Читать книгу "Рога Добра"

Вампирша не стала ничего делать, ей это не требовалось. Она даже помогла мне сесть на пол, прислониться к стене магазина. Недалеко от нас, сбоку, я заметил изломанное тело продавщицы цветов. Она была без сознания, из ее рта торчали розы прямо с шипами. Я не мог смотреть на бывшую напарницу, сделавшую это, так что продолжал таращиться на цветы.

– Мне очень жаль, – Яс поцеловала меня в лоб, хоть я и вырывался. – Я даже не знаю, куда ты попадешь после смерти, ведь к тому времени может не быть ни Ада, ни Рая.

– Отлично… – тихо сказал я. – Вы все меня очень достали.

– Прощай, Антон, – Ясмин еще раз поцеловала меня, а потом переключила свое внимание на сущность Смерти, разлитую по полу. – Я здесь, чтобы вернуть тебя к Алексею Авдееву. Мне жаль, что наша прошлая встреча прошла так неприятно, теперь все будет иначе. Ты можешь решать, что и как тебе делать, больше герцоги Ада не будут приказывать тебе.

Девушка поднялась и, не глядя на меня, вышла на улицу и отправилась в неизвестном направлении. Смерть, все еще в форме синеватой, холодной жидкости, следовала за ней. По сравнению с тем, что говорил Смерти я, предложение Ясмин было идеальным. Осуждать движущую силу вселенной было не за что: я бы в такой ситуации тоже пошел.

* * *

Говорят, что получая новые знания и набираясь опыта, человек способен выходить на новые уровни восприятия природных и внутренних процессов. В день своей смерти пару лет назад я ничего не понял и не осознал до момента, пока не очнулся в Чистилище. Второй раз умирать было куда интереснее, но при этом и неприятнее.

Дело было не в том, что я едва дышал от крови, наполняющей легкие и желудок, и не в том, что тело отказывалось неметь и продолжало болеть все сильнее. Разница состояла в полном осознании своего одиночества. Первая смерть, по какой бы причине она не случилась, была быстрой. Не имело значения, где я нахожусь и с кем. Неважно, был ли я один, либо в окружении людей, и как я к этим людям относился.

Вторая смерть приходила ко мне в полном одиночестве, на полу цветочной лавки, коих в Москве сотни. Венки и украшения мне были приготовлены заранее, но никто не пришел проститься. Я прожил свою жизнь, не обзаведясь связями, которые могли бы быть не просто полезны или нужны, а хотя бы приятны.

Мои женщины менялись, как законы о митингах в России. Мои партнеры и коллеги были для меня лишь винтиками в машине оказания юридической помощи, где каждый делал большие, сочувствующие глаза за крупные часовые ставки. Это окружение и эта среда вызывали нервное истощение и истерику у любого человека, способного чувствовать, потому что личность здесь не важна. Личность – это набор клишированных качеств, требуемых, чтобы сформировать бренд. Личность – лишнее, если только она не помогает тебе продвинуть компанию. «Ах, смотрите, какой у нас ценный специалист, один такой в городе!». Ты не нужен начальству, разве что можешь принести ему деньги гораздо большие, чем те, которыми он готов с тобой поделиться.

Я умирал один, не оставляя после себя ничего. Впрочем, это было неверно: я оставлял за собой обиженную Ясмин, ни ангела не понимающего Астарота, Илью Ирина, которому я был отвратительным руководителем, системного администратора Алису, которая теперь, возможно, тоже умрет, так и не придя в сознание. Даже клиенты, обращавшиеся ко мне в этом году, оказались подставными зомби. У них вообще были все эти проблемы, о которых они рассказывали?

Хотя бы Смерть с Авдеевым будут жить долго и счастливо, пока она случайно не забудется и не убьет его. И «Ангелофф бар», может, станет еще более популярным. Хотя, с чего бы ему? Я туда больше не приду, чтобы отвечать на вопросы людей, которые меня либо ненавидят, либо мечтают заполучить в личное пользование.

На улице завывал ветер, сверкали молнии. Криков и паники не было, Москва спала, и ей было все равно на возможное скорое наступление Апокалипсиса. Завтра все-таки на работу. Всем, кроме меня.

