Текст книги "В поисках Тартарии: перстень Искандера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-poiskah-tartarii-persten-iskandera-191245.jpg)
Автор книги: Виктор Яиков
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Что-то зая про это не подумала.
– Кто?
– А…. – Дима замялся. – Да так, с девушкой обсуждали твою возможную поездку. Без деталей и подробностей! Я блюду свое обещание молчать до конца спецоперации.
– С каких пор у тебя появилась девушка? – удивился я.
– По приезду расскажу, – буркнул Дима. – Ладно, ты держи меня в курсе событий, чтобы я не волновался.
– Постой! Как у тебя продвигаются поиски?
Отправляясь на дальнее расследование, я понимал, как вся нужная информация не хранится по музеям, архивам, а запрятана в более труднодоступных источниках информации. Одним из таких являлся свод документации по деятельности тайной полиции. Нам следовало выяснить, кто этот помощник фельдшера Федор и какие цели он преследовал. Наиболее вероятно предположение о его причастности к тайным агентам. Порыскав в архивах Министерства Внутренних дел или московском государственном архиве, таковую информацию найти представлялось возможным. Тем более что Дима, с его вездесущими связями, а также сверх способности раздобыть пропуск, куда угодно, повышает наши шансы на успех.
– Договорился на завтра. Предварительно запросил поиск по параметрам, – обрадовал друг.
Подобные звонки придают сил и решительности к дальнейшим поискам. Приятно осознавать, что кто-то беспокоится о твоих успехах.
Калитка запиралась со специфичным громким звуком. Вся округа теперь знает, что в доме кто-то поселился, хотя смотреть особо не на кого – строения напротив заброшены, местами заколочены окна. В конце улицы на лавочке сидели какие-то мужчины. Им было не до меня. Мое присутствие они, несомненно, отметили недовольным ворчанием.
Надо будет с ними познакомиться. Не сегодня. А еще надо будет положить во внутренний карман куртки электрошокер. Это для тех бродячих собак из дома напротив. Они жуть как подозрительно смотрят…
Сел в машину. Навигатор нарисовал маршрут сквозь город. Я удивился, увидев новый проспект Космонавтов. По хорде объезжая красные заторы, я лично убедился в благоустроенности этого города. Удивляет как эту дорогу сквозь лес называли проспектом. Привык в Москве видеть на проспектах здания, высотки и торговые центры. В действительности, я мчался по широкой дороге мимо вековых деревьев.
Припарковаться в центре всегда было проблемой, что сейчас, что и в моем детстве. Более–менее свободное место нашел на самой крепостной горе. Довольно символично, что свои поиски я начинаю с этого места. Именно тут в 1777 году заложили прообраз Ставрополя. Первоначально, назвали «крепость Московская». Да, да, именно так! Сегодня уже мало кто вспоминит изначальное название этого поселения. Про основание города припоминают легенду о личном повелении на то Александра Суворова, что опять же исторически неверно. Именно с такими укоренившимися заблуждениями я и хотел спорить когда-то на страницах журнала. Московская редакция не одобрила того.
Проходя насквозь городскую площадь с большим фонтаном, я пытался воскресить какие-то оставшиеся детские воспоминания. С классом ходили по этим улицам с праздничными транспарантами, как с друзьями шел в кино. Еще есть воспоминания, как по проспекту Карла Маркса на 9 мая с родителями шли с площади. Мой последний праздник с ними. Эти воспоминания после своего праздничного чувства оставляли горькое послевкусие утраты. Оттого и позабыты. Я старательно задурманивал такие воспоминания московским блеском.
По замощенной чудаковатой плиткой улочке спустился к перекрестку Дзержинского. После чего ряд мрачных ведомственных зданий вывел к красочной площади. Огромное пространство, граничащее со стадионом и колонными зданиями эпохи советской гордости. Здесь все было, как и в любом центральном городе огромной России. На высоком постаменте отважно стоял дедушка всех октябрят. Пернатые срали ему на голову. Он мертв. Он им уже ничего не сделает. Он указывал вдаль за город, скорее всего, пророча свое второе пришествие с той стороны.
