Текст книги "Танкисты Великой Отечественной (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tankisty-velikoy-otechestvennoy-sbornik-103299.jpg)
Автор книги: Василий Крысов
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 20 (всего у книги 71 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
– Стреляй!
– Как стрелять? – спрашиваю я. – У меня и пистолета нет.
– А на кой … ты со мной ездишь тогда?! – И тут же набросился на ординарца:
– И у тебя нет оружия?!
– Никак нет! Есть! – испуганно ответил тот.
– Стреляй!
– Куда стрелять, товарищ Главнокомандующий?!
– По колесам, по скатам! – уже просто вопил разъяренный Чуйков.
Я тихо шепнул ординарцу:
– Стреляй ниже, по дороге.
Так, ведя стрельбу из пистолета, мы с трудом обогнали все машины.
– Стой! – заорал Чуйков. Хмелев, чуть проскочив вперед, перекрыл дорогу. Передняя машина колонны, затормозив, остановилась. Чуйков выскочил из машины и бегом направился к правой двери грузовика, где должен был сидеть старший колонны. Полы шинели развевались, фуражка сбилась набекрень, лицо исказилось в лютой злобе. Он со всей силой рванул дверцу машины на себя и онемел от удивления. Голова колонны ушла вперед, это был всего лишь разрыв в ней. Вместо начальника колонны сидела молоденькая и довольно симпатичная девчонка, державшая на коленях пишущую машинку. Главком на какое-то мгновение даже потерял дар речи и, как рыба, вытащенная из воды, искаженным от злобы приоткрытым ртом хватал воздух, ноздри его дико раздувались. Плохо соображая и с трудом подбирая слова, он взревел:
– А это еще что за б….?!!
Перепуганная насмерть девчонка еле слышно пролепетала:
– Товарищ генерал, я не б…., я машинистка.
Чуйков подскочил, как ужаленный, и, яростно стуча кулаком по подножке и растягивая слова, ревел:
– Все равно! Все равно б….! – Затем, словно опомнившись, он бросился, огибая машину, к водителю, рванул дверцу. Молодой пацаненок, наверное, впервые увидев так близко столь разъяренного генерала, как мешок, вывалился из кабины. Чуйков с силой схватил его за плечи, поднял и, рыча, потребовал:
– Права, давай права, подлюга!
Водитель трясущимися от страха руками с трудом расстегнул пуговицу пухлого кармана гимнастерки. На асфальт посыпались документы, письма, фотографии родных и близких. Чуйков, не выдержав, оттолкнул солдата. Тот еле устоял на ногах. Наклонившись, он копался в ворохе выпавших бумаг, нашел права, попытался их разорвать, но дерматиновые корочки не поддавались. Тогда он схватил один конец зубами, а другой рванул обеими руками. Права треснули и разорвались на две половинки, он швырнул их в сторону. После этого его гнев сразу схлынул, и Чуйков уже спокойно пошел к машине, на ходу буркнув:
– Поехали…
Все это время я стоял рядом и поражался происходившему: «До какого же скотского состояния может дойти человек? Что с ним делает власть, необузданная, бесконтрольная…»
Чуйков, успокоившись, осматривал окрестности, о чем-то думая. Через некоторое время он сказал:
– Узнай, кто командир, и посади его под арест на пять суток.
Недалеко от Магдебурга, у населенного пункта, в котором располагался штаб армии, нас встретил молодой, шустрый подполковник, офицер разведотдела:
– Товарищ Главнокомандующий, я прибыл для вашей встречи.
– Раз прибыл, тогда веди. – Надо сказать, что Чуйков хорошо знал расположение войск и часто не нуждался ни в карте, ни в сопровождающих. А вот подполковник, петляя по узким, извилистым улочкам деревни, завез нас в тупик. Чуйков чертыхнулся, но, к нашему удивлению, не рассердился.
– Разворачивайся обратно, – обратился он к водителю. – Найдем штаб и без него.
На командном пункте Главкома встретил командарм генерал-лейтенант Андреев, внешне неуклюжий и словоохотливый генерал. Они обнялись. На вопрос Андреева, встретил ли нас офицер, Чуйков буркнул:
– Да, встретил.
