Читать книгу "Красное на красном"

Рокэ появился в кабинете кардинала то ли глубокой ночью, то ли ранним утром. Если б Сильвестр не знал, что для маршала эта бессонная ночь третья, он бы не догадался. Его Высокопреосвященство подозревал, что это неспроста, и Алва нюхает, а может, уже и пьет сакотту, хотя тогда, в свои тридцать пять, он выглядел бы на пятьдесят. Видимо, Рокэ знает другое зелье, с него станется – его отец разбирался во всяческих отравах не хуже мориска. Кардинал вздохнул – спрашивать бесполезно, а он дорого бы дал за возможность не спать ночами и при этом казаться вернувшимся с любовного свидания. Любопытно, Ворон успел воспользоваться выигрышем, или Марианна будет предоставлена сама себе до возвращения Алвы, если тот, разумеется, вернется.

После Совета Сильвестр не находил себе места, чему немало способствовали довольные лица Ариго и Килеана. Эти двое не сомневались, что Рокэ наконец-то зарвался и вот-вот сломает себе шею. К несчастью, это весьма походило на правду. Кардинал вздохнул и указал глазами на кресло.

– Садитесь, Рокэ. Шадди выпьете?

– Лучше вина. Мы завтра уходим, а сегодня я хочу выспаться.

– Вино так вино. Где оно, помните? Налейте себе сами, оно не отравлено, хотя и стоило бы. Рокэ, что вы натворили?

– Много всего, но я сегодня не склонен к исповеди.

– Вы к ней никогда не склонны. Когда вы в последний раз были в храме?

– Вроде весной, на каком-то отпевании.

– А если забыть о церемониях?

– Забудешь о них…. Я, Ваше Высокопреосвященство, не делаю разницы между храмом и плацем. Так же, как и вы. Только мне по делам службы чаще приходится бывать на плацу. Не волнуйтесь, прежде чем отправиться преумножать славу Талига, я честно выслушаю положенные напутствия…

– Меня волнует то, что вы не преумножите ни славу Талига, ни свою собственную, – отрезал кардинал. – Мы оказались в неприятном положении, а ваша выходка сделала его еще более неприятным.

– Надеюсь, – Рокэ подавил зевок, – иначе зачем бы она была нужна?

– Рокэ, вы соображаете, во что впутались сами и впутали всех?!

– Да, и что?

– А то, что если вы проиграете, а вы проиграете, вас казнят, и даже я вас не вытащу. То есть вытащу, разумеется, но вам придется бежать в Бергмарк, если не дальше. Неужели до вас не доходит, почему Штанцлер в узел завязывался, чтоб всучить вам эти проклятые полномочия?

– А вдруг, – предположил маршал, – он меня полюбил? В его возрасте и не такое случается.

– Рокэ Алва, – почти выкрикнул Сильвестр, – бирисскую саранчу вы не одолеете. Да, вы лучший полководец нашего времени, но именно это вас и губит. Вы всегда брали быстротой, неожиданностью и, уж простите, наглостью и не понимаете, что вам предстоит другая война. Армия, даже самая лучшая, движется медленно. Вам придется махать кулаками после драки и гоняться за тенями.

Если б бириссцы жили на равнине, вы могли бы брать заложников и за каждую сожженную талигойскую деревню сжигать три чужие, но они гнездятся в горах, причем непонятно чьих. Гайифа ясно дала понять, что, если мы сунемся в Сагранны, нас, самое малое, оставят без хлеба. Посол Кагеты разводит руками, Адгемар, несомненно, разразится соболезнующими письмами, а Вараста горит и…

– Я не совсем понимаю, – перебил Рокэ, – Ваше Высокопреосвященство, вы хотите, чтоб я выиграл эту войну?

– Разумеется, но…

– Ну так я ее вам и выиграю.

– Это невозможно. ТАКИЕ войны не выигрывают.

