
Пули зловеще свистели,
Орудий слышался вой,
Вблизи разрывались шрапнели
И каркали враны толпой.
 

В гимназии Валентин Вампилов открывает для себя русскую классическую литературу: произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Некрасова становятся его настольными книгами. Кроме того, в старших классах он регулярно посещает спектакли Иркутского драматического театра, буквально вживаясь в сценические воплощения пьес Островского, Чехова и других знаменитых драматургов. Но, приезжая домой на каникулы (длящиеся не как сейчас, а с июля по октябрь), Валентин продолжает заниматься хозяйственными делами: косит сено, пашет, собирает урожай.

Успехи Валентина в учебе, его разносторонняя одарённость не остались незамеченными. Именно его директор гимназии рекомендовал военному генерал-губернатору в качестве репетитора для сына. «С того дня более года аларский паренёк горделиво проходил мимо швейцара в белый дом с колоннами на набережной Ангары. Здесь располагалась резиденция и одновременно квартира генерал-губернатора», – пишет биограф Вампилова Андрей Румянцев.

К его содержательной и добросовестной книге «Вампилов», вышедшей в серии «ЖЗЛ» в 2015 году, мы ещё не раз будем обращаться, так что представим её автора подробнее. Андрей Румянцев родился в 1938 году в Бурятии, поступил в Иркутский государственный университет на филологическое отделение, где учился на одном курсе с Вампиловым. Поэт, прозаик, переводчик, заслуженный работник культуры РФ, биограф Александра Вампилова и Валентина Распутина. «Александр Вампилов остаётся, может быть, единственным классиком двадцатого века, сведения о биографии и творчестве которого искажаются так часто и так беззастенчиво», – пишет Румянцев. В своих вампиловских изысканиях он с документами в руках опровергает ряд мифов и ошибок, прописавшихся в многочисленных статьях и книгах о драматурге.

…Страну накрыла стихия: одна революция, вторая, интервенция, Гражданская.

В феврале 1920 года в Иркутске расстреляли адмирала Александра Колчака и председателя совета министров его правительства Виктора Пепеляева. Случилось это на берегу ангарского притока – речки Ушаковки, возле Знаменского женского монастыря. В 2004 году рядом с монастырём установят первый в России памятник Колчаку работы скульптора Вячеслава Клыкова, а в 2015-м на территории монастыря, у входа, похоронят писателя Валентина Распутина.

Весной 1920 года по инициативе руководства Советской России создаётся Дальневосточная республика, формально – независимое буржуазно-демократическое государство, политику которого в важнейших вопросах диктовала большевистская Москва. Первой столицей ДВР (до ликвидации Красной армией «читинской пробки» атамана Семёнова и переноса столицы в Читу) стал забайкальский Верхнеудинск. В состав республики вошли, наряду с другими регионами, и территории Государства Бурят-Монголии, учреждённого на 1-м Всебурятском съезде ещё весной 1917 года и в 1918 году признанного Советами. Точнее, в Дальневосточную республику влились восточные (забайкальские) аймаки Бурят-Монголии под именем Бурят-Монгольской автономной области, западные же присоединились к РСФСР, став Монголо-Бурятской автономной областью.

В конце 1922 года Приморье – последний некрасный уголок России – было освобождено от белогвардейцев и интервентов, что означало завершение Гражданской войны в целом (если не считать отдельных «афтершоков» там и тут). Тогда же Дальневосточную республику ликвидировали, её территории влились в РСФСР. Монголо-Бурятскую и Бурят-Монгольскую автономные области в 1923 году объединили в Бурят-Монгольскую АССР с центром в Верхнеудинске (с 1934 года – город Улан-Удэ, то есть Красная Уда; Уда – приток Селенги). В 1958 году БМАССР переименуют в Бурятскую АССР, а в 1992-м преобразуют в Республику Бурятию.

Но вернёмся к Валентину Вампилову. Революционные события он принял восторженно, прямо на иркутских улицах декламировал свои пламенные стихи. Однако гражданская активность не помешала ему окончить гимназию с золотой медалью и в 1920 году поступить в Иркутский университет.

