Читать книгу "Расследования Графа Аверина. Комплект из 3 книг"

Глава 6

– Что?! Вы серьезно? Вы пытаетесь меня убедить, что заказчик покушения – моя жена?! Да еще и ради страховки? Моя жена хочет меня убить из-за копеечной страховки?!

– Извините, но разбираться в мотивах вашей жены – не мое дело. Возможно, для нее это не такие уж копейки, учитывая, что при разводе она останется ни с чем. Вы же все свое имущество оформили на родственников. Но еще раз повторяю, меня это не касается. Вот фото, в том числе встреч с исполнителем, вот протокол слежки. Вы это забираете или мне подготовить документы для передачи в сыскной отдел?

– Подготовьте… – статский советник Меньшов, опустив голову, барабанил пальцами по подлокотнику. – Пусть сидит. Вот же тварь… я же ее из грязи!

– Тогда с вас еще полторы тысячи.

Аверину хотелось, чтобы этот тип побыстрее ушел. Слушать его стенания не было ни малейшего желания. Как и историю его отношений с женой. История эта была так банальна, что Аверину казалось, будто он жует неспелую грушу. Вот уже и Кузя на подоконнике начал раздраженно постукивать хвостом в такт нервному стуку пальцев клиента.

– Да, конечно. Тогда я пойду?

– Идите, Маргарита вас выпустит. К сожалению, не могу вас проводить – у меня еще очень много дел.

Едва дверь за посетителем захлопнулась, Кузя соскочил с подоконника:

– Мя-я-а!

– Иди, только осторожно, Маргарита дома, – напомнил он. – Тетрадь не забудь принести.

Кот исчез между шторами, а Аверин, потягиваясь, вышел из кабинета.

Через несколько минут появился Кузя. На этот раз косоворотка на нем была из изумрудно-зеленого сатина. Означает ли это, что с анархизмом и бунтарством покончено? Аверин специально стал обращать внимание на одежду подростков и действительно видел ребят в подобном наряде.

Но все равно на приличного мальчика Кузя совершенно не был похож. Подойдя, он протянул тетрадь:

– Вот, Гермес Аркадьевич, проверьте, пожалуйста.

– Какой же молодец у нас Кузьма, – выглянула из кухни Маргарита. – Учится и учится целыми днями, есть не дозовешься.

– Он еще и работает, Маргарита. Только за сегодня полторы тысячи нам заработал.

– Ужасная нуднятина, – тихо проговорил Кузя.

– А что ты хотел? – Аверин, убедившись, что Маргарита вернулась на кухню к телевизору, взял у Кузи тетрадь.

– Погонь. Драк с преступниками и их дивами. Защищать вашу жизнь!

– Ну-ну, без «защиты моей жизни» я бы с удовольствием обошелся. То, что тот див больше никак себя не проявлял, хорошо. Но как-то подозрительно.

– Ага. Может, он Владимира боится? Этот тут постоянно шныряет, я его уже два раза видел.

Аверин вздохнул. Владимир, нарезающий круги вокруг его дома, нервировал едва ли не больше, чем неизвестный див.

– Ты не забываешь надевать талисман?

Вместо ответа Кузя задрал рукав. Талисман блокировки Аверин упрятал в корпус наручных часов, на ремешке-«резинке». Подростки любили такие побрякушки, а если Кузе будет необходимо снять блокировку и использовать силу – сбросить часы займет меньше секунды.

Когда Аверин понял, что изменение класса Кузи можно будет в случае чего списать на использование талисмана, он испытал большое облегчение. Теперь отвечать за оплошность будет он, и только он. И, возможно, просто отделается штрафом.

– Благодаря тебе я могу брать мелкие дела, связанные со слежкой. Понятно, что тебе скучно. Мне тоже. Но человек, который приходил, тоже хочет жить и имеет на это право. Поэтому мы будем его защищать. И, опять же, должен же ты отрабатывать свое содержание? Ты хоть знаешь, сколько ты ешь?

