Читать книгу "Председатель-4"

Люба попыталась его отговорить. В ход она бросала всевозможные отговорки от недостатка времени до маленького дома, где едва одному ребёнку места хватит, но возлюбленный настолько загорелся идеей, что обещал дополнительную комнату пристроить, специально для детей.

Поняв, что назад пути уже нет, женщина с сомнениями, но согласилась. А вдруг Митя и впрямь станет хорошим отцом?

* * *

Количество вещей, которые мне приходилось ждать постоянно увеличивались. Теперь к этому добавились ещё и исследования по вреду борщевика.

Но у меня просто руки чесались заняться новым делом, на которое я сам могу повлиять. Жизнь в колхозе после посевной сильно замедлялась. Стройки прекращались, да и дел, хотя всё ещё много, но всё равно становилось поменьше. К тому же, у меня накопилось так много планов, ждущих воплощения, что я понимал, что без экономического отдела, я и впрямь уже далеко не уеду. Но приезда студентов и возможных будущих моих работников тоже придётся ждать.

Так что я решил пока заняться чем-то более реальным и не требующим таких уж серьёзных работ. Мысли вернулись к библиотеке. Мой сын глотал книги, как томимый жаждой путешественник по пустыне дорвавшийся до оазиса глотает воду.

Ему понадобилось меньше недели, чтобы прочитать всё, что мы привезли из Калуги, да ещё и выписать оттуда какие-то заметки для себя. Но наверняка библиотеке порадуется не только он.

К счастью, у нас ещё остались неиспользуемые или почти неиспользуемые комнаты в клубе. Кроме того, меня беспокоило, что настольный хоккей и прочие игры, которые я недавно туда привёз, используются как-то слишком уж бесконтрольно. Пару раз мне уже жаловались родители, недовольные тем, что их дети часами пропадают за ними, забывая про школьную домашку и прочие дела.

С этим тоже надо что-то сделать.

Глава 7

Найти и подготовить подходящую комнату для библиотеки в клубе оказалось самым простым делом. Хотя и пришлось сделать небольшую рокировку, чтобы комнаты с журналами и настольными играми были по соседству с будущей библиотекой. Ради этого, пришлось кружок музыкантов перевезти в другой крыло здания и даже на другой этаж. В том числе для того, чтобы звуки музыки не мешали читателям.

Дальше оставалось решить три задачи. Мебель, Книги и Библиотекарь. Конечно, я не хотел, чтобы эта затея прожгла нам большую дыру в бюджете, так что с первым я надеялся справиться с помощью нашего местного столяра. Конечно, вряд ли полки которые он соорудит будут выглядеть очень уж эстетично, но главное то, что на них будет стоять.

Вот с этим было уже сложнее. Я сделал запрос в район, надеясь, что в таком деле мне не откажут с поддержкой. Тем более, что уже в следующем году в Свете Коммунизма появится младшая школа, а мы с ними уже практически один колхоз.

Ещё я дополнительно кинул клич по деревне, что если у людей есть ненужные книги и журналы в неплохом состоянии, то мы с удовольствием их примем.

И, как ни странно, люди сразу откликнулись. Да, таким образом мы получили лишь несколько десятков томиков, но тоже неплохо. Особенно постаралась дама сердца Мити Ягодецкого, она оказалась дамой очень начитанной и пополнила нашу библиотеку подпиской на Роман-газету за десять лет. Как сказал мне Митя, эти толстые журналы занимали чуть-ли не целый шкаф, а так как места им теперь нужно много, как никак в доме скоро появятся двое детей. Так что, она хоть и пострадала над своим сокровищем, но всё ж таки решила не сдавать их в макулатуру а пополнить фонды нашей библиотеки.

Ещё я разослал объявления в местные газеты о поиске библиотекаря. Стоит сказать, что мы уже больше полугода рассылали объявления о поиске работников практически на постоянной основе, и жителей в деревне стало уже примерно в полтора раза больше чем раньше.

