Читать книгу "Стань для него единственной"

горизонтально встроенные в стену, несут на себе более мелкие

предметы интерьера, плохо различимые в полутемноте комнаты –

всевозможные фото в рамках, вазы, книги.

– Мне нравится, – оглядываясь вокруг, говорю я, слыша, как Костя

наполняет бокалы вином. – Не люблю захламлённые, заставленные

всевозможной мебелью квартиры.

– Значит, у нас с тобой одинаковый вкус. Тоже люблю свободное

пространство.

– Подойди сюда, покажу что-то, – говорит Костя, переходя из зоны кухни в

зал.

Я иду через зал, оценивая преимущества свободного пространства,

позволяющего свободно перемещаться даже в слабо освещённой комнате,

не боясь что-нибудь опрокинуть или набить себе синяков, столкнувшись с

углами дивана или стола. Костя протянул мне бокал вина и свободной

рукой толкнул раздвижную дверь балкона, разделяющую, словно

стеклянной стеной, зал и сам балкон. Нет, сегодня определённо вечер

впечатлений и приятных удивлений. Сначала меня поразило само здание,

скорее похожее на старинный стилизованный замок, чем на обычную

высотку. Потом – интерьер, да и размер комнат. И вот, наконец, лоджия.

В общем-то, легко можно сказать, что это – совершенно нормальная

комната и по размерам, и по комфорту – здесь и диван, и стильная

кушетка в форме волны, на которой удобно загорать или просто лежать,

листая журнал, столик, оригинальный торшер с большим матовым

абажуром… Но больше всего поражает, конечно, вид! С высоты птичьего

полёта залитый огнями Кутузовский проспект, сотни и тысячи

зажжённых фар авто, съехавшихся к началу фейерверка, запрудили все

мыслимые и немыслимые улочки, дороги, любые свободные пятачки, куда

только можно всунуть машину. Поклонная гора – как на ладони!

– Кать, представляешь, вспышки фейерверков будут совсем рядом,

немного выше окон нашего балкона. Грохот будет стоять неимоверный!

Отсюда до Поклонки, где запускают салют, рукой подать! А до

Воробьёвых гор немного дальше. Ну вот, я же тебе обещал, что устрою

грандиозную смотровую площадку с повышенным комфортом, – Костя

улыбался по-доброму, без пафоса и самодовольства. Я тоже радовалась,

что мы можем быть в самом центре происходящего, в самой гуще

событий и огромного скопления людей, и быть одновременно только

вдвоём.

– Спасибо, я действительно рада, что мы здесь. Мне безумно всё очень

нравится!

Мы стояли у края застеклённой лоджии, любовались ночным небом, пили

вино и ждали начала салюта.

– Ещё сорок минут до начала, – сказал Костя. – Смотри, яблоку негде

упасть. Интересно, сколько сейчас здесь людей?

Я смотрела вниз, в людское море, и пыталась мысленно представить –

сто тысяч? Двести? Полмиллиона?…

– Интересно, а они видят нас? – спросила я.

– Не думаю, – ответил Костя, – стекло лоджии слегка затонировано, свет

не включаем, да и темно уже. Не говоря уж о том, на каком мы этаже.

Я высунула голову и огляделась:

– А соседи нас видят?

Практически на каждой лоджии виднелись чьи-то головы. Так же, как и мы,

люди ждали начала салюта. Кое-где вспыхивали огоньки сигарет,

выхватывая из темноты лица, и тогда можно было даже рассмотреть –

мужчина это или женщина. Люди пили вино, обнимались, мы слышали их

голоса, смех…

– При желании, конечно, можно увидеть, но не все же такие любопытные,

как некоторые, – поставив акцент на последнее слово, сказал Костя.

Я повернулась, готовая ответить что-нибудь поострее на его шутку, но

его губы как будто ждали моих, пахнущих вином и жаждущих горячей

ласки поцелуев. Его поцелуи были разными – то он нежно-нежно чуть

касался уголков моих губ, то целовал верхнюю губу, словно пил маленькими

глоточками нектар моей любви, то наоборот целовал страстно,

жадно, ненасытно, обхватывая своими горячими губами мои, от чего

голова кружилась сладко-сладко и хотелось, чтобы это длилось вечно.