Судя по тому, что мое тело, наконец, онемело и начало ощущать легкость, Смерть вернулась в этот мир. Где-то в столице умерла все это время находящаяся в реанимации девушка Света, которая выжила после прыжка под поезд, но повреждения были слишком серьезными. Родственники думали, что это чудо, что она все еще жива, а теперь ее сердце остановилось вне зависимости от ее желания.

В больнице на другом конце Москвы системный администратор Алиса боролась за жизнь, но ее показатели казались врачам безнадежными. Через несколько дней можно будет констатировать смерть головного мозга.

У выбравшегося из могилы бизнесмена, умершего от инфаркта, снова начало шалить сердце. Пока его бывшая вдова еще не принимала боли всерьез, один раз ведь уже обошлось.

Мое же внутреннее кровотечение захлестывало меня, но сил откашливать кровь просто не было. Я лежал, позволяя соленой жидкости течь изо рта на пол, и не мог пошевелиться. Мысли при этом у меня были совершенно ясными.

«Господи… я так старался быть хорошим… нет, хорошим – это слишком. Я старался быть просто хотя бы нормальным человеком. Я держался подальше от греховных мыслей, идей и поступков… – думал я. – И все равно они нашли меня, а я с готовностью погрузился в мир, состоящий из всего того, что запрещено, и, в итоге, погибаю без какой-либо надежды на прощение. Я не могу простить себя сам, что же говорить о тебе? Господи, как было бы хорошо как-то все исправить. Так вышло, что я оказался единственным смертным, у которого есть такая возможность, но сделать ничего не могу. Не зря говорят, не надо ничего откладывать на потом. Я бы и рад попытаться перевернуть ситуацию, да времени, получается, уже нет…»

Дышать стало совсем тяжело, из глаз лились слезы. Я попытался перевернуться, чтобы не захлебнуться кровью, как вдруг почти полную темноту разрезал луч света. Мне показалось, что это молнии, сверкавшие в небе, скрытом от меня крышей цветочной лавки, но свет был мягче и не угасал.

Из темноты, хотя дверь в магазин и не открывалась, появилась тонкая фигура, и свет следовал за ней. Я подумал, что у меня предсмертные галлюцинации, потому что прямо надо мной нависло знакомое лицо Ильи Ирина. Тонкие брови сходились на переносице, – так он был сосредоточен и серьезен.

– Антон Олегович… – ослепляя меня своим сиянием, Ирин поправил очки и опустился на колени рядом со мной. – Плохи дела…

– Как ты меня нашел? – попытался спросить я, это далось с трудом.

– Говорить не обязательно, – предупредил Илья. – Просто думайте, я услышу.

«Что за фигня?» – промелькнула у меня мысль. Мне показалось, что в моей галлюцинации помощник адвоката сошел с ума, не выдержав наших приключений и поручений из Ада.

«Я не фигня, я – ваш Ангел-Хранитель! – надул губы Ирин, но потом снова смягчился. – Я очень хочу вам помочь».

«Зашибись какие глюки», – я уже просто таращился на Ирина, шарил руками в темноте в попытках понять, настоящий ли он.

«Вы умираете, Антон Олегович, я это ощущаю, – Ирин проигнорировал мою безмолвную истерику. – Смерть вернулась в мир, все законы природы работают так, как должны. Это относится и к вам. Вы всегда вели себя вполне осторожно, опасности себя не подвергали. Поэтому я, если честно, сейчас не знаю, что нужно делать…»

«Илья, ты правда ангел? – если бы я мог, то схватился бы за голову. – Я ведь мог догадаться! Ты был слишком идеальным, явился из ниоткуда, помогал…»

«После вашей первой смерти ваш ангел погиб с вами, – с удивительным спокойствием объяснил помощник. – Так происходит… не знаю почему… Потом вы воскресли, и к вам тут же приставили меня. В Раю считают, что вы… проблемный клиент. Неплохой человек, нет, но очень уж вас любят Темные силы. Я дал вам немного времени прийти в себя, после чего помогал всем, чем мог».