Северная сторона площади прикрывалась старинным трехэтажным зданием Ставропольского государственного историко-культурного музея заповедника. Это строение стоит здесь со времен заселения города и хранит в себе множество тайн. Одну из них предстоит разгадать в ближайшее время.
У входа ожидали два каменных истукана, в простонародье ошибочно считаемых за идолов. Нет, люди в древности лет, создавшие их, вовсе не поклонялись своим изваяниям. Они были чуть мудрее житейски – эти истуканы предназначались для ориентира на местности как столбы, как хранители, как особый обелиск памяти. Не так они древни, всего лишь тринадцатый век.
В фойе было относительно безлюдно. Кассирша лениво обсуждала с какой-то девушкой незначительные местные сплетни. Для проведения рекогносцировки следовало бы выбрать более популярное для посещения время. Хотя кто кроме школьников сюда еще придет… С ними мне не ассимилировать.
Деваться было некуда, к тому же отсутствие гвалта и криков восторженных детей поможет сосредоточиться на поисках.
Повестки дня, следующие:
– очень вероятно, что предмет, описанный в послании императорской почты, был найден потомками и хранится, где-нибудь здесь. Тогда и поискам конец. У меня есть его описание и слепок;
– где-то здесь находятся архивные записи об упомянутом происшествии;
– самое невозможное – найти следы Аль-Аль.
От этого похода я много не ждал, а больше надежд полагал на посиделки с архивными документами.
Мое задумчивое одиночество долго не продолжалось, и вскоре ко мне обратились:
– Вы хотите посетить экспозицию?
Я обернулся на голос. Кассирша, поднявшись с уютной софы, смотрела на меня с нескрываемым интересом.
– Да. Я созванивался с Верой Степановной. Договаривались пройтись по галереям, а после поискать кое–какие документы.
Женщина удивленно подняла правую бровь. Ее полноватость закрывала собой проход в гардероб и выглядела вполне гармонично со стоящими на входе истуканами.
– Я журналист из Москвы, Владислав Головчак, – выложил веский аргумент я, потянувшись к нагрудному карману за удостоверением прессы. – С архивариусом мы договорились на неопределенное время, она просила позвать ее, когда буду в музее.
– А ее сегодня нет, – пытливым голосом огласила женщина-истукан после внимательного изучения предоставленных мной документов. – Ребенок ее приболел.
Я ожидал того, что поиски в архиве просто так не дадутся. Не бывает так все по маслу, нужны палки в колеса. Если проблемы не создают конкуренты (кои пока молчат), то сама судьба выкинет фокус.
– Если не возражаете, пройдусь по музею… – с сожалением выговорил я.
– Билетов брать будете? – с наигранной улыбкой ответила женщина.
– А есть другие предложения? – Не высказал: «Например, построить предложении более правильно». «Билетов»! В голове воскресли воспоминания о местном диалекте. Некоторые предложения и местоимения жители Ставрополья употребляют в неожиданном сочетании…
– Мало ли… – предположила кассирша. – Льготы какие-нибудь или удостоверение журналистского расследования…
– Нет, скандальных разоблачений с корочками не планирую, – чуть стушевавшись, замотал головой я, остановившись на полуслове. «За льготы пояснений не будет», – мысленно перевел на местный диалект свое изречение.
Женщина, пройдя к кассе, открыла для взора предыдущую собеседницу. В мечтательных снах школьных лет часто виделось это милое личико. Округлые щечки и выразительные карие глаза под тонкими прямыми бровками. Прическа сменилась от прямых волос в юности к пышной длинной косе.
– Оксана?
Она улыбнулась, узнав меня.
Ее манера держаться меня радовала. Сидя в пол-оборота, она кокетливо произнесла: "Привет! Какая встреча!"
Перед моими глазами была ожившая картина В.А. Серова «Девушка, освещенная солнцем». Элегантная белая блузка, широкая синяя юбка и лучезарные глаза, смотрящие добротой в мою сторону.
– Не ожидал тебя здесь увидеть!