– Ага, – Кузя довольно улыбнулся. Улыбка у него уже стала вполне приличной и напоминала человеческую. – Ну посмотрите же тетрадь!

Аверин раскрыл пропись и начал внимательно читать.

– Дай ручку, – он протянул руку.

– Ошибки, да? – расстроился Кузя. Сбегал в кабинет и принес то, что просили.

– Нельзя писать слова как тебе вздумается. У тебя есть учебник, в нем написаны правила. И ты их знаешь, мне отвечал без запинки. Так почему у тебя тут написано «класная», а тут «метрополит»? Он у тебя в метро работает, что ли?

– Нет. Это от греческого «метрополия», – пояснил Кузя.

– Чего? – удивленно посмотрел на него Аверин. – Ты что же, знаешь греческий?

– Нет, конечно. Это из книжки «Легенды и мифы Эллады». Мне Маргарита принесла. Я знаю, что вас зовут в честь бога торговли и воровства! – радостно выдал Кузя.

– Хм-м-м… Какой ты молодец… Но «митрополит» все же пишется через «и». – Аверин зачеркнул ошибку и написал правильно.

В дверь раздался стук. Очень громкий и настойчивый. Странно. Звонок, что ли, сломался?

– Маргарита, открой! – не отрываясь от тетради, крикнул он. Из-за работающего телевизора она могла стук запросто не услышать.

– Иду уже! – отозвалась Маргарита и вышла в коридор. Послышался щелчок открывающегося замка, затем сдавленный вскрик.

Аверин бросился в коридор. Но Кузя обогнал его.

– Отойди, женщина. И ты, пацан. Мне нужен граф Аверин!

Аверин озадаченно сморщил лоб. На пороге стоял майор Волобуев. И он был в стельку пьян.

Аверин махнул рукой Маргарите, чтобы шла на кухню, и едва заметно покачал головой, давая Кузе понять, что опасности нет.

– Что вы хотите, господин майор? – поинтересовался Аверин. Дружбы он с Волобуевым не водил и знаком был только шапочно.

– Я… Граф Аверин, я вызываю вас на дуэль. – Майор попытался было вытащить из кармана торчащую перчатку, уронил ее на пол, наклонился поднять и чуть не упал.

Аверин устало провел рукой по лицу. Что-то вызовы на дуэль последнее время сыплются на него как из рога изобилия.

– И чем же вызвано это, с позволения сказать, предложение? – осведомился он.

– Вы! Вы еще спрашиваете?! Вы повинны в смерти Марины! Можно сказать, вы убили ее своими руками! – Для наглядности Волобуев поднял руки и сжал кулаки.

– Марина умерла? – удивился Аверин. Василь ему не звонил, а уж он бы точно сообщил о такой новости.

– Вы даже не знаете! Вы, граф Аверин, отвратительный тип. И я вас вызываю!

– Спокойно, – проговорил Аверин, понимая, что разговор пошел по кругу. – Что случилось с Мариной? Можете мне объяснить?

– Она утонула! После того как вы снова отвергли ее, она пошла и утопилась с горя!

Аверин глубоко вздохнул. Во многое в этой жизни можно было поверить, но утонувшая русалка – это перебор. Тем более – утопившаяся.

– И с чего вы это взяли?

– На берегу нашли ее одежду. Ваш брат скрывает ее смерть, но я знаю все. От меня вы ничего не скроете! – Он поднял указательный палец и попытался помахать им под носом у Аверина.

Тот отступил на шаг. От майора разило, как от пивной бочки.

– Ради всего святого, майор! Вы можете мне сказать, откуда у вас такая новая, свежая, а главное – достоверная информация?

– От горничной! – воскликнул Волобуев. – Прислуга всегда знает и видит все!

– А, так вот оно что, – начал понимать Аверин. – Вы подкупили горничную, чтобы она следила за Мариной? И докладывала вам?

