Текст книги "Александр Вампилов: Иркутская история"

Стоит, однако, обратить внимание на действительно странный феномен – «черемховскую драматургическую аномалию». Именно в Черемхове десятью годами позже Вампилова появился на свет драматург Михаил Ворфоломеев (1947–2001). Он много лет работал худруком Черемховского театра, стал известен пьесой «Полынь – трава горькая» о Великой Отечественной войне, написал ещё около двух десятков пьес. С семилетнего возраста в Черемхове жил – и там же был похоронен – драматург Владимир Гуркин (1951–2010), известный пьесой «Любовь и голуби». По этой пьесе, прототипы героев которой именно черемховцы, Владимир Меньшов в 1984 году снял одноимённый фильм, сразу же ставший культовым. Ещё одна пьеса Гуркина, «Зажигаю днём свечу…» («Андрюша»), законченная в 1979 году и впервые поставленная в 1980-м, интересна тем, что является своеобразным оммажем вампиловской «Утиной охоте».

Черемховский «гений места» благоволил не только драматургии, но и прозе. Достаточно назвать Александра Ломма (1925–1993) – чешского фантаста[6]6
  Настоящее имя – Вацлав Кличка (чеш. Václav Klička).


[Закрыть], писавшего, как это ни странно, в основном на русском языке (его роман-фельетон «„Дрион“ покидает Землю», печатавшийся в «Пионерской правде» с 1974 по 1976 год, был для советских школьников, утомлённых официальной дидактической словесностью, настоящим окном в увлекательную остросюжетную литературу).

Вот уж правда – Черемховское месторождение, и не только угольное…

Другая подобная аномалия – городок Свободный в Амурской области, расположенный, как и Черемхово с Кутуликом, на главном ходу Транссибирской железнодорожной магистрали. В Свободном в 1923 году родился режиссёр Леонид Гайдай, впоследствии много лет живший в Иркутске, а пятью годами позже – режиссёр Виталий Мельников, автор лучших экранизаций вампиловских пьес: «Старший сын» (1975) и «Отпуск в сентябре» (по «Утиной охоте», лента снята в 1979 году). В 1943 году рядом, в нынешнем Белогорске, родился Валерий Приёмыхов – сценарист, режиссёр, актёр, звезда картин «Пацаны» Динары Асановой и «Холодное лето пятьдесят третьего…» Александра Прошкина; вскоре после его появления на свет семья переехала в соседний Cвoбoдный. Можно ли назвать другой дальневосточный городок сопоставимой величины, откуда вышли бы сразу трое кинематографистов опять-таки сопоставимой величины?

Из роддома Анастасию и маленького Александра привезли в Аларь.

В стране тем временем набирала обороты ежовщина. Валентин Вампилов опасался ареста – по вполне известным ему причинам. 23 декабря 1937 года он обратился в Иркутский областной отдел народного образования и областной комитет профсоюза учителей (Аларский район к тому времени уже передали в Иркутскую область): «Пишу в весьма плохом нервном состоянии, так как с часу на час жду ареста… Не самый арест, в конце концов, страшен, а страшно то, что меня, семнадцать лет честно проработавшего в советской школе, собираются сделать жертвой гнусной клеветы». Вампилов сообщал о «ненормальной обстановке в школе» и «грубой и беспринципной склоке», которую устроил преподаватель бурят-монгольского языка двадцатитрёхлетний Д.В. Зурбанов – активист, любитель выступать на собраниях. Вампилов утверждал, что его приход в аларскую школу спутал Зурбанову карты: «Он сразу почувствовал, что моё присутствие в школе может помешать его „влиянию“, „авторитету“, короче, его демагогии». Зурбанов заявлял, что Вампилов в 1918 году был причастен к «салтыковскому делу»[7]7
  Иннокентий Салтыков возглавлял в Алари колчаковскую земскую управу, сотрудничал с белочехами, после наступления Красной армии бежал в Монголию, где был убит вместе со всей семьёй одним из своих охранников, решившим завладеть салтыковскими ценностями.


