Читать книгу "Трудные вопросы истории России. XX – начало XXI века. Выпуск 1"

Тема 2
Великая российская революция 1917 г. и Гражданская война: проблемы революции и нашего понимания истории

Проблема предпосылок и характера революции 1917 г. в современной отечественной и зарубежной историографии остаются важными и дискуссионными темами. Причины, последствия и оценки падения монархии в России и прихода к власти большевиков тоже не представляют собой один набор аргументов, перечень явлений или их результатов.

Темы революции вообще и Великой русской революции 1917 г. будут и дальше обсуждаться, вызывать совершенно различные толкования и оценки в зависимости от мировоззренческих убеждений автора, или его понимания базовых понятий истории, например, понятия «революция».

После выхода в свет фундаментального восьмитомного издания «Основные исторические понятия. Исторический словарь общественно-политического языка в Германии» и перевода из него избранных статей на русский язык, в распоряжении ученых оказался ценнейший справочник, без которого невозможно представить развитие современной исторической науки. Более 200 страниц текста русского перевода посвящены понятию «революция». К сожалению, издание ограничивается рамками Западной Европы и доводит анализ исторического материала до начала XX в.

Кратко остановимся на основных положениях, характеризующих понятие «революция». Авторы отмечают, что после Великой французской революции (1789–1794 гг.) оно «объединило определенный опыт и определенные ожидания» (курсив наш. – Авт.).

В области «опыта» – «революция» обозначала «сопряженные с насилием беспорядки во время восстания, которое может перерасти или не перерасти в гражданскую войну, но в любом случае приводит к смене государственного строя». К области опыта авторы также относят «долговременное структурное изменение, начавшееся в прошлом и продолжающееся в будущем». Семантическое поле понятия «революция» расширяется за счет выражения «перманентная революция». Многое при этом зависит от позиции автора, использующего данный термин: от нейтрального «раздор», «движение», «гражданская война» до «смута» (выражение официальных властей) и борьба с «тиранией» и «деспотией» (выражение позиции восставших).

Таким образом, с эпохи Нового времени термин «революция» стал обозначать такую перемену, которая «охватывает все стороны жизни и ведет по пути прогресса к лучшему будущему».

В области «ожиданий» – в Новое время понятие «революция» отличается принципиально иным значением этого термина; это не те ожидания, которые характерны, например, для эпохи Крестьянской войны в Германии – христианское апокалиптическое ожидание. Нет, это ожидания, связанные с историческим (реальным, земным) будущим, которого можно достичь политическими средствами. В Новое время целью революции стало «земное счастье и свобода от господства».

Дополнительные замечания

Еще одно важное дополнение к понятию «революция»: в силу самой своей многослойной природы, проявляемой в идеологизации и множественности взаимоисключающих интерпретаций, это понятие «стало навсегда понятием партийным».

Понятие «революция» в Новое время обогатилось новыми значениями – промышленная, техническая, научная революции; к ним добавим от себя современную информационную революцию. При их анализе, подчеркивают авторы, предполагается «структурное сходство между разными революциями».

Уникальность и повторяемость этого фундаментального понятия, считают авторы, приводит к тому, что в языке понятие «революция» всегда включает в себя понятие «контрреволюция» (синхронный аспект; одновременное протекание различных по природе явлений, а точнее – различное толкование двух сторон одного явления) или, говоря по-иному, революция и контрреволюция способствуют возникновению друг друга (диахронный аспект, разнесенный по времени).

Проблема соотношения понятий: «революция» – «эволюция» – «перманентная революция»

Коротко остановимся еще на одном аспекте проблемы толкования понятия «революция», помещенного в указанном сборнике. Марксизм как идеологическая основа ленинских теоретических построений, воплотившихся в революцию 1917 г. в России, обязывает хотя бы конспективно изложить толкование классиками понятия «революция».

Итак, по Марксу, в общественном производстве каждой ступени развития «материальных производительных сил» соответствуют свои «производственные отношения», но на определенной ступени они приходят в противоречие друг с другом и «тогда наступает эпоха социальной революции». Перемены в экономической структуре общества (или базисе) вызывают «переворот во всей громадной надстройке» (юридической и политической). При капитализме (капиталистическом способе производства) этот переворот завершается политической революцией, которая, по прогнозу Маркса и Энгельса, станет последней. Это будет «полная революция»: «Только при таком порядке вещей, когда не будет больше классов и классового антагонизма, социальные эволюции перестанут быть политическими революциями» (курсив наш. – Авт.).