Женитьба на Марии Ефимовне Мохосоевой (1900–1988), появление детей и необходимость содержать семью заставляют его преждевременно – на третьем курсе – бросить учебу. Верный своему призванию, он начинает преподавать русский язык и литературу в Аларской школе, но желание решить нахлынувшие материальные проблемы приводит к тому, что ему одновременно приходится заниматься промысловой охотой на пушного зверя в тайге. Особой страстью Валентина Вампилова была также утиная охота (здесь невозможно не вспомнить центральный образ знаменитой пьесы его будущего сына). Правда, люди, знавшие Валентина Никитича, утверждают, что он не признавал «засидок», предпочитая на утренней или вечерней зоре «скрадывать» дичь из-за лошади (при этом ему удавалось сбивать гуся или утку почти каждым выстрелом). Не следует, впрочем, думать, будто забота о хлебе насущном как-то препятствовала педагогической деятельности Валентина Никитича. В школе он работает с полной отдачей, уделяя ученикам не только часы занятий, но и значительную часть своего свободного времени. Известно, например, что вместе с ними он инсценировал классические произведения – рассказ Чехова «Злоумышленник», пьесу Островского «Бедность не порок» и другие.

Вскоре, однако, Валентин полюбил другую женщину – Анастасию Прокопьевну Копылову. Ей и суждено было стать матерью Александра Вампилова.

Родословная Анастасии Прокопьевны лишена легендарно-мифологической ауры, но не менее интересна. Её дед, Африкан Фёдорович Медведев (1855–1895), был сыном православного миссионера и занимал должность священника в приангарском селе Нукуты (указания некоторых вампиловедов на то, что его сослали в Кутулик откуда-то из Центральной России вроде бы за причастность к убийству крестьянами помещика, выглядят сомнительными). От Африкана Медведева правнуку, оказавшемуся исключительно одарённым музыкально, досталась семиструнная гитара. Она, вспоминали друзья Александра Вампилова, была не из ширпотребовских «дребезжалок» – добротная, тёмного дерева, с инкрустацией, а главное – с чистым и ровным звучанием.

Сын Африкана Фёдоровича Иннокентий окончил филологический факультет Санкт-Петербургского университета и посвятил себя педагогической деятельности. Дочь Африкана Медведева, Александра Африкановна (1877–1969), в семнадцать лет окончила Иркутское епархиальное училище с дипломом домашней учительницы. В литературе, посвящённой Александру Вампилову, можно встретить ложное утверждение, будто Александра Африкановна была сиротой и выросла в воспитательном доме. Достаточно сопоставить дату рождения бабушки драматурга и дату смерти её отца, чтобы убедиться, насколько оно не соответствует действительности. Столь же критично нужно относиться и к сведениям, что Александра Африкановна «была лично знакома со Львом Толстым, неоднократно встречалась и беседовала с ним в Ясной Поляне». Сам факт личного контакта с великим писателем вполне вероятен и не вызывает принципиальных сомнений, однако статус постоянной собеседницы, продиктованный характерным для жизнеописательного жанра агиографическим усилением, выглядит, безусловно, чрезмерно преувеличенным.

Муж Александры Африкановны, Прокопий Георгиевич Копылов, родился в 1873 году в селе Кимильтей Иркутской губернии. После окончания духовной семинарии его жизнь оказалась связана с Иркутском: он служил в городском кафедральном соборе и преподавал Закон Божий в женской гимназии. В советское время из-за гонений на священников пошёл в дворники.

Кроме Анастасии, у Александры Африкановны и Прокопия Георгиевича было ещё восемь детей, двое из которых – Михаил и Юрий – погибли в годы Гражданской войны, а ещё один – на Великой Отечественной. У других членов семьи Копыловых судьба сложилась не так трагично. Сестра Анастасии Татьяна стала учителем, брат Николай – инженером, брат Иннокентий – охотоведом, сестра Ксения – врачом, и не простым, а заслуженным.