Заслушивание здесь прошло спокойно и быстро. Чуйков был рассеян, быстро утвердил решение командарма, и, пообедав, мы уехали.
Прошло несколько дней. Возвращаясь с работы, Чуйков спрашивает:
– Посадил командира?
– Так точно!
Немного подумав, Главком добавляет:
– Отсидит, посади замполита. Пусть подумает, как надо воспитывать личный состав.
Многие большие командиры, наводя страх на подчиненных, часто сами лебезили и пресмыкались перед вышестоящими начальниками. Но Чуйков был не таков. Он был крут, тверд и решителен в отстаивании своего мнения. Кроме того, если бы все относились к расходованию выделяемых на армию государственных средств так, как он, то проблем у нас было бы меньше.
Помню, было много жалоб от семей офицерского состава дивизии, расположенной в городе Галле. Мы поехали туда разбираться. Главком попросил собрать в доме офицеров жен офицерского состава и обратился к ним с речью:
– Я получил много жалоб от вас на условия проживания. Действительно, вы живете в коммунальных квартирах, где каждой семье выделяется одна комната. Жить в таких условиях тяжело, но давайте посмотрим на этот вопрос по-государственному. Ваши мужья направлены служить в Группу войск на три года с последующей заменой. Они получают двойной оклад, паек высококачественными продуктами и отпуск 45 дней. Таких льгот не имеют военнослужащие в СССР. Вы все приоделись, приобрели вещей не только для себя, но и для семьи, и для близких родственников. Да, можно строить здесь жилье, но зачем, когда у нас на Родине восстановление после войны идет с таким трудом?! Кроме того, поймите, мы – оккупационные войска, находящиеся на территории Германии временно. Рано или поздно, но мы отсюда уйдем и все бросим. Так зачем же мы будем строить и оставлять немцам?! Ну и в конце хочу предложить: если кому-то тяжело, то прямо сейчас скажите мне откровенно, пишите рапорт, я прямо здесь его подпишу, и вас отправят домой досрочно.
В ответ – тишина.
И еще один пример. Рядом со штабом Группы находился спортивный стадион, а рядом с ним два плавательных бассейна, зачем-то взорванных нами после войны как «военные объекты». Поскольку за стадионом не ухаживали, то постепенно он обветшал – поле было покрыто сетью тропинок, ограда частично поломана. Чуйков приказал привести его в порядок, сделать трибуны, восстановить газон. Помощник Главкома по боевой подготовке и начальник физподготовки и спорта Группы подготовили смету. «Физкультурник» спокойным голосом доложил Главкому, что нужно поле распахать, утрамбовать, засеять, установить разбрызгиватели, купить лес, построить трибуны, требуется восстановить бассейны. На все эти работы необходимо пять миллионов марок. Чуйков, услышав сумму, раскипятился:
– Вы кто?! Физкультурник или пастух какой-то?! Пять миллионов! Вы понимаете, что такое пять миллионов?! Это же государство наше должно заработать эти деньги! Вот что: я уезжаю в Москву на две недели. Вернусь, чтобы стадион был приведен в порядок. А ты, спортсмен, – повернулся он ко мне, – будешь контролировать и добиваться, чтобы мой приказ был выполнен. Не будет – накажу. Все! Можете идти!
Пришлось нам «изыскивать внутренние резервы»! Связались со штабом ВВС, попросили прислать аэродромную технику и семена. Взрыхлили футбольное поле, засеяли травой, укатали, поставили разбрызгиватели воды. Привезли шлакоотходы, смешали с песком, засыпали беговую дорожку. Саперы построили трибуны, поставили ворота, покрасили. С бассейнами мы, конечно, ничего сделать не могли, но Чуйков и не требовал. К возвращению Главкома работы были закончены. Он посмотрел:
– Ну вот! А то им 5 миллионов денег надо! Очумели! В стране не хватает денег, армия и так проедает очень много. А они еще хотят здесь строить!