– А если честно, планировал встретиться? – поймала на недосказанной мысли. Это ее черта с детства. Людей и их обывательские мысли, Оксана видит насквозь. Так в девятом классе, когда я, стесняясь, подошел пригласить ее на танец в новогодний вечер, она громогласно предположила: «Влад, ты влюбился что ль?». Для меня тот вечер был закончен, как и любые другие попытки познакомиться с ней поближе.
– Приехал по делам и очень «экспромтом». Но с удовольствием встречусь с ребятами.
– С ребятами… – чуть разочаровано произнесла она. – Твой выбор!
Девушка встала с софы и подошла к окошку кассы, откуда за нами наблюдала недавняя собеседница.
– Сто рублей, – продекламировала женщина-истукан, протягивая билет.
Оксана плавно забрала протянутую из окна бумажку и произнесла:
– Раз Веры Степановны сегодня нет, то я сопровожу московского журналиста.
Кассирша хохотнула.
Я был рад такому стечению обстоятельств. Хоть это и отдаляло меня от намеченного плана, компания Оксаны случилась очень кстати.
– Давай, я поухаживаю за столичным гостем! – посмеялась она, заходя за стойку гардероба. – Владислав Пивоваров к нам пожаловал из Москвы!
– Я не Пивоваров…
Девушка растерялась, сделав смущенное лицо. Сжатые губки и редкий скользящий по мне взгляд выдавали ее старательные попытки вспомнить, не ошиблась ли она в произнесенной фамилии одноклассника. Фокус был в том, что назвала ее правильно. С момента нашего последнего общения, мне пришлось сменить многое в собственной жизни, и в первую очередь – фамилию.
Положив в блюдце у кассы нужную купюру, я проследовал за Оксаной.
– Какая тема интересует столичную редакцию? – она ловко повесила на крючок мою куртку в обмен на пластиковый номер с цифрой двадцать два. – Напомни мне, что твою кепку положила в десятый шкафчик.
– Разбойники Ставропольской земли и их клады, – под эту тему я завуалировал истинные мотивы поиска. Лучше пока не распространяться относительно найденного дневника и того, что я в нем прочитал.
– О, как! Что-что, а разбойнички в Москве всегда на особом интересе были! – присвистнула Оксана.
Мы вышли в холл с кассой. Женщина-истукан с нескрываемой улыбкой не сводила с нас глаз, будто на реалити-шоу попала. Конечно, а чем ей еще интересоваться в кладовой отечественной истории.
– Журнал более волнует, что они спрятали, чем в целом их личности.
– Что ж, эта тема благодатная. Много разбойничьих кладов спрятано в нашей земле, – согласилась Оксана и игриво поманила меня за собой на экскурсию.
Подойдя к центральной лестнице, она обернулась и помахала рукой своей сплетнице. В ответ за своей спиной я услышал легкий смущенный смешок.
– Отложим пока этот вопрос! – догоняя Оксану, я принялся выстраивать беседу. За долгие годы после школы во мне проснулось приятное чувство ностальгии. – Предлагаю просто посмотреть на экспонаты и поговорить о житейском…
– Хорошо. Мы так давно не виделись, – равнодушно продолжила девушка. – Жена спокойно отпускает тебя в такие командировки?
– Не женат. Детей нет! – отрапортовал я.
– Вот как… – девушка растянула слова. В голосе прослеживалось безразличие. – Карьерист, значит?
– Тоже нет. Достойной не встретил.
– А я вот не такая разборчивая. В институте еще замуж выскочила.
– Молодец! Неразборчивая?
– А чего выбирать-то? Военный – красивый, здоровенный.
– Каждому свое, – несколько разочарованно выдохнул я. Конечно, не собирался придаваться в командировке амурным подвигам школьных лет. Как и не было, между нами, десятилетия разлуки, страсть зазвенит звонком с перемены. Каждый идет теперь по своей судьбе. И как странно эта судьба свела нас вместе…
Мы поднялись на меж лестничную площадку с огромным окном, прикрытым длинными полосками штор. Экспозиции музея начинались выше, со второго этажа.
– Оксана, как тяжело и долго пытался забыть этот город! – признался я, зажмурив глаза.
