Читать книгу "Лекарь Его Величества"

Виктор Молотов, Игорь Алмазов
Лекарь Его Величества

Глава 1

– Время смерти – шестнадцать часов тридцать девять минут, – констатировал наш куратор, Юрий Олегович, с сожалением поднимаясь от очередного пострадавшего. – Ему уже не помочь.

И с этого начнётся моя первая настоящая практика в медицинской академии? Да ни за что!

– Юрий Олегович, разрешите, я его просканирую? – попросил я у куратора.

– Аверин, он умер, – покачал тот головой. – Зачем вам это? Вы не почувствуете ни одного из жизненных потоков. Уж если я не смог…

– Всё равно разрешите, я попробую, – настоял я на своём. – Вы уже с ночи трудитесь на месте аварии, вполне могли устать и не заметить что-то.

– Ладно, можете посмотреть, – вздохнул Юрий Олегович. – Хуже от этого ему не станет.

Куратор и правда устал, раз не продолжил со мной спорить, ведь по факту я подверг сомнению его решение, а обычно он такое не приветствовал.

Я склонился над мужчиной и выставил вперёд правую руку.

Каждый живой человек излучает импульсы, которые лекарь может ощутить. При отсутствии заболеваний их количество минимально, а при наличии болезней увеличивается в разы. Различие видов импульсов мы ещё не изучали. Но если пациент жив, должно почувствоваться хоть какое-то колебание энергии.

Так, надо сосредоточиться…

Первые пару мгновений я ничего не чувствовал и почти успел убедиться, что пострадавший погиб. Но затем ощутил неуловимое, совсем незначительное колебание энергии.

Сложно было понять, на что оно похоже. Как будто до руки кто-то быстро дотронулся и тут же отпрянул.

Я резко открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Однокурсники стояли в паре шагов, это явно не они. Да и зачем это кому-то делать? Значит, это действительно был жизненный поток, исходящий от пациента. Вывод напрашивался один – пациент жив!

– Юрий Олегович! – позвал я куратора. – Я почувствовал магический поток. Слабый, но он есть. Его ещё можно спасти!

– Николай, – покачал куратор головой. – Я понимаю, что это первая смерть в вашей практике, но надо держать себя в руках. Ему уже не помочь, я тщательно просканировал всё тело несколько раз.

– Я только что почувствовал это собственными руками, Юрий Олегович. Рано хоронить пострадавшего, – ответил я.

Куратор тяжело вздохнул и снова выставил вперёд свою правую руку. Затем недоумённо поморщился и медленно провёл ею вдоль тела пострадавшего.

– Аверин, вы правы, что-то наблюдаю, – наконец согласился он. – Только как такое возможно?

– Об этом подумаем после, а сейчас нужно оказать ему помощь, – ответил я, оглядываясь по сторонам.

Мы находились на месте аварии завода «Авангард», куда нас отправили как дополнительную лекарскую помощь. Вокруг места аварии был развёрнут настоящий лагерь спасения. Были расставлены палатки для оказания помощи, куда спасатели беспрерывно приносили новых пострадавших. В них работали медицинские бригады, состоящие из лекарей Гатчинской больницы.

– Господа, двое из вас пусть доложат о ситуации любой свободной бригаде, может, кто-то сможет прийти на помощь, – начал распоряжаться я. – Остальные встаньте за нами с Юрием Олеговичем и передавайте нам по необходимости свои силы, чтобы нас подпитывать.

Этим навыком они должны владеть, не зря же мы последние дни отрабатывали его на практике.

Юрий Олегович кивнул, подтверждая мои слова, и однокурсники бросились выполнять распоряжения.

Краем глаза я заметил, что среди них почему-то не было моего лучшего друга Владимира. Куда это он уже успел убежать? Но об этом подумаю позже, сейчас есть более важные задачи… Нет, не так. Для лекаря нет ничего важнее жизни пациента – этому нас учили в первую очередь.

Сам же я склонился рядом с Юрием Олеговичем над пациентом для разработки дальнейшего плана действий.

