Текст книги "«Текущий момент» и другие пьесы"

Пауза.

Но это не означает, что можно плевать в душу хозяину дома! – если до конца света вы не успеете съесть пирожное «картошка», я вам этого не прощу!

МИССИС УОТСОН. Вы невозможный человек, мистер Гольдинер!

ГОЛЬДИНЕР. Я – прошлогодний снег, миссис Уотсон! Ветеран дурацкого труда, хромой старпер из Харькова. И скажите еще спасибо, что не из компартии Мозамбика. Одна надежда на этих… У кого там воплощения?

МИССИС УОТСОН. У буддистов.

ГОЛЬДИНЕР. Только я забыл условия этой туристической поездки.

МИССИС УОТСОН (усмехнувшись). Нужно все время учиться…

ГОЛЬДИНЕР. Да. Учиться, учиться и учиться. Где-то я это уже слышал. Ладно – встретимся через пару воплощений, разберемся…

МИССИС УОТСОН. Sure… Непременно встретимся.

Пауза.

ГОЛЬДИНЕР. Ну… У вас, наверное, дела…

Еще пауза. Встают.

ГОЛЬДИНЕР. Привет Америке. Вы сейчас – домой? К другу? К ацтекам?

МИССИС УОТСОН. Домой… Пройдусь напоследок по набережной… подышу… повидаю Концевича…

ГОЛЬДИНЕР. Привет ему от меня. И узнайте у капитана подлодки, скоро ли ядерный удар.

МИССИС УОТСОН. Обязательно. Ну! (Подает руку.) Good luck… До свиданья…

ГОЛЬДИНЕР. Все возможно, Евгения Марковна.

Подает ей руку. Миссис Уотсон, помедлив секунду, обнимает Гольдинера и целует его в щеку.

Жалко, Фира не видит.

Миссис Уотсон машет рукой и уходит.

Гольдинер садится к окну, и через какое-то время медленным взмахом руки провожает гостью. Потом берет губку, подходит к холодильнику и, глядя вбок, тщательно стирает написанный там номер телефона. Смотрит на стол, на ее чашку. Начинает медленно убирать со стола. Ставит на подоконник блюдо с пирожными, берет в руки лежащий на подоконнике пластмассовый квадратик.

Ну вот, забыла диск… Забыла.

Ставит диск, и из плеера начинает звучать песня «Everytime we say goodbye…»

Гольдинер, слушая, садится в кресло.

Декорация квартиры медленно раздвигается, и Гольдинер оказывается сидящим на пустой закатной набережной на берегу океана… Крики чаек.

конец

Вечерний выезд общества слепых (редакция 2011 года), комедия

– Алло!

– Доброе утро, Виктор, – сказала трубка. – Это Эльдар Рязанов.

Вам утром звонил Эльдар Рязанов? И мне раньше не звонил. Поэтому я, разумеется, сразу проснулся.

– Виктор, – сказал из трубки приятный голос Эльдара Александровича. – Я прочел вашу пьесу. Хорошая пьеса. Как вы смотрите на то, чтобы я снял по ней кино?

О-о-о-о, какое начало дня!

Я смотрел положительно.

– Замечательно, – сказал Эльдар Александрович, другого ответа и не ожидавший. – У меня сейчас как раз перерыв между большими картинами, а у вас небольшая пьеса, я посчитал – мы уложимся за двенадцать съемочных дней… Группа у меня прекрасная…

Через минуту мы уже обсуждали распределение ролей.

– Там у вас пара антогонистов, – говорил Рязанов, – я предлагаю: Янковский и Стеклов. Вы как относитесь к Янковскому?

Как я отношусь к Янковскому? О-о-о…

– А к Стеклову?

…В постели, не открывая глаз, с трубкой у уха лежал человек. Он лежал, постепенно увеличиваясь в размерах. Это был не хрен с горы, как еще недавно, а – автор сценария к новому фильму Эльдара Рязанова! Из трубки в ухо лежащему медленно стекал мед с молоком…

– Супружеская пара, – говорил трубка голосом всенародно любимого режиссера, – я думаю: Гундарева – Калягин. По-моему, это будет хорошо… Как вы считаете?

Я не заставил себя уговаривать. Я согласился на то, чтобы роли в моей пьесе играли Гундарева и Калягин… Я был удивительно покладистым в то утро.

– А старушку сыграет Ахеджакова, – продолжал Рязанов. – Вы не имеете ничего против Ахеджаковой?

Я не был против и Ахеджаковой! Моя толерантность не знала пределов.

Рязанов продолжал фантазировать еще минут десять. К концу разговора фильм, в сущности, был уже готов, оставалось его снять за двенадцать съемочных дней с гениальными актерами…

– Да, – сказал классик уже на выходе из разговора, – и последнее: у вас есть пятьсот тысяч долларов?

– Что? – не понял я.

– Пятьсот тысяч долларов, – просто повторил Рязанов. – Это смета.

Пятисот тысяч долларов у меня не было.

– Странно, – удивился Рязанов. – Вы же на телевидении работаете…

– Да.

– И у вас нету полмиллиона долларов?

Мне стало стыдно.

– Ну хорошо… – смилостивился классик. – Виктор, давайте договоримся так: как только у вас будет полмиллиона – дайте мне знать. Мы снимем замечательное кино!

Этот разговор произошел в 1994 году.