Затем мы стояли, глядя на залитый огнями город, словно на корме

корабля в фильме «Титаник». Я – впереди, Костя – сзади, обхватив меня за

талию и прижимаясь ко мне. Внизу – людское море, вверху – только небо и

звёзды. Если долго смотреть вниз – а возможно ещё и бокал вина сыграл

свою роль – то немного начинает кружиться голова, и кажется, что

небоскрёб, словно огромный корабль, чуть покачивается на волнах.

Костя сильнее прижался ко мне, словно желая согреть. Через тонкое

платье я совершенно отчётливо слышала биение его сердца. Казалось, оно

поселилось рядом с моим, и теперь они бьются в унисон. Я откинула

голову назад, на его плечо, и стала смотреть в небо, на звёзды. По

движению его руки и по тому, как он чуть отстранился от меня, я поняла,

что он хочет сделать. Он расстёгивал пуговицу и ремень на своих

джинсах. Я завела свою руку назад и почувствовала его горячий член. Он

был ещё не совсем возбуждённый, но именно это состояние так нравилось

мне – достаточно большой, но ещё не твёрдый. Держать его в руке,

чувствуя, как он словно оживает, наливается желанием, становится

тяжёлым в предвкушении удовольствия, возбуждало меня неимоверно

сильно. Вообще не пойму, почему, оценивая его, обычно говорят только о

длине или толщине? А я люблю почувствовать его тяжесть на своей

ладони, когда он ещё не совсем возбуждён, не совсем твёрдый, когда по

тысячам капилляров в него устремляется кровь, делая его горячим,

большим, упругим. Держа его в таком состоянии на ладони, уже

понимаешь, насколько он хорош, сколько удовольствия он может

подарить тебе.

Костя, почувствовав с каким наслаждением я трогаю его, ласкаю своей

горячей ладонью, замер, давая мне получить максимум удовольствия. Мы

знакомы всего два дня, не считая переписки, но насколько тонко мы

чувствовали друг друга в каждом движении, в каждом прикосновении. Это

просто поражало и удивляло меня! Удивляло и радовало. Я была на

седьмом небе от счастья! Костя встал рядом со мной, мы оба опёрлись

локтями об алюминиевый каркас открытого окна и смотрели вниз, где

людей в ожидании салюта становилось всё больше и больше. Его

открытая ладонь легла на мою спину, слегка массируя её. Движения были

лёгкими, приятными, расслабляющими. Я прогнулась, чуть ли не мурлыча

от удовольствия. Слегка нажимая на позвоночник, его ладонь опускалась

вниз, повторяя изгиб моей спины. Пальцы его ладони были сжаты вместе,

пройдя по округлости моих ягодиц, она скользнула под короткую юбку и

улеглась между моих слегка расставленных ног. Создавалось ощущение,

как будто я сижу на мягкой «сидушке» велосипеда. Костя слегка согнул

пальцы, и они оказались на моём клиторе.

– Может, нам лучше сразу уйти в спальню? – прошептала я. – Долго я так

точно не выдержу. Лучше не начинай, а то салют мы так и не увидим, –

то ли шутя, то ли всерьёз тихо произнесла я. А в это время моя рука

нашла в темноте его член, уже твёрдый от возбуждения, и стала

сжимать, слегка двигая кулачком. Я не могла оторваться от этого

наслаждения, не могла убрать свою руку, одновременно хотела, чтобы и

его ладонь оставалась между моих ног.

– Кать, по-моему, это называется петтингом, – еле слышно вымолвил

Костя, прикрыв глаза от удовольствия.

– Чёрт его знает. Наверное, да, – шептала я. – Но как бы это ни

называлось, я просто улетаю.

– А тебя не смущает, что совсем рядом люди, которые могут услышать,

а, возможно, даже и увидеть, чем мы с тобой тут занимаемся? – спросил

Костя, целуя мой висок, моё ухо, шею.

– Нет, – перейдя совсем на шёпот, ответила я. – Меня это даже

возбуждает.