– «Невозможно», – поднял бровь маршал, – глупое слово. И трусливое к тому же. Нынешний урожай пропал, не спорю, но следующий если кто у вас и умыкнет, так честная саранча, а не бириссцы.

– Рокэ, – кардинал со злостью оттолкнул пустую чашку из-под шадди, – вот уж не думал, что придется цитировать вам святые анналы, но «Хвалился лев о победе своей грядущей над царем комариным, и было рычание его грозным, но перешло оно в стон».

– Да простит мне Ваше Высокопреосвященство, но этот лев был глуп. Воевать следует не с комарами, а с болотом.

– Рокэ, Золотой Договор…

– Ваше Высокопреосвященство, клянусь относиться к Золотому Договору, как к восьмидесятилетней девственнице, так что он никоим образом не пострадает. Если вам от этого будет легче, я возьму с собой и сам договор, и запись, которая велась во время Совета, и буду их по ночам класть под подушку. Разумеется, когда буду один.

– Нет, с вами говорить невозможно! Скажите только – у вас есть хоть какой-нибудь план?

– Есть. Выйти из Олларии и дойти до Варасты. – Рокэ прикрыл глаза ладонями и быстро их отнял. – Прошу меня простить, я немного устал.

– Не увиливайте, герцог. Я должен знать, что вы намерены предпринять.

– Поживем – увидим.

– Я начинаю думать, что вы и впрямь свихнулись.

– Только начинаете? Помнится, девять лет назад в этом самом кабинете вы меня назвали сумасшедшим, потому что я решил обойтись без пехоты. Семь лет назад сие почтенное звание было подтверждено из-за того, что я не стал ждать весны, а ударил осенью. Пять лет назад я сошел с ума, рванув через болота, которые кто-то там объявил непроходимыми, а все и поверили. Считайте меня рехнувшимся, мне не жалко, только не мешайте. Война – мое дело и ничье больше.

– Так что же вы все-таки намерены делать?

– Понятия не имею, – пожал плечами Первый маршал Талига, – но что-нибудь точно сделаю.

– Вас ждет монсеньор, – кареглазый офицер был немного старше Дика, – он только что поднялся к себе.

Дик кивнул. Вот и все. Сейчас ему сообщат о болезни матери и о том, что его долее не задерживают. Эр отправится на войну с бириссцами, а оруженосец – в Надор, и вряд ли они когда-нибудь свидятся. Юноша сам удивился тому, как его царапнула эта мысль. Он знал, что будет дальше, а Рокэ – нет, он уверен в победе, потому что никогда не проигрывал. Неужели Ворон не понимает, что его ждет, хотя откуда? И уж точно Первый маршал Талига не станет слушать оруженосца, да оруженосец и не вправе говорить такие вещи.

Проигрыш Алвы нужен для победы над узурпаторами, для того, чтобы на месте дряхлого, стоящего на вранье и беззаконии Талига возродилась Талигойя, свободная, великая, справедливая. А Рокэ пусть бежит в свою Кэналлоа, пусть женится на дочери морискийского шада и играет на гитаре. Алва – не талигойцы и никогда ими не были, их предок, хоть и принадлежал к Дому Ветра, получил надел на самом краю империи неспроста. Короли-Раканы возвысили полукровок, а Рамиро Алва отплатил им за это самым страшным предательством, которое только знали Золотые земли. Алва – проклятый род, они приносят несчастья, поэтому пусть уходят…

Нога встретила пустоту, и Дик чуть не упал. Лестница кончилась, а он и не заметил. Наль прав, когда ругает его за рассеянность – прожить полгода в доме и не запомнить, сколько ступенек ведет на третий этаж… Больше здесь ему не бывать, хотя… Когда Оллария вновь станет Кабитэлой, он сможет вернуться, только в доме никого не будет. Стены останутся, может быть, уцелеют и вещи, но не будет ни Пако, ни Пепе, ни Кончиты, ни Хуана…

Дверь в кабинет была распахнута. Рокэ, одетый по-походному, стоя проглядывал какие-то документы и чего-то жевал.

