Текст книги "Развод по-американски. Рассказы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/razvod-po-amerikanski-rasskazy-140267.jpg)
Автор книги: Виктор Горошин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Сергей (продолжение)
В Союз Сергей вернулся за несколько месяцев до того самого вроде бы исторического апрельского пленума, который ввел в русский язык неологизмы «гласность» и «перестройка». За четыре года защитил кандидатскую, получил лабораторию. В то время еще существовала какая-то атрибутика Советского Союза, и звезда Героя вкупе с платиновым изображением Муляжа оказывали ему достаточно существенную помощь. В середине девяностых он стал одним из самых молодых докторов наук России. Совершил более-менее значительное открытие, печатался в самых престижных мировых научных изданиях, мотался по международным конференциям. В свободное от всей этой суеты время плейбойствовал, совершенствовался в своих любимых единоборствах. Наука в то время в России была уже никому не нужна, перестройку заменила перестрелка. Сергей подумывал об иммиграции. В 1999 году в кулуарах конференции в Копенгагене свеженький Нобелевский лауреат американец Вальтер Кон, отвел Сергея в сторонку и, проникновенно глядя ему в глаза, спросил:
– Послушайте, как вы можете жить в этом своем сортире?
«Вот так просто, – подумал Сергей.– Вопрос ребром. «Любите ли вы Брамса?»
Но американец спрашивал не просто так. Нобелевские лауреаты очень редко спрашивают что-то просто так. Оказывается, он открывал новую лабораторию в Атланте, как раз по профилю Сергея.
– Вы бы не хотели переехать в Америку?
Сергей спросил об условиях работы и оплаты и получил предложение, от которого не смог отказаться. В Атланту он прилетел в тот самый день, когда рухнули два самых известных в мире небоскреба. Через месяц начал руководить лабораторией. Через два легко завязал роман с экспертом-биологом Эмили, поскольку о сексуальных притязаниях ничего не слышал и судебных исков не боялся. А когда добропорядочная американка Эмили объяснила ему, что по каким-то идиотским причинам вместе они работать не могут, запросто подыскал ей место у смежников. Приличия были соблюдены.
В ту субботу они с Эмили собирались в театр. Он должен был забрать ее из дома. По дороге заехал на заправку за сигаретами. У стойки перед кассой стояли два молодых паренька, описывать которых мы не станем из соображений политкорректности. Сергей встал между ними и сразу почувствовал, как что-то острое кольнуло его в бок.
– Стой спокойно, парень, -услышал он. —И все будет хорошо.
Только тут он обратил внимание, что продавец как-то лихорадочно выгребает из кассы деньги, а второй паренек направляет на него то, что, по выражению какого-то умника, уравнивает сильных и слабых. «Вот ведь, твою мать, – подумал Сергей.– Говорил же Эмили, что заеду в шесть вместо пяти. Так нет… Неймется ей…»
Ему очень не хотелось вмешиваться в эту историю. Но мальчики стояли такие открытые и так удобно, что все произошло само собой. Два легких взмаха и вот уже тот, который был с ножом, тихонько подвывает, лаская сломанную руку, а тот, с пистолетом, вообще как-то неестественно затих. Сергей был человеком взрослым, серьезным. Поэтому он сразу осознал, что жизнь паренька имеет для него значение и присел возле него на корточки. Может помочь чего надо. Но вдруг оказалось, что ребят было не двое, а трое. И вот этот, третий, сейчас выскакивает откуда-то из-за полок, занеся над головой бейсбольную биту и крича что-то непереводимое. Сергей оценил ситуацию и понял, что шансов у него никаких. Он с тоской подумал, что мама была, как всегда, права, когда говорила, что курить вредно и обреченно прикрыл ладонью голову. Но нападавший вдруг как-то неуклюже споткнулся, пролетел мимо Сергея и воткнулся в стеклянную стену. А на его месте, потирая кулак, нарисовался аристократичного вида мужчина в светлом костюме и рубашке с бабочкой.
– И вот так всегда, -сказал он, протягивая Сергею руку.– Собираешься на вечеринку, хочешь отдохнуть от трудов праведных, а вместо этого приходится совершать подвиг.
– Не переживай, -сказал Сергей, поднимаясь, – может еще успеешь.
– Успеешь тут. Сейчас фараоны понаедут – разговоров часа на три. Ты в полицию позвонил? – обратился он к клерку. Тот отрицательно помотал головой.– Так звони, чего ждешь?