Я почувствовала, как от моего ответа Костины губы стали ещё суше,

дыхание участилось, а член – совсем влажный. Мы с Костей вздрогнули от

того, что небо озарилось всеми цветами радуги. Сотни тысяч голосов с

криками «Ура!» подхватили ещё не смолкнувший грохот десятков орудий,

запустивших в небо эту радугу салютов. Восторженные крики людей,

заполонивших всё пространство вокруг Поклонной горы, включая

открытые окна, балконы и крыши близлежащих домов, слились с

разрывами салюта, озарившими небо на несколько километров. Воздух

дрожал и вибрировал от гула! Мы тоже высунули головы в открытое окно

лоджии и кричали что есть мочи: «Урааа!» Из всех лоджий высотки

высунулись люди – они что-то кричали и махали руками, подняв головы

кверху. В ночное небо со свистом уносились салюты. Через секунду они

взрывались золотыми хризантемами, снопами жемчужных искр,

светящимися змейками, искристыми шарами, завораживая взгляды людей.

Я высунулась по грудь в окно и, подняв в небо глаза, восторженно кричала.

Слева и справа торчали такие же головы с открытыми ртами, так же

радостно вопившими неизвестно что. Мой рот был открыт в

бесконечном «Ура!» при каждом новом фейерверке, раскрашивавшем

новыми цветами и узорами небо. Мои глаза были широко распахнуты в

диком восторге, глядя на эту красоту!

Костя вошёл так страстно, жёстко, с напором, смело и неожиданно, что

мой вид, моё состояние как раз соответствовало данной ситуации. Какой

всё же это кайф! Вот так кричать на весь мир: «Да! Ещё сильнее! Не

останавливайся, не останавливайся, я хочу тебя!» Я стояла, широко

расставив ноги, высунувшись в окно. Повернув голову назад, я увидела в его

глазах тысячи небесных отражений – хризантем, пионов, золотых

шаров… всего того, что вспыхивало над нами в небе. Меня охватило

сумасшедшее, дикое желание секса. Может, меня так возбудила сама

ситуация? Когда ты видишь совсем рядом десятки людей, находящихся на

балконах, а они видят тебя, видят, но не понимают, что сейчас

происходит у них на глазах. Я прислушалась к своим ощущениям. Это было

поистине потрясающе. Как будто Костя открыл для меня новый рецепт,

слив воедино страсть, секс, любовь, ласку и расцвеченное тысячами огней

небо. Оргазм был просто феерический! Мне не хватило сил, да и желания,

идти в ванную. Моё тело повторило линию изгиба белой кожаной

кушетки. Я лежала на спине, смотря в открытый проём лоджии на

вспыхивающее огнями небо. В эту минуту мне казалось, что это не

фейерверки летят в небо, а букеты цветов, не крики «Ура!», а

несмолкающие крики «Браво!». И всё это предназначалось нам с Костей –

за тот красивый, блестящий, словно в сказочном спектакле секс. «Хоть

бы на «Бис!» не стали вызывать», – подумала я, смеясь, про себя.

Придерживая подол юбки, я пошла в ванную, напротив спальни, в которой

мне предстояло провести первую ночь.

Как тебе такой вариант слегка экстремального секса? Попробуй. И совсем не

обязательно, чтобы перед твоим окном запускали салюты, а внизу шумела

возбуждённая толпа народа. В вечернее и особенно летнее время соседей,

курящих, просто глазеющих с лоджии во двор найдётся немало. Погасите на

вашей лоджии свет, и ты можешь даже завести какую-нибудь болтовню с

соседом по лоджии, в то время как твой мужчина, спустив с тебя трусики и

задрав юбку или халатик, войдёт в тебя сзади. Уверяю, ты получишь

необыкновенные ощущения. Твоё лицо будет меняться от удовольствия в

моменты, когда он будет входить в тебя, но при этом тебе придётся

сдерживать себя, особенно, если совсем рядом сосед или соседка по лоджии.