– Какие именно потоки вы уловили? – уточнил я, попутно осматривая тело пострадавшего.

– Не могу понять, – растерянно ответил куратор, всё ещё держа правую руку над пациентом – он был уставшим, оттого и мыслил немного рассеянно. – Я не понимаю, Николай. У него должна быть серьёзная патология. Но в таком случае потоков должно быть гораздо больше. Я же чувствую совсем слабое колебание энергии. Даже от здорового человека исходят более сильные потоки… Не могу определить патологию. Возможно, это просто какая-то аномалия?

Юрий Олегович заметно нервничал. Работа в маленьком городке обычно течёт без происшествий, и ему вряд ли приходилось бывать на таких масштабных спасательных операциях.

– Юрий Олегович, если вы не чувствуете магических колебаний или не можете их распознать, зайдём со стороны теории? – предложил я.

– О чём вы? – непонимающе взглянул на меня куратор.

– О признаках клинической смерти, – ответил я. – Четыре основных признака: отсутствие сознания, отсутствие дыхания, отсутствие пульса на магистральных артериях и отсутствие безусловных рефлексов.

– Он без сознания, – постепенно приходя в себя, ответил куратор. – Но остальное мы не проверяли.

Стандартная история. С практикой вся теория, основанная не на магических потоках, постепенно забывается. Да и зачем её помнить лекарям, если можно просто провести рукой над пациентом и тут же узнать, чем он болеет? Вот и забывают опытные лекари всё то, чему учат первые два года в академии.

Мы разделились, Юрий Олегович занялся проверкой дыхания, а я – проверял пульс на сонных артериях. Это самые доступные артерии главного сосудистого пучка человека. Заодно проверил пульс и на артериях конечностей для полноты картины. Он отсутствовал.

– Внешнее дыхание отсутствует, – с сожалением покачал головой куратор. – Николай, я думаю…

– Ещё безусловные рефлексы, – перебил я его, спешно доставая из кармана фонарик. – Проверим зрачковый.

Зрачковый рефлекс – это изменение диаметра зрачка в зависимости от силы падающего света. При ярком свете зрачок сужается, при слабом же – расширяется. И проверить этот безусловный рефлекс довольно просто.

Я раскрыл веко на одном из глаз потерпевшего и посветил фонариком, который всегда на всякий случай лежал у меня в кармане. И зрачок сузился!

– Рефлекс есть, – прошептал Юрий Олегович. – Он всё-таки жив.

– Надо определить, что случилось, – продолжил рассуждать я. – Раз у вас не получается распознать импульсы – будем работать по теории. Тело я осмотрел, обычных ожогов нет. Электроожоги также отсутствуют, электротравму можно исключить. Вообще, на теле пациента никаких следов внешних воздействий. Значит, патология внутренняя.

– Но так можно долго гадать, – проговорил куратор.

– Идём дальше. Пациенту около шестидесяти лет. Ноги отёчны, губы синюшны. Скорее всего, уже имелись проблемы с сердцем, – продолжил я. – Авария на объекте могла вызвать сильный стресс, что и стало провоцирующим фактором.

– Это уже ваши личные домыслы, – возразил Юрий Олегович. – Мы не можем так просто ставить диагнозы.

– Это логично, – парировал я. – Не язва же в желудке у него от стресса появилась внезапно. Так просто не бывает. Посмотрите на возраст, на внешний вид. Явно же сердечная патология.

– Но это нам всё равно очень мало что даёт. Сердечных патологий колоссальное количество.

– Юрий Олегович, соберитесь. Вы же лекарь с приличным стажем работы. Отсутствие пульса у пациента явно отметает как минимум половину из вариантов, – подвёл я к сути дела.

– Аритмия. Фибрилляция желудочков, – внезапно прошептал куратор. – Ты прав, Аверин. Это сердечная патология. И магический импульс, который я уловил, похож на неё. Это плохо…

Фибрилляция желудочков – это нарушение сердечного ритма, проявляющееся быстрым и нескоординированным сокращением разных отделов сердца. Приводит к ухудшению кровоснабжения органов и тканей.