В июне 1952 года с должности начальника Генерального штаба ВС СССР на должность начальника штаба группы прибыл генерал-полковник Штеменко. Говорили, что он не был снят с должности, а был направлен в войска «с целью приобретения опыта руководства соединениями». Надо сказать, что пробыл он на новой должности недолго, но за короткое время добился того, что штаб Группы войск стал работать, как хорошо отлаженный механизм. Легче стало и Главкому, прекратились авралы, нервотрепка, меньше стало разносов. До Штеменко начальником штаба был генерал Иванов. У нас в ходу был такой афоризм: «Служу уже 20 лет в армии. Из них 15 лет перед приемной у начальника штаба Иванова». Это был неглупый человек, но больше всего на свете он любил себя. Очень внимательно он следил за своим здоровьем: всегда работал не более восьми часов в день и возил за собой корову, чтобы пить парное молоко. Он вызывает, назначает встречу, а сам поехал купаться. Поэтому у него в приемной все время толпились люди, которые ожидали приема иногда по нескольку дней. Когда прибыл Штеменко, буквально через неделю приемная опустела. Он расписал всем, кому когда прибывать с докладом, и строго выдерживал это время.
Был и такой случай: в конце 1952 года Чуйков уехал в войска, я остался в штабе при Штеменко. Днем наша ПВО сбила американский самолет, вылетевший за пределы предоставленного коридора в Западный Берлин, и он упал на нашей территории. Американцы тут же заявили ноту протеста, и Штеменко сразу принял решение: за одну ночь с обломков сняли стволы пушек, отвезли на полигон, отстреляли, собрали гильзы и поставили их на место. Дело представили таким образом, что иностранный самолет мало того, что вылетел за пределы коридора, так еще и открыл огонь по нашим самолетам и был сбит ответным огнем. И все это было проделано за одну ночь! Вот таким организатором был Штеменко[33]33
Интересно, что, согласно сведениям западных источников, на 1952 г. приходятся лишь две потери американских самолетов от действий советской стороны: 13 июня – разведчик RB-29 ВВС США (сбит истребителями над Японским морем) и 7 октября – еще один разведчик RB-29 ВВС США (сбит истребителями в районе Курильских островов); кроме того, 8 октября американский санитарный самолет подвергся атаке советских истребителей в районе г. Кеннерн (ГДР), а 3 декабря транспортный самолет С-47 ВВС США был принужден истребителями к посадке в Венгрии. Еще два сбитых советскими истребителями в 1952 г. самолета принадлежали Швеции: 13 июня – радиоразведчик ВВС Швеции DC-3 (в районе г. Вентспилса Латвийской ССР) и 16 июня – летающая лодка ВМС Швеции С-28 «Каталина» (в районе о. Хийум Эстонской ССР). Также существуют некоторые сведения о том, что в 1952 г. советскими истребителями в районе Берлина был сбит французский транспортный самолет. (Прим. ред.)
[Закрыть].
Убыл он так же внезапно, как и прибыл. Как предполагал Чуйков, а затем подтвердили офицеры Генерального штаба, перевод Штеменко обратно в Москву на должность первого заместителя начальника Генерального штаба было совершен по просьбе Берия. Позднее, в 1953 году, когда после смерти Сталина началась борьба за власть, Берия попросил Штеменко доложить ему дислокацию армейских частей и соединений вокруг Москвы. Сделать это он мог только с разрешения министра обороны или начальника Генерального штаба, но в результате Штеменко сделал это без их разрешения. Говорили также, что в списках Берия он значился как новый министр обороны. Когда Берия расстреляли, прошла волна увольнений и перемещений в руководстве Вооруженными силами. Попал под этот каток и Штеменко. Мне врезался в память текст приказа: «В связи с тем, что теоретическая военная подготовка и практический опыт генерала армии Штеменко не соответствуют его воинскому званию и занимаемой должности, понизить в звании до генерал-лейтенанта, назначить на должность заместителя командующего Приволжским военным округом. Впредь использовать на должностях не выше округа». Забегая вперед, скажу, что в 1953 году, после событий в Германии[34]34
Имеется в виду путч июня 1953 г., известный как «Берлинское восстание». (Прим. ред.)