Это опять же один из вариантов секса, который ты можешь предложить

своему мужчине. Помни, в жизни существуют несколько факторов

влияющих на твои самые, самые лучшие и счастливые отношения с твоим

мужчиной. Все они известны. Тут и любовь, и уважение друг к другу,

совместные дети, финансовые и жилищные вопросы. Да много ещё чего. Но

я не ставлю своей целью научить любить, заводить детей, научить

взаимопониманию и уважению, научить, как переселиться на его

жилплощадь и иметь свободный и неограниченный доступ к его кредитке. Я

даже и не знаю, можно ли этому научить. Наверное, можно. Наверняка

существует немало литературы, дающей советы, как это делать. Вот недавно

попалась на глаза книжка. Автор Ксения Собчак. Кстати, написанная ею ещё

задолго до замужества. Думаю, в те годы многим, кого как-то интересовала

её персона, приходили на ум разные вопросы. Отчего ты сама-то не нашла до

сих пор мужа, до… тут я оставляю вопросы и комментарии, которые ты

могла бы задать Собчак, читая её советы, как выйти замуж. Почитай, может

её советы будут тебе полезны и интересны. Я такие советы давать тебе не

буду. Я просто научу тебя быть для него единственной. Как и обещал в

начале книги, научу быть единственной, не прокладывая путь к сердцу

мужчины через его желудок, а научу заниматься с ним сексом так, чтобы

быть для него самой-самой. Единственной. Буду считать свои советы

полезными, а обещание выполненным, если смогу тебя этому научить. Ну а

дальше… Дальше всё в твоих руках. В близости, в самом ярком и

незабываемом сексе и родится – любовь, дети, твоё безграничное влияние на

него, его действия и поступки. Будешь для него единственной, значит,

будешь для него королевой. Будешь королевой, значит, всё будет у твоих

ног.

Идём дальше? Узнаем, экспериментируем, учимся. Кстати, хочу предложить

ещё одну главу из книги «Святая, смешная, грешная». Это совершенно не

выдуманная история, произошедшая с героиней книги. Она не только

занялась сексом на борту самолета, она это сделала с совершенно не

знакомым человеком. Хотя кто знает, что готовит нам судьба. Сегодня вы не

знакомы, а завтра не можете жить друг без друга. В любом случае, прочитай

эту главу, и я уверен, что тебе с твоим мужчиной предстоит ещё не один

полёт на самолёте. Кроме самолёта, есть ещё поезда, междугородные

автобусы, пароходы, да много ещё мест, где можно заняться сексом, получив

новые и незабываемые ощущения и впечатления. Чем больше в твоей голове

откладывается «картинок», чем больше ты узнаешь историй, тем легче и

естественней сможешь однажды применить их на практике. А таких

моментов в жизни предостаточно, главное, уметь ими воспользоваться.

ГЛАВА 7. Секс в самолёте

Иду по тёмно-синей, уходящей в хвост лайнера дорожке, неся перед собой

сумку. Ищу глазами номер своего места, горящего маленькой зелёной

лампочкой над каждым креслом. Останавливаюсь, сверяя ещё раз номер в

билете и номер над креслом: «Всё, я на месте». Моё кресло у окна, а рядом

– два свободных. «Отлично! Вдруг повезёт, и я вообще буду лететь одна?

Можно будет попытаться улечься и поспать», – мечтаю я. Закинув сумку

в отсек над головой, сажусь у окна и утыкаюсь лбом в иллюминатор:

гляжу, как наш багаж, ползя по транспортёрной ленте, заглатывается

чревом лайнера. Потом перевожу взгляд на турбины, и сердце замирает…

Никогда не могла понять, как такие совершенно небольшие

по отношению к самолёту вентиляторы – не намного и больше, чем мой

напольный, который у меня дома, – могут поднять, нести и опустить

такую махину? Ладно, об этом лучше не думать. Смотрю на пассажиров,

идущих мимо, и радуюсь: «Не ко мне». Сердце вздрогнуло и бешено

застучало. На мгновение показалось, что по проходу прямо к моему креслу

в форме лётчика идёт Костя. В той самой, в которой ещё каких-то

полтора месяца назад, появившись так же неожиданно, он свёл меня с

ума. И хотя я знала его пристрастия к разного рода сюрпризам, но, увы,

это был не он. Такой же высокий, статный, в великолепно сидящей

форме… совершенно чужой человек. Я отвернулась к окну, чтобы не

расстраиваться и не травить душу. Уж лучше волноваться и смотреть

на эти чёртовы вертушки, непонятно как прикреплённые к крыльям, чем

видеть того, кто так внезапно напомнил мне Костю, а вместе с ним и

всё, что было за этот короткий миг счастья.

– Гуд найт, – услышала я голос, заставивший меня отлепить свой лоб от

стекла иллюминатора.

Повернувшись, я чуть не остолбенела – он стоял рядом, в проходе,

размещая свой багаж на полке и добродушно улыбаясь:

– Я ваш сосед. Надеюсь, не помешаю? – спросил он на английском, но явно с

каким-то акцентом.