Это легко объясняет отсутствие пульса на периферических сосудах, то есть на сосудах конечностей – сердце просто не справилось со своей задачей транспортировки крови к ним.

Эта же причина могла привести к потере сознания, а также к нарушению дыхания.

Правда, пульсация на сонных артериях всё равно должна была оставаться, но из-за неправильного ритма сердца почувствовать её было практически невозможно.

Возникло это состояние у пострадавшего, скорее всего, из-за пережитого стресса – он вызвал сильный выброс адреналина и кортизола. В итоге работа проводящей системы сердца была нарушена, и возникло множество беспорядочных волн возбуждения в сердечной мышце, вызвавших саму фибрилляцию желудочков.

Простыми словами – причиной всему стал сильный страх.

– Теперь надо заняться лечением. Диагнозом мы пациенту не поможем, – распорядился я. – Я отправил однокурсников за помощью, но вряд ли они найдут хоть одну свободную бригаду. А помощь, запрошенная из Санкт-Петербурга, ещё не приехала. Так что справимся своими силами.

– Николай, я, правда, очень горжусь и вашими знаниями, и вашим рвением, – мягко проговорил Юрий Олегович, – но это состояние чаще всего приводит к летальному исходу. Понимаете? Нам его уже не спасти. Особенно в этих условиях, учитывая потерянное время, у нас нет другого выхода…

Куратор говорил о внезапной сердечной смерти. Это смерть, вызванная сердечной патологией и возникающая в течение считаных минут. И судя по клинической картине, пациент был уже на полпути к ней…

– Вы предлагаете дать ему умереть? – не веря своим ушам, переспросил я.

– У нас нет другого выхода, – повторил куратор. – Мне жаль, что приходится этому учить вас. Но иногда лекарь должен принимать подобные решения. Этому тоже учат на более старших курсах.

– Я не дам ему умереть, – резко ответил я. – И мне всё равно, чему там и когда учат.

Юрий Олегович покачал головой, но всё-таки полез в сумку с препаратами.

– Надо найти подходящие травы, – засуетился он, копаясь в своей сумке. – Где-то тут у меня всегда был запас листьев мелиссы и корня валерианы.

Стандартные алхимические препараты для восстановления ритма сердца.

Лечить болезни можно было двумя способами. Самый распространённый и простой – это алхимическими препаратами. Этому нас обучали с первого курса. Существовал ещё и второй способ, острые состояния можно было лечить с помощью лекарской магии. Для этого нужно было иметь достаточный объём магического центра.

Чем дольше лекарь практикует своё ремесло, тем больше становится его магический центр – тем сильнее он становится, а значит, сможет вылечить куда больше людей. Но мы простые практиканты… и нас хватит максимум на какую-нибудь простуду.

Я продолжал неотрывно смотреть на пациента. Юрий Олегович просто не сможет вылечить такое сложное состояние лекарской магией, он уже истратил все свои запасы.

Пациент находится на грани жизни и смерти. Но помогут ли здесь препараты?

– Листья мелиссы и корень валерианы у меня есть в жидком виде, – проговорил Юрий Олегович, доставая одну из склянок. – Этот настой нормализует работу сердца, успокоит пульс, нормализует давление.

Надо отметить, что все травы для медицинских препаратов выращиваются магическим образом. А потому эффект от них в десятки, а то и сотни раз сильнее, чем от обычных. Плюс, у селекционеров и алхимиков есть свои секреты, как натуральный продукт делать максимально эффективным и безопасным.

– Уже хорошо, – кивнул я, принимая склянку в руки. – Все препараты высшего качества?

– Конечно. Я другими и не пользуюсь, – ответил куратор. – Ладно, Аверин, вы меня убедили. Надо попытаться, ради пациента.

Мы принялись за дело. Аккуратно влили в рот пациенту необходимую настойку.

А затем снова принялись осматривать потерпевшего, надеясь увидеть хоть какие-то улучшения. Но их не было.

Ничего не произошло. Пульс не появился, дыхание не возобновилось, в себя пациент не пришёл. Да и магические потоки от него по-прежнему исходили едва-едва, я уже почти их не ощущал.