– Заходите, юноша. – Эр, не отрывая глаз от бумаги, потянулся за пером, что-то зачеркнул, что-то вписал, поставил подпись и бросил документ на стол. – Я получил письмо от вашего опекуна. Кто он вам, кстати?

– Опекун.

– Я понимаю, что не воспитанник. Кем он вам приходится? Дядя? Дед?

– Граф Ларак – дядя моего отца.

– Родичей мужеска пола поближе у вас не имеется?

– Нет. – Дик с возрастающим удивлением уставился на своего эра.

– Что ж, – ни к селу ни к городу заметил тот, – во всем хорошем есть плохое и наоборот. Ваш опекун – отменно вежливый человек, я и слов-то таких не знаю.

Да, Эйвон всегда отличался старомодной вежливостью. Когда он еще не жил в Надоре, отец смеялся, что в дядюшкиных эпистолах можно увязнуть, как в патоке. Прислал бы отец вызов сыну, чтобы вырвать его у Ворона, или нет? И что бы он сделал на его месте?

– Юноша, ответьте мне, – герцог коснулся мизинцем подписи, проверяя, высохли ли чернила, – только честно и без излишнего геройства. У вас болят зубы?

– Нет

– А живот, нога, рука или, страшно подумать, голова?

– Нет.

– Неужели вы скисли от воспоминаний об отчем доме? Не волнуйтесь, вы туда еще долго не попадете.

– Но…

– Вы, кажется, хотели что-то сказать?

– Нет, то есть… Дом тут ни при чем.

– Значит, вы скисли из-за дамы. То есть не из-за самой дамы, а из-за грядущей разлуки. Не переживайте, – маршал скрутил бумагу и сунул в висевший у пояса футляр, – осенью вы вернетесь на белом коне (коня я вам подарю) и в плаще из барсовых шкур, и она вас снова полюбит. Или сделает вид, разницы, впрочем, никакой.

– Я пойду на войну? – Святой Алан, ну зачем он это сказал?! Нужно молчать и делать вид, что ничего не знаешь. Рокэ не поверил – Эйвон никогда не умел лгать. А может быть, проболтался Наль или кто-то подслушал их разговор с эром Августом – у Дорака везде шпионы…

– Разумеется, – маршал знакомым жестом прикрыл глаза ладонями, а потом резко их отнял, – вы, как-никак, мой оруженосец, так что собирайтесь – завтра мы выступаем. Отправляйтесь на конюшню, познакомьтесь с Соной, она – девица добрая, не сбросит.

– Монсеньор…

– Можете идти или нет, постойте. Я сейчас вас познакомлю с тремя молодыми людьми благородного происхождения. Им вместе с вами предстоит неотлучно болтаться при моей особе в ожидании приказаний. Постарайтесь воспринять их философски, особенно одного… Не хочу вас пугать, юноша, но, между нами говоря, он ужасен.

Глава 3
Кагета
«Le Neuf des Deniers»[130]130
  «Девятка Динариев» – младший аркан Таро. Символизирует надежность, безопасность, добротность. Означает процесс, набирающий рост при наличии большого потенциала. П.К. – опасность, потеря веры, обманутые надежды.


[Закрыть]

Адгемар Кагетский был благостен и благообразен. Багряные, отделанные белым мехом одежды ниспадали до земли, оставляя открытыми лишь носки сафьяновых сапог, мерцали жемчуга и гранаты, украшавшие кованый пояс, тускло сияло старое золото. Казар величаво нес увенчанную сединами голову и милостиво улыбался. Светило солнце, щебетали птицы, обширная терраса, засаженная розами разных сортов, казалась кусочком Рассветных Садов, чудом перенесенным на землю, но Адгемар назначал аудиенции среди роз отнюдь не потому, что те были прекрасны. Здесь, на открытом, пронизанном светом пространстве, подслушать беседующих могли разве что пчелы и ласточки.