– Понимаю. Хоть и сожалею, что вместе со своей болью ты пытался забыть и друзей.
– Я рад, что встретил тебя. В беседе мессенджера с одноклассниками и писал, что в ближайшие дни буду в городе.
– Меня, к сожалению, нет в этой беседе.
– Как, впрочем, и везде… – проронил мысль вслух.
Иногда следил за судьбой своих одноклассников, благо достижения мирового прогресса позволяли это делать из вагона вечных путешествий по метро.
Страницу Оксаны в соцсетях найти сложно. Удалось по перекрестным ссылкам от других страниц одноклассников. Сознаюсь, искал ее специально. Жаль, там указано мало личных данных о ее жизни. В основном стандартные конкурсы и смешные картинки. Нестандартная пустота самолюбования для красивой девушки.
– Ты, значит, здесь работаешь…
– Очень проницателен. Прям журналист–расследователь!
– Специалист по расследованиям, – поправил я. – Дедукция – не про мой журнал. В основном о культуре пишу: выставки, презентации собраний.
– Интересно бывает?
– Нет. Оттого и попросился на этот репортаж, – не нравился поворот разговора. – Хочу сменить амплуа. Надеюсь, получится, и судьба улыбнется.
– А все–таки скандальная находка у тебя планируется, раз такие надежды на этот репортаж, – Оксана поднялась на второй этаж и обернулась.
Так она казалась значительно выше, хоть и без надетых каблуков мы были почти одинакового роста.
– Не репортаж, а расследование, – встал на ее уровень, и наши глаза поравнялись.
Я решил приоткрыть некоторые карты перед Оксаной. Она способна помочь, тем более с ее природной склонностью видеть подвох.
– В моем распоряжении есть некоторые сведения о пропавшем более ста лет назад в Ставрополе одном артефакте. Это вещь очень ценная и просто так из истории не выпадет. Должна где-то засветиться.
Мы зашли в зал археологии, где были представлены экспонаты древних эпох. Тут находились древнерусские каменные кресты раннего христианства, старинный клад арабских монет (дирхемов) и даже огромное изваяние половецкого воина.
– Поведаешь детали? Возможно, я видела…
– Хотел бы я надеяться, что кто-то еще видел эту штуку. Расскажу позже…
– Отчего? – удивилась девушка.
Провел взглядом помещение, в котором оказался. Зал был разделен на несколько секторов. В одном были предметы быта древних людей, в следующем секторе – каменные изваяния. В дальнем углу блестели украшения под стеклом.
– Я не хотел бы распространяться о деталях журналистского расследования до публикации.
– А без таких деталей и до публикаций не доберешься.
И то правда. Посмотрел на Оксану в надежде прочитать на ее лице сакральную надпись воздухом: «Ей следует доверять». К сожалению, таковой способностью не обладал.
– Это крупный ограненный драгоценный камень, возможно, облачный в перстне.
– Цвет? – прищурившись и что-то вспоминая, уточнила Оксана.
– Не знаю.
– На это похоже? – она ткнула пальцем в первое попавшееся украшение за стеклом.
Экспонаты перед нами были из скифской культуры. Камни, наконечники стрел и украшения из разоренного погребения.
– Не думаю. Точного описания вещи нет.
– Ты ищешь иголку в стоге сена.
Я обошел витрину по кругу, оказавшись на противоположной стороне от девушки. Отсюда хорошо виден сквозь двойной ряд стекла ее сосредоточенный взгляд. Напомнило моменты нашего общения в детстве, когда она выручала на контрольных по алгебре.
Оксана подняла взгляд от лежавшей на выставке сарматской бусинки и посмотрела на меня. Вот вам и доказательство телепатии, она почувствовала мое любование ею. Не стал отводить взгляд и делать вид, что пялился вовсе не на нее.
– Как ты думаешь, это судьба?
– Судьба? – переспросил я. – Наша встреча определенно имеет космический смысл…
Она рассмеялась.
– Другая судьба, дурачок влюбленный! Такая, вот – быть захороненной царицей, а через сотни лет прыщавые школьники сквозь стекло будут пялиться на твои останки.