– Не получилось, – также шёпотом проговорил Юрий Олегович, совсем поникнув.

Кажется, он совсем разочаровался и в себе, и во всей этой задумке.

Я же принялся искать другие варианты решения проблемы. И в мою голову пришла одна безумная идея.

Пациент сложный, но что если попробовать исцелить его магией? Идея очень и очень рискованная. Но жизнь человека того стоит!

Я могу погибнуть, если не рассчитаю силу. Да и далеко не факт, что это вообще сработает.

Я должен попытаться. Просто должен, потому не вижу другого пути. Я тот лекарь, который не будет спокойно смотреть на умирающего пациента.

– Юрий Олегович, отойдите от пациента, – попросил я куратора.

Лучше, чтобы в момент исполнения моей безумной задумки рядом никого не было.

– Что вы ещё задумали, Аверин? – спросил тот, поднимаясь с земли.

– Ничего, просто хочу побыть с ним наедине и ещё раз оценить исходящие от тела импульсы, – соврал я.

Ну не проговаривать же вслух мою безумную идею! Этого куратор мне точно не позволит сделать. А у него самого магии уже не осталось, чтобы лечить подобным методом.

– Хорошо, – с пониманием ответил Юрий Олегович, отходя в сторону.

Я быстро наклонился к оставшимся однокурсникам, которые всё ещё дежурили за моей спиной, готовые поделиться магией. Сейчас самое время.

– По-моему сигналу, – прошептал я им, – отдайте мне столько магии, сколько сможете, и сразу же отходите. Поняли?

– Николай, а по-моему, вы слишком уж здесь раскомандовались, – неожиданно с возмущением проговорил один из однокурсников, Максим Елисеев. – Вы спорите с куратором, настаиваете на реанимации какого-то простолюдина, а теперь ещё и нами командуете?

Я даже ушам своим не поверил.

– Есть шанс его спасти, – ответил я. – И у меня очень мало времени.

– Да плевать на него, взгляните на его одежду! Явно какой-то работяга-простолюдин. Хотите потратить на него время, когда вокруг могут оказаться другие пострадавшие, нуждающиеся в нашей помощи?

Пожилой мужчина и правда был в старой рабочей одежде, причём явно не подходящей ему по размеру. Но я всё ещё не понимал, куда ведёт мой однокурсник.

– А при чём здесь его одежда? – уточнил я.

– Да что же тут непонятного! Мы, лекари, должны тратить время и силы только на действительно значимых пациентов, – пояснил свою позицию Максим. – Если растрачивать силы на всех подряд, можно не успеть спасти кого-то важного!

– Тогда вы пока можете пойти и поискать кого-то важного, нуждающегося в спасении, – устав тратить время на эту бессмысленную перепалку, заключил я. – А я займусь пациентом.

Максим Елисеев раздражённо махнул рукой и в самом деле куда-то ушёл. А я тут же выкинул весь этот диалог из головы, не время сейчас для этого.

– Господа, вы всё поняли? – обратился я к оставшимся однокурсникам.

– Да, – закивали они.

Я встал над пациентом, готовясь совершить невозможное.

Сделал пару глубоких вдохов и выдохов, а затем махнул однокурсникам левой рукой.

– Давайте! – прокричал я.

В ту же секунду в моё тело устремилось колоссальное количество магии. Однокурсники отдали мне свои запасы и отступили назад. А я начал пропускать её через себя, выливая через правую руку и направляя в пациента. Должно сработать! Ну, давай же!

Внезапная вспышка заставила меня прищуриться. Ответный поток выбрался из тела пациента, и они столкнулись в воздухе.

А в следующее мгновение меня сбило с ног мощной волной… Да меня точно ударило молнией!

В груди защемило. Сердце пропустило несколько ударов. И я потерял сознание…

– Аверин Николай, как вы? – услышал я сквозь противный писк в ушах голос своего куратора.

Я попытался открыть глаза, но картинка никак не хотела складываться. Хотя бы звуки начал слышать.

– Как… там… пациент, – с трудом шевеля пересохшими губами, спросил я.