– Я любил ее! Но вам такого никогда не понять. Извольте стреляться! – Волобуев икнул.

– Из чего вы мне предлагаете стреляться? – Аверин приподнял бровь.

– Вот! – Волобуев извлек из-за пазухи наградной револьвер. – Будем стрелять из него по очереди.

– Хорошо-хорошо, – поднял руки Аверин. – Уберите и ждите меня у машины.

– У машины? – Волобуев непонимающе на него уставился.

– Конечно. Мы же не будем стреляться у меня во дворе? Поедем за город.

– А. Ну да. – Волобуев, покачиваясь, с некоторым трудом вышел за дверь.

– Маргарита, не волнуйся. Я сейчас отвезу этого дуэлянта к нему домой – пусть проспится. Вернусь к ужину.

– Хорошо, Гермес Аркадьевич, – отозвалась Маргарита.

И Аверин вполголоса выдал инструкции Кузе.

Ехали они долго. Аверин надеялся, что Волобуев в дороге хоть немного протрезвеет, и его ожидания отчасти оправдались. Где-то на середине пути он услышал с заднего сиденья булькающие звуки и еле успел остановиться и выволочь майора из машины. Это не далось легко: в Волобуеве было под сотню килограммов веса и все – отнюдь не жир. Аверин смотрел, как майор исторгает содержимое своего желудка, и уныло думал, что надо было не играть в человеколюбие, а сдать болвана в полицию. Не разорился бы майор от одного штрафа. Но все же это был бы не слишком красивый поступок.

Наконец майору полегчало, и они двинулись дальше.

За Старой Деревней на обширном пустыре подальше от домов Аверин остановился.

– Ну все, выходите.

Волобуев вышел. Судя по его виду, дуэль уже не казалась ему хорошей затеей. Он достал свой револьвер и протянул Аверину:

– Вы стреляете первым, – пробурчал он.

– Нет, спасибо, уступаю эту честь вам.

Волобуев посмотрел с подозрением, но опустил руку с револьвером и принялся отсчитывать шаги.

Аверин остался стоять на месте.

Майор тоже остановился, повернулся и вытянул руку, прицеливаясь.

Тут же перед ним возник Кузя, размером с небольшую лошадь. Он ударил по земле хвостом, оскалил клыки в два пальца длиной и зарычал.

Волобуев от неожиданности попятился и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, Кузя небрежно махнул лапой, отбивая пулю в сторону.

– Это что за чертовщина?! – воскликнул Волобуев.

– А, это мой див, – улыбнулся Аверин. – Увы, боюсь, ничего у нас не выйдет. Он не даст вам выстрелить.

– Отзовите немедленно свое животное, граф!

Аверин развел руками:

– Не могу. Он так устроен, что защищает меня, хочу я этого или нет. И запретить ему это я, увы, не могу. Стрелять в него, как вы видите, тоже бесполезно.

– Зачем вы привезли меня сюда, чертов колдун?!

– А зачем вы пытаетесь свести счеты с жизнью моей рукой? Мне это совершенно не нужно.

Волобуев захлопал глазами и внезапно приложил револьвер к виску. Но выстрелить не успел. Кузя взмахнул лапой, потом щелкнул пастью, и на землю упал искореженный кусок металла.

Волобуев схватился за голову и начал медленно раскачиваться, издавая звуки на одной ноте:

– А-а-а-а…

Аверин подошел к нему.

– А ну быстро возьмите себя в руки, майор! Вы закончили Военную Академию или Смольный институт?!

– Я хотел сделать ей предложение в сентябре… А она умерла… Как вы могли, она была чудесной женщиной!

– Не сомневаюсь в этом. Но вам стоит делить на сто все, что говорит прислуга. С чего вы взяли, что я ее отверг?

– Она выбежала из вашей спальни в слезах. А потом… через несколько дней привезли ее одежду!.. Горничная все видела собственными глазами!