Спустя шестнадцать лет пьесу прочитал Александр Ширвиндт. Прочитал – и удивился дате написания. И впрямь: многое из того, о чем фантазируют запертые в подземелье герои, в начале девяностых было чистой игрой ума. Какой всемирный джихад? Кто знал, как выглядит Бен Ладен?

Я просто валял ваньку и писал ученические прописи в абсурдистской школе маэстро Мрожека, но время – мастер корректировать смыслы…

Худрук Московского театра Сатиры предложил остановить тот же поезд метро в современном тоннеле и набить поезд поплотнее. Персонажей стало чуть ли не вдвое больше, больше стало и сюжетных поворотов, что и понятно: в девяностых в Москве не было ни гастарбайтеров, ни мобильных телефонов, ни партии «Единая Россия»…

А природа смешного осталась прежней, – да и куда ж она денется?

Действующие лица

ОЧКАРИК

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ

МУЖЧИНА, который куда-то спешил

ДАМА

ЕЕ МУЖ

ПАРЕНЬ и его ТЕЛКА

БАБУШКА С МАЛЬЧИКОМ

ДЕДУЛЯ

ДЕВУШКА С РЮКЗАЧКОМ

ЮНОША В НАУШНИКАХ

СЕРЬЕЗНЫЙ

ЧЕЛОВЕК С ГАЗЕТОЙ

ГАСТАРБАЙТЕР, в оранжевом жилете

БОМЖИК

НЕМОЙ

ВОШЕДШИЕ НА СТАНЦИИ

Первое действие

Вагон метро, пассажиры.

Поезд замедляет ход и останавливается, наступает тишина. Некоторое время все сидят молча. Только слышно, как долбит в наушниках у ЮНОШИ – он пританцовывает, сидя на месте. ПАРА продолжается целоваться.

ДАМА. Кошмар какой-то.

ЛЫСЫЙ. Ровным счетом ничего ужасного.

ДАМА. У тебя всегда все в порядке!

Пауза.

ОЧКАРИК. Кажется, приехали?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. М-да. Глуповато.

ОЧКАРИК. А! Все это глуповато вообще. (Допивает пиво из горлышка.)

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Да вы философ…

ОЧКАРИК. Я лузер.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Ну, «виннеры» все наверху. (Пауза.) А сколько вам лет, простите?

ОЧКАРИК. Да… возраст Христа, практически.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Ну, это не возраст. И потом, он при жизни тоже был лузером.

ОЧКАРИК. К-хе…

ПАРЕНЬ (оторвавшись от процесса, осматривается). Не понял. Что встали?

ТЕЛКА. Сере-еж…

Утягивает Парня обратно в поцелуй.

ОЧКАРИК. Вообще-то я… Смеяться не будете?

ГРАЖДАНИН. Постараюсь.

ОЧКАРИК. Я – драматург.

Гражданин в плаще все-таки усмехается.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Простите.

ОЧКАРИК. Да самому смешно. Лезет из головы, а я записываю… Они говорят: так не бывает… А так бывает! Просто еще не было.

ДАМА. Почему мы стоим?

Пауза.

ОЧКАРИК. А вы?..

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Я – так… Лицо без определенных занятий. В прошлой жизни – бизнесмен.

ОЧКАРИК. А в позапрошлой?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. В позапрошлой жизни я был читателем Ленинской библиотеки…

ОЧКАРИК. Опа! Слушайте, там ничего не было написано: почему в 2011 году в Москве будут останавливаться в тоннеле поезда метро?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. За книги, в которых об этом писали, давали пять лет лагерей. В «Ленинке» их не было.

ОЧКАРИК. Ну вот мы и стоим. Кстати, неплохое начало для сюжета!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Не новое. Тут главное: что дальше?

ОЧКАРИК. А вот и посмотрим. Ну! Сограждане! Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны!

БОМЖИК (просыпаясь). А?

ОЧКАРИК. Спи, дядя, пока спи. Все только начинается. Экспозиция!

БОМЖИК. Кто? (Пауза.) Какая станция?

ОЧКАРИК. Станция «Тоннель».

БОМЖИК. Мне… это… плохо.

ОЧКАРИК. А кому сейчас хорошо?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ (кивнув на целующихся). Вот этим.

ОЧКАРИК. Ну-у… Это ненадолго. (Девушке с рюкзачком.) Правда?

Девушка с рюкзачком начинает старательно набирать номер.

ДЕВУШКА С РЮКЗАЧКОМ. Мам, алло! Не волнуйся, я задерживаюсь. Нет, мам. Нет! Все в порядке! Я позвоню.

МАЛЬЧИК (из коляски). Бабушка, а почему мы стоим?

БАБУШКА. Скоро поедем!

Очкарик заглядывает в коляску.

ОЧКАРИК. Какой продвинутый мальчик!

МАЛЬЧИК. Сам ты продвинутый.

ДАМА (Парню). Мы вам не мешаем?

ПАРЕНЬ. Не-а.

Целуются.

ДАМА. Ни стыда, ни совести!

МУЖЧИНА. Эй! Нажмите там кнопку.

ОЧКАРИК. Вы – мне?

МУЖЧИНА. Ну да.

ОЧКАРИК. Меня зовут не «эй».

МУЖЧИНА. Какая разница, как вас зовут? Кнопку нажмите.

ОЧКАРИК. Зачем?

МУЖЧИНА. Кончайте валять дурака! Спросите: долго еще будем стоять?