Этот вопрос интересовал меня сейчас больше всего.

У меня началась нестерпимая головная боль. И я вспомнил то, чего не ожидал!

Все эти события уже происходили со мной. Я уже проживал эту жизнь раньше…

Глава 2

Воспоминания вспыхивали в моей памяти яркими картинками. Медицинская академия, учёба, эта самая практика… Всё это со мной уже было!

Что за чёрт? Может, у меня галлюцинации от магической травмы?

Не похоже… Картинки обрывочные, но это точно мои воспоминания. Ничего не понимаю!

Не мог же я просто взять и переместиться в прошлое?! В тело самого себя?! Или же эти воспоминания просто были запечатаны все это время… А магическая травма их пробудила?

Ясно только одно: если открылись знания из будущего, то это не просто так. Значит, я сам перенес себя в прошлое с какой-то целью! Но никак не могу вспомнить с какой…

В голове хаотично всплывали картинки из всей моей жизни – и уже прожитой, и ещё предстоящей. Я не мог ухватиться за конкретный образ, но чётко осознавал, что проживаю свою жизнь второй раз.

Вот я иду в школу… Вот заканчиваю университет… А вот я устраиваюсь на работу в свою первую больницу...

Я находился в полном шоке. И пока не понимал… Зачем мне нужно было возвращаться назад, и как вообще будущему «мне» это удалось? Этих воспоминаний не было.

Но из этого состояния меня выбили ответом на мой вопрос о пациенте.

– Пациент в порядке Николай, он жив. Не знаю, как вам это удалось, – восхищённо проговорил Юрий Олегович. – А теперь вам надо отдохнуть.

Зрение наконец-то ко мне вернулось, и я понял, что лежу метрах в десяти от того самого пациента. Вокруг меня собрались и куратор, и однокурсники, и некоторые дежурные лекарские бригады. Видимо, всех привлёк этот яркий свет, вызванный столкновением двух потоков.

Ладно, если это в самом деле последствия магической травмы, с ней я быстро разберусь, пока нужно сосредоточиться на своём собственном состоянии и помощи людям, ведь именно для этого лекари и прибыли к месту аварии.

Организм постепенно восстанавливался. Я отдал пациенту все свои магические силы, преобразуя их в жизненную энергию. Надо будет запомнить этот приём. Хотя сил отнимает много, даже однокурсники, делившиеся со мной магией, сейчас еле на ногах стоят.

Но отдыхать не время, вокруг ещё есть пострадавшие. Сначала надо помочь всем, кому возможно!

– Господа, мне приятна ваша забота, но я в порядке, – проговорил я. – Отдохнуть успеем и после, а сейчас надо помочь другим людям.

Они кивнули и разбежались по лекарским палаткам. Вокруг меня снова остались лишь однокурсники и куратор.

– А где Владимир? – внезапно спросил Юрий Олегович, оглядывая нас всех.

Когда мы помогали пострадавшему – Владимира уже не было.

Спасатели тем временем принесли нам следующего пациента, но с менее значительными повреждениями. Судя по беглому осмотру, у него лишь ожоги на руках, причём довольно поверхностные. С ним справятся и без меня.

А мне нужно найти Владимира. Нехорошее у меня предчувствие.

Всё дело в том, что мой друг с детства мечтал стать спасателем. Он рассказывал мне, что мечтал о магии воды, чтобы тушить пожары. Ну или хотя бы магии телекинеза, чтобы разбирать завалы и спасать людей.

Часто Владимир горячо пытался мне доказать, что спасатели – настоящие герои, в отличие от лекарей. Они рискуют собой, спасая жизни людей. Лекари же просто лечат, ничего героического при этом не совершая.

Да, звучит наивно, но нам и было всего по восемнадцать лет. Если я успел осознать, что лекари способны на великие поступки, то Владимиру ещё предстояло это понять.

И сейчас, в подобной ситуации, он наверняка решил сам стать спасателем и проверить свои силы…

А потому я решительно устремился к зданию завода. Он наверняка там и попал в какую-нибудь передрягу! От него не убудет. Человек-катастрофа.