К счастью, многоквартирный дом решал все проблемы с расселением. Но, если так пойдёт и дальше, а я надеялся, что так и будет, то уже следующим летом нам придётся строить ещё один такой дом, а то и два. Да и в Свете Коммунизма тоже. Тем более, что я и им обещал провести канализацию и холодную воду.

В общем, как я и рассчитывал, уже в первый же день после публикации объявления, нам начали звонить желающие. Немного, всего трое, двое из которых сразу передумали по каким-то своим причинам. Но зато третий звонок порадовал. Позвонила женщина всего лишь двадцати девяти лет, да ещё и спросила не будет ли у нас вакансии для её мужа слесаря. А у нас толковых слесарей как раз недобор. В нашем колхозе худо-бедно справляются, и то, порой мне приходится помогать. А уж в Свете Коммунизма полный атас.

Не знаю, конечно, насколько хорош её муж, но даже если он хотя бы не столь безнадёжен как бедовый Ильич, криворукость которого, к счастью, уже не наша проблема, и его друган Кондрат, то уже неплохо.

Так что уже на следующий день они оба были в колхозе вместе со своей восьмилетней дочкой.

Я попросил Андрея проводить мужчину в мастерскую, а сам повёл показывать Беловой Татьяне Георгиевне, так её звали, клуб, тем более что круг её обязанностей будет несколько шире, чем у обычного библиотекаря.

Дело в том, что я придумал, как заодно решить проблему с детьми, которые слишком много времени уделяют настольному хоккею и другим играм в клубе. Теперь они смогут играть только после того, как предъявят библиотекарю сделанную домашнюю работу, и то всего лишь час. Если же захотят увеличить время, то придётся заработать ещё и пятёрку в школе.

Я предложил такое решение родителям на общем собрании, и все меня поддержали. Хочется надеяться, что это подтолкнёт учеников не забивать на учёбу. Если эксперимент покажет себя удачным, то я буду регулярно покупать новые игры в клуб, это я уже пообещал самим детям. Даже закинул удочку, что возможно однажды у нас появятся настоящие игровые автоматы, которые начнут производить в СССР в ближайшие пару лет.

Новоявленная библиотекарша тоже оценила мою задумку и восприняла её с большим энтузиазмом, признавшись, что долгое время подумывала стать учителем, но в итоге пошла на специализацию библиотекаря. Так что взаимодействие с детьми с её слов ей будет только в радость. Она даже спросила можно ли ей проводить какие-то литературные вечера для детей. Естественно я был только за. Если она сумеет заинтересовать наших сорванцов, то лучше кандидатуры на эту работу и не найти.

Хотя, если разобраться, это палка о двух концах, если она окажется по настоящему талантливым педагогом, то заразит нашу колхозную детвору и молодежь любовью к ямбам с хореями и прочим литературным штукам, и те кто может и должен составить ядро следующего поколения моих колхозников вместо родной пашни и тракторов на ней будут грезить литературными институтами.

Но в любом случае я добро дал, меня никто бы не понял почему я отказываю.

Добро я дал, но зарубку в памяти сделал, надо влияние этого гуманитария как-то уравновесить чисто прикладными вещами, прям хоть кружок юного слесаря открывай.

Ну и, во всяком случае, то, что Татьяна Георгиевна оказалась человеком очень деятельным и инициативным я убедился уже через два дня, когда она постучалась ко мне с ещё одной идеей. Она сказала, что в библиотеке, где работает её мать периодически проводятся вечера встреч со знаменитыми писателями и поэтами. И ей очень хотелось организовать что-то подобное и у нас, тем более, что интерес к чтению у нас здесь оказался на очень высоком уровне. Белова призналась, что даже не ожидала такого.

В общем, не знаю как она успела так быстро всё решить и договориться, но уже через два дня, к нам на творческий вечер приехала Белла Ахмадулина.