Подловила. Прекрасно понимала: мы говорим об одной шутке судьбы.
– Смотрю я на тебя и вспоминаю наши школьные годы, – пытаясь сгладить неудобный эпитет об увлеченности ей, подбирал колкости в ответ. – Ты такая же ершистая.
– А ты все такой же романтик.
– И это плохо?
– А кто говорит о плохом? – она подошла ко мне и похлопала по плечу. – Расслабься, Влад. Я шучу. Поужинаем после поисков?
– Несомненно, если муж не будет против! – я обрадовался, что первый шаг она сделала сама. Неловко предлагать совместный вечер замужней женщине, хоть и свой школьной любви.
– Он сегодня допоздна на службе, – Оксана посмотрела вновь на стекло перед нами. – Страшная она, эта царица.
– Ей на твое вмение все равно. И тем более – это не останки царицы, а ее украшения.
Она показала пальцем чуть в сторону. В указанном направлении располагался стенд с фотографиями раскопок. Среди прочего экспедиционного снаряжения были фотографии мумии.
– Не хотела бы такой судьбы.
– А как сложилась твоя судьба за это десятилетие?
Мы отошли в дальний угол выставочного зала. Здесь размещалась утварь обычного жилища скифов. Вернее, наше современное представление об их жизни.
В зал зашла еще одна пара. Дедушка с девочкой лет десяти, внучкой, наверное. Они прошли к наконечникам стрел.
– Все, как у всех, – расплывчато протянула Оксана. – Институт, работа не по специальности.
– Вроде ты на юриста училась?
– Было дело.
– А ты вроде на медицинский собирался? Помню, латынь учил на переменах.
– Solis ius, – сумничал я. – «Все правильно», но не случилось. В итоге поступил в Москву аа менеджера издательского дела.
– О как… Тоже не по специальности. Оно и к лучшему – звучит скучно. Тебе не нравится то, чем ты занимаешься сейчас.
– Кто сказал? – удивился я такому выводу и с изумлением посмотрел на Оксану.
– Ты сам. Минут десять назад.
– Ты коверкаешь мои слова.
– А ты коверкаешь русский язык. Я переиначиваю слова или неверно интерпретирую их.
– Вот. Наверное, поэтому из меня не получился популярный репортер. Как не хватало твоих грамматических советов!
– Они последний раз помогли, кажется, когда ты сдавал ЕГЭ по русскому языку.
– Я за то тебе безумно благодарен! Получил нужные балы для поступления.
– Обращайтесь, еще помогу! – она мило улыбнулась, и мы направились к выходу из зала.
– Почему до сих пор не обзавелись детьми? – настоял на вопросе о ее личной жизни. Она старательно избегает откровенности.
– Детей пока нет, – девушка посмотрела с вызовом. – Не уверена в будущем.
Я отвел взгляд за нее, туда, где дедушка с внучкой рассматривали фотографии на стенде.
– Деда, а что это значит? – озорным голоском поинтересовалось дитя.
– Символы такие, Дань. Люди раньше не умели писать. Вот, символы рисовали.
– Они что, глупые были? Писать не умели?
– Отчего ж… Умные. Но мыслили по-другому…
«Мыслили по-другому» – зацепилось в голове.
Я мыслю, как разбойник, в попытках найти украденный неликвид. Будто бы кто-то сознательно его прячет. Остается копаться в карманах оставленного тулупа или перерывать сокрытое под подушкой. Был ли Аль-Аль разбойником? Причастен ли фельдшер Петр Александрович к тому заговору ногайцев? Тем более камень Верещагин хотел вернуть неспроста, об истинной причине не указал. Значит, не просто так Аль-Аль прятал вещь. И не продал ее, не отдал кому. Все были уверены в том, что эта вещь будет использована по назначению нужным человеком. Правильно полагать, того не случилось, поскольку разразились войны в Средней Азии.
Не дождавшись реакции на свои слова, Оксана обернулась вслед за моим взором.
"Что там за экспонат?" – шепнул я на ушко. В обороте головы особо близко стала ее открывшаяся нежная шея и аккуратные маленькие ушки. Чуть приблизился к ней, чтобы мои слова не отвлекали дедушку от пояснений.