Пожар на заводе «Авангард» был уже практически потушен. Удобно всё-таки тушить огонь, когда ты владеешь магией воды. Другие спасатели уже более-менее укрепили здание, и я спокойно вошёл внутрь. Конечно, сперва меня пропускать никто не хотел, пришлось показывать пропуск практиканта и договариваться.

Впереди я увидел обвал пола. Повинуясь своей интуиции, поспешил к краю. Глубокая яма, метра три в глубину, куда провалился пол первого этажа. И на дне, конечно же, Владимир!

Спасателей вокруг не было – неудивительно, что его не нашли. Люди не могут разорваться и быть везде – площадь завода огромна, а в этом крыле никого не должно быть.

– Эй, ты как там? – позвал я друга, сидящего на обломках пола и держащегося за правую ногу.

Он поднял голову и, слегка прищурившись, посмотрел на меня.

– Аверин, я уж думал, не дождусь помощи, – в своей обычной саркастической манере ответил он. – В целом неплохо, но наверху как-то поинтереснее будет.

– Ничего не повредил? – уточнил я, не обращая внимания на его выходки. Уж характер друга мне точно не переделать.

– Ногу сломал, – беспечно отозвался он. – Поэтому и выбраться сам не могу. На одной ноге прыгать неудобно.

«Не получилось у меня стать спасателем» – вдруг услышал я в своей голове. Так, а это ещё что?

– Что ты сказал? – переспросил я.

– Я сказал, что сломал ногу, вылезти не могу, – повторил друг. – Ты хочешь это ещё несколько раз услышать?

Так, а что тогда за фраза зазвучала в моей голове? Как будто бы он её не говорил, но хотел сказать. Ладно, надо помочь Владимиру, остальное потом.

– Сейчас помогу, подожди немного, – осматриваясь, крикнул я другу.

– Да не спеши, мне тут уютно, – отозвался тот.

«Нога ужасно болит, мне страшно. Помоги, пожалуйста», – снова пронеслось в моей голове. И я буквально физически почувствовал страх. Но не свой. Страх своего друга.

Так, я что, теперь и мысли читать умею? Откуда это взялось? Подобное характерно для психологического факультета, а меня определили на лечебный.

Да и то, этим навыком владеют уже продвинутые психологи. А не начинающий студент-лечебник.

Разберусь со всем этим позже, сейчас не до того.

Спасателей поблизости не было, но вытащить друга из ямы я смогу и сам. Только нужна верёвка.

А если бежать за ними, искать, ждать… у Владимира могут начаться осложнения – лучше я помогу ему сам.

Ага, вот верёвка поблизости, видимо, оставлена кем-то из спасателей, кто ранее осматривал это помещение.

– Обвяжись, – крикнул я другу, бросая ему один конец. – Сейчас вытащу.

Тот без промедления послушался. Так, теперь обмотать через опору, например, вот эту колонну. Стоит прочно, всю аварию выдержала, значит, и Владимира выдержит. А теперь тянуть.

Я начал вытягивать друга, стараясь отключиться от его мыслей. Нужно будет как следует потренироваться это делать, а то так в голове места для своих не останется. Занимаешься делом, а в голове «больно!», «скорее!».

Через несколько минут друг был вытащен. Я осмотрел его ногу. Перелом довольно серьёзный, ещё и инфицирован. Надо доставить его до ближайшей хирургической палатки.

Хирурги – это лекари с особым потенциалом. Их суть заключалась в способности разъединять ткани и органы на определённое время, а потом соединять совершенно без изменений. Лечить их магия не могла, но доступ к любому больному органу был обеспечен, бескровно и быстро.

Впрочем, лечить те же самые переломы они умели. По сути, это был процесс соединения костной ткани. А ткани они могли сращивать, восстанавливая целостность организма. Так что друга моего своей магией они подлатают.

Кстати, диагностировать заболевания они не умели, поэтому тесно работали с лечебниками в тандеме. Хотя тайно и считали себя лучше них.