Стоит ли говорить, что женщины колхоза были в полном восторге? Библиотечного зала клуба оказалось мало, так что встреча проводилась в актовом, на которую явились несколько десятков женщин сразу с трёх колхозов округи. Даже из Красной Зари приехали несколько девушек. Я думал, что Маша тоже пойдёт, но она, улыбаясь, сказала, что подождёт кого-нибудь из фантастов. Пожалуй, стоит намекнуть об этом Татьяне Георгиевне. Кто знает, может у неё и с ними получится также лихо.

Первый же творческий вечер, прошёл отлично и длился целых два часа, а потом ещё час поэтесса раздавала автографы. Я это знал, потому что всё организовать помогала Алла, так что она обо всём отчиталась на следующий день, а потом они ещё долго обсуждали встречу и стихи с Ларисой Ивановной.

* * *

Новость о том, что Митя и Любовь Алексеевна решили последовать моему примеру и тоже взять из детдома ребёнка, да не одного, не могла меня не порадовать. По деревне давно ходили разговоры, что трудно будет их семье с такой разницей в возрасте, ведь Астафьева (теперь уже Ягодецкая), намного старше мужа. Некоторые особо критически настроенные даже предрекали им расставание в ближайшие годы, мол Митя захочет «нормальную» семью. А оно вот как сложилось. Молодцы они, что тут скажешь. Я тоже считаю, что было бы желание быть вместе и прислушиваться к потребностям друг друга, а выход даже в сложной ситуации найдётся всегда.

Знакомиться с новоприбывшими детьми пошли все соседи, включая меня. Правда Маша идти с пустыми руками не захотела, поэтому быстренько наготовила блинов, взяла банку вишнёвого варенья, и мы втроём, с Витькой отправились к дому Ягодецкого.

– Знакомьтесь, товарищ председатель, – Митя положил руку на плечо старшего ребёнка, – это Игорь! А вот этого малыша зовут Артём!

– Здравствуйте! – стеснительно поприветствовал меня младший, а вот старший, напротив, недовольно отвёл взгляд в сторону.

– Игорь! – окликнул невежливого парня Митя. – А ну поприветствуй нашего председателя с семьёй, чего отвернулся.

Но никакой реакции не последовало.

– Чего ты, милый, – подошла к мальчику Любовь Алексеевна, – смотри, они нам даже блины принесли.

С горем пополам, но Игорь всё-таки поприветствовал нас, и я понял, почему он так упорно прятал своё лицо. Он был одним из тех хулиганов, обижавших Витю в детском доме и, скорее всего, узнал меня. Черты лица у него довольно запоминающиеся, спутать точно не мог. Я перевёл взгляд на сына и на испуганном лице Вити увидел подтверждение своим догадкам.

Уже позже, когда мы оказались дома, Маша обратила внимание на странное поведение нашего сына, а то что он наш стало понятно с первого дня. Сначала на наши вопросы мальчик предпочитал строить недоумённое выражение лица, словно и сам понятия не имеет в чём дело, но когда я произнёс имя обидчика, то он опустил глаза вниз и рассказал нам о событиях в детском доме.

О том, что Игорю с приятелями нравилось отбирать у Витька книжки и вырывать в ней страницы я уже знал, но мальчик мне рассказал про более серьёзные вещи. Например, компания хулиганов не считала зазорным отбирать у него еду, если воспитательница оставляла их без присмотра, но судя по худобе с которой он к нам переехал, несложно было догадаться, что происходило это частенько. Другим, наиболее болезненным опытом, оказалась другая шалость Игоря. Однажды он припрятал клей, найденный в личных вещах воспитательницы и не нашёл ничего умнее, чем отомстить Вите за «долг», проведя ночной эксперимент на волосах. Проснулся мальчик под громкий смех ребят, тыкающих в него пальцем. До него сразу и не дошло в чём дело, но воспитательница быстро схватила Витю за ухо и увела в соседнюю комнату, из которой он вышел уже практически без волос.