Они посмотрели на воришек. Один из них начал со стонами подавать признаки жизни, второй поскуливал от боли в сломанной руке, третий, который был с битой, затравленно озирался.
– Я сюда за сигаретами зашел, – зачем-то сказал Сергей.
– А я за пивом. Подруга в машине ждет. Что это за акцент у тебя? Россия?
– Дался вам всем этот акцент? Ну, Россия.
– Это тебя там так драться научили? Ты, наверное, шпион? Я в кино видел.– Он посмотрел на клерка.– Позвонил?
– Позвонил. Сейчас приедут.
– Ты за этими пока присмотри, мы выйдем. А то Моника полицию увидит – сама всех перестреляет.
– А если они поднимутся? – струсил продавец.
– Думаю, не успеют.– Он пнул ногой в сторону биту и пистолет.– Это не трогай – на них пальчики.
Они вышли наружу. Незнакомец в бабочке подошел к припаркованному чуть в стороне «Бентли».
– Моника, знакомься, – сказал он сидящей в машине женщине. – Этот парень – русский шпион, и я только что спас ему жизнь.
Моника насмешливо посмотрела на Сергея.
– И ты думаешь он тебе за это сдаст всю свою агентуру?
– Я думаю, что теперь мы вполне можем взять его с собой на вечеринку к Дженнифер.
– Не занимайся сводничеством. Кстати, у Дженнифер новый друг. Тоже откуда-то из Восточной Европы.
– Твоя сестра времени не теряет… Любимая, – вдруг с пафосом произнес он, – как я счастлив, что вы такие разные.
– Уверена, что тебя это действительно радует, -сказала Моника и снова посмотрела на Сергея.– Так поедете?
– Давайте сначала с полицией разберемся. А вообще-то я сегодня в театр собирался. Меня подруга ждет.
– Подругу подберем по дороге – театр отменяется. Я должен проверить, правда ли, что вы, русские, можете выпить стакан неразбавленной водки.
*****
– Так я могу увидеть ваши документы сэр? – спросил Фолкнер.
Незнакомец полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда достаточно потрепанный бумажник. Немного порывшись, достал из него водительское удостоверение и протянул полицейскому, который принялся его внимательно изучать.
– Я смотрю, вы живете в фешенебельном районе. И в адресе отсутствует номер апартментов, – это был опытный и добросовестный полицейский, – значит у вас есть собственное жилье… – Фолкнер еще раз с сомнением посмотрел на сидевшего перед ним человека.– А вы знаете, что через три дня истекает срок годности этого вашего документа?
– Я помню, сэр. И постараюсь к тому времени получить новый.
Фолкнер задумался. Документы были в порядке, человек вел себя абсолютно смирно и спокойно. Но весь его облик действительно как-то очень не вязался с интерьером ресторана.
– Так вы говорите этот человек нарушал здесь общественный порядок, – обратился он к менеджеру.
– Ну… Это не совсем так… -замялся Богомил.– Просто я не мог впустить его в зал… А он настаивал…
– А почему вы не могли пустить его в зал? – вмешался в разговор Мартинес.
– Я же объясняю, у нас существует определенный дресс-код. Не я его придумал…
– Да, но именно вы придумали вызывать полицию, когда обстановка этого абсолютно не требует, – не унимался Рауль.– Я мог бы привлечь вас к ответственности за ложный вызов.
– Не кипятись, Рауль, – обратился к нему Фолкнер.– Он тоже делает свою работу.
– Да, только так, как он ее понимает. Например, выдворить из ресторана законопослушного гражданина лишь за то, что у того костюм стоит дешевле пяти тысяч баксов. Завтра он и нас с тобой отсюда вышвырнет.
– Господа, -вмешался Богомил.– Не надо лишней полемики. Пожалуйста, проводите этого господина на улицу и на этом закончим. В противном случае, мое начальство свяжется с вашим.
Это был очень точный ход. Неприятностей не хотелось никому. Офицеры переглянулись. Они давно работали вместе и понимали друг друга с полувзгляда.
– Сэр, -сказал Фолкнер сидящему на диване человеку, – вы же видите, что являетесь здесь нежеланным гостем. Почему бы вам не уйти?
– Да, конечно… Но я не вижу причин, почему бы мне не пообедать здесь.
– Сэр, не будем спорить. Пройдите, пожалуйста, с нами.
