Читать книгу "Кафедра революции. Роман"

7. Переделыватель миров

Не покидало ощущение, что я попал в прошлое, – здесь время словно остановилось в конце восьмидесятых. Мы идем по бывшему спорткомплексу некогда легендарного завода ВЭФ. Сам завод давно умер, как и все имевшее отношение к былому величию, но часть корпусов внешне достаточно хорошо сохранилась. В результате получился небольшой заповедник советской эпохи с остекленными стендами для портретов передовиков и огромными тополями вдоль потрескавшихся тротуаров. Напротив пустующих стендов чисто советские скамейки и каменные урны – я давно таких нигде не встречал. И ни единого человека вокруг…

– Неужели здесь кто-то есть? – спросил я.

– Конечно, есть, – ответил Ромэо.

Дверь одноэтажного здания, где расположен тир, открылась, когда мы ее потянули. Знаете, такая типичная советская дверь, с потрескавшейся и местами отвалившейся краской. На двери табличка из оргстекла, под оргстеклом надпись «тир», по трафарету. Какой-то ностальгией повеяло от этой перекрашенной двери, от старой асфальтовой дорожки и от могучих стволов тополей.

Пройдя по темному коридору, мы очутились в помещении, выходящем в узкий длинный дворик, который, собственно, и есть тир. Сверху, с определенным шагом, расположены бетонные перекладины, чтобы пули не улетали за пределы тира. Внешняя стена помещения имеет вертикальные проемы для стрельбы, а в углу находится столик, за которым сидит мужчина лет пятидесяти. Это смотритель тира, он же инструктор.

– Ну вот, – Ромэо развел руками, – здесь и будем стрелять.

Кроме нас в помещении никого больше не было. По словам инструктора, сюда иногда заезжают полицейские и охранники потренироваться перед сдачей каких-либо нормативов. Реже – обыватели, проведавшие о существования тира и желающие подержать в руках настоящее оружие.

Выбор оружия относительно невелик, но для нас, мало что понимающих в этом, – вполне достаточно. С десяток моделей пистолетов: «Глок», «Чезет», «Макаров», ТТ, парочка револьверов, спортивный «Ар-минус». Кроме того, несколько помповых ружей, названия которых я не запомнил.

Смотритель, записав наши фамилии в журнал, пошел по коридору в одну из комнат, где, судя по всему, и хранилось оружие. Так как Ромэо заявил, что берет «Глок», я, недолго думая, решил взять «Чезет». Просто слово «Чезет» мне понравилось больше, чем, например, слово «Макаров». Мы решили стрелять снаружи, и я отказался от наушников, несмотря на уговоры инструктора. Мне хотелось понять, как стрельба звучит в реальности. Прикрепив мишени, мы встали на огневые позиции и прицелились. Первый выстрел получился неожиданно мягким, никакой особой отдачи я не почувствовал. А вот звук был неприятно громким, и скоро я пожалел, что не взял наушники.

Стреляли мы примерно одинаково, хотя Ромэо оказался чуть более метким. Инструктор, видимо от нечего делать, решил подтянуть меня по стрельбе. Однако добился обратного результата. Как только я стал задумываться над каждым своим движением – сразу же начал мазать. Зато у меня неплохо получалось менять магазины и передергивать затвор. Слава богу, в тире появился очередной посетитель и наш инструктор пошел ему навстречу, оставив меня в покое. Отстреляв до конца обойму, я обернулся и посмотрел на вновь прибывшего. Это был высокий парень атлетического телосложения. И хоть он стоял ко мне спиной, я почувствовал, что знаю этого парня. Когда здоровяк обернулся, сомнений не осталось – это был Саша, мой давний знакомый; когда-то мы звали его Саша Большой.

– Воздушно-десантным войскам привет! – крикнул я. Мне Саша был знаком еще по увлечению парашютным спортом. Мы не виделись несколько лет, но мой приятель особо не изменился, разве что стал еще здоровее.