Как мы уточнили позже, под словом «долг», мальчик подразумевал две вещи – кусочки сахара, служившие лакомством и книги, которые Игорь пусть и редко, но умудрялся где-то достать. И то и другое хулиган выдавал за безвозмездный подарок, вот только ближе к ночи оказывалось, что за подарки нужно платить.

Маша обняла его и поспешила успокоить, напомнив о том, что теперь у мальчика есть дом и любящая семья, способная защитить от всех бед. Я же взял проблемного подростка на заметку и как оказалось не зря.

Не прошло и недели, как Игорь натворил целый список дел.

Познакомившись с местной шпаной, он достаточно быстро нажил себе врагов, поэтому родители других детей чуть ли не каждый день приходили домой к Мите, жалуясь на их чадо. Одно дело драки, но к ним прибавилось так же и подозрение в воровстве, по крайней мере, именно после визита Игоря, из дома соседки пропало золотое кольцо. Последней каплей стал вандализм. Подросток собрал целую свиту детей и вместе с ними закидал камнями окна нашего клуба. Только когда им удалось разбить третье окно, библиотекарь сообразила, что к чему и выбежала на улицу, а дети в свою очередь поспешили скрыться с места преступления. Вот только ребята не учли, что у нас в колхозе все друг друга знают, а Игорь, как самый старший, заметно выделялся на фоне других. В тот же вечер Ягодецкий узнал о случившемся, вот только старший всё отрицал. Зная, что два брата ушли вместе, Любовь Алексеевна увела младшего в другую комнату и начала задавать вопросы, в ходе которых ребёнок во всём сознался.

– Хватит врать! Артём мне всё рассказал, – взяв за руку малыша вмешалась она.

– Ох, ты мелкий стукач! – Игорь недовольно пригрозил брату кулаком. – Больше никуда тебя брать с собой не буду!

Артём поспешил спрятаться за Любой, опасаясь гнева брата, а Митя попробовал поговорить с хулиганом, правда никакого результата это не принесло, скорее наоборот, подросток начал чаще дерзить своей новой семье. Когда в очередной раз он ушёл гулять до ночи, Любовь Алексеевна обыскала все вещи подростка и нашла то самое кольцо, о котором и говорила соседка. Сжав от позора зубы, женщина направилась к ней домой, где после десятка извинений протянула пропавшее украшение.

На следующий день ко мне в кабинет пожаловал сам Ягодецкий.

– Товарищ председатель, я даже не знаю с чего и начать…

– Это касается старшего? – Митя кивнул.

– Вы ведь уже слышали про клуб, да? Я обо всём договорился, окна постараюсь заменить как можно быстрее, но по правде говоря, я не знаю, что с Игорем делать, – признался мужчина.

– Часто пребывание в детском доме оставляет след, разве Вы с Любой не были готовы к этому? Она не производит впечатление легковесного человека, и уж точно должна была как следует подготовиться к такому важному и ответственному шагу.

– Да вот, мы сами и не знаем как-так произошло, но что уж теперь делать, – Митя от огорчения мазнул рукой и продолжил: – Я думал, что всё будет как у вас. Тихий, умный и не доставляющий проблем, думал гордиться им буду, а тут… каждый день что-то вытворяет. На нас люди уже косо смотрят.

– Детей сравнивать не стоит, – подметил я, – а что насчёт его брата? А то всё о старшем.

– А, вы про Артёма, он мальчик хороший, но иногда под влиянием брата может начудить. Люба быстро с ним общий язык нашла. Скорее всего из-за возраста это, ему скоро пять исполнится, ещё не успел плохого набраться.

Я задумчиво потёр подбородок.

– Что известно о прошлом старшего?

Этот вопрос поставил Митю в неловкое положение. Он напряг память, но смог вспомнить только незначительные подробности, которые видимо ему рассказывал сам подросток.