«Вот только этого мне не хватало», – пронеслось у меня в голове. И тут

же через мгновение: «А, собственно, почему нет? Приятный молодой

человек уж лучше, чем если бы ко мне подсела вон та пожилая пара». Пара

сидела от меня через два ряда, у мужчины в ухе виднелся слуховой

аппарат, и поэтому он говорил более чем громко. Я живо представила, как

было бы мне интересно сидеть рядом, слушая их милые разговоры.

– Добрый вечер, – машинально ответила я и тут же поправилась:

– Гуд найт!

– О, Вы говорите по-русски? Вы русская? – спросил он, обнажив ряд

изумительно белых зубов. – Меня зовут Серж. Я – француз, чуть-чуть

говорю по-русски.

Показывая, насколько чуть-чуть он говорит по-русски, Серж свёл большой

и указательный пальцы – обычно мы так показываем, когда говорим,

сколько нам нужно налить.

– Я Катя. Да, русская, чуть-чуть говорю по-английски, – сказав это, я свела

пальцы так, как сделал это он секунду назад.

Мы улыбнулись друг другу, и я снова отвернулась к окну, изображая, что

меня там что-то очень интересует. В ночном иллюминаторе

отражалось, как он снимает пиджак, аккуратно вешает его на спинку

впереди стоящего кресла, ослабляет галстук и садится.

– Хорошего полёта! Так будет по-русски? Я правильно говорю? – слышу

совсем рядом его голос.

– Да, правильно, – отвечаю я и из деликатности слегка поворачиваю к

нему голову. – Вы совсем неплохо говорите по-русски, – произношу я

дежурную в таких случаях фразу.

Он сидит почти рядом, всего одно кресло разделяет нас. Я слышу тонкий,

едва уловимый запах парфюма, вижу белоснежные манжеты его сорочки.

«Пристегните ремни безопасности, спинки кресел приведите в

вертикальное положение», – перечислял голос стюардессы всё, что нам

положено сделать для нашего же блага.

Обожаю предвзлётное состояние. Во-первых, потому что порядком уже

всё надоело –толкотня в аэропорту, очереди, рассаживание по местам и

тому подобное. И, во-вторых, вот сейчас… ещё несколько минут – и

лайнер унесёт тебя в небо, оторвав от земли, навстречу чему-то новому,

интересному, интригующему. А то, что мой отпуск будет именно таким,

не было ни малейшего сомнения! Я жаждала приключений и не сомневалась

– я их найду! Я хочу этого! Как говорится, «клин клином»…

Куда и в какое время суток бы я ни взлетала, эффект один – сразу

засыпаю. Ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать проваливаюсь в сон.

Вот и сейчас – самолёт выруливает на взлётную полосу, верхний свет

погашен, продувка двигателя, и лайнер, словно запущенный из

катапульты, за несколько секунд набирает скорость, отрывается от

земли и… Вот на этом самом моменте я и засыпаю. С полуоткрытым

ртом, чуть откинув голову назад, проваливаюсь в сон. Так уж устроен мой

организм.

После набора высоты вспыхивает основное освещение салона, заставляя

меня сильнее опустить на глаза чёрную маску, словно из кинофильма

«Зорро».

«Уважаемые пассажиры, через несколько минут мы сможем предложить

Вам прохладительные напитки, ужин», – несётся из динамиков голос

стюардессы на нескольких языках. Скорее бы всё это закончилось. Люди

поужинают, угомонятся, погаснет свет, и долгая ночь покажется короче.

Проходят ещё полчаса, прежде чем всё съедено, чай, сок кофе выпиты,

подносы собраны… Гаснет свет, и люди откидывают насколько это

возможно свои кресла назад, пытаясь поудобней устроиться. Кто-то,

покачиваясь, от лёгкой турбулентности самолёта, бредёт в туалет. Все

дружно готовимся ко сну! Наступает тишина. Лишь за окном монотонно

гудят турбины да иногда, попадая в небольшие воздушные ямы, трясётся

самолёт.