ОЧКАРИК. У кого спросить?

МУЖЧИНА. У машиниста!

ОЧКАРИК. Он-то откуда знает?

МАЛЬЧИК. Я хочу писать!

МУЖЧИНА. Черт возьми! Вам что, трудно нажать кнопку?

БАБУШКА. Надо было пописать у тети Любы.

МАЛЬЧИК. У тети Любы я не хотел писать!

ОЧКАРИК. Вы настаиваете?

МУЖЧИНА. Да!

ОЧКАРИК. Хорошо. Пожалуйста.

МУЖЧИНА. Теперь спросите.

ОЧКАРИК. Видите ли, у меня нет вопросов к машинисту…

ПАРЕНЬ. Облом иваныч… Стоим. Не, правда: что за дела?

ДАМА (Лысому). Сделай же что-нибудь!

МУЖЧИНА. Чего вы улыбаетесь?

ОЧКАРИК. А что?

МУЖЧИНА. Не надо тут улыбаться.

ОЧКАРИК. Почему?

Мужчина, не отвечая, подходит к точке экстренной связи и нажимает на кнопку.

МУЖЧИНА. Алло! Алло, машинист! Почему стоим? Алло!

БОМЖИК. Сударь, не кричите так… Голова болит.

ДАМА. И спросите, когда поедем!

БОМЖИК (держась за голову). Ну зачем кричать? Как это все неинтеллигентно…

ОЧКАРИК. А вдруг он умер?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Неплохо!

ОЧКАРИК. А?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Класс!

ОЧКАРИК. Вам вправду понравилось?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Как пассажиру – не очень. Но сам ход мысли…

МУЖЧИНА. Кто умер?

ОЧКАРИК. Машинист.

ДАМА. Что вы себе позволяете!

ОЧКАРИК. А что? Дело нехитрое: вот у дедушки спросите…

ДЕДУЛЯ. Чаво?

ОЧКАРИК. Ничего-ничего, дедушка… Отдыхаем!

МУЖЧИНА. А помощник машиниста – тоже умер?

ОЧКАРИК. Ну что вы! Помощник жив. Он сидит в кабине и рыдает над телом учителя. Тот был ему как отец. Подобрал на улице, дал в руки профессию. Передавал секреты мастерства…

Девушка с рюкзачком смеется.

ДАМА. То, что вы говорите – возмутительно!

ОЧКАРИК. Извините меня. Машинист жив. Помощник не плачет. Я пошутил.

ДАМА. Глупые шутки!

ОЧКАРИК. А сидеть с важным видом под землей – не глупо?

ДАМА. Так, ну это уже слишком! (Мужу.) Мужчина ты или нет?

ЛЫСЫЙ. Почему это заинтересовало тебя именно сейчас?

ДАМА. Потому что ты позволяешь всяким наглецам разговаривать со мной в таком тоне!

ЛЫСЫЙ. Дорогая, он не собирался с тобой разговаривать вообще.

ДАМА. Ну, знаешь!..

МУЖЧИНА (в динамик). Алло! Машинист! Алло! В чем дело? Долго еще будем стоять? (Пауза.) Немедленно ответьте! Отвечайте, когда вас спрашивают! Козлы!

ГОЛОС ИЗ ДИНАМИКА. Сам ты козел!

ОЧКАРИК. О! Вы были правы: он жив!

МУЖЧИНА. Ах, ты!.. (Ожесточенно жмет на кнопку.) Отвечай, гад!

ОЧКАРИК. Да он, вроде, ответил…

Мужчина бьет кулаком по динамику. Потом еще раз.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. В борьбе человека с прибором пока побеждает прибор.

Мужчина бьет по динамику в третий раз.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Чистый дарвинизм!

ПАРЕНЬ. Прости, руки заняты. Который час?

ЛЫСЫЙ. Начало десятого.

ПАРЕНЬ. Блин! – пролетаем с квартирой. Пролетаем конкретно.

ТЕЛКА. Сережа!

ЛЫСЫЙ. Съемная, на час?

ПАРЕНЬ. Ага.

ЛЫСЫЙ. Понимаю.

ДАМА (с подозрением). Что ты там понимаешь?

ТЕЛКА. Ну Сере-еж…

Снова уходят в поцелуй. Мужчина трижды бьет кулаком по динамику.

МУЖЧИНА. Отвечай, тварь!

ОЧКАРИК (Мужчине). Слушайте, вот я смотрю на вас, смотрю… У меня такое ощущение, что вы куда-то торопитесь.

МУЖЧИНА. Не ваше дело!

ОЧКАРИК. Конечно, не мое. Просто интересно: куда? (Пауза.) Может, оно того не стоит?

МУЖЧИНА. Помолчи, умник.

ОЧКАРИК. Молчу.

Несколько секунд наблюдает за тем, как жмет на кнопку Мужчина.

ОЧКАРИК. Между прочим, один раз вы уже не прислушались к моим словам – и что же? Поезд как стоял, так и стоит, а вас публично назвали козлом.

МУЖЧИНА. Чего тебе надо, ты?

ОЧКАРИК. Ничего.

МУЖЧИНА. Ну и молчи в тряпочку.

ОЧКАРИК. Молчу.

Мужчина жмет на кнопку под приветливым наблюдением Очкарика.

МУЖЧИНА. Кончай смотреть!

ОЧКАРИК. Говорить нельзя, смотреть нельзя… Да вы тиран!