– Да нет же, что о семье его узнали? При каких обстоятельствах и когда в детский дом попал?

– Знаете, мы как-то и не спросили даже. Нам так быстро детей привели, да документы сунули, что всё из головы вылетело, – пожал плечами Ягодецкий.

Оно и понятно. Решили от проблемного ребёнка побыстрее избавиться. Я ещё в первый раз понял, что до детей им особо дела нет.

– Это очень важная информация, как вы могли уйти, не узнав всего о детях? Поняв через что они прошли, можно найти верный подход, – я не стесняясь отчитал нашего атлета, затем взял записную книжку и нашёл в ней номер детского дома. – Можешь воспользоваться телефоном, держи номер.

Митя неуверенно поблагодарил меня, затем предпринял две попытки дозвониться, но к его сожалению трубку никто не брал.

– Так и знал, что лучше самому съездить! На эти телефоны надежды нет, звенит что-то, чёрт его пойми, тьфу! – положив трубку принялся возмущаться Ягодецкий. – Спасибо за совет, товарищ председатель, лучше я сам съезжу в детский дом. Как-то разговор лучше клеится, когда видишь собеседника, а не это вот всё. Да и сами понимаете, разговор будет у нас серьёзный.

Знал бы он, что будет в двухтысячных, а то и дальше. У каждого появится свой телефон, да ещё и миниатюрный, с собой носить будут и жизни себе представить без телефона не смогут, а все эти «живые» разговоры начнут уходить на второй план.

Перед его уходом, я дал ещё несколько рекомендаций, помимо визита в детский дом и самое главное, пожелал побольше терпения им обоим.

Возвращаясь домой, я краем глаза заметил Игоря, который чуть приметив мою машину, поспешил скрыться внутри своего дома, словно от смертельной опасности. К моему удивлению, мальчик был подстрижен практически налысо, ещё и без шапки ходил в мороз!

– Странно, чего это они подстригли своего старшего? Ладно бы лето, чтоб жарко не было, тут я понимаю, но ведь зима на дворе, – сняв обувь обратился к Марии я.

– Слышала кто-то пакость учудил в школе и волосы испортил ему. Видимо даже там умудрился с кем-то повздорить, – грустно выдохнула она, поставив тарелку с едой рядом с Витей. На лице мальчика красовалась злорадная ухмылка.

Кажется, я знаю, кто причастен к этому инциденту.

Глава 8

Тем временем, мне снова пора было ехать в Москву. В этот раз на долгожданную сессию Верховного Совета.

Да, всё-таки отличий Советского Союза от постсоветской России очень и очень много. И сейчас я в очередной раз в этом убедился, что на самом деле это две разные даже не страны, а вселенные.

Взять хотя бы отношения к слугам народа: к депутатам. В Российской Федерации это вещь в себе. Депутат получает зарплату, жилье от государства, машину и огромное количество других благ. А самое главное, возможностей, ради которых тьма сомнительных людей и лезут в различные депутатские кресла.

В Советском Союзе все немного не так. И основная причина в том, что депутатство в Советском Союзе, что Верховного Совета СССР, что Верховных Советов республик, это дополнительная общественная нагрузка и очень существенная. Да, очень почетная. Да, она даёт также возможности, которых нет у простых смертных. Но, в любом случае, люди, которых избрали депутатами, пусть даже это избрание в большой степени формальность, грубо говоря, на кого партия укажет, тот и будет избран, приезжают в Москву или столицы республик всего несколько раз в год на сессии Верховного Совета.

А все остальное время, мы депутаты, даже как-то странно применять к себе это слово, заняты работой на местах. Поэтому не редки ситуации, когда в одном зале заседаний Верховного Совета, который находился в четырнадцатом корпусе Кремля, можно было встретить как доярку, так и академика, или народного артиста или председателя колхоза, как я, сидящих и работающих рядом.