– А-а, Витя, кажется… – не сразу, но все же он вспомнил меня. – Ты что это, в охранники решил податься?

– Нет.

– А что ты здесь делаешь, интересно?

– Просто так, пострелять пришел.

– А ты знаешь, что просто так пострелять любят либо маньяки, либо импотенты? Ты к какой категории относишься? – Саша любил хохмить. У него всегда была наготове какая-нибудь дежурная шутка вроде этой.

– Ну-у, скорее к маньякам.

– Я так и думал.

– А сам-то что?

– А я в охране давно уже работаю. Квалификацию терять нельзя. Вот, потренироваться приехал.

Саша пришел «со своим» – у него была сумка с оружием, раскрыв которую, он стал готовиться к стрельбе.

– Твое? – с завистью спросил я.

– Нет, не мое. Рабочее.

– Хороший арсенальчик…

– Ну как ты поживаешь? Чем занимаешься? – спросил Саша, заряжая первый пистолет.

– Я-то. Да ничем особо не занимаюсь. В Англии вот был на заработках, ну а сейчас…

– Безработный что ли? Тогда все понятно.

Прикрепив новые мишени, мы встали на огневые позиции.

– Безработные, огонь! – скомандовал Саша.

Патроны уходили быстро, смотритель только и успевал бегать в свою комнатку за новыми коробочками. Мы делали небольшие паузы, чтобы перекурить и поболтать.

Ромэо периодически спрашивал меня:

– Ну как тебе? Нравится?

– Классно! Очень нравится, – каждый раз совершенно искренне подтверждал я.

– Ну вот видишь, а ты идти не хотел, – довольный собой говорил Ромэо. – Что, не хочешь больше на заработки в Англию ехать?

Я засмеялся:

– Нет, не хочу. Правда и здесь я заработков пока не вижу.

– И не увидишь. С работой будет все хуже и хуже.

– Где? Здесь или там?

– И здесь, и там. И такая тенденция сохранится. Найти работу все труднее, а если нашел, то вкалывать надо вдвойне. Не замечал разве?

– А ты тоже что ли безработный? – спросил Саша, до этого внимательно слушавший Ромэо.

– Да. Причем идейный.

– О как! Это что еще означает?

– Означает, что мы лишние люди и нет смысла рыпаться. Мы безработные не потому, что что-то там умеем или не умеем делать, а потому, что для нас просто нет места. Да его и не может быть. Лишним людям уготована иная участь, им уготована большая драка, и не стоит делать лишних телодвижений.

– Это и есть твоя идея? А в чем будет заключаться эта драка? – Саша смотрел на Ромэо с некоторым вызовом.

– Мир столкнется с необходимостью серьезного сокращения лишнего населения, – продолжил Ромэо, не смутившись. – Вопрос только в том, кто кого сократит. И вот тут уж зевать нельзя.

– И что делать, чтобы не быть сокращенным?

– Ну, хотя бы нужно уметь хорошо стрелять и, главное, иметь из чего стрелять.

– Чем тебе это поможет?! – усмехнулся Саша. – Если правительства решат столкнуть нас лбами, то вот такие вот, как ты, друг друга и посокращают. Если уж мы, как ты выразился, лишние люди, то свою судьбу изменить не сможем.

– Правильно! А раз наша судьба в рамках данного мира предрешена и изменить ее никак не получится, то выход один – менять мир. А что меняет мир лучше оружия? Ничего. На сегодняшний день это самый эффективный переделыватель миров!

Дослушав, Саша Большой коротко заключил:

– Да вы психи! Вас в тир вообще пускать нельзя.

8. Скажи наркотикам нет

Недостатка в психах наш город не испытывал никогда. Порою кажется, что они окружают вас буквально повсюду. Бывают такие дни, когда лучше вообще не выходить из дома.