[Закрыть], а в 1920-м будто бы был левым эсером. Валентин Вампилов объяснял, что в «салтыковском деле» действительно участвовал, но на стороне не Салтыкова, а большевиков Семёна Николаева и Евгения Манзанова. В 1920 году, когда он готовился поступать в университет, его репетитором стал бывший студент Петербургского психоневрологического института – некто Забанов, который действительно сколотил группу левых эсеров. Однако Вампилов, по его утверждению, войти в неё отказался и вскоре с Забановым порвал: «Моё кратковременное якшанье с Забановым было случайным».

Тот же Зурбанов[8]8
  Согласно материалам Аларской средней школы, Доржей (Доржи) Васильевич Зурбанов (1913–1975) в 1941 году был призван Черемховским военкоматом в действующую армию, войну закончил в должности старшины стрелковой роты.


[Закрыть], помимо прочего, обвинил Вампилова во вредительстве в школе. «Я не заслуживаю политической смерти, так как с самых молодых лет я был известного общественно-политического настроения… Я все семнадцать лет честно проработал в школе, работал так, как мог, за что пользовался любовью и признательностью своих учащихся. Надеюсь, что советская общественность разберётся в моём деле», – писал Валентин Вампилов.

Надежды не оправдались. Его взяли 17 января 1938 года, когда младшему сыну не было ещё и полугода. Буквально за несколько дней до этого арестовали деда драматурга по маме – Прокопия Георгиевича Копылова. Бывшего священника обвинили в контрреволюционной агитации и в причастности к мнимой «церковно-монархической контрреволюционной организации», будто бы делавшей ставку на великого князя Кирилла Владимировича, двоюродного брата Николая II, как на будущего царя. 28 февраля 1938 года Прокопия Георгиевича расстреляли…

Согласно материалам дела Валентина Вампилова, с которым смог ознакомиться Андрей Румянцев, 22 февраля сотрудник Аларского райотдела НКВД Зинченко провёл допрос и обвинил Вампилова в принадлежности к «панмонгольской контрреволюционной диверсионно-повстанческой организации». Арестованный будто бы хотел поджечь школу, стравливал русских и бурятских учеников, вербовал контрреволюционеров… Валентина Вампилова (признавшего на том единственном допросе – очевидно, под давлением – выдвинутые против него обвинения) расстреляли в Иркутске 9 марта того же 1938 года. Репрессивная машина работала в ускоренном, форсированном режиме, расстрельные приговоры штамповали даже не суды, а «особые тройки» НКВД.

Родные долгое время не знали об участи Валентина Вампилова ничего. Его младший сын впоследствии говорил: «Отца взяли за то, что у него было слишком много книг для сельского учителя». В 1957 году, когда Вампилова-старшего реабилитировали посмертно, родственникам выдали справку, согласно которой Валентин Никитич умер в лагере в 1944 году. О том, что его расстреляли шестью годами раньше, стало известно лишь в 1991-м.

Вампилов своего отца, конечно, не помнил. Много позже он запишет: «Не знаю, цинично это или нет, но своего отца, которого я не помню (он умер), я не уважаю, не берегу, как это обычно говорят, связанную с ним память, потому что я не видел его, не знаю его». Особенность записных книжек Вампилова – в том, что решительно непонятно, где его собственная сокровенная мысль, а где – набросок реплики для героя какой-нибудь пьесы…

Талантливый человек, Валентин Вампилов мог бы многое передать сыну. Но он, собственно, и передал – по каким-то ещё не ведомым науке каналам.

«Сплошная безотцовщина – война, да и ежовщина», – сформулирует позже Владимир Высоцкий (отец которого, фронтовик, оказался, впрочем, удачлив и прожил долгую жизнь). Без отцов росли многие плюс-минус ровесники Вампилова. У Шукшина расстреляли отца, а отчим погиб на фронте. Не вернулись с войны отцы Геннадия Шпаликова и Юрия Кузнецова. Тема отца и безотцовщины появится у Вампилова и в «Старшем сыне», и в «Утиной охоте».