Ну вот, теперь все спят, зато я не могу найти себе места, садясь то так,

то сяк. Возможно, при взлёте немного поспала и теперь, перебив сон, не

могу уснуть. А может, просто потому, что рядом Серж? Его присутствие

явно интриговало меня. Я чувствую его запах, слышу, как он тоже всё

никак не может удобно усесться, как под его телом поскрипывает кожа

кресла, слышу его дыхание. В общем, чувствую, мы не уснём. По крайней

мере быстро. Интересно, он первый заговорит, найдя какой-нибудь повод,

или я? Не успел этот вопрос прозвучать в моей голове, как я услышала его

слова:

– Катя, тоже не можете уснуть?

Слова были произнесены тихим низким голосом, с акцентом, который

совершенно не портил, а скорее наоборот придавал шарм его словам. Он

невпопад ставил ударения на слова, тянул их, что было несвойственно

русскому произношению. Всё это забавляло меня.

И тут я повернула голову, подняв маску на лоб, и впервые более

внимательно рассмотрела его лицо. В полумраке салона он казался ещё

более привлекательным, более таинственным что ли. Идеально

выбритый волевой подбородок, красивые слегка припухлые губы. Глаза

миндалевидного разреза обрамляли длинные ресницы, слегка загнутые

вверх. В полумраке невозможно точно было сказать, какого они цвета, но

мне показалось, что карие. Маленькие лампочки, светящиеся над головой,

придавали блеск его волосам, аккуратно зачёсанным назад. «В общем

симпатичный молодой человек, явно европеец», – это всё, что мне пришло

в голову в первую секунду. Не знаю, чем внешне они отличаются от

русских мужчин, но ошибиться в том, что это итальянец, испанец или

француз, а не русский, почти невозможно.

Манеры, то как они одеваются, улыбаются, курят, пьют вино – всё это

они делают как-то по иному, не как русские мужчины… Хуже или лучше? Не

знаю. Всё зависит от конкретного человека. Кто-то и на дух не переносит

мужчин-иностранцев, упрекая их прежде всего в скупости, расчётливости,

отсутствии бесшабашности, напористости, чего в наших мужчинах хоть

отбавляй. Кому-то наоборот нравятся. Лично у меня не было мужчины-

иностранца.

«А хотела бы?» – спросила я себя. А почему бы и нет! Особенно такого

красавчика, как Серж.

Он смотрел на меня, словно читая мои мысли, улыбаясь одними глазами.

Но от этой, казалось бы, обычной вежливой улыбки, меня так искрануло,

что я готова была снова натянуть маску на глаза. Вместо этого я так же

вежливо улыбнулась в ответ, произнеся:

– Да, что-то не спится. Но, думаю, лететь ещё долго, успею поспать.

Интересно, он все мои слова понимает?

– Катя, – опять прозвучал его голос, – а давайте выпьем? Как это по-

русски… За здоровье и знакомство! Я правильно говорю? Вы меня

понимаете?

Теперь уже он сомневался, понимаю я его или нет.

– Да, понимаю. Вы неплохо говорите по-русски. Намного лучше, чем я на

английском.

– Чего хотите – вино, коньяк, виски?

– Спасибо, не откажусь от мартини. Может, тогда и усну, – улыбнулась я.

– Хорошо, я сейчас закажу.

Нажав кнопку вызова бортпроводницы, он опять улыбнулся:

– Вы раньше бывали в Майами?

– Нет, первый раз. А вы?

– Да, я – гражданский лётчик, мне приходится летать, – подбирая слова,

говорил Серж, иногда помогая жестами. Руки, мимика, улыбка – и всё

становится понятным.

Подошла стюардесса, Серж заказал мартини и продолжил говорить. «О

чём он говорит?» – тут я ловлю себя на мысли, что больше смотрю на

него, чем слушаю. Ухоженные, с аккуратно подстриженными ногтями, но

совсем не женственные руки, обрамлённые белоснежными манжетами

сорочки, элегантными движениями дополняли сказанное, если вдруг не

находилось нужного слова. Серж был красив, даже в чём-то изящен. В

манерах, жестах?

Не знаю. Но он точно не был похож на брутального Костю, хотя и

женственности в нём тоже не было. В нём всего было в меру. Одним

словом, француз. «И этот француз с каждой минутой тебе, Катя,

нравился всё больше и больше. Даже не пытайся это отрицать», –

говорил мне внутренний голос. «А я и не собираюсь», – отвечала я ему. Да,

нравится, да, хорош собой. Да, сексуален. «Ты же за версту это от мужчин

чувствуешь. По их взгляду, манерам, движениям, голосу…» В общем, это

либо есть, либо нет. Другого объяснения я дать не могу.