«Хорошо, что она не видела, как Марина садится в мою машину. А то бы меня еще и в убийстве обвинили».

– Господин Волобуев. Послушайте. Я не отвергал Марину. И она никогда не любила меня. Ее воспитала моя бабушка и сильно давила на нас обоих, пытаясь поженить. Я уже разобрался с этим раз и навсегда. А вам следует перестать доверять прислуге и поговорить с моим братом или с его женой. Наверняка узнаете много интересного.

– Да что они скажут… – Волобуев махнул рукой, подобрал то, что осталось от его наградного револьвера, сунул в карман и медленно зашагал по дорожке куда-то в сторону деревни.

Аверин посмотрел ему вслед и пошел к машине. В конце концов, Волобуев взрослый человек и даже слегка протрезвевший. В любом случае в няньки Аверин ему точно не нанимался.

С Кузей он поговорил сразу же, как ушла Маргарита.

– Почему ты спас майора Волобуева? – спросил он. – Я тебе не давал никаких инструкций на этот счет.

– Вы же не хотели, чтобы этот глупый странный человек умер. Я подумал, что вы расстроитесь.

– Значит, ты не хотел меня расстраивать… Тебе не было жаль его?

– Жаль?.. – Кузя, скорее всего, не совсем понял, о чем речь. – Но он напал на вас. Хотел убить. Но раз вы решили его спасать – значит, это зачем-то нужно.

– Эх, Кузя. Не меня он хотел убить. Себя.

– Ну да. Я же видел. А зачем? Этого я вообще не понял. Вы бы не стали его есть или мучить, это же очевидно.

– Люди сводят счеты с жизнью не только из страха боли и мучений. Это не слишком просто объяснить.

Зазвонил телефон. Аверин поднялся с кресла, дошел до коридора и снял трубку:

– Граф Аверин слушает.

– Гера… – раздался взволнованный голос Василя, – Гера, нужна твоя помощь.

– Что случилось? На вас напали?

– Нет, не волнуйся, у нас все в порядке. Это не у нас беда. Тут просто такое случилось…

– Василь, не тяни.

– Ты помнишь Дубковых? У них еще особняк рядом с Токкари?

Аверин помнил такую фамилию, но очень смутно. Но ответил:

– Вроде да. Что у них случилось?

– Дмитрия Дубкова убили. Ужасным просто образом. Это изверги какие-то, люди боятся из домов выходить. А Сурков, участковый пристав наш, вообще мышей не ловит. Точнее – взял каких-то местных арендаторов и пытается выбить из них признание. Вдова Дубкова в полном шоке. Она первая мужа из окна увидела. Его… на очень видном месте… ну… поставили.

– Поставили? Что значит «поставили», Василь? Как его убили?

– Посадили на кол. И воткнули на холме напротив его дома. Ты не против, если вдова подъедет к тебе?

– Не нужно. Пусть бедняжка отдыхает. Я сам приеду. Кажется, я к вам зачастил, – попытался пошутить он.

Но брату было не до шуток:

– Я бы предпочел другой повод, Гера.

Суркову Аверин позвонил перед выездом, и когда подъехал к участку, тот уже ждал. Кузю, который весь час сборов канючил, что хочет ехать человеком, оставил в машине, строго-настрого запретив из нее выходить.

В приемной никого не было.

– Вы будете чай, кофе, ваше сиятельство? Или, может быть, чего покрепче?

– Нет, я за рулем, и мне еще ехать до поместья. А там меня ждет и кофе, и коньяк. Расскажите лучше, что произошло с Дубковым.

Аверин сел на диван и положил ногу на ногу.

Сурков присел в кресло напротив.

– Вас наверняка вдова пригласила. Ну-ну. Нет, я понимаю, бедная женщина, такое потрясение. Но следствие не может, знаете ли, скакать галопом. Раз-два, и преступник сидит в тюрьме. Тем более подозреваемые у нас есть, как без них.