«Я отправлял ангела за кофе. Я попаду в Ад! – панически думал я, смотря нам парня. – Прости меня, Илья, я даже подумать не мог».

«Я – Ирин. Это мое имя, оно означает “мир и спокойствие”. Илья – это просто формальность для соблюдения российского законодательства, – чуть улыбнулся ангел. – Мы, Хранители, не очень сильные ангелы. Вы, я так понимаю, встречались с куда более колоритными представителями Рая. Я, кстати, прошу прощения за то, что мой старший брат хотел уничтожить Ад, мне кажется, это плохо для баланса вселенной».

«Так же, как и преждевременный Апокалипсис, проходящий по плану Лилит, демонессы-фанатички, отрицающей власть не только Бога, но и Дьявола!» – мысленно я мог тараторить так быстро, как в реальности никогда бы не получилось. Я чувствовал, что времени оставалось мало. – Она заполучила Смерть и теперь, с помощью нашей знакомой Ясмин, а также других женских видов нечисти, готовит Конец Света. Смерть слишком наивна и неопытна, вечность провела в Армагеддонской впадине. В ней готовят Конец Света по версии Иоанна Богослова. Когда Смерть сбежала, то влюбилась в ученого по имени Алекс Авдеев. К нему я ходил без тебя, пытался уговорить его помочь вернуть Смерть в Ад. Ничего не вышло, в том числе и потому, что я, наверное, думал только о деле, а уж никак не о чувствах смертного ученого и движущей силы вселенной…»

«У вас слишком острое чувство долга!» – попытался подбодрить меня Ирин.

«Ясмин забрала у меня сущность Смерти. Она вернет ее Авдееву, но Авдеев зависим от Лилит. Вместе они окончательно заморочат бедняжке голову, чтобы Смерть повела за собой Ад на несанкционированный Апокалипсис. Ирин, а у Авдеева есть Ангел-Хранитель? Нельзя ли как-нибудь через него с ним поговорить? Вразумить? Устроить сердечный приступ?» – мысленно вопрошал я.

«Антон Олегович!» – погрозил пальцем ангел, сияя на меня небесным светом.

«Вот поэтому все адвокаты и попадают в Ад!» – грустно подумал я, а потом закашлялся. Кровь брызнула на светлый свитер Ирина, ангел все еще одевался на манер смертного.

«Скажите мне, чем вам помочь. Вы должны сами определить свой дальнейший путь, я не могу решить за вас, – Ирин взял меня за руку. – Но я могу помочь вам двигаться по выбранному пути».

«Рай… они не готовы к Концу Света… Им не оставят времени на то, чтобы созвать войска, наполнить чаши гневом Господним и излить их на головы неверных, и что там у вас еще было спланировано… – мысленно почти кричал я. – Их надо предупредить, пока не поздно!».

«Каждому положено Царство Небесное, если он не отрицает его…» – хитро прищурился Ирин.

«Как юрист, я очень серьезно отношусь к тому, что положено по закону… – я старался, чтобы мои мысли не путались, хотя своего тела я уже не чувствовал, и это ввергало меня в панику. – И я уж точно не из тех, кто отрицает очевидное».

«Я не уверен, что мы сможем подняться на Небо. Вес грехов слишком велик, – виновато заерзал Ирин, осторожно придвигаясь совсем близко. – Личные связи с Темными силами – это одно. Но гнев, тщеславие, ложь. Все это очень тяжело. Вы умираете, Антон Олегович. Не настало ли время исповедаться?»

И я заговорил. Это не было странно, не казалось неуместным. Мы были совершенно одни, продавщица цветов в углу, кажется, была мертва. Мне тоже предстояло умереть, я очень хорошо это понимал и надеялся только успеть по-настоящему раскаяться во всех грехах. Они держали меня, как тяжелый камень, но у меня был шанс от него избавиться.

Мне не было известно, стало ли мое воскрешение после чудесного избавления Преисподней от уничтожения проявлением гордыни и эгоизма, но я просил за это прощения. Возможно, если бы я сделал тогда другой выбор и остался в Аду, где мне, в общем-то, самое место, сейчас все могло бы повернуться иначе. Астарота надо было заставить бросить пить и лучше заниматься своей работой, а перед Ясмин не пришлось бы извиняться.