Вот в Серже это было! И я это чувствовала. «Кать, а, может, ты просто

голодна? Вспомни, когда у тебя было это в последний раз? Поэтому ничего

удивительного, что сидя в полумраке салона на расстоянии вытянутой

руки с этим красавчиком, ты думаешь о сексе. Думаешь или хочешь?» –

пытала я себя. И думаю, и хочу, что собственно одно и то же!

– Катя, твой мартини, – услышала я голос, который отвлёк меня от

приятных мыслей и вернул в не менее приятную реальность.

Действительно, сидеть рядом с ним, говорить, коверкая слова, брать из

его руки мартини, чуть коснувшись пальцами, было приятно. Это

возбуждало, не скрою. Выпив по порции освежающего, с кубиками льда,

мартини, мы ещё немного поговорили, и с каждой секундой я чувствовала,

что он нравится мне всё больше и больше.

– Предлагаю ещё по мартини. Ты как, готова?

Возможно, от мартини, немного кружившего мне голову, но мне

показалось, что он стал лучше говорить по-русски. А, возможно, мы

просто стали лучше понимать друг друга, и это мне нравилось? Я

совершенно расслабилась, стала делать больше попыток говорить на

английском. Он поправлял меня, а, чтобы не беспокоить своей болтовнёй

соседей, наклонялся ко мне всё ближе. Хотя, какие соседи? Сзади – никого,

соседей через проход тоже не было. Впереди – пара пожилых китайцев, по–

моему, крепко спали, не обращая внимания на наш разговор.

– С удовольствием! Ещё по мартини, и спать, – ответила я.

Серж ставит мартини на откидной столик, расположенный между

нашими креслами. Его пальцы, медленно скользя по стенкам бокала,

опускаются вниз. Это так изящно, красиво… Так сексуально.

– Выпьем? – спрашивает в полутемноте Серж, протягивая мне бокал.

– Выпьем, – отвечаю я.

Он медленно протягивает бокал, и наши пальцы встречаются. Всё, как у

классика: «Они сошлись, как лёд и пламя». Я беру бокал в руку. Снизу мои

пальцы через тонкое стекло обжигает лёд, сверху – его горячая ладонь.

Наши глаза встретились. Мы сидели, словно под гипнозом, не шевелясь,

ничего не говоря, просто смотря друг на друга. Во рту пересохло. «Глоток

мартини был бы спасительным», – подумала я. Когда мои пальцы почти

онемели от холода, а бесконечно долго смотреть в его глаза было уже

невыносимо, я потянула бокал. Серж ли разжал свои пальцы так

некстати, или я потянула как-то неожиданно, но всё содержимоё бокала,

включая кубики льда, оказалось на мне. На мгновение мы замерли, оба

уставившись на натянутый треугольник тонкой юбки, через который, как

сквозь марлю, медленно просачивался мартини. Серж, словно очнувшись,

схватил салфетку и стал неуклюже промокать ею, при этом на всех

известных мне языках твердя слова извинений. Ткань

впитала в себя часть напитка, пропустив остальное через себя, оставив

на поверхности лишь кубики льда. Серж пригоршней, словно мелочь из

игрового автомата, пытался сгрести скользкие кубики льда. Я сидела с

открытым ртом и круглыми, как блюдца, глазами, не в силах вымолвить

ни слова.

– Ты думаешь, что я садомазохистка? – с лёгким приступом истерики

вымолвила я. – Может, лёд ещё в трусы мне засунешь? Убери руки сейчас

же, идиот!

Я могла ожидать от него любой реакции, но только не этой. Серж поднял

на меня свои виноватые миндалевидные глаза и произнёс, пытаясь

правильно выговорить слова: «Фёдор Достоевский… Я читал его на

английском».

Поистине смех и грех.

Чтобы мартини не просочился дальше на кресло, я инстинктивно сжала

ноги. Мелкая дрожь покрывала моё тело. Я была в шоке и панике, не зная,

что делать дальше и где спасительный выход?

– Отвернись, чего уставился? – сказала я, для большего понимания показав

рукой, куда ему следует, а куда не следует смотреть в данной ситуации.