– Хорошо, – прервал словесный поток Аверин. – А можно немного ближе к делу? Что именно произошло и когда?

– Так третьего дня же. Господина Дубкова ночью, видать, как-то из дома выманили, жена проснулась – нет его. А утром увидела. Снизу кол вставили и насадили беднягу, прости Господи, избави, – Сурков перекрестился. – Изо рта конец кола торчал.

– Как долго он умирал? Вскрытие проводили?

– Да какое вскрытие, побойтесь Бога, ваше сиятельство! Разве не ясно, от чего он помер? Разве с таким люди живут?

Аверин мысленно выругался. Эти, с позволения сказать, полицейские даже не озаботились провести судебную экспертизу. Придется звонить в город. Как минимум надо узнать, сажали Дубкова на кол еще живым или уже мертвым.

– Крови под телом было много?

– Да немного совсем. Там песок еще, сколько впитало, неясно.

Зато Аверину было ясно. Осматривать место преступления придется самому. Небольшое количество крови означало, что либо жертва была уже мертва, когда проводилось сие действо, либо убили ее где-то в другом месте.

И тащили вместе с колом? М-да…

– Вы говорили о подозреваемых, – напомнил он.

– Да-да. Я уверяю вас, дело совершенно ясное. Это пока они запираются. А кто не запирается? А? В остроге все как один невиновные сидят, – Сурков рассмеялся.

– Ну так? – Аверин наклонил голову.

– Так Петр Устюгов это. И сыновья его. Кому еще?

– А почему вы на них думаете? Есть свидетели?

– Да зачем. Ну сами посудите. Я вам расскажу сейчас. Господин Дубков, он был человек у нас тут заметный. Благодетель. Благотворительностью занимался, местной школе доску для черчения подарил. Облагораживал все, дорогу сделал. Он же дачи тут строит. Строил, в смысле.

– Дачи? Это какие дачи?

– Ну такие. Для городских. Чтобы приезжали отдыхать. Сами же знаете, какие у нас тут места. Озера, воздух, лес. И от города совсем недалеко. Ну вот, строил он дачи. А арендаторам это, само собой, не нравилось.

– Выходит, – начал понимать Аверин, – он землю у местных помещиков скупал под дачи?

– Ну да, – обрадовался Сурков. – Да там и земля-то бросовая, одна капуста да морковка на ней растет. Но арендаторы очень злились. Веками, говорят, наши предки тут жили. Они свои овощи и мясо на рынки в город возили. А теперь им надо съезжать и другое место искать. А что искать? Вон до самой Ладоги места-то сколько? Хотя, конечно, по-человечески я их понимаю, да. Но бунтовать?

– А что, бунтовали?

– Ну а как же? Я о чем толкую. Выходили с транспарантами, копали канавы, чтобы техника строительная не проехала. Экскаватор перевернули.

– Ну, одно дело, экскаватор перевернуть, а другое – зверское убийство, вы не находите?

– А вы дослушайте, ваше сиятельство, – улыбнулся Сурков. – Недели три назад это было. Приехали дом Устюговых сносить. А их там пятнадцать человек, мал мала меньше. И они засели в этом доме, мол, сносите с нами. Ну рабочие поковырялись да уехали. А ночью дом полыхнул. Нет, я не утверждаю, что поджога не было, но где доказательства? Нету их, – Сурков хлопнул ладонью по столу. – В чем были они, в том и выскочили. А через два дня погорельцы и еще всякие недовольные возле Колтушского озера шоссе перекрыли. Требовали найти и наказать виновных и стройку прекратить. Встали цепочкой из живых людей и стояли с утра. И пока нам доложили, пока мы доехали… В общем, из-за поворота паренек выезжал, молодой совсем. Машина хорошая, «Ладога», как у вас, но постарше. Ну и не заметил их. Любку Устюгову на месте убило, еще двоих, детей ее разбросало и покалечило. В больнице они сейчас. В благотворительной, князей Всеволожских. Парнишка как увидел, что натворил, так убивался, так убивался, бедный. Все деньги им совал. Да только Петр не взял у него ничего. Он вообще стоял на коленях на обочине и выл до вечера, как зверь. Потом сыновья его увели.