Итак, «революция» становится лишь исторически преходящим этапом более широкого понятия «эволюция».

Как отмечают авторы сборника, неоднозначность («многослойность», по их определению) понятия «революция» в интерпретации Маркса, породила длительную полемику среди либералов (следовало бы сказать – социалистов), которые считали революцию «исторической альтернативой эволюции и реформе».

Весьма ценным является разбор авторами сборника понятия «перманентная революция» в трактовке его Наполеоном I, сказавшим незадолго до своего падения: «После меня революция – или, скорее, те идеи, которые ее сделали – возобновят свою работу с новой силой. Это будет та книга, чтение которой возобновляют на той странице, где оставили».

Итак, по мысли авторов сборника, «революция» исключает «возврат прежних порядков», но подразумевает «по необходимости» повтор «новых начинаний». У Маркса авторы находят прямой призыв к «перманентной революции»: до тех пор, пока во «всех господствующих странах мира… решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках пролетариата», «их боевой лозунг должен гласить: „Непрерывная революция“». По мнению авторов, Маркс вводит это «компенсационное понятие» только для того, чтобы поражения революционных попыток (1848 и 1850 гг.), которым он был свидетелем, не прервали процесс движения пролетариата к своему господству. Поэтому свои ожидания Маркс связывал с понятием «пролетарская революция».

Весьма многозначительная и следующая ремарка авторов сборника: «понятие перманентной революции, с которым связывали то опасения, то надежды, ходило из одного крайнего политического лагеря в другой и обратно».

Подводя итог наблюдением ученых за историческим опытом предшествующих эпох, отметим, что российский опыт XX в. наполнил новым содержанием прежние модели.

Ленин и революция 1917 года

Первый этап революции 1917 года

Первая реакция В. И. Ленина, находящегося в марте 1917 г. в эмиграции в Цюрихе, на отречение императора Николая II от престола содержала не только констатацию начавшейся длительной революционной эпохи, но и указание на главную ее причину: «Первая революция, порожденная всемирной империалистской войной (курсив нашАвт.), разразилась. Эта первая революция, наверное, не будет последней». В данном случае политическая интуиция не подвела Ленина.

В конце июля 1917 г., уже будучи в России во главе большевистской партии, В. И. Ленин констатировал исход первого этапа революции 1917 г. с позиций «ожидания» народных масс, чьи интересы, по мнению вождя, представляла большевистская партия: «Всякая революция означает крутой перелом в жизни громадных масс народа… чего добивались массы рабочих и крестьян, совершая революцию? Чего ждали они от революции? Известно, что они ждали свободы, мира, хлеба, земли. Что же мы видим теперь? Вместо свободы начинают восстановлять прежний произвол. Вводят смертную казнь для солдат на фронте, привлекают крестьян к суду за самочинный захват помещичьей земли. Громят типографии рабочих газет. Закрывают без суда рабочие газеты. Арестуют большевиков, часто не предъявляя даже никаких обвинений или предъявляя обвинения явно клеветнические».

Происходит конкретизация революционных лозунгов Великой французской революции применительно к российской почве – взамен «Свободы, равенства и братства» появляются (помимо «свободы») – мир, хлеб, земля, которые еще предстоит завоевать. Мир в условиях продолжающейся Первой мировой войны подразумевает установку на заключение сепаратного мира, чего Временное правительство, связанное союзническими обязательствами с Антантой, позволить себе не может. Для Временного правительства победа в войне едва ли не единственная возможность удержаться у власти. Также не может Временное правительство санкционировать захват помещичьей земли крестьянами, к которому призывают большевики. Что до хлеба, то в условиях военного времени и попыток введения твердых цен на основные продовольственные товары, ощущается постоянная его нехватка. В понятие «свобода» большевики закладывают революционный смысл: свобода заключается в том, что для достижения целей революции – мира, земли и хлеба – и в условиях проводимой Временным правительством антинародной политики, мешающей достижению этих целей, необходимы насильственные меры.