Лихорадочно вспоминаю, что у меня в ручной клади. «Так… Прокладки,

косметика, зубная щётка, разная мелочёвка», – перебирала я в памяти.

Вряд ли из всего перечисленного мне хоть что-то сейчас поможет. А вот

полотенце – осенила меня догадка – вполне может спасти. Не лететь же

мне ещё несколько часов пропитанной насквозь влагой и ароматами

мартини.

Серж смиренно отвернулся, глядя в проход между креслами, но иногда

бросая короткие виноватые взгляды на меня.

– Подай, пожалуйста, мою сумку. Она там, наверху, – показала я рукой.

Немного успокоившись от шока, я поняла – в принципе, не смертельно. Да

и кого винить? Сама виновата. Вцепилась в этот бокал, как дура, а

теперь ищешь крайнего, срывая на нём злость.

Серж встал, огляделся по сторонам, свёл большой и указательный палец,

как букву «О», показывая: «о-кей, всё нормально, все спят, всё хорошо».

«Конечно, хорошо, даже отлично! Не у тебя же мокрые и липкие трусы», –

бурчала я про себя.

Когда моя сумка оказалась в кресле рядом со мной, я открыла её.

Лихорадочно вытаскиваю из сумки: очки, телефон, планшетник,

салфетки. Наконец, на самом дне – полотенце.

Вот оно! Беря в руки, улыбаюсь, как спасительному кругу. Блин, трусы! Где

трусы? Неужели в чемодане? Чёрт возьми, этого мне ещё не хватало.

Вижу участливый и грустный взгляд Сержа. Следя за моими руками, как я

перекладываю и не нахожу то, что искала, он делает огорчённую

физиономию и по-русски спрашивает: «Нету?» Я не поняла. Он что,

прикалывается, издевается надо мной что ли? Что значит: «Нету?»

Переминаясь с ноги на ногу, сделав озабоченное лицо, Серж потирает лоб,

словно решая задачу, как же я буду, без трусиков? Казалось, ещё мгновение

– и он начнёт давать советы. Скрутив полотенце в рулончик, встаю.

Медленно обвела взглядом вокруг себя, ближайшие места либо пусты,

либо люди в них спят. Изредка светится экран планшетника– видимо,

какой-то полуночник смотрит фильм. Прижав полотенце к груди, затаив

дыхание, бесшумно поплыла к туалету. Закрываю за собой дверь,

передвинув рычажок в положение «занято», и с облегчением вздыхаю.

Хотя, что собственно радоваться? Понятно же, что джакузи, душ или

хотя бы биде меня здесь не ждут. Медленно спускаю с себя трусики и

кладу их на полочку для пеленания младенцев. Снимаю юбку и, держа её в

руках, смотрю на себя в зеркало. «Нет, Катька, это только ты могла

вляпаться в такую ситуацию». Выдавливаю жидкое мыло для рук и кое-как

пытаюсь простирнуть трусики и юбку. Хорошо, что юбка из тонкой

ткани, ну, и понятно трусики – одно название, пара полосок и всё.

Выжав и отложив вещи в сторону, смотрю на себя. «Ну и что дальше?»

Дальше-то самоё сложное. Опускаю руку и трогаю себя. Всё сладкое. Мне

сейчас точно не до шуток. И тем не менее улыбаюсь, вспомнив: «Мужики,

как пчёлы, липнут. У неё там мёдом что ли намазано?» Поставив одну

ногу на унитаз, зачерпываю ладонью воду и пытаюсь смыть липкое, уже

слегка засохшее мартини. Выхватываю пачку салфеток. Смачиваю их и

вытираю низ живота, между ног, бедра, попу. «Ну, вроде, жить можно», –

подбадриваю я себя. Не смертельно. Обматываю вокруг талии узкое

полотенце. Получается что-то наподобие короткой юбочки. Прикидываю

в зеркале, как это будет смотреться. Скептически оцениваю – для сауны

или пляжа самоё то. Для самолёта – не уверена. Бросаю ещё раз взгляд в

зеркало с вопросом: «А что? Есть предложения лучше?» Медленно

открываю дверь туалета.

Тихо, почти полумрак. Только светится пунктиром дорожка. Бесшумно

прохожу к своему месту. Серж по-прежнему виновато, но с большим

интересом смотрит на моё новое одеяние, чуть прикрывающее ягодицы.