В то утро первый ненормальный попался мне по пути на собеседование. Да-да, не подумайте, будто я только и делал, что пил пиво и болтал о мировой революции. Я еще занимался поисками работы, правда до собеседований доходило редко, чаще мои резюме оставались без ответа. А тут, после нескольких месяцев тишины, вдруг позвонили. Я основательно готовился и даже разволновался с непривычки. Утром на пути к автобусной остановке все мои мысли были заняты лишь предстоящим собеседованием. Вдруг совсем рядом я услышал вкрадчивые слова:

– Добрый день… – со мной поравнялся улыбчивый парень в камуфляжных штанах. В руках он держал початую бутылку пива. Несмотря на добродушную улыбку, в глазах его читалось безумие.

«Денег попросит или сектант?» – гадал я.

– Прошу прощения, – произнес парень, – у вас не найдется для меня одной сигаретки?

– Извините, не курю.

«Может, не так все и страшно», – подумалось мне.

Впрочем, рано я обрадовался – парень продолжал идти рядом, заглядывая в глаза.

– Не курите? Это хорошо, – произнес он с неизменной улыбкой. – А я вот умирать иду…

Как реагировать на подобные откровения, я не знал, а потому просто слегка кивнул головой. Так, словно мне говорят нечто подобное каждое утро. Слава богу, мы дошли до автобусной остановки, на которой я и остался, а загадочный парень продолжал идти вперед, повторяя все громче и громче:

– У людей все хорошо! Люди не курят – это же замечательно! Это хорошо. Это просто заебись! – последнюю реплику он выкрикнул с истерической интонацией, сорвавшись на визг. И что было силы разбил бутылку об асфальт. Мне все это показалось плохим знамением.

Собеседование явилось продолжением неприятных знакомств. Полтора часа эти зануды, парень-менеджер и девушка из отдела кадров, гоняли меня по всей экономической теории, словно студента на экзамене. Мне пришлось немало попотеть, вспоминая всякие премудрости из университетского курса. А они придирались к каждой формулировке, к каждой запятой. Такого я никак не ожидал, но терпел, успокаивая себя тем, что допрос с пристрастием наверняка сулит солидную зарплату в финале. Как же это было наивно… И когда прозвучал вопрос о зарплате, я совершенно спокойно заявил, что не откажусь от полутора тысяч евро на старт.

Сумма не произвела особого впечатления на интервьюеров. Выдержав небольшую паузу, менеджер, не смутившись, произнес:

– Честно говоря, мы планировали зарплату поменьше.

– Насколько поменьше?

– Ну-у… На эту позицию у нас заложена ставка триста пятьдесят евро.

– В месяц?

– В месяц.

Повисла пауза. Я не нашелся сразу, что сказать; я подбирал слова, но слова не подбирались. Менеджер с совершенно не меняющимся выражением лица спросил:

– Вас вообще устраивает такая зарплата? Имеет ли смысл продолжать собеседование?

Он еще хотел продолжать собеседование! Ах, моя природная вежливость… Надо было схватить за грудки эту сволочь и заорать: «Ты что же, мудак, сразу не мог сказать, что вы ебаные скупердяи?! Чего ради я здесь полтора часа корячился, а?!». Будь я террористом уже тогда, грохнул бы их на месте. Но нет, ничего этого не произошло, я спокойно произнес, что меня это вряд ли заинтересует и что собеседование, в принципе, можно закончить. Мы любезно раскланялись и поблагодарили друг друга за потраченное время. Зато когда я вышел от них, то дал волю переполнявшим меня чувствам. Я специально пошел пешком, чтобы как следует выматериться в полный голос. Теперь уже от меня, как от психа, с ужасом шарахались прохожие. Затем я позвонил Ромэо:

– Найди мне, пожалуйста, такой тир, где есть автомат, пулемет, а еще лучше гаубица!

Ромэо засмеялся:

– Ну что, ты все понял насчет работы в Латвии? Я ведь тебя давно предупреждал. У нас в тире есть только помповые ружья. Пойдешь?

– Давай.

– Хорошо. Встречаемся в «Бомбардире».