– Я рад видеть посла и друга моего возлюбленного брата Альдо Ракана. – Голос Адгемара, низкий, проникновенный, сделал бы честь любому служителю любого бога. Воистину Адгемар Кагетский был красив и доброжелателен, слишком доброжелателен, чтоб ему стоило верить, да ему никто и не верил! Редко кому фамильный герб подходил так, как Белому Лису, разве что Ворону Рокэ, и, выбирая меж этими двумя, Робер Эпинэ выбрал бы Алву, как бы зол и циничен тот ни был. Алва был врагом и не скрывал этого. Кагетский казар считался союзником и единоверцем, но чего он добивался на самом деле, знал только Леворукий со своими кошками.

– Я счастлив приветствовать Ваше Королевское Величество, – медленно произнес Эпинэ и не ошибся. Адгемар с готовностью принял предложенный титул. Перед своими подданными Белый Лис был кагетом из кагетов, но в письмах иноземным монархам называл себя королем. Талигом и гайи Адгемар владел отменно, неудивительно, что он решил обойтись без толмача. Иноходец сам не знал, радоваться ему, что его удостоили беседы наедине, или нет. Лис считался непревзойденным мастером ловушек, а доказать что-то, не имея свидетелей, трудно. Как и опровергнуть.

– Как вы нашли Кагету, мой молодой друг? – Холеная рука ласково коснулась роскошной оранжевой розы, на которой еще блестели капли росы.

Как он нашел Кагету? Чудовищной. В Талиге, Бергмарке, Агарии жили по-всякому, но такой пропасти между глупой роскошью и кромешной нищетой Эпинэ не видел. Жалкие крестьяне и чванные казароны, бесконечные казароны… Казароны в золоте, казароны в серебре, казароны в овчинах, казароны в лохмотьях. Тощие овцы и раскормленные лошади, голодные псы и сытые тараканы, горы еды и сморщенные лица нищих, розы, объедки, удушающая жара и не менее удушающее гостеприимство. Пыль, запах горелого жира, усы, сабли, шум и желание убраться отсюда поскорее и подальше.

– Ваше Величество, Кагета прекрасна.

– Значит, вы ее плохо рассмотрели. Это безумная страна, но у нее великое будущее. Вы удивлены, мой друг, но чем? Тем, что я назвал Кагету безумной, или тем, что заговорил о ее величии?

Так… Старик Варзов говорил – если не знаешь, что врать, говори правду, а может, это говорил не маршал Запада, а кто-то другой, но это единственный выход.

– Я удивлен и первым, и вторым.

– И еще тем, что я столь откровенен с тем, кого вижу впервые, – Адгемар величаво опустился на мраморную скамью и жестом указал Роберу на место рядом, – но я знаю, с кем говорю. Вы не доверяете гоганам, я тоже. Вас ко мне направили гоганы, значит, вы не должны верить мне, а я – вам. Меня это не устраивает – я знаю репутацию Эпинэ, вы никогда не сделаете того, что считаете недостойным, не правда ли?

– Именно так, Ваше Величество.

Адгемар не учел одного – Робер Эпинэ верил гоганам, те и впрямь намеревались добыть Альдо трон за никому не нужное первородство. Свою клятву правнуки Кабиоховы сдержат, вернее, попробуют сдержать, но по силам ли им такой противник, как Дорак?

– Эпинэ – Люди Чести, и поэтому я открываю карты. Кагета – задворки Золотых земель, – раздельно произнес Белый Лис, глядя в глаза талигойцу. – Раньше это было нашей удачей – ни Талиг, ни Гайифа в пору своего расцвета не стали нас завоевывать, сейчас это наша беда. У нас много бед, но главная – это казароны, которые морят крестьян, как крестьяне овец, и крестьяне, которые только блеют.