…В 1937 году огромную Восточно-Сибирскую область разделили на две – Иркутскую и Читинскую, а из Бурят-Монгольской АССР по соображениям управленческого характера вывели ряд районов, которые составили национальные округа: Усть-Ордынский Бурят-Монгольский к западу от Байкала, в Иркутской области, и Агинский Бурят-Монгольский к востоку от Байкала – в Читинской области. Именно в Усть-Ордынский округ вошёл Аларский район. Но поскольку соответствующие решения были приняты в сентябре 1937 года, то Вампилов, строго говоря, родился не в Иркутской области, а ещё в Бурят-Монгольской АССР.

Анастасия Прокопьевна, находившаяся в декретном отпуске, осталась одна с четырьмя детьми. Ей, как и многим другим бедовавшим, помогали родные – мать, сёстры, братья… Летом 1938 года она перебралась в Кутулик – центр Аларского района. Младшему исполнился год, 1 сентября Анастасия Прокопьевна вышла на работу в Кутуликскую школу. Работала учителем математики, затем завучем, инспектором районного отдела образования. Именно ей Валентин Распутин в 1973 году посвятит свой изумительный рассказ «Уроки французского» (при этом прототипом главной героини рассказа был другой человек – Лидия Михайловна Молокова). Распутин вспоминал Анастасию Прокопьевну как женщину «удивительной доброты и чистоты, от которой Саня перенял многие самые лучшие свои качества». Впоследствии она была награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «Ветеран труда», орденами «Знак Почёта» и Трудового Красного Знамени. Из жизни ушла в 1992 году.

Читая мемуарные свидетельства, ей посвящённые, а также те немногословные воспоминания, которые она оставила о своём знаменитом сыне, трудно отделаться от ощущения, что характером Анастасия Прокопьевна удивительно напоминает Клавдию Васильевну Савину – героиню пьесы Виктора Розова «В поисках радости» (1957) и поставленного по этой пьесе кинофильма «Шумный день» (1960, режиссёры Георгий Натансон и Анатолий Эфрос). Больше того, в старости она приобрела сильное внешнее сходство с выдающейся актрисой Ангелиной Степановой – возлюбленной драматурга Николая Эрдмана и второй женой писателя Александра Фадеева. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить поздние фотографии Анастасии Прокопьевны и соответствующие кадры тех последних фильмов, в которых снималась Ангелина Степанова («Объяснение в любви» Ильи Авербаха, «Запомните меня такой» Павла Чухрая). Упомянув эту параллель, авторы не могут пройти мимо другого факта: Ангелина Степанова тоже пережила своего сына, носившего имя Александр.

Как мы уже знаем, Вампилов родился в Черемхове, откуда был привезён в Аларь. В анкетах, однако, он писал, что родился в Кутулике. Здесь он рос – и потому именно Кутулик считал своей малой родиной.

…Мне попадались стихотворные и прозаические высказывания о том, что землю можно любить всю сразу от Карельского перешейка до Курильской гряды… Тут, как мне кажется, что-то не то. Как, например, мне любить Курильскую гряду, если я её никогда не видел?

Впоследствии Вампилов опишет Кутулик в ностальгическом очерке: «…На пригорке старые избы с огородами, выше – новый забор с будкой посередине – стадион… За серым забором – сад, за ним – несколько новых деревянных домов в два этажа, потом снова два двухэтажных дома, каменных, побелённых, возвышающихся над избами и выделяющихся среди них своей белизной, – райком и Дом культуры, потом чайная, одноэтажная, но тоже белая и потому хорошо видимая издалека. Что дальше? Мосты, переулки, бегущие вниз с пригорка: Больничный, Цыганский, Косой; улица Первомайская у блокпоста, выходящая прямо к полотну; ещё два-три заметных строения – каменные и побелённые – комбинат бытового обслуживания и церковь, переоборудованная в кинотеатр… И вот уже снова сосновый лес и автомобильная дорога… – Московский тракт… Деревянный, пыльный, с огородами, со стадом частных коров, но с гостиницей, милицией и стадионом, Кутулик от деревни отстал и к городу не пристал[9]9
  В 1941 году село Кутулик преобразовали в посёлок городского типа.