[Закрыть], я по поручению сменившего Чуйкова на посту главкома генерала Гречко ездил в Москву к нему на квартиру, располагавшуюся на Садово-Кудринской. У входа в подъезд я встретился со Штеменко. От рослого подтянутого бравого генерала с холеным лицом и пышными усами ничего не осталось. Я увидел поседевшего, похудевшего и сильно постаревшего генерал-лейтенанта. Я узнал его сразу, но он даже не посмотрел на меня – шел отрешенно, глядя перед собой и никого не замечая[35]35
Тем не менее в 1956 г. С.М.Штеменко был повышен в звании до генерал-полковника, в 1968 г. – вновь до генерала армии. С 1962 г. занимал должность первого заместителя Главнокомандующего Сухопутных войск, с 1964 г. – заместителя начальника Генерального штаба, с 1968 г. – начальника Штаба Объединенных вооруженных сил государств – участников Варшавского договора; скончался генерал армии С.М.Штеменко в 1971 г. (Прим. ред.)
[Закрыть]…
В мае 1952 года на столе зазвонил звонок – вызывал Главком. Я вошел в кабинет:
– Слушаю вас, Василий Иванович.
– Василий Павлович, ты знаешь, что сегодня самолетом прибывает новый Главком генерал Гречко. Бери две-три машины и поезжай на аэродром: встретьте его, предварительно уточнив время прилета. Он едет с женой, а дети и порученец прибудут позже. Проверь гостевой домик и размести его там.
Выслушав Чуйкова, я предложил:
– Василий Иванович, может, лучше встретит Гречко один из ваших замов?
– Поезжай, а заместители после с ним познакомятся. Я считаю, ты вполне справишься с этой миссией.
– Слушаюсь! – Я вышел, отдал необходимые приказания и поехал на аэродром. И тогда, и сейчас меня удивляло отсутствие не только дружбы между бывшими командующими армиями и фронтами, но даже элементарного уважения друг к другу. Никто из главкомов лично не встречал крупных военачальников, прилетавших на отдых, – за исключением тех случаев, когда их связывали родственные отношения. Так, например, Чуйков лично встречал маршала Тимошенко, поскольку его дочь была замужем за сыном маршала.
По дороге я подумал, что все же лучше бы поехал член Верховного совета или начальник штаба Группы войск, – мелковат я для этой миссии… Приехав на аэродром Шенефилд, я осмотрелся, уточнил время прилета. Вскоре приземлился самолет. Пассажиры спустились по откидному трапу. Их было не много, поскольку офицеры жили без семей, и летевших в Группу и обратно было мало. Летевший в салоне для важных персон генерал-полковник Гречко, рослый, сухощавый, подтянутый, с каменным выражением лица, появился одним из последних, а следом за ним шла его уже порядочно располневшая супруга Клавдия Владимировна. Летчики помогли ему вынести два чемодана.
Подъезжаю, докладываю:
– Товарищ Главнокомандующий! Подполковник Брюхов, офицер для особых поручений Главкома, прибыл для вашей встречи.
Гречко посмотрел на меня с высоты своего почти двухметрового роста. В его взгляде чувствовалось презрение. Жена тут же прокомментировала: «Вот тебе и встреча… Я говорила, чтобы ты позвонил. Вот и получай!» Гречко промолчал, но побагровел, желваки на лице зашевелились. Он процедил сквозь зубы: «Вези, куда приказали». – «В гостевой домик. Там хорошо, уютно. Вокруг небольшой сад. Тихо, удобно…» Мы все погрузились в одну машину: я сел на переднее сиденье, Гречко с женой – сзади. Ехали молча: говорить не о чем, да и неуместно.
Разместив нового Главкома в чистеньком, уютном, красивом немецком особняке, я передал Гречко желание Чуйкова с ним встретиться, на что получил резкое:
– Во встрече я не вижу надобности. Когда соберется и уедет, тогда доложите мне и поедем в штаб.
Я откланялся и постарался быстрее убраться восвояси и вскоре доложил Чуйкову, что разместил нового Главкома и отдал необходимые распоряжения по его обслуживанию. Вскользь я упомянул, что Гречко от встречи отказался.
– Ну и хорошо, не велика птица, обойдемся. А вас, Василий Павлович, я прошу помочь мне собраться. Уложите все вещи. Проследите и отправьте вагон на станцию Икша. – Он замолчал и, немного подумав, продолжил: – Василий Павлович, поедем в Киев со мной, порученцем?