Оксана вновь повернулась ко мне, и наши носы почти соприкоснулись.
– Это фотографии гробницы с солярными символами, – шепотом ответила она.
Волнительное дыхание обуяло все мое тело. Возможно, даже щеки порозовели, и я от смущения на мгновение зажмурил глаза.
– От тебя пахнет дынькой, – она улыбнулась.
– Не удержался от мороженого по пути сюда.
– Я бы не отказалась! – она сделала шаг назад, создавая, между нами, расстояние приличия.
Девочка обернулась к нам. Возможно, она услышала обрывки фразы, похожей на ее имя. Именно такие вещи люди лучше всего улавливают.
Я поймал ее любопытный взгляд и резко повернулся, делая вид, что рассматриваю текстуру рубахи хлебопашцев. Ах, как ровно и аккуратно они шили сотни лет назад! И это без машин и автоматов!
Так, вдоль стеночки, рассматривая экспонаты зала, против часовой стрелочки я попятился к стендам с солярными символами.
Дедушка с внучкой напротив устремились к центру зала, где мы недавно рассматривали сарматские бусинки.
– Это Мавзолей аланского правителя XI века, найденный и перевезенный сюда в середине прошлого века, – пояснила Оксана.
Я приковал все свое внимание на текстуру оформления узоров каменных глыб. Они смутно напоминали узоры, отпечатавшиеся на кровавой ткани обернутого дневника Верещагина. Круг и отходящие от него три дороги. В данном случае это три креста, знак мог не полностью отпечататься на рубахе. Та утерянная реликвия имела на себе подобные символы!
– А где сейчас эта гробница? Из нее еще что-нибудь вынесли кроме этих украшений?
– Мавзолей, – поправила Оксана. – Ты что-то узнал? Значит, ты ищешь конкретный клад, а не занимаешься абстрактным землекопанием!
Я не обращал внимания на ее эпитеты, пристально рассматривая фотографии раскопок.
– Нет. Просто символы знакомые. Приходилось писал о культуре скифов… – пришлось коряво соврать, поскольку еще не понимал значимость обнаруженной взаимосвязи.
– Дашь почитать? – не купилась на мои отговорки любознательная девушка.
– Думаю, ты не откроешь там ничего нового для себя. Как работнику музея тебе, наверное, приелись все эти истории с костями в камнях.
– История, да – надоела. А язык повествования бывает увлекателен.
Я улыбнулся. Это была хорошая подмазка мне, как журналисту, и недостаточная, чтоб я растаял.
– Всегда рад новым читателям!
– А дашь почитать первой эту статью о кладах?
– Возможно.
– А черновики? – напирала Оксана, что наталкивало на очень подозрительные мысли.
Я оторвался от фотографий, понимая, что лучше посмотреть на оригинал.
– А где мавзолей сейчас?
– Ближе, чем ты думаешь, – игриво улыбнулась девушка и направилась к выходу из зала.
Большой лестничный проем разделял исторические эпохи, представленные в музее.
В область палеонтологии и животноводства в тот день было идти неинтересно. Не думаю, что кто-то из восставших древних мамонтов мог быть причастным к Имперским заговорам.
– На Нюсю посмотреть не хочешь?
– А кто это?
– Ты что! Ставропольский музей – единственное место в мире, где можно увидеть скелеты сразу двух южных слонов вида Archidiskodon meridionalis Nesti. Посетители назвали их проще: Нюся и Архип. Ставрополь– «родина слонов»!
– В параллельной вселенной… Хватит заливать! – это все неудачная шутка.
– Эта как раз та вселенная! Наш мир намного увлекательнее и интереснее, чем мы привыкли думать.
– Я обычно проповедую иные взгляды. Не думаю, что эта самая Нюся похищает на Ставрополье древние артефакты.
– Похищает? – зацепилась девушка.
Я понял, что сказал лишнего. Еще пару минут с этой особой, и я выложу все свои карты. А этого пока допустить нельзя! Дабы не затягивать свой допрос, направился на выход, по ступенькам вниз.