Влетев в «Бомбардир», я потребовал водки. Возле барной стойки сидел парень хипстерского вида и беседовал с Денисом. Незнакомец замолчал и стал бесцеремонно меня разглядывать. Получив наконец желаемое, я отошел и уселся за столик. Хипстер подсел ко мне, продолжая смотреть.

«Все договорились меня сегодня бесить, да?»

– В чем дело?! Мы с вами знакомы? – с вызовом спросил я.

– Разумеется…

Я посмотрел на него чуть внимательнее:

– Разве мы встречались?

– Да. Но не в этой жизни, – ответил он мне с мистическим подтекстом.

«Этот точно сектант. День сегодня такой, видимо». Я тяжело вздохнул и залпом выпил водку. Сектант не пытался продолжать разговор, разглядывая лямки на своем рюкзаке. Я немного успокоился.

Минут через пять в «Бомбардир» вошел Ромэо и поздоровался со всеми присутствующими. Парень-хипстер, как оказалось, хорошо ему знаком.

– Что нового, Дуче? – обратился Ромэо к моему собеседнику.

– Мы сегодня с диджеем Моро устраиваем перформанс в «Стекляшке», – охотно стал рассказывать тот.

– Что-что устраиваете? – переспросил я, услышав знакомое слово.

– Перформанс. Ты знаешь, что такое перформанс?

– Знаю. Производительность труда латышского гастарбайтера на английском складе.

Незнакомец надолго задумался после моего ответа, а затем, зло прищурив глаза, произнес:

– Это очень смешно, да?! Что такого привлекательного в этом сраном цинизме?

Ромэо похлопал Дуче по плечу со словами:

– Завязывай с наркотой, старина!

– Кто это? – спросил я, когда мы с Ромэо вышли.

– А это Дуче. Он, в принципе, нормальный чувак, когда не жрет свою кислоту.

Затем Ромэо вкратце обрисовал биографию и род занятий Дуче. Кто и за что дал ему такую кличку, понять невозможно. Ни внешне, ни по убеждениям он и близко не походил на итальянского диктатора. Более того, был чужд любых идеологий и далек от политики, насколько это возможно. До появления в «Бомбардире» Муссолини был исключительно диджеем. Он с единомышленниками устраивал дискотеки и иные мероприятия (сейшены, перформансы, как они сами это называли). Иной раз удавалось даже кое-что заработать. Это занятие увлекало Дуче полностью, и он уже несколько лет не предпринимал никаких попыток трудоустроиться. Основную часть времени диджеи и перформаторы существовали неким подобием хипарской коммуны, кочуя из города в город. Останавливались они по квартирам друзей или в недорогих хостелах.

С тех пор, как Денис начал наливать дармовое пиво, Дуче стал частым гостем в «Бомбардире». Однако, как известно, ничего бесплатного в этом мире не бывает. «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке!» – скажет вам любой обыватель и будет совершенно прав! Денис не просто поил Дуче дешевым пивом, он постепенно заражал его своими левацкими идеями.

Решающую роль в этом сыграл тот самый плакат с Че Геварой, висевший в баре. Дуче с ходу заявил, что у диджея Моро майка с таким принтом и выглядит она просто офигенно. Вот бы и ему такую где-то раздобыть. Денис ухватился за это, стоило лишь Дуче признать, что на плакате, безусловно, «стильный чувак в беретке».

– Это не просто чувак в беретке, – хитро начал свой рассказ начитанный Денис. – Это Че Гевара.

Не знаю уж, как ему удалось заинтриговать аполитичного Дуче, но тот постепенно проникся личностью легендарного команданте. Очевидно, икона бунтарского стиля имеет магическое воздействие на всех, кто к ней прикасается. Постепенно Денис раскрывал детали биографии и революционной деятельности Че, вставлял известные цитаты. Дуче был потрясен и после этого заболел революцией. Казалось, он ждал этого откровения всю свою жизнь. Он даже грозился завязать с наркотиками. Че Гевара затмил в голове Дуче всех самых известных диджеев и растаманов.