МУЖЧИНА. Чего тебе надо, ты?..

ОЧКАРИК. Вы уже спрашивали.

Мужчина жмет на кнопку.

ОЧКАРИК. Господи боже мой! Ну не будьте же вы… травоядным! Вы можете жать на эту кнопку или на голову дедушке – скорее не поедем!

ДЕДУЛЯ. Чего?

ОЧКАРИК. Кочумай, дед, все замечательно! Граждане! Ну давайте поговорим как люди, а? Все равно же сидим тут.

Пауза.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Это называется – некоммуникабельность.

ОЧКАРИК. Знаю! От нее, злодейки, все беды. Нет бы выговориться, излить душу, разрыдаться на плече… Всем бы полегчало. Вот, например: куда так торопится этот человек?

МУЖЧИНА. Какая тебе разница?

ОЧКАРИК. Просто интересно!

МУЖЧИНА. Ничего не бывает «просто».

ОЧКАРИК. Да? Тогда я открою вам тайну. Я из органов.

ДАМА. Прекратите! Прекратите паясничать, слышите? А вы прекратите целоваться!

ПАРЕНЬ. А вы не смотрите.

ДАМА. Я сама знаю, куда мне смотреть!

ПАРЕНЬ. Ну смотрите…

ДАМА. Хулиган!

МУЖЧИНА. Козел ты, а не работник органов.

ОЧКАРИК. А может быть, я и то и другое?

МУЖЧИНА. В органах не держат болтунов.

ОЧКАРИК. Откуда вы всё знаете?

МУЖЧИНА. Да уж знаю!

ОЧКАРИК. Хорошо. Но вы помните? – отказ от помощи следствию – усугубляет… Итак, первая версия: этот человек спешит к возлюбленной! Кто «за»?

Лысый встает и, рассмотрев Мужчину поближе, качает головой. И снова садится.

ДАМА. Ты сошел с ума.

ЛЫСЫЙ. И давно.

ОЧКАРИК. «За» – никого! (Мужчине.) Да, вы не похожи на Ромео. Хотя убить можете.

ДАМА. Вы, молодой человек, не из органов! Вы, наверное, из цирка.

ОЧКАРИК. В некотором смысле.

ДАМА. Но здесь – не цирк!

ОЧКАРИК. А что же здесь?

ДАМА. Здесь – метро!

ОЧКАРИК. Простите, мадам. Метро – это такой вид транспорта. А мы сидим, как тушканчики, под землей, и понятия не имеем, когда увидим свет божий. Так что это – не метро.

ДАМА. А что же?

ОЧКАРИК. А вот поживем – увидим. Может быть, как раз и цирк. Может, чья-то лабораторная колба. А может, могильник.

МАЛЬЧИК. Бабушка, а что такое могильник?

Пауза.

БОМЖИК (просыпаясь). Господа, а мы где?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Знаете, этот вопрос мы как раз обсуждаем.

НЕМОЙ. Ы-ы-ы…

Все оборачиваются на Немого.

НЕМОЙ. Ы-ы-ы…

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. О господи.

НЕМОЙ. Ы-ы-ы-ы!

ОЧКАРИК. А вы говорите: некоммуникабельность. Что, товарищ?

Немой мычит, указывая на вагон.

Да, не едем! Стоим!

Немой мычит.

Не знаю. Никто не знает!

ДЕВУШКА С РЮКЗАЧКОМ. Мама, я еще в метро. Поезд стоит. Не знаю, мама. Просто стоит, ничего не случилось! Нет. Мама, перестань придумывать! Все хорошо. Я позвоню.

МУЖЧИНА. Слушайте, в чем дело? Нам всем надо куда-нибудь поскорее, а мы сидим и слушаем этого балабола! Придумайте что-нибудь!

БОМЖИК. М-м-м…

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Я уже придумал. Вам надо отойти в сторону.

МУЖЧИНА. Вот еще.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Ну, дело хозяйское…

БОМЖИК. М-м-м-м…

МУЖЧИНА (отпрыгивая в сторону). Эй!

ДАМА. Его сейчас вырвет!

ЛЫСЫЙ. Ты, как всегда, права.

ОЧКАРИК. Дядя! Стой! Не высказывайся на людях!

БОМЖИК. Га-а-а…

Общее смятение.

МАЛЬЧИК. Дядю стошнило!

ОЧКАРИК. Ну вот. А вы говорите – метро.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Надеюсь, этот поворот сюжета придумали не вы?

ОЧКАРИК. Жизнь богаче…

МАЛЬЧИК. А я хочу писать!

БАБУШКА. Терпи!

МАЛЬЧИК. А я не могу.

БАБУШКА. Ты уже взрослый, а взрослые терпят.

МАЛЬЧИК. Я маленький! Я сейчас описаюсь!

ДАМА. Безобразие! Господи, ну почему я должна находиться среди этой мерзости?

ЛЫСЫЙ. Мы все здесь находимся.

ДАМА. Мне плевать на всех! Меня бесит твое вечное смирение!

ЛЫСЫЙ. Что поделать, дорогая. Все сущее – разумно…

ДАМА. Кто тебе это сказал?

ЛЫСЫЙ. Гегель.

ДАМА. Твой Гегель – идиот! Мне надоело! Зачем я вообще не осталась дома?

ЛЫСЫЙ. Я задавал себе этот вопрос весь вечер.