– Послушай, а не попить ли нам кофе тут рядом? – пошла за мной следом Оксана. – Ты расскажешь, куда делся на эти долгие годы, полистаем школьный альбом в соцсеточке?
Именно этого я и хотел. Начать с посиделок бы под вкусное вино в ресторане с ней… Я боялся озвучить свои желания, зная, как неверно Оксана способна трактовать их, со своей проницательностью. К тому же, как не скомпрометировать ее в глазах мужа.
Предложение, последовавшее от нее, внесло иной оттенок. Это не простая любезность, а любопытство.
– Я «за»! – подавляя в себе скептические настроения относительно любопытства Оксаны, попытался настроиться на более дружелюбный лад. –Отсутствие Веры Степановны поменяло планы на сегодня. Вечер свободен.
– Вера будет завтра. Думаю, она-то поможет тебе в поисках. Архив должен содержать хоть какие-то сведения.
– А у тебя доступа туда нет? – попытался узнать я. Не хотелось терять целый рабочий день для поисков.
Девушка обиженно надула губки и покачала головой. "Нет".
Мы остановились на лестничном проеме между этажами. Других посетителей музея рядом не было видно, наверное, все любовались останками мамонта Нюси. Кассирша куда-то запропастилась. Зато витавшее эхо создавало атмосферу присутствия лишних ушей.
– Так что, возьмешь меня?
– Куда? – растерялся, не поняв, в каком контексте задала вопрос.
– Расследовать с тобой это дело! – девушка округлила глаза и чуть приподнялась на носочках, выжидая моей реакции. – Пожалуйста! Мне здесь бывает очень скучно.
– Ты расцениваешь это как некоторое развлечение? – с серьезным и озабоченным видом я покачал головой.
– Не только. Действительно интересны эти ваши… – она сделала жест пальцами, пересекающими крест–накрест друг друга. – Хештэг "тайны–загадки". И я бы хотела, чтобы и мое имя осталось в этом музее, как фамилия того дяденьки, откапавшего аланский мавзолей.
– Хорошо. Но с условием – ты будешь именно помогать, а не мешать! – я хотел побыстрее закончить разговор на лестнице, боясь быть подслушанным случайными прохожими.
Девушка радостно захлопала в ладоши и запрыгала. Совсем как ребенок и очень наигранно.
– Итак, где мавзолей с солярными символами?
Оксана засмеялась и, положив руку на плечо, обошла кругом.
– Вот, посмотри! – она раздвинула рукой полоски висящих штор за моей спиной. За ними скрывалось огромное окно во внутренний двор здания музея.
По центру двора, почти занимая всю его площадь, стоял металлический навес. Под ним заставленные со всех сторон машинами красовались плиты искомого мавзолея.
– Ближе, чем ты думаешь! – повторила свою фразу Оксана.
Я открылся рот в поисках нужных слов восхищения. Чувство досады ударило под дых.
Сакральное сооружение, возведенное людьми тысячу лет назад для придания прочтению уважаемой личности, теперь без затей стояло на музейной парковке как никчемный экспонат.
Историки и знатоки высосали из этих плит все, что хотели, сделали важные для себя открытия, возможно, защитили какие-нибудь диссертации. А после оставили тут. Другого применения не нашлось.
– Это нечестно. Ты вынудила взять тебя в команду! – возмущение лилось через край. Всего-то, надо было вовремя прочитать статью в интернете об археологических находках! Одна страница из Википедии в обмен на билет в мою команду. Надеюсь, приобрел ценного соратника.
– Я знаю, где какие «подводные» камни. Вот, смотри! – в очередной раз, довольно ткнув рукой в окно, расхохоталась она.
– И то верно… – подойдя к стеклу, кивнул я. – Могу посмотреть на мавзолей поближе?
– Нет! – отрезала Оксана.
– Нужно изучить внутреннюю сторону плит.
– Я когда-то изучала эти символы, когда готовила доклад… Тогда поняла важную вещь: нигде не задокументирован оборот. По умолчанию, задник плиты плоский, из шлифованного камня.