Я держу в узде казаронскую стаю и кормлю крестьянское стадо, но это не выход. Да, у меня есть бирисские овчарки, но если дать им волю, они возомнят, что они – волки и их дело резать овец, а не слушать пастуха. И тут приходят гоганы и приносят золото за то, что мои псы будут грызть чужих баранов. Мне это выгодно – и я соглашаюсь. Кагета никогда не станет великой сама по себе – не то местоположение и не тот народ, но, если потрудиться, величие можно собрать из кусочков. Гоганы велики золотом – я беру у них золото. Повелители Молний велики честью, я заключаю с ними союз в надежде на победы Раканов. Кстати, дорогой посол, почему гоганы платят за Раканов?

– Ваше Величество… Если они не сказали это сами, я не имею права.

– Мне они ничего не говорили, но я ЗНАЮ, что они сказали вам. Первородство первородством, но дети Гоха хотят получить нечто более ощутимое. – Адгемар, улыбаясь, положил красивую руку на плечо Роберу, и Иноходец едва удержался от того, чтоб ее сбросить.

– Я не уполномочен об этом говорить, Ваше Величество.

– Тогда будете слушать. Когда вы убьете зверя и станете делить шкуру, вспомните наш разговор. А заодно и то, что некоторых зверей убивают не из-за шкур и даже не из-за клыков, а из-за маленькой, незаметной железы, которая сто́ит дороже десятка шкур.

Многоречивые разговоры ни о чем претили Иноходцу, он тонул в них, как в болоте, а Белый Лис медленно расправлял складки на одежде, ласково глядя на собеседника, и говорил о гоганах, казаронах, холтийцах, розах, конях, красавицах. Робер вздохнул и проводил взглядом чиркнувшую над самой землей ласточку. Адгемар годился талигойцу в отцы, но отец и братья сложили голову в талигойских болотах, пытаясь остановить армию Ворона, а самого Робера жизнь зашвырнула в это пропитанное розами и ядом место.

– Скоро будет гроза, друг Эпинэ. – От глаз кагета не укрылся взгляд гостя, брошенный на вилохвостую летунью. – Сильная гроза, а молнии имеют обыкновение бить в самые высокие башни. Не стоит искать в них укрытия, но мы, кажется, говорили о первородстве? Знакомы ли вы с гоганской ересью?

– Нет, – соврал Робер и сам удивился тому, как легко у него это вышло, – зачем мне?

– Хотя бы затем, чтобы знать, что тех, кого мы зовем демонами, некогда обитавшие в Сагранне яги звали Вечными, а наши друзья гоганы величают детьми Кабиоховыми. Демоны или не демоны, но они в свое время отдали власть над Кэртианой Раканам по праву первородства. Нет первородства – нет и власти, подумайте об этом.

– Ваше Величество, – на этот раз Иноходец не лгал, он и впрямь ничего не понимал, – власти и так нет. Первородство – пустой звук.

– Гоган расстанется с золотым, лишь зная, что получит десять. Не продешевите, когда станете делить шкуру… Хотите узнать, зачем я вас предупреждаю? Хотите, я же вижу! Так вот, дорогой друг, я считаю опасным, когда кто-то получает все, что хочет. Кроме того, – рука Адгемара сжалась в кулак так, что лунки вокруг ногтей побелели, – пока первородство в руках Раканов, оно бесполезно, но и безвредно.

Когда разные народы на разных концах земли рассказывают одни и те же сказки, это значит одно – что-то было. Или, в нашем случае, кто-то был. Кто-то, воздвигший Кольца Гальтары и четыре странные башни. Кто-то, избравший предков Раканов и одаривший их чем-то, превратившим смертных в полубогов. Сейчас этот подарок исчез, и не нужно его искать, у нас и так все возможности сыграть свою игру. Давайте об этом и поговорим.

– Ваше Величество, я весь внимание.

– Нет, герцог, говорить будете вы. Вы же посол.