Такова большевистская диспозиция: для них уже летом 1917 г. революция и гражданская война суть синонимы; никакие соглашения с действующей правительственной властью невозможны, а потому: «революционные рабочие, если их поддержат беднейшие крестьяне, одни только в состоянии сломить сопротивление капиталистов, повести народ к завоеванию земли без выкупа, к полной свободе, к победе над голодом, к победе над войной, к справедливому и прочному миру».

Обратим внимание на один существенный момент, который сыграл едва ли не главную роль в последующих трансформациях власти и общества, выросшего из революции 1917 г.: революция «санкционирует» вседозволенность в действиях народа, поскольку иными способами революция не может достигнуть своих целей, но руководителями «революционных рабочих» и других, поддержавших их слоев общества, являются большевики, которых ведет к цели путеводная звезда революции. Революция оправдывает и насилие масс, и пропаганду насилия их руководителями изначально как данность. По существу логика революции ведет к тому, что все, кто выступает против революционного насилия, подлежат уничтожению. Так происходит закладывание основ будущего общества, в котором границы вседозволенности еще не определены и остаются размытыми, но в скором будущем новая власть научится их «регулировать» с помощью специальных средств, методов и институтов.

Процесс, проистекающий из взаимного влияния друг на друга «революционных рабочих» и большевиков, приобретает самодвижущий характер, вовлекающий все большее число людей, привлеченных вседозволенностью и кажущейся легкостью решения основных социальных проблем (мира, хлеба, земли). Воспитание вседозволенностью становится необходимым элементом революционного процесса и строительства будущего советского государства. Пока же в качестве ячеек новой государственности весной – летом 1917 г. выступают красногвардейцы – наиболее активная часть «революционных рабочих», проходящих военную школу в условиях разгорающейся в стране гражданской войны. Они обладают, согласно марксистской доктрине, подхваченной Лениным, важнейшей социальной функцией, без реализации которой социалистическая революция невозможна, – осуществляют диктатуру пролетариата, которая, по Ленину, есть: «организация авангарда угнетенных в господствующий класс для подавления угнетателей». За этой ленинской формулировкой стоит обобщенный опыт пяти месяцев революции 1917 г.

Пролетарская революция и пролетарское государство: постановка проблемы

Неудача июльского выступления и вынужденный переход на нелегальное положение Ленина, обвиненного в шпионаже в пользу Германии, позволяют ему вплотную заняться проблемой, актуальность которой явится всем большевикам лишь через несколько месяцев. Речь идет о работе Ленина «Государство и революция»: «Явно нарастает международная пролетарская революция. Вопрос об отношении ее к государству приобретает практическое значение». И далее: «Смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции (курсив наш – Авт.). Уничтожение пролетарского государства, т. е. уничтожение всякого государства, невозможно иначе, как путем «отмирания». Итак, победа пролетарской революции – это в тоже время и первый шаг создания пролетарского государства.

В этом главное. Вслед за Марксом Ленин не боится «заглядывать вперед» и рассуждать об «отмирании» государства, поскольку и пролетарская революция и соответствующее ей государство еще только в проекте, и даже в самых смелых мечтах, несмотря на все партийные резолюции и бешеную подготовку к новой попытке взять власть силой, у большевиков нет, да и не может еще быть в тех условиях полной уверенности в окончательном успехе.

Пролетарская революция и гражданская война

Однако цель все ближе, гражданская война все острее, а поражение правых сил во время корниловского мятежа открывает для большевиков прямой путь к последней решительной схватке с Временным правительством, утратившим революционный потенциал и не умеющим ничего предложить подогретой большевиками народной массе. Для Ленина вопрос о взятии большевиками власти – «теперь или никогда» – в сентябре 1917 г. перешел «из области теории в область практики». И вновь, словно повторяя азбучные истины марксизма и собственное понимание исторического момента, Ленин предрекает пролетарскую революция в форме безудержной гражданской войны, ведущейся на уничтожение своих противников: «Ибо революция, настоящая, глубокая, „народная“, по выражению Маркса, революция есть невероятно сложный и мучительный процесс умирания старого и рождение нового общественного строя, уклада жизни десятков миллионов людей. Революция есть самая острая, бешеная, отчаянная классовая борьба и гражданская война (курсив наш. – Авт.). Ни одна великая революция в истории не обходилась без гражданской войны». Действительность полностью оправдала ленинский прогноз: по весьма приблизительным подсчетам демографов, за период с осени 1917 г. до начала 1922 г. численность населения России (в границах 1926 г.) сократилась на 12,7 млн человек.