Это было большое и главное отличие от Государственной Думы и Совета Федерации постсоветской России. А вот сам процесс голосования, как мне кажется, очень похож, что в России в оставленном мною будущем, что сейчас. Какие-либо инициативы невозможны без влияния руководящей и направляющей силы в государстве.

Если в двадцать первом веке такой силой стала партия власти, то сейчас это безусловно Коммунистическая Партия Советского Союза, без ведома которой не принималось ни одного решения.

Поэтому всё мое участие в первой для меня сессии Верховного Совета, свелось к дежурному подниманию руки, так как решения почти по всем вопросам, которые были поставлены перед депутатами, принимались единогласно.

Единственное что меня удивило, так это то, что я неожиданно для себя получил место в комиссии по сельскому хозяйству, где стал самым молодым участником, но при этом по регалиям совершенно не уступал другим своим коллегам.

Как-никак мой пиджак украшали сразу несколько государственных наград: Золотая Звезда Героя Социалистического Труда, орден, Ленина и памятный знак Лауреата Государственной премии. Такой иконостас здесь был редкостью. Да еще и совсем молодой председатель колхоза, нет даже тридцати лет.

Естественно, я привлекал внимание своих коллег по Верховному Совету. Буквально сразу же после первого заседания ко мне подошёл Михаил Сергеевич Горбачёв, который как и я был депутатом и тоже присутствовал на заседании. Дисциплина здесь была строгая, поэтому ситуация что один бегает и нажимая на кнопки, голосуя за десятки депутатов, была невозможной. Все присутствовали, и все работали.

Ну так вот, Михаил Сергеевич подошёл ко мне обаятельно улыбаясь, и, кроме него, подошли сразу же еще несколько товарищей.

– Вот, товарищи, познакомьтесь, Александр Александрович Филатов, – сказал Горбачёв со своей улыбкой. Вот чего-чего, а харизмы у него было не отнять. Этот человек умел располагать к себе. Была в нём какая-то дружелюбная магия.

Делать нечего, пришлось также улыбнуться Горбачёву, хотя я и не хотел этого делать, а потом поздороваться с теми, кто подошел вместе с ним.

Наиболее значительным в будущем человеком из них был Гейдар Алиев, будущий члена Политбюро ЦК КПСС и президент Азербайджанской республики. В отличие от меня и Горбачёва он заседал в Совете Национальностей, но сейчас по какой-то причине оказался в том же зале, что и мы.

Помимо Алиева в тот вечер я познакомился еще с несколькими важными людьми, а потом меня отвлек Глушков Виктор Михайлович. Он также был депутатом Верховного Совета СССР 8-го созыва и ему резко понадобилось обсудить со мной расширение производства в нашем в колхозе и внедрение у нас новых ЭВМ, которые команда Глушкова сейчас во всю разрабатывала в Киеве.

Со слов Виктора Михайловича новая ЭВМ будет эффективнее процентов на тридцать, потому что она предполагалась уже специализированной и заточенной именно для нужды сельского хозяйства. Для нужд тепличного хозяйства даже так будет более правильно.

Меня это обрадовало, потому что как известно, специалист широкого профиля в какой-нибудь одной единственной дисциплине чаще всего проиграет тому, кто заточен на решение узкого спектра задач. И раз уж Глушков решил делать ЭВМ именно под тепличное хозяйство, это наверняка даст хороший прирост в эффективности.

При этом, как сказал Виктор Михайлович, следующая теплица, которая будет у нас, уже не потребует своей электронно-вычислительной машины, потому что одной машины хватит на управление всеми системами сразу у двух теплиц.

Если для экспериментального хозяйства, которым являлся наш колхоз, это было по большому счету без разницы, то в масштабах всего народного хозяйства Советского Союза это большой шаг вперед, потому что как ни крути, но электронно-вычислительная техника, особенно не в оборонке, а в народном хозяйстве, была, есть и еще долго будет, к большому сожалению, оставаться узким местом советской промышленности. Да и постсоветской российской тоже.