БОМЖИК. Извините, господа… Курский вокзал, беляш с мясом… Га-а-а!..

ДАМА. Да уберите же его отсюда!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Куда?

Гастарбайтер в оранжевом жилете встает, берет свой совок и молча начинает убирать за Бомжиком.

ДАМА. И вот еще здесь!

Гастарбайтер убирает там, где показала Дама.

ЛЫСЫЙ. Спасибо.

ГАСТАРБАЙТЕР. Ни за что! (Возвращается на свое место в углу.)

CЕРЬЕЗНЫЙ. Какого черта я залез в эту дыру, а?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Не знаю.

СЕРЬЕЗНЫЙ. Оставил машину у метро, понимаешь? С утра в городе задница…

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Ага. А вечером здесь.

СЕРЬЕЗНЫЙ. Долбаная страна.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Вы тоже заметили?

Серьезный внимательно смотрит на Гражданина в плаще.

ОЧКАРИК. Господа! Вернемся к поиску истины! Куда торопится самый нетерпеливый из нас? Первая версия – жених – не набрала необходимого большинства голосов…

МУЖЧИНА. Ты что, больной?

ОЧКАРИК. Это – откуда посмотреть… Если с вашей каланчи, то конечно.

МУЖЧИНА. Сам ты каланча!

ОЧКАРИК. Отличный ответ! Итак, версия вторая: вы шпион и торопитесь на явку.

Пауза. Все смотрят на Мужчину.

ОЧКАРИК. Хорошо! Вы не шпион. Вы член ордена милосердия и спешите к одинокой больной бабушке, жертве трех режимов. Угадал?

МУЖЧИНА. Кретин!

ОЧКАРИК. Действительно. Как я мог такое про вас подумать! Все бабушки мира перемрут, прежде чем вы о них вспомните. (Девушке с рюкзачком.) Правда?

Девушка смотрит на Очкарика, потом на Мужчину – и вдруг кивает. И прыскает со смеху.

МУЖЧИНА. У тебя все?

ОЧКАРИК. Какое там «все», полный коробок версий! Вы бизнесмен и опаздываете на деловой ужин. Вы – язычник и торопитесь на вечернее жертвоприношение. Вы, наконец, верный коммунист-ленинец, и вас ждут товарищи для празднования годовщины Первого съезда РСДРП… А?

МУЖЧИНА (Очкарику). Козел. Ну ты козе-ел…

ДЕВУШКА С РЮКЗАЧКОМ. Съезда – кого?

ДЕДУЛЯ (вдруг очнувшись). А! РСДРП – это я помню. Вот так – Ильич, вот так оппортунисты, за углом – царская охранка…

Пауза.

ОЧКАРИК. Ты какого года, дедушка?

ДЕДУЛЯ. Года не помню. (Осматривается.) А я где?

ОЧКАРИК. Это метро.

ДЕДУЛЯ. Метро – помню. Имени Кагановича Лазаря Моисеича. А наверху сейчас кто?

ОЧКАРИК. Наверху, дедушка, буквально все, кроме нас.

ДЕДУЛЯ. Нет, главный сейчас – кто?

ОЧКАРИК. Дед, давай хотя бы здесь не про него, а?

ДЕДУЛЯ. Хорошо. (Пауза.) А я кто?

ЛЫСЫЙ. Вы что, ничего не помните?

ДЕДУЛЯ. Как не помнить, сынок! Я все помню! Вот так – татары, так наши… Потом князь Боброк как ударит из засады! Два дня стерво оттаскивали… Эх, молодость… (Блаженно улыбается и засыпает.)

Пауза. Потом Очкарик осторожно теребит его за плечо.

ДЕДУЛЯ. А?

ОЧКАРИК. Дедушка, вспомни еще чего-нибудь.

ДЕДУЛЯ. А я где?

ОЧКАРИК. Это метро, имени Лазаря Моисеича…

ДЕДУЛЯ. А сейчас что?

ОЧКАРИК. Сейчас вечер.

ДЕДУЛЯ. Утро – помню. Стрелецкой казни. Вот так я, так – царь Петр Алексеич. (Пауза.) Его потом табакеркой убили.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Точно – его?

ДЕДУЛЯ. Ага. Он курил, а эти подошли и – опа… Их потом повесили всех за одно место. Вот так Пестель висел, вот так Бестужев, вот так Рюмин… Память-то, слава богу, не отшибло.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. А не жалко?

ДЕДУЛЯ. Кого?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Этих, которые висели.

ДЕДУЛЯ. Так с нами же иначе нельзя, сынок!

МУЖЧИНА. Правильно! Вешать умников.

ОЧКАРИК. А-а, спасибо, что напомнили! Мы же еще не выбрали правильную версию!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Простите, что вмешиваюсь, но насчет бизнесмена – это не канает. Бизнесмен – здесь, среди нас?

ОЧКАРИК. А у него вчера «Лексус» угнали.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Вместе с ботинками?

Все внимательно смотрят на ботинки Мужчины.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. И потом: лицо…

Все переводят взгляд на лицо.

ОЧКАРИК. Хорошо! Беру свои слова назад. (Мужчине.) Видите, я умею признавать ошибки! (Гражданину в плаще.) Стало быть: либо язычник, либо коммунист.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Вот, другое дело…

МУЖЧИНА. Вы что, из одного дурдома сбежали?