Этот опыт братоубийственной гражданской войны заложил фундамент последующих преобразований в стране, а классовая борьба стала определяющим моментом всех социальных построений советского общества – если ход исторического развития в 1920-е гг. находился в противоречии с большевистскими планами и «лозунги дня» менялись (от троцкистской «перманентной революции» до сталинского строительства социализма «уже сейчас»), то борьба с классовым врагом была не только средством для успешного строительства нового социалистического общества, но и целью, а также главным условием успешного завершения всего проекта. В противном случае всегда сохранялась возможность исторического реванша со стороны контреволюции, о чем и предупреждал своих политических оппонентов Л. Д. Троцкий.

Мировая революция и перманентная революция

Сентябрь 1920 г. – гражданская война в России затухает, но еще не разбиты врангелевские войска в Крыму, а война с Польшей проиграна полностью. Каков же политический урок и итог ее для большевиков? Обращает на себя внимание разная оценка этого события

В. И. Лениным и Г.Е. Зиновьевым. Последний в подготовленном им проекте резолюции IX Всероссийской концеренции РКП (б) (22 сентября 1920 г.) о войне с Польшей писал как о «наступательной революционной войне Советской власти», тогда как Ленин о «войне в целях помощи советизации Польши».

В политическом отчете вождь большевиков следующим образом охарактеризовал цели и итоги этой войны: «Перед нами встала новая задача. Оборонительный период войны со всемирным империализмом кончился, и мы можем и должны использовать военное положение для начала войны наступательной (курсив наш. – Авт.). Мы их побили, когда они на нас наступали. Мы будем пробовать теперь на них наступать, чтобы помочь советизации Польши… И вот та стадия, на которой нас застали события и на которой стала наша партия. Это было важнейшим переломом не только в политике Советской России, поив политике всемирной (курсив наш. – Авт.). До сих пор мы выступали как единственная сила против всего мира, мечтая только о том, как бы уловить щелки между ними, чтобы противник не мог нас раздавить… Россия до сих пор была только объектом, над которым мудрили и судили, как лучше ее разделить между Юденичем, Колчаком и Деникиным. А теперь Россия сказала: а мы посмотрим, кто сильнее в войне. Вот как теперь встал вопрос. Это – перемена всей политики, всемирной политики. Тут историку придется отметить, что это начало нового периода (курсив наш. – Авт.)…Каковы же были результаты этой политики? Конечно, главным результатом было то, что сейчас мы оказались потерпевшими громадное поражение… Мы должны по отношению к политике западноевропейской от первой попытки активной политики вернуться к последствиям. Последствия не так страшны. Последствия военные не означают последствий [для] Коммунистического Интернационала. Под шумок войны Коминтерн выковал оружие и отточил его так, что господа империалисты его не сломают (курсив наш . – Авт.). Развитие всех партий идет пока по-нашему – так, как предписано Коминтерном. Без всякого преувеличения можно сказать, что на этот счет мы можем быть спокойными. Дело сводится к темпу развития, к условиям развития (курсив наш . – Авт.). Мы не в состоянии были одержать решающей военной победы, которая разбила бы Версальский мир. Мы имели бы перед собой разорванный Версальский договор всемирного торжествующего империализма, но мы этого сделать оказались не в силах. Основная политика наша осталась та же. Мы пользуемся всякой возможностью перейти от обороны к наступлению. Мы уже надорвали Версальский договор и дорвем его при первом удобном случае (курсив наш. -Авт.)».