Я просил прощения за то, что относился к ней, а также к Ирину, который служил мне помощником, как к чему-то обыденному. Все, кто окружали меня в жизни, будь то порождения Зла или представители Небес, были важны и сыграли свою роль, и я не имел права не ценить их. Мне было жаль, что я был слишком зациклен на себе, и теперь я отлично понимал, что это мешало мне видеть картину мира в целом. Если бы я обратил внимание на Ясмин, возможно, у меня получилось бы убедить ее не совершать все эти ужасные вещи.

Мне было стыдно перед Астаротом за то, как мы расстались. Я был зол на него, стремился уйти из Ада, где со мной обращались лучше, чем с многими. Оценить этого я не мог – был слишком эгоистичен. То, что Астарот – демон из Преисподней, никак меня не оправдывает. Библия учит следить за собой, а не за другими.

Я умолял простить меня за то, что из-за моего поведения страдали другие люди. Мне хотелось узнать, что с Алисой, есть ли у нее шанс встать на ноги, но Ирин не стал прерываться, все-таки исповедь – это разговор с Богом. Я попросил прощения и у Бога тоже за то, что был слишком настырным в своих попытках попасть в Рай. Я не жил хорошо, праведно или по-доброму. Я провел жизнь в попытках организовать себе дорогу на Небеса. И теперь, на пороге смерти, я все равно оказался отягощен грехами, так что выбранный мною путь никак не мог быть верным.

Раскаиваться во лжи было не трудно. Я знал, что врал и юлил, и делал я это осознанно, что только усложняло ситуацию. Я не собирался оправдываться, ложью ничего хорошего добиться было нельзя. Мне также было жаль, что я причинил много неприятностей своим гневом и раздражением, от которого страдали все, от Ирина до бабушек-клиенток, приходивших ко мне за помощью. Мне пришлось признаться и в лицемерии тоже: казалось, что мне жаль их, но я не был уверен, что это чувство во мне было искренним.

«Мне кажется, становится легче!» – возрадовался Ирин, но я видел, что этого не достаточно. Ангел вряд ли мог хорошо притворяться.

«Я уже едва соображаю…» – признался я, чувствуя себя опустошенным. Кажется, весь магазин уже был залит кровью. Каждый вздох давался все тяжелее.

И тут колокольчик, висевший на двери темного цветочного магазина, зазвенел. Появилась, а потом расширилась щель в проходе, но никого не было видно. Визитер полз по полу, шелестя опавшими лепестками растений.

– Ничего себе, вы тут устроили! – раздался знакомый голос, и я подскочил бы, если б мог. – Романтический вечер на двоих? Этюд «двое в розах»? Всегда знал, что в Раю там какой-то странный, закрытый клуб для мальчиков.

– Астарот, – с нотками усталой обреченности поздоровался Ирин, смотря на пол. К нам ползла блестящая коричневая змея с давно знакомыми мне красными глазами и бараньими рогами, которые в этой форме пришлось уменьшить в размере.

– Сладкий мальчик, – скривилась змея, но потом демон понял, что с Ириным все равно придется разговаривать, ведь я был уже почти без сознания. – Что тут у вас? Совсем плохо? – спросил Астарот. Ирин кивнул. – Предложил бы уютный шалаш Ленина в Аду, конечно, в ипотеку, но в его положении выбирать не приходится.

Я с трудом повернул голову и посмотрел на змея. Демон все еще не мог прийти на Землю в собственном обличье, значит, Апокалипсис пока не начался. Змея окинула меня взглядом горящих глаз-бусинок, вздыхая. Выглядел я не самым лучшим образом.

– Это просто кошмар, Шальков, но ты – хороший парень. Только хороший парень может помогать силам Зла без предубеждения, руководствуясь при этом не их интересами и даже не своими, а интересами человечества, – Астарот свернулся кольцами, положив плоскую голову мне на плечо. – Ну, еще дурак, конечно, может так делать, но об этом поговорим как-нибудь потом.

– Я не справился, герцог… – на последнем издыхании признался я, рискуя, что это будут мои последние слова. – Простите меня.