– Вы собираетесь меня… арестовать?..
– Ни в коем случае. Мы собираемся вас проводить.
– До, но я хотел бы пообедать…
– Пообедаете в другом месте, сэр.– Фолкнер почувствовал подступающее раздражение.– Не заставляйте нас применять силу. Рауль, помоги, пожалуйста.
Офицеры с двух сторон подошли к сидящему и взяли его за локти.
– Великолепно, господа, восхитительно. Продолжайте, продолжайте, не стану вам мешать. Это будут великолепные кадры. Полицейские в неравной борьбе с голодным человеком.
Черт бы его побрал! Они совсем забыли об этом богатеньком прощелыге. А он сейчас стоял с телефоном в вытянутой руке и аккуратно снимал все, что они делают.
– Немедленно уберите камеру, – прошипел Фолкнер.
– И не подумаю. Как можно отказаться от такого прекрасного материала и для газет, и для суда? Вы же подадите в суд на этих полицейских? – резвился он.– Разве у них есть основания вообще прикасаться к вам?
Ситуация была патовой. Фолкнер с Мартинесом несколько подрастерялись. Фолкнер вдруг подумал, что только вчера, когда они брали банду вооруженных грабителей, он чувствовал себя уютнее.
– Сэр, – обратился он к менеджеру, – может быть вы все-таки обслужите этого господина?
– Да у него денег не хватит расплатиться даже за кофе в нашем ресторане…
– А вот это уже не ваша забота, – снова встрял в разговор прекрасно одетый незнакомец.– На этот случай у вас тоже существуют определенные инструкции. Правда ведь?
Пол
Пол Хиллард никогда не появился бы на свет, если бы руководство суперэлитного и дорогущего спортивного клуба «Нью-Джерси Пасифик» в тот субботний вечер сумело найти плотника-профессионала. Ну, обломалось там что-то у скамьи в мужской раздевалке. А чинить и некому. Из всех кандидатов на почетную роль мастера остановились на уборщике Айкенне, который молоточком-то пару раз стукнул, а гвоздика, с другой стороны вылезшего, и не заметил. Зато его заметил папа Пола – наследник и почти совладелец крупной инвестиционной компании, который этим самым гвоздиком разорвал себе брюки. Хуже всего было то, что папа уже успел надеть новенький костюм, в котором торопился на свадьбу лучшего друга. До церемонии оставался час. О том, чтобы успеть заехать домой переодеться или купить новый костюм по дороге и думать было нечего. Вызывать сюда свою служанку тоже было бесполезно. И тут он вспомнил, как где-то читал, что есть такие мастерские, в которых бедные люди чинят свои старые штаны. С радостью узнав у охранника, что ближайшая такая мастерская находится буквально за углом, он ринулся туда.
Как мы уже говорили был вечер субботы. Хозяйка мастерской с дочерями уже, конечно, уехали на бал, а дожидаться случайных клиентов и своей судьбы оставили начинающую портниху Беверли – хорошенькую девятнадцатилетнюю девчушку. Клиентов не было, делать было нечего. Беверли, скучая, читала «Любовника леди Чаттерлей», когда в мастерскую ворвался молодой человек в новеньком костюме с дыркой на попе.
– Вы сможете это как-нибудь быстренько… – Незнакомец явно не знал, что именно делают в таких случаях.– Исправить?
Дырочка была вполне надежно спрятана под пиджаком. Ее нужно было лишь прихватить несколькими стежками. Это было нетрудно.
– Могу, – просто сказала Беверли.– Снимайте штаны.
Незнакомец огляделся.
– А мне после этого придется на вас жениться?
– Вполне достаточно будет заплатить мне пятьдесят центов.
– Даю доллар, если сделаете все за пять минут.
– Дадите два. Сделаю за одну.
Вероятно Биллу стало очень жалко двух потраченных долларов, а может быть звезды расположились в тот вечер каким-то особенным образом, но на свадьбу он пришел уже с Беверли, чем вызвал жгучее разочарование нескольких претенденток на его внимание. Одна из них подошла к Беверли, смерила взглядом ее скромный наряд и со вздохом сказала:
– Раньше ему нравились пышнотелые разряженные блондинки. И вдруг худосочная брюнетка в ситцевом платье. У него меняются вкусы.
– Надеюсь, вы заметили, что в лучшую сторону? – отпарировала Беверли.