Сурков печально вздохнул.

– Ну вот теперь скажите, Гермес Аркадьевич, кто еще мог Дубкова порешить, а?

Определенная логика в словах пристава присутствовала. Но Аверин давно привык, что не все, что крякает, – утка. Взять, к примеру, Синицына. И в этом деле обязательно нужно разобраться. Если Петр Устюгов виновен, то участи его Аверин не завидовал.

– Вы поаккуратнее с обвинениями, – на всякий случай предупредил он. – Это особо тяжкое. Сами знаете, чем такое карается. А если сожравший Устюгова див, заполучив память, укажет на его невиновность? Вы же по этапу и пойдете.

– Да некому больше, – махнул рукой Сурков. – Да я и не дурак. Не бьем его, кормим хорошо. Жду, пока совесть заест. Священник к нему утром вот приходил. Он же не бандит, Устюгов-то. Разум от горя помрачился просто.

– Значит, он у вас под арестом. Могу я с ним поговорить?

– Да, конечно, ваше сиятельство. Авериных здесь любят и уважают. Может, он вам покается.

– Тогда приведите его сюда. И вот еще что. Чем Устюгов вдову в качестве убийцы не устраивает? Она кого-то другого подозревает?

– Да, другого, вы не поверите кого.

– Хм. И кого же?

– Сатану. Она утверждает, что ее мужа убил Сатана.

Петра привели быстро. Он зашел в приемную и уставился в пол.

– Снимите с него наручники. И оставьте нас.

– Но, ваше сиятельство, – начал было один из полицейских, но Аверин пристально посмотрел на него, и тот послушно полез за ключами.

– Ну, здравствуй, Петр, – поприветствовал Аверин.

– И вам не хворать, – пробормотал арестант, продолжая глядеть в пол.

– Ты не помнишь меня, Петр? Ты и твой брат конюхами работали в клубе «Вега». Я – Гермес Аверин.

– А-а-а… – Петр поднял голову, и глаза его заблестели. – Ваше сиятельство, как же, помню. Вы на Ласке катались, я ее чистил. Всегда вы и ваш брат щедрыми были.

Внезапно он рухнул на пол и принялся отвешивать поклоны:

– Ваше сиятельство, Гермес Аркадьевич! Возьмите Наташку, в поломойки возьмите! Воду с пола пить будет! Ноги вам целовать! Иначе на обочину ведь пойдет девка. Куда ей еще, с отцом-душегубом?

– Встань, Петр, – нахмурился Аверин. – Ты, что ли, убил?

– Ваше сиятельство, – Петр удивленно поднял голову. – А вы что же, сомневаетесь?

– Я всегда сомневаюсь, работа такая. Так ты убил? Только честно. Скажешь правду – устрою судьбу твоей дочки.

Из глаз мужчины потекли слезы:

– Ну не убивал я. Клянусь, не убивал! Да ведь человек я, как человек может сотворить такое злодейство? Каюсь, хотел. Убить хотел. Топор даже носил, вдруг как встречу. Да где там. Они с нами одной дорогой не ходят. Но я все на себя возьму. Если прикажете. Наташу только устройте. Пропадет. А мне терять нечего. Я думал руки на себя наложить, да грех это. Может, и лучше, если чертяка меня сожрет.

Он замолчал и добавил тихо, вытянув вперед голову:

– Вы же колдун, ваше сиятельство. Скажите, страшно это? Правда, что душе бессмертной конец? Тогда, может, оно и лучше. – Он показал затягивающуюся вокруг горла петлю.