ОЧКАРИК. Увы. Те, которые сбежали из этого дурдома, давно живут в нормальном мире!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. А вот тут вы ошибаетесь. Там тоже дурдом, и тоже метро, просто другая ветка…

ОЧКАРИК. Тем более, – стало быть, и бежать некуда! Сидим тут.

ДАМА. Вы, наверное, считаете себя здесь самым умным!

ОЧКАРИК. Ну что вы, как можно.

ДАМА. Я же вижу!

ОЧКАРИК. Что?

ДАМА. Считаете себя самым умным.

ОЧКАРИК. Ну, если вы настаиваете…

ДАМА. Нахал! Вместо того чтобы что-нибудь сделать, сидите тут нога на ногу и поливаете всех грязью.

ОЧКАРИК. Мадам! Я могу не сидеть нога на ногу – и даже готов пройтись мимо вас туда-сюда по вагону, но это ничего не изменит. А грязи не было, – я лишь отвечал на реплику нашего нетерпеливого товарища по несчастью, насчет дурдома. Видите ли, мы с коллегами придерживаемся того прискорбного мнения, что вся наша жизнь – довольно клинический случай… Но, я вижу, вы не согласны?

Дама хмыкает.

ОЧКАРИК. Нет уж, не увиливайте, скажите прямо: вы отказываетесь считать себя членом нашей дружной спятившей семьи?

ДАМА. Хватит кривляться!

ОЧКАРИК. Да! Ощущение своего превосходства – характерный симптом…

ДАМА. Вы абсолютно аморальный тип! Ваше присутствие оскорбительно для нормальных людей. И не впутывайте нас в свою компанию!

ОЧКАРИК. Мадам! В эту компанию нас привела сама Судьба! Всесильные Парки сплели нити наших жизней…

МУЖЧИНА. Не надо ля-ля!

ОЧКАРИК. Как вы сказали?

МУЖЧИНА. Не надо ля-ля!

Пауза.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Простите, вы не могли бы пояснить свою мысль чуточку доступнее?

МУЖЧИНА. Могу. Вы сами по себе – мы сами по себе. Ясно?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Предельно. Но от вас я такого не ожидал… Уж вы-то точно… ку-ку.

МУЖЧИНА. Кто ку-ку?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Вы.

МУЖЧИНА. Не надо ля-ля! Я совершенно нормален.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Не хочется вас огорчать, но только что, на наших глазах, вы били кулаком по этому куску пластмассы, требуя от него ответа…

МУЖЧИНА. Ты тоже козел, понял?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Негусто с аргументацией.

ОЧКАРИК. Кстати, зря вы упорствуете. Сознались бы, в самом деле – куда торопитесь? И вам бы полегчало, и людей бы не мучили. Все свои… Правда, дедушка?

ДЕДУЛЯ. Так точно, ваше императорское величество! (Озирается.) Ась?

ОЧКАРИК. Я говорю: правда, торопиться некуда?

ДЕДУЛЯ. Парамонов я!

ОЧКАРИК. Орел!

МУЖЧИНА. Козлы!

ОЧКАРИК. В самом деле, господа: чего мы там не видели, наверху? Ваше мнение, коллега?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Я-то никуда не спешу…

ОЧКАРИК. Виват! Ставлю на голосование вопрос о сохранении статус-кво!

ДАМА. Глупо!

ЛЫСЫЙ. Перестань.

ДАМА. Не лезь, я знаю, что говорю!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Простите, а вы – что там забыли?

ДАМА. Нормальную жизнь!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Ту, где вам плевать на всех?

ДАМА. Да!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. У вас чудесное представление о норме. (Лысому.) Что говорит об этом Гегель?

ЛЫСЫЙ. Гегель молчит в тряпочку, уже лет тридцать.

ДАМА. Ах вот как?

ЛЫСЫЙ. Но если ваш вопрос касается и меня, то лично я там, наверху, видел практически все – и даже много лишнего. Так что я тоже никуда не спешу.

ОЧКАРИК. О! Еще один наш! И Парамонов тоже «за»… Он точно все видел. Подними руку, дедуля! Руку! Четверо! Милая девушка, надеюсь, вы не против нашей интеллигентной компании?

ДЕВУШКА. Не против.

ОЧКАРИК. Это пять! (Серьезному.) Товарищ! Родина зовет!

СЕРЬЕЗНЫЙ. В чем дело?

ОЧКАРИК. Все нормально, товарищ. Я только хочу узнать: вы «за»? Или, не дай бог, из несогласных?

СЕРЬЕЗНЫЙ (испуганно). Я «за»! Вы что? Я только «за»!

ОЧКАРИК. Это – шесть!

Осторожно стучит по плечу Юноши в наушниках. Тот открывает глаза и сдвигает одно «ухо».

Сэр, ничего, что мы тут еще посидим?

Юноша, не выходя из ритма, кивает, показывает большой палец, надевает наушник и забывается снова.

Это – семь! Гости нашей столицы! Вы, несомненно, рады возможности углубить контакты с москвичами…

Гастарбайтер низко кланяется.

Это восемь! Товарищ с прессой… Товарищ с прессой! Вы как насчет продолжения диспута?

Человек с газетой продолжает с сумрачным видом читать свою газету. Очкарик машет руками перед его лицом.

Товарищ с прессой! Ау!

Человек с газетой поднимает голову и смотрит на Очкарика. Потом аккуратно откладывает газету и вынимает из ушей бируши.