Археологи, изучавшие мавзолей, явно не уделили должного внимания внутреннему содержанию. Все богатство убранства и узора запечатлено на внешних гранях. Если моя теория верна и артефакт был найден изначально в одной из подобных гробниц, то на внутренней стороне должен остаться след. Одному мне известный след.
– Но это экспонат музея! – запротестовал я, желая получить доступ к изучению плит.
– К сожалению, доступа к нему не имею.
– Ты же сотрудник музея!
– Я пришла сюда всего лишь… – Оксана прервалась на полуслове. Чуть промолчала и поправилась. – Я сказала, не имею доступ к нему – мавзолей еще на реставрации. Доступ разрешает директор Николай Анатольевич. Случится нескоро…
– А когда можно?
– Не знаю…
Вспомнился момент, когда мы были юнцами. Классе в седьмом, гуляя по городу в компании одноклассников, мы объелись мороженого. От третьей или четвертой порции запершило горло. Знал, как уже на второй следовало остановиться. Оксана тогда сказала: "Если очень хочется, но нельзя – то можно!".
Я сделал довольное лицо и протянул девушке руку.
– Ты принята в команду по расследованию похищения артефакта.
Оксана повернулась и крепко обняла в порыве радости.
– Круто! Здорово!
Так и непожатая рука моталась с оттопыренной ладонью за ее спиной.
– И еще! Не распространяйся о наших целях и ходе дела! – наконец отодвинул ее от цепких объятий. – До момента публикации – это коммерческая тайна.
После чего вновь повернул голову к окну. На сей раз я рассматривал не мавзолей, а то, что его окружало. Подъезды, входы и выходы, камеры наблюдения. Я решил поиграть немного в «Индиану Джонса».
Если удастся в ближайшее время договориться об экскурсии к плитам, никто не разрешит по ним лазить. Иначе не забраться вовнутрь. Стены сложены в огромный прямоугольник без дверей. Единственным окном служило отверстие у трехкрестового оберега. Остается самовольно проникнуть к мавзолею и детально изучить все изнутри.
– Отметим вкусным кофе? – позвала Оксана, направляясь на первый этаж музея.
– ОК, напарница! – радостно отозвался я грядущим приключениям. – Я угощаю.
Глава 4
Город под светом звезд.
Напротив, музея расположилась известная во всем мире сеть быстрого питания. За годы в столице я привык перекусывать в подобных заведениях, Оксана к моему предложению отнеслась скептически. Как неисправимый оптимист, отнес ее первоначальный отказ за стремление к здоровому питанию, нежели способ избежать мою компанию. Выиграл озвученный мной аргумент о хорошем виде на городскую площадь из окон брендового заведения.
За кофе беседовали недолго. Задерживать новоиспеченную напарницу не стал, понимая, что и так похитил ее в разгар рабочего дня.
Остаток дня решил потратить на обустройство своего быта на даче тетки. Натаскал с садового участка дров, настроил систему отопления, при этом изрядно поломал голову о законы физики жидких тел в сообщающихся сосудах. Это был тот самый случай, когда "без ста грамм не разберешься". Выпивать в одиночестве не стал, несмотря на большое желание накатить в воспоминаниях грусти. От беседы с Оксаной вернулся переживаниями в прежнюю жизнь, покинутую с выпускного вчера. В голове воскресло множество чудесных воспоминаний из детства. Жаль череду грез прервало событие, кровавым крестом перечеркнувшее мою жизнь.
Как раны лечатся временем (лож), так дурные мысли прогоняются работой. Попытался разобраться с системой отопления, не вышло. Пришлось звонить тетке в Краснодар. Благо, на часах еще не было десяти, а не послушав сказок Киселева по телевизору она не засыпала.
– Привет, теть Ань! – старался подать свой голос наиболее радостным.
– Здравствуй, Влад! Как добрался? – теплый голос из далекого детства согрел мое сердце.
– Вчера приехал. Все хорошо, разместился. Спасибо за гостеприимство!
– Что ты! Не стоит. Я рада, что хоть кто-то присмотрит за дачкой. Все хочу его продать, да покупателя нет. Окна не побиты?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?