Через три месяца они поженились. Билл сразу очень хотел ребенка, но Беверли стремилась к осуществлению своей заветной мечты. А мечтала она создавать необычайно красивые платья, женские костюмы, элегантные шляпки… В общем, все то, чего была лишена в своем полунищем детстве.
Посмеиваясь в душе над капризами полюбившейся невестки, добрый тестюшка подарил ей швейную мастерскую. И был очень удивлен, когда через два года увидел в газетах сообщение, что в Нью-Йорке состоялся показ мод начинающей кутюрье Беверли Хиллард. Отзывы были не так, чтобы уж очень восторженные, но сам факт радовал.
– Что ж не пригласила? – обиженно спросил тесть.
– Вот когда в Париже будет, тогда приглашу.
Тесть не понимал, чем это Париж лучше Нью-Йорка. «Это же они к нам Статуей Свободы подлизывались. А мы их от Гитлера освобождали.» Но спорить не стал.
Показы мод Беверли в Нью-Йорке стали ежегодными. Публика и пресса сходились на том, что кутюрье она очень и очень и талантливый, но все еще подающий надежды.
Сенсация случилась на пятом или шестом показе. Беверли Хиллард представила коллекцию придуманных ею шляпок. Фишка состояла в том, что шляпки эти были наполовину черные, а наполовину – белые. Добро и Зло. Любовь и Ненависть. Инь и Ян. Дополните сами. Это был настоящий фурор. За несколько месяцев шляпки эти завоевали весь мир и стали на тот момент самым узнаваемым брендом. Ведущие мировые компании атаковали Беверли выгодными предложениями. Контракты, один соблазнительнее другого, сыпались на нее, как из рога изобилия. Состоялся показ ее работ в Париже, куда она прилетела с мужем и тестем. На приеме, устроенном в ее честь в особняке Коко Шанель, хозяйка сказала, что теперь может отходить от дел спокойно.
За два года Беверли заработала около 12 миллионов долларов, которые инвесторы муж и тесть легко увеличили на порядок. Напомним, что дело происходило в середине шестидесятых, когда стоимость денег была неизмеримо выше, чем сейчас.
В один прекрасный вечер, выйдя из ванной, Беверли подошла к мужу:
– Ты, кажется, хотел наследника, любимый. Так почему бы нам не заняться этим прямо сейчас?
*****
Войдя в ресторанный зал, нежеланный посетитель последовал за Богомилом к свободному столику. Еще раз оговоримся, что ни один из завсегдатаев ресторана даже не повернул головы в его сторону. Мало ли, что там ходит. Так что эти опасения менеджера были напрасными. Прекрасно одетый незнакомец сел за свой столик чуть в стороне.
Вышколенный официант с язвительно подчеркнутой учтивостью принес меню.
– Выберете сразу, сэр, – спросил он, – или мне подойти попозже?
– Подойдите попозже, – сказал незнакомец, не отрываясь от меню. Официант развернулся, чтобы уйти. – Да, и пришлите мне, пожалуйста, сомелье.
– Хорошо, сэр. Непременно, сэр, – продолжал ерничать официант.
Через несколько минут с картой вин подошел сомелье. Они с посетителем углубились в изучение достоинств блюд и напитков. Это заняло минут десять. Едва знаток вин отошел – у столика возник вышколенный официант.
– Готовы сделать заказ, сэр?
Получив заказ, официант поспешил к менеджеру.
– Богомил, его счет потянет тысячи на полторы. Там только вина на двести баксов. Разбирается, собака… -вдруг с сомнением произнес он.– Что прикажешь делать?
– А что прикажу делать? Обслуживать прикажу, – разозлился менеджер.– В крайнем случае из ваших чаевых заберу на покрытие его долга. Черт его принес сюда. И ни одна сволочь не может подсказать что мне делать…
– У тебя же есть калифорнийский номер на самый крайний случай. Звони туда.
– Ты думаешь это самый крайний?
– Во всяком случае, на мои чаевые можешь не рассчитывать…
Богомил достал телефон и несколько раз ткнул пальцем в дисплей. Это был номер того самого большого босса, само имя которого обычно произносилось с придыханием. Через минуту в трубке что-то щелкнуло, раздался голос автоответчика.
Богомил, запинаясь, оставил сбивчивое сообщение.