– Прошу меня простить, но я не герцог.

– Это вопрос нескольких лет. Или месяцев. Или недель. Ваш дед стар, и вы – единственный законный наследник рода Эпинэ и будущий Повелитель Молний. Кстати, молодой человек, вы еще не связали себя словом и браслетом с какой-нибудь красавицей?

– Нет, Ваше Величество.

Словом и кольцом он не связал себя ни с кем, а о сердце его никто не спрашивает.

– Моя младшая дочь очень красива и прекрасно знает талиг и гайи.

– Ваше Величество…

– Вам этот разговор может показаться преждевременным, но лучше преждевременный разговор, чем запоздавший. Если лучший друг и сподвижник нового короля вступит в брак с дочерью монарха, и если он при этом знатнейший вельможа, король может подарить молодым разоренные войной провинции, сделав Повелителей Молний суверенными герцогами. Эпинэ граничит с Варастой, не правда ли?

Так вот в чем дело! Альдо, если он, разумеется, победит, будет слишком большим куском для кагетского казарона, а Первый маршал Талигойи и Повелитель Молний – в самый раз. Смешно, но ему это тоже подходит. Мэллит любит другого, а родовитую жену будущему герцогу так и так навяжут, причем скоро. Договор с Адгемаром – это отсрочка, еще вопрос, когда Альдо победит, если вообще победит.

– Ваше Величество, но согласится ли… – Леворукий, как же называется дочь казара, не каза же! – Согласится ли принцесса?

– Когда вы вернетесь, в вашу честь будет дан малый пир. Вы увидите мою дочь Этери, она увидит вас.

– Я буду счастлив, Ваше Величество, но откуда и когда я должен вернуться?

– Видимо, к осени, когда пребывание в горах перестанет быть приятным. К этому времени я и моя дочь вернемся из Агариса. Я надеюсь на церемонии избрания Эсперадора лично заверить юного Альдо в своем дружеском расположении и поблагодарить Его Высочество за радость, которую он мне доставил, направив для переговоров истинного Человека Чести

– Благодарю, Ваше Величество.

– Я никогда не скрываю своих чувств, – заверил Лис, – но я начал рассказывать о Сагранне. Как вы знаете, в Варасту из Кагеты можно пройти четырьмя дорогами. Одна ведет через Барсово ущелье. Двести лет назад его перекрыли стеной, превратив в неприступную крепость. Я держу в Барсовых Вратах смешанный гарнизон, куда бо́льший, чем требуется для охраны цитадели. Мне это представляется разумным, талигойская армия, насколько мне известно, тоже разделена на части, размещенные в нескольких провинциях.

– Да, – признал Эпинэ, – это так.

– Северная военная мысль опережает южную, но когда-нибудь армия Кагеты станет одной из лучших в Золотых землях. Пока, к сожалению, наши воины не понимают, что свои обязанности следует исполнять и в мирное время, – казар тонко улыбнулся. – Люди устают от безделья. Кагеты пируют и охотятся, но бириссцы развлекаются иначе, и уследить за ними очень трудно. Бириссцы – хорошие воины, но у них нет того понятия о дисциплине, к которому привыкли в регулярных войсках. Возможно, они тайно переходят через горы. Возможно, они выказывают там друг перед другом свою удаль. Я ничего не знаю об этом и не могу знать, но я говорил о другом. Барсовы Врата – удивительная крепость. Лишь одна стена в ней сложена людьми, остальное создали духи гор.

– Я с удовольствием воспользуюсь разрешением Вашего Величества посмотреть цитадель.

– Разрешением? – Черные брови казара поднялись вверх. – Зачем вам разрешение? Вы просто путешествуете, герцог. Путешествуете, знакомитесь с обычаями, охотитесь, пируете. Саграннские казароны обязательно пригласят посмотреть Барсовы Врата, соглашайтесь и ни о чем не думайте – война вас нагонит.