ЧЕЛОВЕК С ГАЗЕТОЙ. Слушаю вас.

ОЧКАРИК. Вы с нами?

ЧЕЛОВЕК С ГАЗЕТОЙ (озираясь). А почему стоим?

ОЧКАРИК. Вы выиграли участие в эксперименте!

Человек с газетой медленно обводит взглядом пассажиров.

Надеюсь, вы проявите гражданскую позицию и не уйдете от обсуждения происходящего!

ЧЕЛОВЕК С ГАЗЕТОЙ. А что происходит?

ОЧКАРИК. В том-то и дело, что этого никто не знает!

Пауза. Человек с газетой снова обводит пассажиров тревожным взглядом.

ЛЫСЫЙ. Кажется, нашего полку прибыло. Сидел человек, читал, никого не трогал… Зачем вы вернули его к жизни?

ОЧКАРИК. Тут интереснее! Он с нами, и это – большинство! Плюс мальчик…

МАЛЬЧИК. Я хочу писать!

ОЧКАРИК. Хорошо, мальчик против. Нам подлогов не нужно, у нас не выборы. Большинство «за» по-честному! (Немому.) Поднимите руку. Руку! Вот. Плюс эти двое… просто у них руки заняты.

ДАМА. Да они же… Нет, ну это вообще срам!

БАБУШКА. Ребятки, потерпели бы до дому? Ей-богу, а?

ТЕЛКА. Да нету никакого дома!

ПАРЕНЬ. Сколько можно терпеть?

ТЕЛКА. Он же стоит!

ДАМА. Какая гадость!

ЛЫСЫЙ. Дорогая, она имела в виду поезд!

ПАРЕНЬ. Ну ладно, хорош глазеть, не в кино!

ДАМА. Хочу и буду!

БАБУШКА. Петя, отвернись!

МАЛЬЧИК. Почему?

БАБУШКА. Тебе рано!

МАЛЬЧИК. Мне в самый раз!

БАБУШКА. Ты хотел писать.

МАЛЬЧИК. Я хочу и писать, и смотреть!

БАБУШКА. Нечего там смотреть!

МАЛЬЧИК. Это тебе нечего…

БАБУШКА. Ах ты дрянь такая! Закрой глаза, кому говорят!

МАЛЬЧИК. А тетя смотрит!

ЛЫСЫЙ. Ей уже можно.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Петя, это не Дисней. Глазки вылезут.

ОЧКАРИК. Отвернись на полчасика, бабушка тебе потом все перескажет.

ЛЫСЫЙ. Полчаса? Вы их переоцениваете.

ОЧКАРИК. Вы не верите в нашу молодежь!

ЛЫСЫЙ. Не верю. Пять минут, от силы.

ОЧКАРИК. Не меньше двадцати минут!

ЛЫСЫЙ. Пари?

ОЧКАРИК. Коньяк.

ЛЫСЫЙ. Идет.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Я разобью.

ЛЫСЫЙ. Засекаю время.

ДАМА. Поздравляю, ты докатился!

ЛЫСЫЙ. А чего сидеть без дела, дорогая?

ТЕЛКА. О-о-о…

БОМЖИК. М-м-м…

ДАМА. Какая мерзость!

ОЧКАРИК (Парню). Дружище, в нашем деле главное – не торопиться!

ЛЫСЫЙ. Не слушайте ничьих советов, молодой человек! Время – деньги! Главное – не держите в себе…

БОМЖИК. Га-а-а…

ЛЫСЫЙ. Да я не вам!

МУЖЧИНА. Козлы! Стадо козлов!

Гастарбайтер встает, берет совок и начинает убирать за Бомжиком.

ДАМА. Гадость, гадость!

ГАСТАРБАЙТЕР. Выпил – назад отдал. Зря ел.

ДАМА. Уйди, неместный!

МАЛЬЧИК. Я хочу писать.

БАБУШКА. Перестань позорить бабушку!

БОМЖИК. Тысячу извинений, сударыня. Общепит зае… э-э– э…

ДАМА. А-а-а! Кончится это когда-нибудь или нет?

ОЧКАРИК. Мы как раз поспорили об этом с вашим мужем.

ДАМА. Размазня он, а не муж! Нашел себе приятелей!

ОЧКАРИК. Каждому свое, мадам. У нас пари, у них – либидо наружу пошло, вы с язычником силой воли подгоняете поезда…

ЛЫСЫЙ. Кстати, о поезде, соратники! А?

ЮНОША В НАУШНИКАХ (про свое, звучащее в наушниках). О-па! Главная тема пошла…

ЛЫСЫЙ. Да! Стоит и стоит. Что бы это все-таки значило? (Гражданину в плаще.) Как вы думаете?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Я думаю: а вот не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься? (Очкарику.) А? Как вы считаете?

ОЧКАРИК. Я считаю: именно так!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Дымом дымится дорога, вы заметили?

ОЧКАРИК. А то!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Гремят мосты, все отстает и остается позади.

ОЧКАРИК. То-то я смотрю: никого вокруг!

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. И вот, значит, остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? Что, думает он себе, значит это наводящее ужас движение?

ОЧКАРИК. И что же оно значит?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. А в том то и дело, что ни черта не понятно! Дай, говорит, ответ, Русь!

ОЧКАРИК. И что?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Что, что… Не дает ответа!

ОЧКАРИК. И вам не дает?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Не-а.