– А я тебя и не виню. У нас в Аду с этим проще, мы тут не стремимся к идеалу, – покачал хвостом змей. – Работу ты проделал и, в общем-то, нашел Смерть. Именно в этом и заключалась наша сделка. Поэтому я, Шальков, исполняю свою часть нашей с тобой договоренности.

Ирин удивленно посмотрел на Астарота, так как был не в курсе, о чем речь. В его глазах это выглядело, как сделка с демоном, коих я заключил уже немало. Ангел, кажется, был в ужасе. Астарот мог бы, конечно, насладиться моментом и мучить бедного мальчика неизвестностью, но времени оставалось слишком мало. Герцог понимал, что мне недолго осталось.

– Как мы с тобой и договаривались, Антон, все твои грехи, совершенные преднамеренно и непреднамеренно в период работы на Ад, я, как герцог-демон, аннулирую, не засчитываю и за грехи вообще не считаю, – заявил змей. Ирин запутался окончательно, но перемены в моем душевном состоянии почувствовал и даже обрадовался. – За меня и Ад не беспокойся. Мы не в обиде, и ничего плохого ты нам не сделал. Ты – человек с высшим образованием, сейчас бы волноваться о том, что какие-то черти подумают! Иди к Богу.

Явление Астарота принесло мне облегчение и спокойствие. И дело было не в техническом аннулировании моих прегрешений. Я просто был рад, что Астрот пришел, что Лилит не закатала его в глину, что Апокалипсис еще не наступил. Какой жалостью было умирать сейчас, без возможности как-то предотвратить надвигающуюся катастрофу.

– Если получится, то обратите внимание товарищей из верхнего пентхауса на то, что тут происходит, – попросил Астарот, обращаясь и ко мне, и к Ирину. – А если нет, то отдыхайте и наслаждайтесь представлением.

Герцог свернулся рядом со мной, прикасаясь холодной змеиной кожей к руке и покачиваясь из стороны в сторону. Двигаться я уже не мог совсем, но змея заворожила меня, и вскоре я закрыл глаза. Дальше последовала непродолжительная темнота. Хотелось поспать хотя бы неделю, но Ирин растолкал меня, помогая встать.

– Все? – я удивился, оглядываясь по сторонам, но вокруг не было ни Астарота, ни тела продавщицы цветов. Обстановка в лавке изменилась, в ней не было растений, одни лишь голые стены.

– Да, – кивнул Ирин. – Мне тоже осталось недолго, раз вы умерли, Антон Олегович. Но время, чтобы попытаться доставить вас в Рай, у меня еще есть.

Я надеялся, что после смерти станет спокойнее, но нет. Переживания за Ирина захлестнули меня, я просто не был готов к тому, что из-за меня умрет еще кто-то. Что за ненормальные правила? Женщин в Аду отправляют на идиотские работы и не ставят в грош, а ангелы в Раю служат поводырями для смертных, после смерти которых их отправляют в расход! А мне говорили, что земная жизнь несправедлива.

Ангел, казалось, совершенно не волновался и не горевал. Он взял меня за руку и, без предупреждения расправив огромные белые крылья, каких я раньше не видел, потянул меня наверх.

Крыша цветочной лавки исчезла, теперь вокруг не было вообще ничего. Мне хотелось взглянуть на Москву под ногами, но вместо нее оказалась пустота. Мы не летели по воздуху, мы перешли в какое-то иное измерение, в котором я раньше не бывал.

Глава 12. Познание

Яркий свет ослепил меня. Стоило глазам привыкнуть к нему, я начал оглядываться по сторонам. Ирин стоял рядом, ему свет не мешал. Это как люди, выросшие на юге, лучше чувствуют себя на жаре.

Мы стояли в центре большой площади. Ее ландшафт менялся в зависимости от того, куда я смотрел. Справа мелькнули и исчезли белоснежные колонны. Где-то неподалеку ворковали голуби. Было ощущение, что я нахожусь в Италии, только вокруг не было ни души. Вернее, я не мог их видеть, но ощущение близости других душ не покидало меня. Они, невидимые, скользили рядом, возможно, явившиеся за тем же, за чем и я.