– Товарищ Главнокомандующий, вы же знаете, что я не хотел на эту должность. Разговор, наверное, помните. И сейчас не хочу.
– Куда ты хочешь?
– Я хочу командовать полком.
– Поедем, я тебя там назначу командиром полка.
– Я понимаю, что вы можете это сделать. Но за это мне обязательно нужно будет у вас прослужить порученцем год, а то и два. Зачем мне терять время?
– Логично. Ладно, коли ты не хочешь ехать со мной в Киев… Тогда останьтесь на этой должности хотя бы месяцев пять-шесть. Гречко Группу совсем не знает, ему первое время после внутреннего округа будет тяжело работать, а вы за это короткое время Группу войск хорошо изучили, узнали и сможете помочь новому Главнокомандующему.
– Хорошо, Василий Иванович. Я так и сделаю, – ответил я.
Чуйков собирался и прощался с руководством ГДР, заместителем и командующими армиями двое суток. Я проводил его на аэродром, где его ждал почтовый самолет, летевший прямо в Киев.
С утра третьего дня я доложил новому Главнокомандующему, что генерал Чуйков убыл и я жду его указаний.
– Хорошо. Едем в штаб, – сухо и, как мне показалось, с неприязнью сказал Гречко.
Подъезжаем к штабу, выходим из машины. Все заместители, которых я предупредил, что еду за новым Главкомом, выстроились в одну шеренгу. Гречко надменно и презрительно окинул всех взглядом и, никому не подав руки, сказал:
– Брюхов, веди в кабинет.
Я иду впереди. За мной с гордо поднятой головой величественно шагает новый Главком, за ним в полном молчании, как нашкодившие мальчишки, плетутся заместители. Даже член Военного совета не проронил ни слова, – видимо, чувствовал свою вину, что не встречал на аэродроме.
Мы поднялись на второй этаж, по пути я объяснял расположение кабинетов. Заходим в приемную, подходим к двери, ведущей в кабинет. Я только успел ее открыть, как Гречко изрек:
– Какой дурак входит в кабинет через свою приемную?
Я поспешил ответить:
– Товарищ Главнокомандующий, дом строился для командования армии Гудериана. Все Главнокомандующие так ходили.
– Так вот что: чтобы к утру был отдельный вход в кабинет! – Он резко повернулся, быстро вышел на улицу к машине и уехал. Все заместители были в шоке от такого знакомства с новым Главкомом. Первым опомнился начальник тыла группы, генерал-лейтенант Рожков:
– Ничего, Брюхов, сейчас покумекаем.
Все остальные, ошарашенные таким вступлением нового Главнокомандующего, молча разошлись, а мы принялись искать выход из ситуации.
Быстро осмотрев кабинет, мы нашли стенку, в которой можно было пробить новый вход, который вел мимо приемной. Тут же строители развернули работу, и к утру отдельный вход в кабинет был готов. Еду к Главкому, докладываю: «Товарищ генерал-полковник, новый вход в ваш кабинет готов». Поехали. Гречко уверенной походкой вошел в заранее открытую дверь, заинтересованно огляделся:
– Ну вот, это другое дело. Теперь будем работать. Пригласите всех заместителей.
Он подошел к столу, на котором я по обычаю подготовил все документы:
– А это что за куча?
– Это почта в ваш адрес. Генерал Чуйков всегда ее разбирал, принимал решения, писал резолюции, а я ее раскладывал по исполнителям.
– Какой дурак этим делом занимается?! На какой хрен мне эта навозная куча? – Он ударил по ней рукой или специально, или машинально – бумаги посыпались на пол. Гречко посмотрел и молча вышел в комнату отдыха, вернулся, когда я все собрал.
– Все эти документы передай секретарю Военного совета, пусть занимается, а мне готовь только папку с шифровками от министра и от командующих армиями. Больше чтобы ничего не было. В комнате отдыха всегда должны быть свежие газеты и журналы. Ясно?