*****
Пол (продолжение)
Билл Хиллард мечтал, что его сын станет великим финансистом и со временем возглавит семейную инвестиционную компанию. Но Пол увлекся юриспруденцией и, получив диплом бакалавра в Стэнфорде, поступил в Юридическую Школу Гарвардского Университета.
В Кембридже он и познакомился с Маргарет, красивой миниатюрной хохотушкой, мечтавшей стать детским врачом. Их роман развивался по всем канонам жанра. Ссоры и примирения, встречи и расставания, нежность и обида. В общем, все как и положено в двадцать с небольшим лет. От «Проклинаю тот жуткий день, когда мы встретились» до «Никогда больше не смогу прожить без тебя и часа.» Справедливости ради, все же скажем, что основной причиной размолвок была ревность Маргарет. И что основания для нее у девушки были. Пол как-то легко и неназойливо очаровывал любую подружку, попавшую в поле его внимания. Маргарет знала это и по себе тоже. А потому бесилась даже если видела его просто с кем-то беседующим.
А Пол любил Маргарет. И после каждого мимолетного романа неизменно возвращался к ней. И с юношеской трогательностью не видел в этом ничего предосудительного.
– Ты же знаешь, что для меня не существует никого, кроме тебя, – говорил он.– А это все так… Разминка перед нашей долгой совместной жизнью.
Но когда Маргарет, устав от его выходок, вдруг перевелась в медицинскую школу Йельского университета, Пол уже на следующий день оказался в Коннектикуте, схватил ее в охапку и повез в Нью-Джерси, знакомить с Биллом и Беверли.
А на обратном пути они заехали в Нью-Йорк к родителям Маргарет. И Пол был очень удивлен, узнав, что, оказывается, давно заочно знает ее папу – одного из ста самых уважаемых людей в стране. Иными словами, сенатора Соединенных Штатов.
Через год, сдав все необходимые тесты, Пол вошел в ассоциацию адвокатов. А Маргарет стала детским врачом.
К этому моменту они уже были мужем и женой. От детей пока решили воздержаться. Купили особняк неподалеку от родителей Пола. Спустя некоторое время Маргарет открыла свою небольшую детскую клинику. А еще через пару лет и поднабравшийся опыта Пол основал свою адвокатскую контору. И расположил ее не где-нибудь, а в деловом центре Вселенной – Северной башне Всемирного Торгового Центра.
В то сентябрьское утро Пол, как обычно, выехал на работу. Но направил свой «Майбах», не на Манхеттен, как это должен был сделать добропорядочный муж и владелец адвокатской фирмы, а совсем наоборот, в Квинс, где в маленьком, подаренном Полом домике, жила Николь. Красотка Николь! Баловница Николь! Чародейка Николь! Увы… Конечно, Пол все еще любил Маргарет. Но он искал в любви неуемности, восторга, восхищения и поклонения. А за прожитое с Маргарет десятилетие их брак стал все больше и больше напоминать отношения деловых партнеров, которые иногда почему-то оказываются в одной постели.
А Николь работала секретаршей в архитектурной компании, расположенной на том же этаже, что и контора Пола. Иногда они встречались в коридоре и лифтах. Вежливо улыбались друг другу. А как-то раз он увидел ее на паркинге. Она не могла завести свой старенький «Ниссан». Пол, почему-то смущаясь, предложил ее подвезти. По дороге пригласил на ужин. Так в общем-то обыденно все и началось. Впрочем, все романы начинаются довольно обыденно.
В тот день у Пола выдалось небольшое окно в утреннем расписании и он уговорил Николь взять отгул. Едва она приоткрыла дверь, как Пол прижал ее к себе и исчез из этого мира…
Часа через два изможденные, мокрые, растрепанные они, наконец, нашли в себе силы оторваться друг от друга.
– Ты живой? – спросила Николь.
– Понемногу возвращаюсь из рая…
Николь прижалась носом к его животу.
– Ты был, как всегда, бесподобен, милый…
А вскоре Пол уже сидел в своей машине и проверял телефонные звонки. Их, как всегда, было много. Но двадцать звонков от мамы, чуть меньше от отца и тридцать шесть от жены – это уже перебор.
Он позвонил жене. Она ответила моментально.
– Ты живой?!! – услышал он крик Маргарет.
«Вы что, сговорились сегодня?» – подумал Пол. Но вслух сказал:
– Вроде бы да… И даже бесподобен, как обычно. Тебя это расстраивает?
– Пол, что ты говоришь? Ты в порядке?