– Вперед, пожалуйста, – потянул меня Ирин, не убирая крыльев. Было бы пространство поуже, они могли и не влезть. Сам парень на их фоне казался совсем тощим и щуплым. – Нам нужно пройти через Врата.

Стоило ангелу вспомнить о них, Врата появились из ниоткуда. И выглядели они вовсе не так, как я себе представлял. Никакого классицизма, завитушек и позолоченной ковки. Никакой очереди на вход. Ворота были простыми, в цвет слоновой кости, разве что очень высокими. На Воротах не располагалось никаких украшений, словно проектировали в IKEA.

Ирин осторожно постучал, слишком тихо, как мне показалось. Я тоже подошел ближе, приложил руку к створкам и понял, что они из алюминия. Врата отворились незамедлительно, ангел шмыгнул внутрь, а я замешкался. Оглянувшись, я снова увидел бескрайнюю площадь. На ней, как до этого колонны, проявились очертания городской стены с башнями, бойницами и шпилями. Призрачный город, явившийся мне, сиял, как драгоценный камень. В стене виднелось по три прохода, закрытых воротами, переливающимися, как жемчуг. Площадь города была квадратной, что означало, что ворот всего двенадцать. Город показался мне и тут же исчез. Кажется, в Раю все появлялось, как видение, по мере надобности, чтобы лишний раз не захламлять пейзаж и горизонт.

За Вратами Рая раскинулась лужайка, прилегающая к огромному, совершенно круглому, выпуклому комплексу связанных между собой зданий. Все было выполнено из белого и бежевого пластика, совершенно чистого – пыль до Небес не долетала. Комплекс был настолько космическим на вид, что я начал подумывать, а не стоит ли поверить в распространенную теорию о том, что люди произошли от инопланетян?

– Это первый круг Рая, – проинформировал меня Ирин, уверенно направляясь вперед. – Всего их семь, вы же слышали про седьмое небо?

– Класс! Пословицы и поговорки писали те, кто реально был в Раю, – вздохнул я.

– Это называется «крылатое выражение», – развел руками ангел. – Мне кажется, все вполне очевидно. В первом круге Рая у нас места для медитации и реабилитации. Некоторые души не могут поверить, что попали сюда, и впадают в истерику. Поэтому справа – фонтанчик с валерьянкой. Сюда может прийти любой, чтобы просто посидеть, отдалившись от стандартных атрибутов Рая. Мы не держим души в конкретных кругах, они двигаются без ограничений.

– Разве нас не должен встречать апостол Петр? – спросил я, оглядываясь.

– Он в отпуске, – сообщил Ирин. – А что ты думал, это Рай. Тут уважают право на отдых. Можно, конечно, отказаться, ведь работа на Рай – это и не работа вовсе, а радость, но, поговаривают, Петр стал слишком часто терять ключи от Врат. Господь решил, что терпение у него не ангельское, да и сам он далеко не святой, так что Петра отправили отдыхать мягко, но настойчиво. Хотят даже пенсионный возраст ввести для святых и апостолов, так же как больничные ввели для мучеников. Они вечно с какими-то сложностями являются. То лев ногу сожрал, то язычники на костер отправили. Таким нужен отгул не меньше двух-трех недель.

Ирин отлично ориентировался в Раю. Мы прошли по лужайке между рисующих этюды мужчин и женщин. Я успел заглянуть в мольберт одной из душ. Она рисовала своих родных, явно тяжело переживая расставание с теми, кто остался в мире живых. Мне подумалось, что именно за такую безграничную любовь и принимают в Рай: ты уже на Небесах, расслабься и отдыхай, но нет, ты не можешь перестать волноваться о своих близких.

Недалеко плакал ребенок. Его успокаивал ангел, совершенно точно служащий его Хранителем. Мысль о том, что Ангелы-Хранители погибают вместе со своими подопечными, не давала мне покоя. Я беспокойно смотрел на Ирина, идущего впереди, но тот был совершенно спокоен.

Народу в первом круге было немало, и, кажется, они все явились из современного мира. Психологическая помощь и забота первого круга Рая была нужна только тем, кто умер недавно. Потом люди, в большинстве своем, уходили, становясь обитателями других кругов.