– Так точно, ясно. – Я забрал эту огромную папку и отнес секретарю Военного совета:
– Ну, вот что, закончилась твоя райская жизнь. Разбирайся, докладывай начальнику Военного совета, а какие он будет принимать решения, это его дело.
Надо сказать, что Гречко выводило из себя все, что было связано с Чуйковым. Буквально за пару недель до отъезда Чуйков приказал обить стулья в Доме офицеров красным бархатом. Гречко пришел:
– Что это за цвет?! Яркий, неприятный!
– Две недели назад Чуйков приказал поменять обивку.
– Какой же дурак такой цвет придумал?! Через две недели чтобы обили голубеньким!
Следует отметить, что после смерти Сталина, а особенно во времена Брежнева, который декларировал, что «на армию будем тратить столько средств, сколько потребуется», военачальники крупного ранга, начиная от министра обороны и до командующего войсками округа, перестали считать деньги. Каждый новый министр обороны считал своим долгом придумывать и утверждать новую форму одежды военнослужащих, раздувать штаты и увеличивать численность войск, перерабатывать и издавать новые уставы и наставления. Вновь назначенные командующие группами войск и округов, как правило, начинали свою деятельность на новых постах с расширения и перестройки своих кабинетов, покрывая стены деревом и обставляя их новой дорогой и шикарной мебелью. Затем начиналось строительство железобетонных заборов, перекраска зданий, бордюров и заборов в свой любимый цвет. Некоторые командующие умудрялись снести хорошие штабные здания и построить новые, из стекла и бетона.
Гречко приказал заново огородить стадион. Опять был вызван зам по физкультуре и боевой подготовке. «Физкультурник» говорит:
– Чуйков не разрешил восстанавливать бассейны. Сказал, что денег нет.
– У него денег нет, а мы деньги найдем. Подготовьте смету.
Составили смету на пятнадцать миллионов марок, заключили договор с немецкой строительной компанией. Как-то я разговорился с немецкими строителями, они шутят: «У вас никогда безработицы не будет, потому что один ломает, второй строит».
Ввел Главком и новый распорядок дня. Начало работы в 9.00, перерыв на обед и отдых с 14.00 до 18.00. Далее работа с 18.00 до 24.00.
Вскоре почтовым самолетом на военный аэродром под Вюнсдорфом прилетел бывший порученец Гречко Иван Николаевич Виноградов. Это был среднего роста, ладно сбитый, смелый, решительный офицер, но при этом слегка разбалованный высоким положением своего сюзерена. Он работал с Гречко уже несколько лет, занимаясь всеми хозяйственными и денежными делами его семьи. У Чуйкова этими вопросами занимался его адъютант майор Судаков, а с его убытием на учебу в Москву все хлопоты по хозяйству взяла на себя его жена. С Виноградовым приехали приемные дочери генерал-полковника и также прибыло все необходимое для жизни имущество. Виноградов был временно назначен на должность адъютанта с сохранением прежнего денежного содержания, что меня устраивало.
Июнь 1953 года был теплым, даже знойным, с грозами. Однако ничего не предвещало беды. Уладив все семейные, хозяйственные и финансовые дела, Гречко, взяв с собой Виноградова, поехал по войскам Группы знакомиться с их дислокацией и командованием армий, дивизий и полков. Связь в ту пору была примитивной – на так называемой хвостовой машине была установлена радиостанция РСБ, которая давала связь на 50 километров, да и то неустойчивую.
Когда 23 июня, в день «Х», началось восстание, Гречко был в пути, и несколько часов связи с ним не было. А события развивались стремительно. Восстали Берлин, Магдебург, Карлмарксштадт, Дрезден. Неповиновение, как потоп, заливало страну. Для предотвращения коллапса власти требовались решительные действия руководства, а Главкома в этот самый ответственный момент не было на месте. За него оставался его первый заместитель генерал-полковник Федюнинский. В годы войны это был смелый и решительный командарм, но он не был готов взять на себя ответственность за политические действия. Командармы обрывали телефоны, докладывая:
– События выходят из-под контроля. Толпы вооруженных немцев, подогретых спиртным и ненавистью к нам, рвутся захватить почты, телеграф. Грабят магазины, разгромили резиденцию руководства ГДР. Основные объекты государственного значения оцеплены войсками и удерживаются в наших руках, но толпа вооруженных молодчиков рвется к тюрьмам и вот-вот возьмет их штурмом. Вильгельм Пик и Отто Гротеволь[36]36
Премьер-министр ГДР в 1949–1964 гг. (Прим. ред.).