Я дотащил друга до хирургической палатки, тот всю дорогу шёл, стиснув зубы, стараясь не показывать свою боль. Потом ему довольно быстро залечили ногу.

Правда, отвар чаги пару недель попить ему придётся, чтобы точно убрать инфекцию. И поберечь ногу всё равно придётся, исключив на пару недель лишние нагрузки. Ну, это мелочи, по сравнению с переломанной конечностью. Не было бы магии, ходил бы в гипсе. Слышал, что так делают в некоторых странах, где магия находится на начальном уровне развития.

Мы вернулись к нашему лекарскому отряду, где Юрий Олегович и однокурсники уже закончили осмотр пациента. В принципе, спасательные работы уже подходили к концу, пожар был потушен, пострадавшие рассортированы, тяжёлые больные даже увезены в больницы.

Спасённого мной пациента увезли в больницу, чтобы понаблюдать как минимум пару недель. Хоть я и восстановил работу всех жизненно важных органов, приступ фибрилляции может вернуться. Так что наблюдение лекарей просто необходимо.

Мы с однокурсниками сели в машину к Юрию Олеговичу, и он отвёз нас в общежитие. Вымотанные событиями дня, мы сразу же расползлись по комнатам.

Наконец-то я остался наедине со своими мыслями.

Итак, пора подытожить. Я уже проживал эту жизнь, но по какой-то причине проживаю её снова… Конкретных воспоминаний нет, только обрывочные картинки из прошлого, настоящего, будущего. Точнее, все из прошлого, но теперь оно для меня будущее, так как я снова молодой. Как бы не запутаться!

А ещё я читал мысли своего друга Владимира во время его спасения. И не просто читал, а ещё чётко чувствовал его эмоции. Знал, что он сейчас переживает. А это уже способности студентов с психологического факультета.

Может быть, я владею сразу двумя ветками лекарской магии?

Стоило мне об этом подумать, и в голову пришло новое яркое воспоминание. Я вспомнил, как читал мысли куратора психологического факультета моей академии. Или вспомнил, как буду читать, я ведь этого ещё не делал. Зачем – не вспомнил. Но что-то такое однозначно будет.

Интересно, ведь я не находил ни в одном учебнике информацию о наличии сразу двух ветвей лекарской магии. И почему это проявилось только сейчас? Пока что это всё по-прежнему мне кажется последствием магической травмы… Ладно, воспоминания перепутались… Но открыть мне новые способности травма никак не могла!

Я помнил, как проходил наш экзамен после второго курса. Он как раз создан для распределения будущих лекарей по соответствующим их магии факультетам. Каждый студент проходил вдоль стола с четырьмя артефактами, по одному от каждого факультета. Кадуцей от лечебного факультета, Пятиконечная звезда от хирургического, Трезубец Посейдона от психологического и Амулет некроманта от патологоанатомического. Один из артефактов должен откликнуться на лекарскую магию и засветиться. Собственно, всё просто, какой артефакт светится – на тот факультет и идёт студент.

У меня точно засветился Кадуцей, и моё поступление на лечебный факультет было определено. Все остальные артефакты молчали, ни одной искорки не было.

Значит, остальные ветви магии можно пробудить уже после основного экзамена. Только непонятно, почему подобные случаи не описаны в учебниках истории лекарского дела.

Но раз такого не было – значит, мой случай уникален. И точно не стоит рассказывать об этом всем подряд, лучше пока держать в тайне. Пока не разберусь, что с этим делать дальше.

С этими мыслями я, наконец, заснул.

Следующее утро началось с СМС-сообщения от нашего куратора в общий чат практики. «Из-за вчерашнего инцидента сегодня у вас выходной. Отдыхайте!»

Ох, новость хорошая, можно отоспаться после вчерашних приключений. Правда, выспаться не удалось.

Через пять минут после этого СМС-сообщения в мою дверь начали настойчиво стучать.

– Николай, вставай, хватит спать! – послышался жизнерадостный голос Владимира.

Неоспоримый жаворонок. Пришлось вылезать из кровати и открывать другу дверь.