Яснее трудно выразиться: за ленинской настойчивостью вновь и вновь «штурмовать» твердыню мирового империализма ясно просматривается убежденность в достижении победы, отсутствие какой-либо боязни перед Западом даже после поражения в советско-польской войне, понимание нового этапа мировой политики как такого этапа, в течение которого советская Россия имеет и потенциальную возможность, и соответствующее оружие (Коминтерн), чтобы взорвать («надорвать» и «дорвать») установленный Версалем миропорядок. Польша, а точнее Восточная Галиция, лишь плацдарм (по-ленински, «база») «для операций против срединной Европы». Риски подобной стратегии большевиков огромны и Ленин вынужден с ними считаться, но полагает (чему посвящена заключительная часть отчетного доклада), что при обеспечении соответствующей экономической базы (хлеб, уголь, нефть, американские концессии и пр.) «мы еще раз и еще раз перейдем от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не разобьем до конца (курсив наш . -Авт.)».

Ленин не пользуется здесь выражением «перманентная революция», но все содержание его доклада полностью соответствует тому значению, которое вкладывал в это понятие Маркс. Подчеркнем, Ленин – образец революционера, не боящегося никаких последствий своих революционных преобразований, особый тип политика как-будто специально созданного для бурной эпохи революций и войн, не только активного участника, но и одного из главных организаторов социальных катаклизмов XX века.

НЭП как тактический маневр в ходе революции

Последнее публичное выступление В. И. Ленина – 20 ноября 1922 г. – это время проведения новой экономической политики. НЭП как политика – явление вынужденное, обусловленное массовыми крестьянскими выступлениями против диктатуры большевиков, которые под давлением обстоятельств должны были отказаться от прежней политики «военного коммунизма», но сумели жестоко покарать повстанцев и удержать политическую власть в стране. Ленин позволяет себе иронизировать – «получилось странное название: эта политика названа новой экономической политикой, потому что она поварачи-вает назад» (курсив наш. – Авт.). Но тут же заверяет слушателей, что ничего страшного в этом нет: «Мы сейчас отступаем, как бы отступаем назад, но мы это делаем, чтобы отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперед». Перед лицом профессиональных революционеров, собравшихся в зале Большого театра, Ленин позволяет себе быть откровенным в оценке НЭПа: «главной трудностью будет ни одно старое завоевание не отдавать назад. Мы их не отдадим! (Аплодисменты)» (курсив наш. – Авт.).

Здесь важен и текст, и контекст («Аплодисменты»)! Как иначе можно было понять эти слова тем, кто за годы, прошедшие с момента взятия власти в стране, смог подавить и внешнюю, и внутреннюю контрреволюцию и навсегда усвоить методы чрезвычайщины, принесшие такой потрясающий успех. Не было никаких оснований отказываться от подобного багажа и опыта.

Политику НЭПа Ленин также называет «маневрированием», но надеется, что этот маневр «самый трудный», но «видимо, последний».

Ленин понимает, что по мере окончания гражданской войны (к этому времени частями Красной армии взят Владивосток – из страны выкинуты последние интервенты) революция затухает, а потому основное внимание теперь должно уделяться советскому аппарату, который есть единственная гарантия сохранения политической власти большевиков в стране. Однако здесь и заключается главная трудность, с которой большевики столкнулись с первых дней своего правления. К исходу своей политической карьеры Ленин был вынужден констатировать: «Аппарат получился у нас старый и наша задача теперь заключается в том, чтобы его переделать на новый лад». Иллюзий у вождя нет – партия большевиков лишь «ничтожная кучка людей… ничтожное зернышко во всем количестве трудящихся масс России», а цель, чтобы «ни один разумный человек никогда не подумает вернуться к прошлому», еще не достигнута. Политическая биография Ленина исчерпывается годами революции и гражданской войны; мирная жизнь диктовала свои законы и требовала новых героев. Однако политическое наследие Ленина, выраженное в «прививке» большевистской партии опыта революционного переустройства мира, успешно использовалось его преемниками.

Был ли инициатор введения НЭПа сторонником этой политики? Полагаем, что нет. Не на путях возврата к старому (НЭП, по Ленину, «поворот назад») виделось ему будущее страны. В своем мировоззрении он оставался творцом революции и политики «военного коммунизма». Инициатор введения НЭПа в стране, он сам же и ревизовал свое детище, заявив на XI съезде партии (март 1922 г.): «Мы год отступали. Мы должны теперь сказать от имени партии: достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается или кончился».