ОЧКАРИК. Надо же! И мне не дает.

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Будем ждать.

Пауза.

ЛЫСЫЙ. Все это очень занимательно, господа, и все-таки: как же это получилось, что Русь мчится, а мы стоим?

ОЧКАРИК. Ваша гипотеза?

ЛЫСЫЙ. Я не знаю.

ОЧКАРИК. А вы?

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. И я не знаю.

МУЖЧИНА. Да ладно! Ученые! Гипотеза… Сломался к чертовой матери, совок вонючий, и вся гипотеза!

Бьет ногой по двери.

ОЧКАРИК (Гражданину в плаще). Нет, он не язычник. Он таки коммунист. (Мужчине.) Слушайте, из вас можно и нужно делать гвозди! Ну почему, если поезд остановился, где ему не положено, то он непременно сломался? Все может быть гораздо интереснее!

МУЖЧИНА. Глупости!

ОЧКАРИК. Знаете, я не удивлюсь, если окажется, что вы до сих пор живете по Птолемею, в центре мироздания… Очнитесь, товарищ! Ваша чугунная логика давно не пляшет! Мир огромен и непостижим! Уже сто лет кратчайшей между двумя точками может оказаться кривая!

МУЖЧИНА. Не надо ля-ля!

ОЧКАРИК. Господи боже мой! Ну хорошо. Скажите, что делают там эти двое?

МУЖЧИНА. Они трахаются.

ОЧКАРИК. Чрезвычайно поверхностное наблюдение! (Вглядывается.) То есть они, несомненно, трахаются, но не исключено, что она сейчас переживает тайное перевоплощение в рыбу, а он – в тот же самый, заметьте, момент! – просто мстит какой-нибудь блондинке.

ТЕЛКА. А-а-а!

ЛЫСЫЙ. Простите, что отвлекаю, но по-моему там – все!

МУЖЧИНА. Причем тут вообще это?

ОЧКАРИК. Это пример!

МУЖЧИНА. Пример чего?

ОЧКАРИК. Неэвклидовой геометрии бытия!

МУЖЧИНА. Не надо ля-ля!

ОЧКАРИК. Тьфу ты!

МУЖЧИНА. Мы говорили о поезде.

ОЧКАРИК. Но поезд ехал во Вселенной! Как вы не понимаете: к этой остановке в тоннеле могло привести все, что угодно!

МУЖЧИНА. Что? Что?

ОЧКАРИК. Не знаю. Не знаю!

ДЕВУШКА. Сомалийские пираты захватили танкер.

Пауза. Все оборачиваются на Девушку. Вынув из рюкзачка компьютер, она смотрит туда.

ОЧКАРИК. Шесть новостей на Яндексе?

ДЕВУШКА. Ага.

ОЧКАРИК. Умничка!

МУЖЧИНА. Где?

ДЕВУШКА. Что?

МУЖЧИНА. Где сомалийские пираты захватили танкер?

ДЕВУШКА. В Сомали.

МУЖЧИНА. И что?

ДЕВУШКА. Ничего. Живут теперь на танкере.

МУЖЧИНА. Зачем?

ДЕВУШКА. Не знаю.

СЕРЬЕЗНЫЙ. Про нас ничего нет?

ДЕВУШКА. Вроде нет. «В Париже открылась выставка картин Энди Уорхолла»…

ГРАЖДАНИН В ПЛАЩЕ. Это не про нас.

МУЖЧИНА. Еще!

ДЕВУШКА. Еще евро упал.

СЕРЬЕЗНЫЙ. Сильно?

ЛЫСЫЙ. Вам-то здесь какая разница?

МУЖЧИНА. Про метро ничего нет?

ДЕВУШКА. Про метро нет. «В Исландии продолжается извержение вулкана Эйяфьятлайокудль».

СЕРЬЕЗНЫЙ. Как?

ДЕВУШКА. Эйяфьятлайокудль.

СЕРЬЕЗНЫЙ. Ни хера себе.

ДЕВУШКА. Два дня учила.

ОЧКАРИК. Класс! Повтори.

ДЕВУШКА (радостно). Эйяфьятлайокудль!

МУЖЧИНА. Ну вулкан. И что?

ДЕВУШКА. Не знаю. (Читает.) «Облако пепла накрыло Европу».

МУЖЧИНА. Ну накрыло. Причем тут мы?

ОЧКАРИК. А-а!

Все оборачиваются на Очкарика.

Вот!

ВСЕ. Что?

ОЧКАРИК. Вулкан!

МУЖЧИНА. Говорите.

ОЧКАРИК. Система противоядерной защиты! Она сработала. Она приняла сильный выброс пепла за пуск вражеской ракеты!

МАЛЬЧИК. Ура-а! Война! Мы идем на войну!

БАБУШКА. Ты же хотел писать!

МАЛЬЧИК. Я хочу писать – и на войну!

ЮНОША В НАУШНИКАХ (не открывая глаз). Пу-у-у! Ч-ч-ч…

Пританцовывает и затихает в кайфе. Пауза.

СЕРЬЕЗНЫЙ. Так, это вы бросьте…

ОЧКАРИК. Я-то тут причем?

ДЕВУШКА. На «Яндексе» про ракету нет, сейчас «погуглю»…

МУЖЧИНА. Погодите вы! Сработала система – и что?

ОЧКАРИК. Как что? То, что доктор прописал. Ответный удар, ядерная зима…