И если на нужды стремительно расширявшихся тепличных хозяйств нужно будет в два раза меньше ЭВМ, это только ускорит развитие этой отрасли сельского хозяйства.

В результате мы договорились с Глушковым, что следующей весной, когда начнется строительство второй теплицы, в нем примут участие и сотрудники Виктора Михайловича из Киева.

Но естественно они будут не цемент месить или заниматься непосредственно строительством. Вторая теплица будет построена с учетом пожеланий наших кибернетиков. Глушкову требовалось, чтобы в теплице было предусмотрено больше точек для установок различных датчиков. При этом это должны быть не какие-то временные, а очень хорошо оборудованные и стационарные посты для датчиков. Поэтому ребята Глушкова и должны были принять участие в строительстве.

К моему большому, но приятному удивлению, одним из вопросов, который стоял на повестке дня перед комиссией по сельскому хозяйству Верховного Совета СССР, был вопрос о удобрениях.

Как оказалось тот разговор на вручении мне Государственной премии имел далеко идущие последствия. Член-корреспондент АН СССР Мишустин, который хоть и являлся микробиологом, и, по большому счету это была не его сфера деятельности, принял тогда к сердцу всё сказанное мной. И со своей стороны начал работу в Академии Наук вместе с теми, кому это полагалось по должности.

И вот за год, как раз к сессии Верховного Совета СССР, комиссия, которую сформировали в недрах Академии Наук, подготовила большой спектр предложений. Одним из которых было создание экспериментальной площадки, вернее, даже не одной, а целой сети экспериментальных площадок по всей стране от Калининграда до Владивостока, и от Мурманска до Ашхабада.

Все эти экспериментальные площадки должны были заниматься изучением почв Советского Союза и вопросами влияния различных микроорганизмов почвы и микроэлементов на сельскохозяйственной культуры. По результатам работы этих экспериментальных площадок к следующей Пятилетке планировалось разработать и утвердить государственную программу по увеличению использования удобрений в колхозах и совхозах Советского Союза.

Естественно, что я не мог пройти мимо этой инициативы, так как фактически был одним из её инициаторов. Пользуясь, скажем так, служебным положением, я договорился о том, что мой колхоз станет одной из таких экспериментальных площадок, где будет проходить работа над новой программой внесение удобрений.

В результате так получалось, что это уже будет третий объект Академии Наук СССР, который будет располагаться у нас в колхозе. Такими объектами Академии Наук являлась станция защиты растений и наша теплица. И такая концентрация научных объектов буквально кричала о том, что «Новому пути» требуется выходить на следующий уровень восприятия нашего колхоза в Академии Наук.

Лучшим. решением я видел строительство у нас филиала Академии имени Тимирязева. Конечно, это должно было случиться не прямо сейчас, а сильно позже. Но почему бы нет?

Вся логика развития нашего колхоза буквально кричала о том, что рано или поздно у нас появится либо среднее специальное учебное заведение или даже выше. Детский сад, можно сказать, есть, школа вот-вот будет, сначала начальная, а потом и средняя. Ну, и соответственно, следующий шаг – это либо техникум, либо институт.

А, учитывая количество объектов Академии Наук, которые будут у нас, логично предположить что, в «Новом пути» очень органично и хорошо будет смотреться филиал главного сельскохозяйственного ВУЗа Советского Союза и на материально-технической базе нашего колхоза студенты смогут начать применять свои знания на практике. А то, что производственная база у нас будет передовая никто и не сомневался, потому что она уже сейчас такая, а дальше будет только лучше.

Еще одним вопросом, которым занималась комиссия по сельскому хозяйству был борщевик Сосновского. Будущий академик и президент ВАСХНИЛ Петр Петрович Вавилов, однофамилец уже почивших братьев Вавиловых, оказался человеком полным энергии. Её бы направить в другое, более конструктивное, русло и цены бы ему не было.