– Почему мы так легко прошли? – все еще не понимал я. – В Рай ведь очень трудно попасть, а мы просто явились и гуляем тут, как у себя дома.

– Трудно это, только если душа отходит без исповеди, а Ангел-Хранитель запил, – буркнул Ирин.

– Что?! – я подумал, что ослышался.

– Что? – с ангельской невинностью спросил Ирин, а потом резко сменил тему. – В первом круге Рая все предусмотрели. Тут появляется все, чего мечущаяся душа может захотеть, если это ей необходимо для успокоения. Какао, одеялко, даже наушники и плеер. Правда, фаервол не пропускает death metal, а еще тринадцать лучших песен о Сатане из статьи журнала «MAXIM»[3]3
  Такая статья существует с 2017 года и не заблокирована в мире смертных.


[Закрыть] пришлось заблокировать. А потом и весь журнал «MAXIM»… к сожалению… – вздохнул Ирин. – Здесь никто не будет тебя трогать и беспокоить без надобности, так что первый круг зовется Раем для интровертов.

– Илья… в смысле, Ирин! – я ухватил его за крыло и заставил притормозить. – Мы все-таки очень просто сюда попали. Что происходит?

– Как говорил святой Макарий Александрийский, это такой лидер мнений из трехсотых годов от Рождества Христова… я, конечно, не знаю кто еще, кроме лидера мнений, может зваться Макарий… Так вот, он рассказал, что «в третий же день, тот, кто воскрес в третий день из мертвых – Бог всех – повелевает, в подражание Его Воскресению, вознестись всякой душе христианской на небеса для поклонения Богу всяческих», – пояснил ангел, понизив голос, хотя в первом круге Рая мы были никому не интересны. – У вас, Антон Олегович, есть три дня в Раю, чтобы осмотреться и убедиться в том, что Бог существует, а также оценить то, чего вы лишитесь, если были плохим человеком.

– Но я только что умер, три дня еще не прошло, рано возноситься… – резонно заметил я, начиная подозревать подвох.

– Ну… да… – помявшись, ангел все же кивнул. – Нас тут как бы формально не ждут раньше послезавтра, но учет посетителей ведется в связи с перенаселением довольно невнимательно. Так что, если все пройдет хорошо, в Раю у нас будет не шесть дней, а на три дня больше. Может, даже двенадцать дней, если никто не заметит.

– Почему я не был тут раньше? – не понимал я. – После первой смерти очнулся сразу в Чистилище.

– А зачем? Вы же адвокат. Все адвокаты попадают в Ад. Вы пока что не исключение, Антон Олегович, решение по вам не я принимаю, – признался Ирин, и ему явно было очень стыдно. – Вам Господь второй шанс дал, но правило все еще действует.

– Класс, два раза осудят за одно и то же пресупление. У вас тут точно не Россия? – буркнул я.

Ирин не ответил и потащил меня дальше. Мы оставили первый круг Рая за собой. Одинарная гладкая дверь, отражавшая солнце, которое тут светило ярко, но не жарко, отъехала в сторону, стоило нам подойти к огромному зданию. Чуть выпуклые стены уходили далеко вправо и влево, и я не мог понять, где они заканчиваются. Недалеко от нас другая душа захотела войти, и для нее в стене образовался собственный проход.

По ту сторону перегородки показался второй круг Рая, больше похожий на общее рабочее пространство. Я удивленно отметил, что тут народу было куда больше. Души сидели за свитками, бумагами, планшетами и ноутбуками, увлеченно стучали по клавишам, скрипели перьями и щелками ручками.

– Это что такое? – прошептал я.

– Второй круг – это единственное место, где есть Рай-Фай, – объяснил Ирин. – Считается, что вдохновение исходит от Бога. Сикстинская Капелла, «Поцелуй» Густава Климта, «Мона Лиза» Леонардо да Винчи. Души, попавшие в Рай, не только могут лицезреть великое, но и посылать вдохновение смертным.

– «Мону Лизу» рисовали по сигналу с Небес? – удивился я.