Аверин стукнул кулаком по столу. Петр вздрогнул и замолчал.

– Петр. Мне не нужно твое признание. Я того душегуба поймать хочу. Ты же сам сказал – нелюдь.

Петр пополз к нему на коленях:

– Ваше сиятельство! Поймайте! Я за вас всю жизнь молиться буду! У меня же дети малые. Отец-старик! Тесть с тещей еле живые, как Любушка погибла. Наташа старшая… Внук по весне родился…

– Стой, – прервал его Аверин, понимая, что Петр сейчас будет перечислять свою огромную семью.

– Простите, ваше сиятельство.

– Встань для начала. А еще лучше – сядь. И давай рассказывай все, что знаешь. И про то, как ваш дом жгли, и про то, как жена твоя погибла, и про Сатану. Где твоя семья сейчас?

– У брата. На сеновале живут. Тепло сейчас, хорошо на сеновале.

Петра Аверин отпустил в глубоком раздумье и сказал позвать к нему Суркова.

Тот появился тотчас же.

– Вот что, – сообщил Аверин, – Петр Устюгов не виновен. Но отпускать его нельзя – поставьте к нему охрану, и пусть у него все опасные предметы заберут. Он нехорошее задумал. Я его отговорил вроде, но…

– Да кто же, если не он? – удивился Сурков, а потом покивал: – А-а, сыновья его сами могли. Или брат, Федор. Может, их взять, пока в бега не подались?

– Погодите брать. Никто никуда не побежит. Разберемся. Вы лучше скажите, вы задержали того парня, который Любовь Устюгову сбил?

– Да нет, зачем же? На нем и так лица не было. Отпоили водой, дали коньяку. С ним друг был, он и сел за руль, да уехали они. Чем он виноват-то?

«Тем, что на повороте и не подумал скорость сбросить».

– Но хоть номер-то его записали?

– Ну конечно. Номер записали, само собой. Зовут Хмельницкий Николай.

В машине Аверин обнаружил свернувшегося калачиком и спящего на заднем сиденье Кузю. Постучал в окно, тот подпрыгнул и уставился на хозяина полуприкрытыми глазами.

Аверин открыл дверь и сел за руль.

– Сейчас я еду в поместье Дубковых.

– Мне в кота? – уныло проговорил Кузя.

– Нет. У меня есть для тебя важное задание. Только ты должен очень постараться. Понял?

– Ага! – оживился Кузя.

– Тогда слушай. Примерно три недели назад тут, на шоссе, парень по имени Николай сбил женщину с детьми, жену погорельца Петра Устюгова. Очень переживал. Потом приходил домой к брату Петра, где семья погорельцев устроилась, прощения просил, деньги предлагал. Они не взяли, прогнали его. Он, когда уходил, кричал: «Я не виноват! Я же знаю, кто виноват!» Потом он приходил еще раз, за день примерно до убийства Дубкова. Ни Петра, ни его брата дома не было, остальные домочадцы даже калитку не открыли. Николай им из-за забора что-то кричал, но что – отцу они не сказали, не придали значения. Я хочу, чтобы ты поговорил с ними. Представься другом Николая, пассажиром, который был в машине во время наезда, они не знают его имени, назовись Александром, к примеру. Скажи, что друг твой в участке у отца их прощения опять просил и что «Петр его простил». Но сам Николай им в глаза смотреть не может и просил денег передать на лечение братьев.

Аверин достал двести рублей и вручил Кузе.

– Попробуй поговорить. Разузнай, что этот Николай кричал, когда приходил в последний раз, и не видели ли они его в день убийства. Если они деньги возьмут, то и в дом позовут. Там их и разговоришь. Придумай что-нибудь. Если не пустят – жди меня на перекрестке возле Колтушского озера. Вот тебе адрес.

– Ага, – изо всех сил закивал Кузя. Лицо его светилось от радости.