Вавилов старался привлечь к своему амбициозному проекту как можно больше ресурсов, Тем более, что действительно на первый взгляд, никаких недостатков у борщевика не было. Именно здесь я в первый раз достаточно резко и остро высказался, и моё мнение в корне противоречило мнению большинства моих коллег по комиссии. Вавилов хотел протолкнуть увеличение финансирования и соответственно увеличение географического охвата его экспериментов с борщевиком. Казалось бы, дело было верное. Но моя жёсткая и последовательная позиция заключалась в том, что борщевик все еще недостаточно изучен, и нам требуется больше времени для научного обоснования этого проекта.

В результате предложение принято не было. Его даже не стали вносить в повестку дня, и в результате Вавилов остался ни с чем. Как мне кажется, дорогой будущий товарищ академик, из-за этого затаил на меня злобу, но мне с ним, как говорится детей не крестить, а его инициатива была действительно вредной. И я точно знал, что первые тревожные звоночки появятся очень скоро. Тем более в запасе у меня был и прием удара ниже пояса: привлечь врачей, которые уже столкнулись с его ужасными ожогами.

В общем первая для меня сессия Верховного Совета прошла, как говорится в конструктивной атмосфере, и я вернулся в «Новый путь» с чувством хорошо выполненной работы.

При этом вернулся не с пустыми руками. Вернулся не просто председателем колхоза «Новый путь», а председателем объединённого колхоза. Решение о объединение моего колхоза и «Света коммунизма» наконец-то получило документальное подтверждение и можно было начать это объединение по-настоящему.

Как мы и договаривались с Виктором Петровичем Фроловым, он должен был получить пост председателя сельсовета. В центральной усадьбе объединенного колхоза своей властью сельсовет мы конечно же с ним устроить не могли. Для этого требовалось решение райисполкома. Несмотря на то, что это была формальность, и все понимали, что два колхоза объединяются, нам все равно требовалось это сделать законным путем.

В результате мы с Фроловым первым делом отправились в Ульяновский райисполком. Емельянов нас уже ждал, поэтому формальности мы уладили очень быстро, и «Новый путь» получил сельсовет и на бумаге.

То, что мы не построили здание сельсовета заранее, с одной стороны было нашему упущением, потому что Виктору Петровичу как минимум год придется ютиться в правлении. Но с другой стороны это было правильно, как-никак, у нас есть масса других задач и объектов, которые требовали первоочередного внимания. А здание сельсовета можно будет построить чуть позже. В любом случае, главное, что теперь он у нас есть.

Сразу после того, как состоялось объединение двух наших колхозов меня и Мясова вызвали в Калугу к товарищу Кандренкову, ему требовалось обговорить с нами показатели, которые будут поставлены перед колхозом на следующий год.

На этом совещании нас ждал неприятный сюрприз, потому что планы были скорректированы таким образом, что от нас ждали практически двадцати пяти процентов роста по всем плановым показателям по сравнению с текущим семьдесят первым годом. При том, этот рост был заложен с учётом суммы показателей обоих колхозов в этом году. То есть следующий год для нас должен был стать очень и очень сложным.

Но при этом товарищ Кандренков, как говорится, был сам себе не враг. Он не собирался ставить перед нами заведомо невыполнимые задачи, все-таки времена были немного другие, а не волюнтаристские десятилетней давности. Такое большое увеличение плана подразумевало еще и выделение достаточно больших фондов, например специальных тепличных тракторов, которые в нашей полосе обычно не применялись.

Но для колхоза «Новый путь» было сделано исключение и уже в феврале следующего года наш моторно-транспортный цех должен был получить сразу четыре единицы новой техники. Помимо этого нам выделялись и дополнительные удобрения, товарищ Кандренков был в курсе моей идеи-фикс насчет удобрений и всячески меня в этом поддерживал. А кроме того, нам обещали помочь и с кадрами, что, в принципе не являлось большой проблемой, так как попасть работать к нам желающих хватало.