[Закрыть] со своими сторонниками укрылись в нашем посольстве. Что делать?
Федюнинский отвечает:
– Действуйте! Действуйте! Решительно действуйте!
– Разрешите применить оружие?
– Действуйте, действуйте, решительно действуйте!
– Так можно применить оружие?
– Действуйте, действуйте, решительно действуйте!
И так в течение нескольких часов. Наконец-то Гречко узнал о событиях, примчался в штаб и приступил к решительным действиям. В штабе Группы всех перевели на казарменное положение. Весь Вюнсдорф был взят под охрану, а внутри городка был введен комендантский час. Но значительно раньше младшие офицеры, командиры батальонов и полков на свой страх и риск решились на открытие огня. Это охладило пыл бунтовщиков, они отхлынули от тюрем и разбежались. Когда я принял 26-й танковый полк, ранее дислоцировавшийся в Магдебурге, и.о. командира полка подполковник П.С.Иванов рассказывал, что лично отдал приказ танковому батальону, охранявшему тюрьму, открыть пулеметный огонь из одного танка. Длинная очередь на весь пулеметный диск, выпущенная по толпе, положила более трех десятков штурмующих, остальные разбежались.
Моя служба с Гречко продолжалась, но радости она мне не приносила. Я был оторван от жизни, от войск. К тому же методы работы Чуйкова нравились мне больше, они лучше соответствовали моему духу и натуре. Тогда я жил войсками, был в гуще событий!
В сентябре начался период полковых и дивизионных учений, на которые Гречко чаще брал меня, оставляя в штабе Виноградова. Как-то раз мы поехали в 20-ю армию на дивизионные тактические учения. Вечером Гречко заслушал командира дивизии и утвердил его решение. Начало учений было назначено на 9.00. Мы приехали на полигон, обосновались на кургане со смотровой вышкой, с которой далеко была видна открытая местность. В бинокль Гречко увидел, что полки первого эшелона уже развернуты в линию, готовые по первому сигналу перейти в атаку. Гречко психанул. Обращаясь к командиру дивизии, он сказал:
– Я же вчера утвердил ваше решение и хочу, чтобы вы мне показали развертывание полков из ротных колонн, а всей дивизии из батальонных в линию. Ясно?!
– Так точно, товарищ Главнокомандующий!
– Хорошо, – сказал Гречко, – а теперь полкам вернуться в походное положение и начать развертывание дивизии. Атаку переднего края противника провести в 10.00.
Комдив отдал приказание, но поворот полки начали неорганизованно. Помогать комдиву стали уже посредники и армейский аппарат. Все смешалось, еле развели полки. Построили в батальонные колонны. Кое-как развернулись. Но у вышки на глазах у Гречко полки скучились, и растянуть их не было никакой мочи.
Гречко чертыхался, нещадно ругая комдива. Плюнув, он заставил развернуть карту, показал комдиву рубеж для атаки и прорыва главной полосы обороны «противника» и перенес атаку на 16.00. Руководителю учений командарму 20-й армии он приказал обозначить этот рубеж окопами, завалами и пожарами и, отдав это распоряжение, уехал в домик. Мы пообедали, отдохнули и приехали на подготовленный рубеж обороны противника. Он был готов, и дивизия могла себя показать. Но время 16.00, а никакой атаки переднего края обороны нет. Ищем командира дивизии. Полковник в 17.00 подъезжает и докладывает:
– Товарищ Главнокомандующий! Ваш приказ выполнен. Вышли на указанный вами рубеж.
– А почему не атаковали обозначенный передний край обороны противника?
– Товарищ генерал, разведка доложила мне, что этот участок сильно укреплен. Чтобы не губить дивизию, я обошел этот участок и вышел на указанный вами рубеж.