Анастасия Прокопьевна родилась в Иркутске 18 октября 1906 года. С детства мечтая о профессии учителя, она, уже в послереволюционное время, пытается получить высшее педагогическое образование, но как дочь священнослужителя сталкивается с множеством трудностей на пути к этой цели. Поэтому право преподавать в начальных и средних учебных заведениях ей даёт окончание иркутской «школы для взрослых повышенного типа имени Луначарского», по своему статусу в большей степени соответствующей не вузу, а педагогическому техникуму. После этого она начинает учительствовать, получая назначения то в Аларский, то в Селенгинский, то в Мухоршибирский аймаки.

В одном из сёл Аларского района (аймака) Анастасия и познакомилась с Валентином. В 1929 году он решился оставить первую жену с четырьмя дочерями (сын его умер ещё в младенчестве). Разрыв с Марией, по воспоминаниям близких, произошёл мирно, та отпустила мужа. Может быть, в глазах окружающих этот поступок несколько смягчало то обстоятельство, что по нормам обычного бурятского права рождение в семье исключительно девочек считалось достаточным поводом для развода и женитьбы на другой женщине. Не будем также забывать и о том, что Мария Ефимовна фактически была неграмотной (она умела только расписываться), а значит, не могла в полной мере разделять интенсивную духовную жизнь своего мужа. В любом случае всё решило простое человеческое чувство, над которым, как известно, никто не властен. В 1929 году Валентин Никитич и Анастасия Прокопьевна поженились.

Новая жизнь – новое место. Женившись во второй раз, Валентин решил оставить Аларь – возможно, опасаясь косых взглядов и кривотолков. Отправился в Верхнеудинск – просить нового назначения для себя и жены (тогда Аларский и ряд других районов, ныне относящихся к Иркутской области, входили в Бурят-Монгольскую АССР).

Теперь Вампиловы учительствовали к востоку от Байкала: Тамча, Мухоршибирь, Загустай… Здесь, в Бурятии, у них родилось трое детей: Михаил, за ним – близнецы Галина и Владимир.

Бросается в глаза то, сколь многие представители этих сибирских деревенских семей – Вампиловых и Копыловых – стали образованными людьми, пошли в учителя, получили духовное звание в православной или буддийской традиции… Видимо, драматургический талант Александра Вампилова, его приверженность словесности и вообще гуманитарной сфере – не исключение, а закономерность. Едва ли здесь можно говорить о самородке – скорее о долгой интеллигентской традиции как русского, так и бурятского родов. «Черемховский подкидыш» – никакой не подкидыш, а потомственный сибирский интеллигент.

Летом 1936 года семья вернулась в Аларский район, в Приангарье, а именно – в Кутулик. Валентин Никитич исполнял обязанности директора здешней школы и преподавал литературу, его жена – математику.

Как пишет иркутский писатель Марк Сергеев (1926–1997), близко знавший Вампилова, «рабочий день сельского учителя длился в те поры двадцать четыре часа, ибо его заботой были не только ребятишки со всех окрестных улиц, но и взрослые жители посёлка: страна завершала борьбу с неграмотностью. Вечерами, сидя у свежевыскобленных столов, люди постигали политграмоту по книге популярных бесед автора Ингулова, вслух читали газеты, обсуждали книги Петра Петрова, Исаака Гольдберга, Молчанова-Сибирского, приезжавших незадолго перед этим в Кутулик и выступавших в сельском клубе с рассказами о первой пятилетке. А вечер и ночь учителя были отданы самообразованию, самоусовершенствованию, знакомству с только что появившимися книгами и статьями Макаренко». Кроме того, Валентин Вампилов успевает заниматься краеведением, этнографией, с увлечением собирает материалы о политических ссыльных в Иркутской губернии, прежде всего декабристах.

В феврале 1937 года во всей стране отмечали 100 лет со дня гибели Пушкина. В эти дни Валентин Вампилов выступил в кутуликском Доме культуры с докладом и поставил со старшеклассниками спектакль по «Борису Годунову». Да, сыну было от кого унаследовать страсть к литературе и театру…

Летом 1937 года Валентин Вампилов возвращается в родную Аларь. Теперь он – исполняющий обязанности завуча Аларской школы. Здесь же живёт его первая семья, и Валентин Никитич о ней в меру возможностей заботится.