9. Пари

Что за компания собиралась в «Бомбардире», вам примерно понятно. К нам еще время от времени присоединялся Саша Большой. Мы обменялись телефонами, чтобы вместе пострелять в тире, да и просто возобновить общение. В основном Большой приходил посмеяться над нами, впрочем, я был уверен, что он не до конца потерян для мировой революции.

Саша Большой был крайне недоволен тем, как поделили собственность на заре капитализма, и требовал вернуть 90-е. По комплекции и спортивной подготовке Саша мог бы стать серьезным бандитом, но почему-то не воспользовался такой возможностью и теперь сильно об этом жалел. Политику и политиков он презирал, считая, что там одни аферисты и проститутки. Под политикой Саша Большой подразумевал абсолютно все: митинги и выборы, взрывы и перевороты.

Однако, стоит отдать ему должное – именно Большой спровоцировал нас на первые шаги. Случилось это во время одной из пивных посиделок. В отличие от нас, Саша не пил вообще, поэтому всегда был в выигрышном положении. Мы же, по мере «разогревания» пивом, высказывали все более и более радикальные идеи, чем, видимо, сильно его забавляли.

– В народе большой запрос на самоуправство. Всех давным-давно тошнит от судов и законов, – говорит Ромэо.

– Где ты видел такой запрос? – тут же спрашивает его Саша.

– А все эти народные движения по борьбе с точками, торгующими спайсами, например? Полиция ничего не может сделать – законы настолько сложны, что неэффективны. А тут приходят крепкие парни с бейсбольными битами и разносят ларек в хлам.

– Я тоже один раз участвовал! – радостно заявил Большой. – А в чем проблема-то? Ребята хорошее дело делают.

– Хорошее, да. Пока борются с наркотиками. Но остановятся ли они на этом? А что если им понравится так решать проблемы?

– Как – так?

– Ты думаешь, они все такие сердобольные и их очень сильно волнуют эти наркотики? Нет, конечно. Они и сами, может, торчали или продолжают торчать. Им просто нравится ходить толпой с бейсбольными битами и «решать вопросы», нравится чувствовать себя «бандой».

– Я, например, никогда не торчал и торчать не собираюсь. И что?

– А то. В следующий раз они решат так же побороться с людьми, говорящими, например, на неправильном языке или вообще с людьми «не той национальности».

– Не гони! – возражает Большой. – Насколько я помню, в той «банде», как ты выразился, состав был интернациональный. Вражда между разными нациями – это изобретение политиков и таких вот болтунов.

– Сам не гони! Политики не создают межнациональную вражду! Они лишь управляют враждой, сидящей в каждом человеке. У нас полно людей, у которых ненависть к неправильным нациям заложена генетически.

– Ну и как ты с этим собираешься бороться?

– С этим бороться бесполезно. Мы просто должны опередить их и сами создать свою банду! – заявил Ромэо.

– Банду – это хорошо, – Саша Большой засмеялся. – Ну так, а чего не создаете? А?

Ромэо состроил усталую мину, означавшую «достал, мол», и махнул рукой, давая понять, что продолжать разговор не намерен. Каждый раз наш спор упирался в этот вопрос, ответ на который мы дать не могли.

Но Саша и не думал отступать:

– Что ты ручками машешь? Трепаться-то вы все мастера. Герои, блин.

– Что ты от меня хочешь? – раздраженно спросил Ромэо.

– Я тебе просто задал вопрос. Вот вы столько твердите про какую-то там террористическую организацию, банду, что у любого нормального человека возникнет вопрос, а когда же она наконец-то появится? Или когда вы наконец прекратите трепаться?

– Скоро, скоро появится, – Ромэо пытался отвязаться от назойливых вопросов. – Мы в процессе. Думаешь, чего мы здесь собираемся.

– В процессе?! В каком это процессе? – снова усмехнулся Саша. – Я пока вижу тут только один процесс.