– Ну, если не считать того, что не видел тебя уже несколько часов и очень соскучился, то – да.
– Я тебе звонила, звонила, ты не отвечал… Я не теряла надежды. Может быть ты где-то в толпе, не слышишь, не можешь разговаривать… Пол, скажи мне честно, у тебя все хорошо?
– Ну… насколько я могу судить, все…
– Ты позвонил родителям?
– Нет, тебе первой. Они тоже много раз звонили. Не знаешь, у них ничего не случилось?
– У Билла, конечно же, поднялось его давление. Не так, чтобы уж совсем критично, но мы не знали где ты. И что будет дальше. Беверли сходит с ума от волнения. Перезвони им немедленно.
– Обязательно, прямо сейчас. Пока.
– Пол…
– Да, любимая…
– Ты не представляешь, какое это счастье что ты у меня есть… Я так люблю тебя, Пол… -Маргарет плакала.
Он слышал слезы в ее голосе и ничего не мог понять.
– Ты знаешь, – продолжала она, – я сейчас сидела, сходила с ума и дала себе слово. Если с тобой все нормально, то я рожу тебе ребенка. Немедленно, слышишь, Пол? Я хочу нашего ребенка не-мед-лен-но!
– Маргарет, ты же врач. Немедленно такие вещи не случаются. Давай подождем хотя бы месяцев девять…
– Дурак, он еще может шутить… -Маргарет пыталась улыбнуться.– Ты точно не пострадал?
Пол чувствовал, что чего-то в этом разговоре не улавливает. Маргарет была явно не в себе.
– Я не пострадал, – ответил он и осторожно спросил, – а ты?
– Да что я? Я в Нью-Джерси. А ты сейчас где?
– Вот спустился вниз перекусить. Выдалась свободная минутка.
– Куда спустился?.. – Маргарет казалась ошарашенной.
– Хочу поесть стейки у нас на первом этаже. Помнишь, тебе там как-то очень понравилось…
В то утро несколько людоедов сломали не только тот Мир, каким мы его знали и любили, но и семейную жизнь Пола. Узнав правду, Маргарет несколько месяцев боролась с собой. Внушала себе, что измена спасла жизнь ее мужа и еще одной незнакомой ей девушки. Ее родители, любившие Пола, тоже советовали ей не торопиться. Она старалась. Но через три месяца Пол все же получил письмо от ее адвоката.
*****
Энди Блэйк был парнем неглупым и наблюдательным. За несколько лет работы официантом он насмотрелся на достаточное количество людей и немного научился в них разбираться. Он видел и истинных аристократов, манеры и деньги которых восходили к временам «Мэйфлауэра», и жуликов, разбогатевших на сомнительных операциях, и прыщавых юнцов, проматывающих в «Меркурии» папины денежки и не умеющих пользоваться вилкой.
Воспитание бродяги, которого он сейчас обслуживал, было безукоризненным. По его манере сидеть за столом, по взгляду, даже по наклону голову Энди видел человека, давно привыкшего к той обстановке, с которой он сейчас так не вязался. Энди подошел к менеджеру.
– Богомил, что-то мне не нравится в этом парне.
– Мне тоже, -ответил Богомил.– Поэтому я и не хотел его сюда пускать.
– Я не об этом. Он ведет себя так, как будто каждый день обедает либо в «Меркурии», либо в Белом Доме.
– Энди, в стране кризис еще не совсем закончился. Таких разорившихся ребят сейчас полно на каждом углу.
– Да, но не каждый из них приходит к нам.
– А этот пришел. И дай нам Бог выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Ты посчитал на сколько он там поел-попил?
Энди заглянул в счет.
– Одна тысяча восемьдесят два доллара шестьдесят четыре цента. С чаевыми потянет на тысячу триста. Но я не надеюсь. И это, если он ничего больше не закажет.
– Ладно, там посмотрим, – сказал Богомил.– Следи, чтобы вилку не спер…
Он оглядел зал. Заметил, что неподалеку от бедняка сидит все тот же господин, который так любит вмешиваться не в свои дела. Но дел у него хватало и без этих двоих.
А еще через чаc Энди по знаку плохо одетого клиента принес ему счет. Тот небрежно взглянул, вытащил из бумажника карточку и передал ее официанту. Энди тренированно отошел. Но через несколько шагов остановился, заглянул в папку и с округлившимися от удивления глазами бросился к менеджеру.
*****
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?