[Закрыть]. Словом, райцентр с головы до пят. Райцентр, похожий на все райцентры России, но на всю Россию всё-таки один-единственный».

Рискнём оспорить утверждение «похожий на все райцентры России». Начать хотя бы с того, что Кутулик, основанный в XVIII веке, стоит прямо на Московском тракте и на главном ходу Транссиба, примерно в 180 км к северо-западу от Иркутска. В 1814 году в Кутулике построили Аларский дацан «Даши Чойнхорлинг», совмещавший функции храма и просветительского центра (в 1893 году возведено новое здание, в 1928 году дацан был закрыт, в 2004-м открыт заново). Кутуликчане занимались сельским хозяйством и торговлей, чему способствовало трактовое расположение.

Черемхово, Аларь, Кутулик… Черты посёлков и городов слились в условный вампиловский Чулимск – «таёжный райцентр», подчёркнуто далёкий от столиц и явно восточносибирский.

В те годы (как, собственно, и сейчас) в Кутулике насчитывалось около пяти тысяч человек. Анастасия Прокопьевна и её дети жили в бревенчатом бараке рядом со школой. Раньше в этом самом бараке находилась пересыльная тюрьма. В ней ночевали каторжане, направлявшиеся в Иркутск и дальше – за Байкал.

Правда, никаких решёток, запоров и прочно оборудованных дверей драматург уже не застал. «Видимо, – писал он в конце шестидесятых, – был в своё время барак переоборудован… покрыт тёсом», выкрашен «в цвет жёлтых берёзовых листьев» и превращён в «апартаменты» школьных учителей, истопников и уборщиц. Эту своеобразную попытку перековать мечи на орала нельзя рассматривать как исключительно сибирскую причуду: перевод пенитенциарных учреждений в ведение жилищных комиссий был после революции поставлен на конвейер. Так, почти половину своего пребывания в Саранске (1946–1958) выдающийся литературовед и мыслитель Михаил Бахтин провёл в доме, бывшем когда-то одним из корпусов уездной тюрьмы. Публицисты, склонные к чёрно-белому мышлению и пытающиеся всё подогнать под какую-то одну схему, наверняка увидели бы в обоих фактах очередное свидетельство «каннибализма» советской власти («Бедные люди вынуждены были жить в темницах!»), но интерпретировать их необходимо с точностью до наоборот: как указание на парадоксальную «конверсию» разветвлённой репрессивной системы.

Среди мифов, кочующих по страницам отечественного вампиловедения, есть одна выдумка топонимического свойства: якобы слово «Кутулик» переводится с бурятского как «яма». Это ложное толкование возникло, скорее всего, в силу подсознательного тяготения к сгущению красок. Ведь жизнеописание, герой которого сначала живёт в «тюрьме», стоящей в «яме», а потом добивается безусловного признания, обладает высоким риторическим потенциалом. Оно позволяет эксплуатировать такие биографические штампы, как долгий путь наверх из самых низов, сочувственное смакование житейских трудностей, взволнованный рассказ о созревании гениального самородка в глубинах сибирских руд и т. п. На самом деле слово «Кутулик» восходит к бурятскому «хутэл» («кутэл»), употребляющемуся в значении «удобный, легкопроходимый перевал» (вблизи Кутулика находится невысокий перевал из бассейна реки Ноты в бассейн реки Залари).

Сегодня в Кутулик из Иркутска можно добраться за три часа на маршрутке. Справа – трасса, слева – Транссиб; сам посёлок – большой, разбросанный, иной город быстрее пешком обойдёшь, – вытянулся между ними. Памятник Ленину, улица Вампилова, кафе «Старший сын»… Ниточка Кутулика – даже скорее не реки, а ручья, теряющегося в высокой траве. Вокруг бродят коровы. Прохожая спрашивает встречного парня-бурята: «Не женился?» – тот усмехается в ответ: «Уже разбежался!» – и кажется, что ты попал прямиком в вампиловскую пьесу…