– Доброе утро. Как нога? – поинтересовался я. Поспать уже не удастся, чего уж там. Хотя это и к лучшему, я тоже не люблю залёживаться в постели. Вокруг и без этого слишком много дел.

– Всё отлично, – зачем-то вытягивая правую ногу вперёд, довольно ответил Владимир. – Пойдём прогуляемся?

– Тебе ногу лучше лишний раз не напрягать сейчас, – ответил я. – Хоть хирурги и срастили все ткани, но ей надо восстановиться. Тем более, ты ещё и отвар чаги пьёшь, лучше денёк дома посидеть.

– Да ничего не будет, – возразил Владимир. – Она совсем не болит. Да и не на пробежку же я тебя зову! Просто пару часов погуляем по городу, когда ещё такая возможность представится?

– Мне такая возможность будет предоставляться каждое лето, и ещё пять лет после окончания академии, – усмехнулся я. – Я же по целевому договору учусь в нашей академии.

Всё дело в том, что учился я не на платной основе, а по целевому договору, как раз с Гатчинской больницей. Я был из обедневшего баронского рода, который попросту не мог себе позволить оплатить моё обучение, поэтому и пришлось идти на такие хитрости.

Гатчинская больница была общей и для простолюдинов, и для аристократов. Правда, аристократы чаще предпочитали посещать платные клиники. А мои однокурсники стремились в эти самые клиники попасть работать лекарями.

У меня такого выбора не было, по целевому договору я был обязан отработать в своей больнице пять лет после окончания обучения.

– Точно, я забыл, – замялся Владимир, заметно смутившись.

Мой друг был членом семьи Мавриных, одного из крупнейших родов Санкт-Петербурга. Их знали все, а с деньгами у Мавриных никогда не было проблем. Правда, из-за богатств рода у них всегда находилось и много недоброжелателей, но Владимир всегда относился к этому довольно легкомысленно. Мол, у кого их нет, этих недоброжелателей.

Многие из моих проблем оставались за гранью его понимания. Точно так же, как и многие из его проблем были непонятны для меня. Однако это не помешало нам подружиться ещё на первом курсе и стать хорошими друзьями.

– Ничего, разрешаю тебе не помнить каждый факт из моей биографии, – переведя всё в шутку, улыбнулся я.

– Спасибо, – с благодарностью ответил друг, возвращая свой жизнерадостный настрой. – Ну давай прогуляемся, пожалуйста. Пару часов, с ногой ничего не будет. Это просто перелом!

– Ладно, – согласился я. – Давай немного проветримся, погода действительно чудесная. Но максимум два часа – и затем домой. А то отвечай перед твоими родителями потом ещё!

Довольный Владимир совсем неаристократично показал мне язык, а затем чуть ли не вприпрыжку ускакал в свою комнату собираться. Не бегает он, как же!

Я тоже быстро собрался, и мы с Владимиром отправились изучать славный город Гатчина.

Посмотреть в принципе было на что. Просторные, светлые улицы, парки и павильоны, музеи. В музеи идти я отказался, аргументируя это обещанием Владимира через два часа вернуться в общежитие.

Но друг быстро умудрился найти себе другое развлечение.

– Смотри, какие барышни напротив идут! – восторженно зашептал он мне. – Пойдём, познакомимся.

– Тебе вот просто спокойно не гуляется, – усмехнулся я. – Отстань от девушек.

Но друг только отмахнулся и ускорил шаг, догоняя гатчинских красавиц.

Ну что за человек, мастер находить какие-то приключения. Я за ним не побежал и потому успел пропустить начало разговора.

– …так что мы с моим другом Николаем – будущие лекари, – вещал соловьём Владимир. – А вот и мой друг, знакомьтесь!

– Николай Аверин, – слегка наклонив голову, представился я.

– Юлия Будунова, – с лёгкой улыбкой представилась первая девушка, невысокая кареглазая блондинка. – Ваш друг столько о вас рассказал!

С учётом того, что я подошёл минуты через две максимум после него, звучит не очень правдоподобно. Ну, пусть будет так. Не буду подвергать сомнению первые же её слова.