Именно отсюда Анастасию Прокопьевну, ждавшую четвёртого ребёнка, повезли в ближайший роддом, находившийся в городе Черемхове.

Черемхово возникло в 1722 году как почтовая станция на Московском тракте. С 1917 года Черемхово считалось городом. Жил и развивался этот город благодаря проложенной Транссибирской магистрали и разведанному богатому месторождению каменного угля.

Колёса стучали на великой Сибирской магистрали, вынесшей на своём просмоленном горбу новейшую историю.

Сюда, в черемховский роддом, Валентин Никитич передал жене ставшее широко известным письмо:

«…Я уверен, всё будет хорошо. И, вероятно, будет разбойник-сын, и боюсь, как бы он не был писателем, так как во сне я всё вижу писателей. Первый раз, когда мы с тобой собирались в ночь выезда, я во сне с самим Львом Николаевичем Толстым искал дроби, и нашли. Ему дали целый мешочек (10 кг), а мне полмешка. Второй раз в Черемхове, ночуя в доме знакомого татарина, я во сне пил водку с Максимом Горьким и целовал его в щетинистую щёку. Боюсь, как бы писатель не родился… Сны бывают часто наоборот, скорее всего, будет просто балбес, каких много на свете. Лишь бы был здоровый – мог бы чувствовать всю соль жизни под солнцем».

В этом же письме Валентин Никитич сообщил, что взял для помощи жене прислугу – «девица 17 лет, из деревни», условия – «35 рублей в месяц плюс кофта и юбка на всю зиму». Не успел он запечатать письмо, как принесли телеграмму из роддома. Он делает приписку: «Моё предчувствие оправдалось… сын. Как бы не оправдал второе… Здоров ли мальчик? Не замухрышка ли? <…> Не назвать ли его Львом или Алексеем? У меня, знаешь, вещие сны».

Лев, Алексей; в честь Толстых, Льва Николаевича, Алексея Константиновича и Алексея Николаевича? Или Алексей – всё-таки в честь Горького, до обзаведения щетинистыми щеками бывшего Алексеем Максимовичем Пешковым? В итоге остановились на имени Александр. Считается, что в честь Пушкина, годовщина гибели которого, как уже упоминалось, широко отмечалась в 1937 году. Но в этом выборе не было, конечно, ничего торжественно-официального. Близкие вспоминали: Валентин чтил Пушкина, наизусть знал всего «Евгения Онегина».

Александр Валентинович Вампилов родился 19 августа 1937 года. Позже в том старом черемховском роддоме располагался областной специализированный Дом ребёнка. Сегодня здесь акушерский стационар Черемховской горбольницы № 1. На ограде – чёрная каменная доска с именем Вампилова.

1937 и 1938 годы дали огромную, яркую, разнообразную литературную генерацию: тут и Шпаликов, и Ахмадулина, и Высоцкий, и Битов, и Венедикт Ерофеев, и Распутин, и Проханов, и Маканин, и многие другие. Публицист, критик Владимир Бондаренко даже написал книгу «Время красного быка», в которой предлагает как рациональное, так и мистическое объяснение этому пассионарному взрыву. Согласно первому, всё дело в запрете в 1936 году абортов. Согласно второму, нация породила всю эту плеяду в ответ на репрессии: «Неосуществлённая энергия погибших, того же Николая Клюева, Павла Васильева, Осипа Мандельштама, передалась детям 1937 года…»

Не исключено, впрочем, что судьба писателей, появившихся на свет в 1937 году, лишь дополнительно подсвечивается столь значимой для советской истории датой. Любой другой год и прошлого, и позапрошлого столетий был не менее щедр на литературные таланты. Кто в этом сомневается, может заглянуть хотя бы в раздел «Персоналии по годам рождения» пресловутой Википедии.