– А тебе-то что? Что ты сам можешь предложить?

– Предлагаю поспорить! – выпалил Большой. – Спорим, никакими террористами вы никогда не станете? Спорим?

– Станем, вот увидишь! Я тебе обещаю.

– Что мне твои обещания?! Чего стоят слова в наше время?! Давай, спорим? – Саша Большой, похоже, завелся.

Ромэо пытался сохранять спокойствие, отталкивая протянутую Сашей ладонь. На этот раз не выдержал я:

– Спорим! На что спорим?

– На пятьсот евро! – не задумываясь ответил Саша.

– Давай! – согласился я. После мне неоднократно пришлось пожалеть о том хмельном запале, в котором мы подписались на спор.

– Как можно будет выиграть спор? Что для этого нужно сделать? – спросил я.

– Ну-у, например. Например… – тут уже Саша замялся.

– Ну что?!

– Кинуть «Коктейль Молотова» в офис церберов. Слабо?

– Да как нефиг делать! – сказал я и пожал Сашину руку. Точнее, это он своей могучей ладонью сжал мою руку до искр из глаз. Я даже вскрикнул от боли, несмотря на пивную анестезию.

Дальнейшее произошло молниеносно. У Большого, оказывается, все было наготове. Он незамедлительно достал лист бумаги, ручку и составил расписку, по которой мы в течение трех месяцев обязуемся кинуть как минимум три «Коктейля Молотова» в офис охранной фирмы «СМ-security». Кто конкретно должен кидать – не оговаривалось, но в расписке упоминались Ромэо, я и Денис. Допускалось, что каждый бросит по одному либо один бросит все три «Коктейля». Но если это не будет сделано, то мы должны выплатить Саше Большому 500 евро наличными или перечислением. Дальше расписывались проценты и санкции в случае невозврата долга. Пока мы не успели опомниться, Саша сунул нам расписку на подпись и, довольный собой, потряс ею в воздухе:

– И без всяких шуток! Поверьте мне, я умею вышибать долги. Никакой скидки на нашу дружбу не будет.

Встретившись на трезвую голову через пару дней, мы посмеялись над распиской и проворностью Большого в этом деле.

– Ну ты же понимаешь, что это все несерьезно, – сказал Ромэо.

– Главное, чтобы это понимал Саша.

– Ты что, действительно думаешь, он будет вышибать у нас деньги?

– У меня нет полной уверенности, что он этого не станет делать. Я его хорошо знаю. И потом расписка есть расписка. Он человек старых понятий. Так что…

– Ты знаешь, я, в принципе, могу и кинуть этот «Коктейль», – признался Ромэо.

– А я что, не могу чтоли?!

– Ну так давай повеселимся! Или мы и вправду только болтать и умеем?

– Да давай кинем.

– Давай.

– Давай.

Несколько минут мы шли молча, что-то обдумывая. Затем Ромэо, улыбнувшись, спросил меня:

– Хочешь, я тебя со своим папашей познакомлю?

– А у тебя что, папаша имеется?

– Ну да. А что тут такого? Ты думал, я из пробирки?

– При чем тут пробирка? Ты же говорил, что отец твой вроде как умер…

– Ничего подобного я тебе никогда не говорил.

– Странно. Может быть, я путаю…

Я прекрасно помнил, как с год назад Ромэо приперся ко мне непотребно пьяный и плакал, сказав, что у него умер отец и что ему нужно его хоронить и все в таком духе. Выглядел этот плач вполне реалистично, и я без всякой задней мысли отдал ему 50 евро. Вот же зараза!

– Живой, живее не бывает, – как ни в чем не бывало продолжал Ромэо. – Только он немного странный, ты не удивляйся если что.

– Странный? В чем это выражается?

– Несет много всякой пурги. Все, что он говорит, надо делить на четыре. Ну, в общем, сам сейчас увидишь.

– А он у тебя кто?

– Он? Красный Барон.

– Кто-кто?!