Гречко расстроился, отругал командира и приказал ему лично завтра провести повтор этого учения. Мы сели в машину и молча поехали домой. Впрочем, каждый из нас по-своему оценивал действия комдива.
Приезжаем домой, а там ЧП. Внучка Гречко подкралась к солдату, который сидел в окопе, охраняя дом Главкома. Тот приподнялся. Она сунула ему в глаз остро заточенную палку и выбила его. Солдата отвезли в госпиталь и там прооперировали. После излечения солдата уволили из армии и отправили домой… Девчонкам-двойняшкам было по 6 лет, и вели они себя вольно, часто попадая в разные истории. А как могло быть иначе? Семей в Германии не было, а следовательно, у девочек не было сверстников, играть им было не с кем. Школы не было, их учили репетиторы. Вот они и безобразничали! Как я узнал позже, и взрослыми они вели разгульный образ жизни, и рано ушли в мир иной.
В октябре 1953 года, после возвращения из очередной поездки на учения и доклада о положении дел, я начал разговор:
– Товарищ Главнокомандующий! – Я его по имени-отчеству никогда не называл, да и он называл меня только по фамилии. – Разрешите мне убыть в войска. Я оставался на этой должности только по просьбе Чуйкова, чтобы помочь вам. Теперь я считаю, моя помощь не нужна.
Гречко, немного подумав, ответил:
– Правильное решение. Я тоже смотрю: ты окончил академию, в войну и после нее командовал батальоном. Тебе место именно в войсках. На какую бы должность ты хотел?
– На должность командира полка.
– Хорошо. А знаешь что? Ты от войск немного оторвался. Иди вначале начальником оперативного отдела. Освоишься. А полк от тебя не уйдет. Тебе же всего 28 лет, успеешь. Согласен?
– Да, – коротко ответил я. Гречко тут же набрал номер начальника управления кадров:
– Назначить Брюхова начальником оперативного отдела дивизии. В какую дивизию? Какую он выберет!
– Товарищ Главнокомандующий, а если в этой дивизии должность уже занята? – обратился я к нему, когда он закончил разговор.
– Ты что, Брюхов, первый год в армии? Не знаешь, как это делается? Переместят. Ну вот, отправляйся в управление кадров. Реши вопрос с дивизией, и желаю тебе успеха.
Я пошел к Дольникову, с которым мы к тому времени уже дружили.
– Выбирай дивизию, – предложил он мне.
– А что выбирать? Где есть вакантная должность?
– Вот в Магдебурге 19-я мотострелковая дивизия.
– Давай в Магдебург.
Мы с Катей быстро собрались, погрузились и уже через пару часов были в Магдебурге. На месте я представился командиру дивизии полковнику Иевлеву, производившему впечатление деревенского мужика своей хваткой и тонким юмором. Он мне рассказал, что дивизия передислоцируется в Эйлслебен, что в тридцати километрах западнее Магдебурга. В свое время там находился немецкий испытательный центр, рассчитанный не более чем на полк, а нам приказали разместить в нем дивизию. Переезд прошел довольно успешно. Быстро построили палаточные городки, чуть позднее собрали щитовые казармы. Но вскоре после моего приезда начальник штаба дивизии попал на машине под поезд. Хоть он и остался жив, но полгода провел в госпитале, и мне пришлось исполнять его обязанности. Я не планировал долго задерживаться на этой должности и, как только освободилась должность командира 26-го танкового полка, тут же попросил командира дивизии написать представление о моем назначении. Хотя у меня была возможность уйти начальником штаба дивизии, я для себя решил, что, не пройдя ступень командира полка, я не смогу быть хорошим командиром.
Перед тем как подписать назначение, меня вызвал на беседу командир корпуса Джанджгава[37]37
Герой Советского Союза генерал-лейтенант В.Н.Джанджгава (1907–1982) командовал в годы войны 15-й, затем 354-й СД. (Прим. ред.)
[Закрыть], который дал мне дельный совет:
– Полк у тебя должен быть в голове круглые сутки. Когда спать ложишься, клади рядом ручку или карандаш и блокнот. Потому что все умные мысли приходят во время сна. Вот ты проснулся с мыслью о том, что нужно сделать, – запиши, чтобы наутро ее вспомнить…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?