– Конечно. У нее на фоне дорога из Рая в Ад, если присмотреться, прямо за ее спиной, – кивнул Ирин. – И вообще, она божественна. Рай-Фай не позволит смотреть порно и не загружает новости, потому что ничего хорошего все равно не передают. Зато все, что сотворит душа, загружается в «облако», после чего с потоком безлимитной благодати передается в мир смертных. Некоторые люди, обладающие особой чувствительностью, и которых поцеловал ангел, даровав талант, могут распознавать сигнал, создавая произведения искусства.

– Ангелы далеко не всех целуют, – заметил я, усмехаясь. Мне нравилось прогуливаться с Ириным, узнавая что-то новое. В кои-то веки не мне приходилось объяснять что-то, а помощник был на позиции лидера. Я все еще считал его помощником, как еще назвать Ангела-Хранителя?

– Всех. Просто некоторые ангелы не умеют целоваться, – развел крыльями Ирин.

Второй круг Рая предназначался для слежения за миром смертных во всех доступных формах. Обитатели Рая за чашкой чая с пирожным читали переписки своих живых родственников, кричали на них, не слышащих ничего, в попытках подсказать способ выбраться из той или иной ситуации. Некоторые души выискивали в Раю Ангелов-Хранителей своих близких и лезли с советами, а те терпеливо объясняли, что «могут помочь вытащить хороший билет, но учить сопромат он должен сам». С вопросами потенции, визового режима и выборов в какую-нибудь Думу ангелы не могли помочь вовсе, так как «это все от Дьявола».

Похожий на смесь офиса и большой художественной студии, второй круг был наполнен светом и гулом. Все души здесь с увлечением занимались своими делами. Те, кто попал в Рай последними, свободно использовали технику, компьютеры и планшеты. Более давние обитатели Рая испытывали куда больше сложностей, но у них впереди была вечность, чтобы разобраться в принципах работы любого устройства.

– Вот сюда нажимаете, Франциск, и открывается окно многозадачности… – вполне современный подросток в белой футболке склонился над экраном телефона, сидя рядом с тощим монахом в коричневой рясе. – Набираем… «Франциск Ассизский»… О, ваше изображение. Похож… Теперь попробуйте поискать через Рай-Фай ваших последователей.

– В мое время такого приспособления не было, – признался монах, пыхтя над экраном дорогого ноутбука.

– Еще бы, вы же проповедовали бедность, – хихикнул подросток. – Ну что, какие результаты? Среди олигархов Евразии ваших последователей – ноль процентов. Негусто.

Там и тут на территории второго круга появлялись кофеварки, книжные полки, гамаки, висящие без опоры. Пару раз я заметил даже принтер и копировальную машину, а также склад холстов, красок, карандашей и мелков, ни один из которых не мог затупиться или закончиться. Там и тут валялись музыкальные инструменты, конструктор LEGO, станки для лепки из глины. Кажется, души в Раю поощряли заниматься творчеством.

– А если кто-то поет или рисует… не очень хорошо? – поинтересовался я.

– Это когда у тебя под боком Луи Армстронг и Марк Шагал? Тут даже белые голуби умеют делать сальто, это же Рай. Не можешь – научим. Не хочешь – благословим и отпустим. Учиться! – ответил Ирин. Я заметил, что он немного рассеянно оглядывается по сторонам, словно не зная, куда смотреть. Мысль о том, что он может погибнуть, сводила меня с ума.

До третьего круга Рая требовалось ехать в небольшой кабине подъемника, медленно передвигающейся по канатной дороге. Под нами была бездна из облаков, которые плыли и меняли форму. На секунду мне показалось, что я смог разглядеть Землю между ними, и мне страстно захотелось домой, но это была только иллюзия. Облака сомкнулись, – просто так из Рая не возвращаются, да и нужно ли?

Канатная дорога уходила в бело-голубой туман, по другую сторону завесы из которого появились очертания парящего в воздухе острова. Это был единственный кусок пространства, имевший границы: первые два круга на Небесах казались безграничными. Остров был покрыт зеленью, а также пестрил цветами. Количество растительности делало его похожим на лохматый шар. Чем ближе подвесная кабина подъезжала к парящему острову, тем больше мне удавалось разглядеть.