Текст книги "В поисках Тартарии: перстень Искандера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-poiskah-tartarii-persten-iskandera-191245.jpg)
Автор книги: Виктор Яиков
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Какой конторы? – зацепился за навязчивое слово, не понимая из-за каких подсознательных мыслей в голове.
– Контора и была «конторой». Не существовало КГБ или ФСБ. Были «конторы», а до них – жандармы. Признаться, шпионаж в царской России велся примитивнее Джеймса Бонда. В сводках конторы числится, как некие работы на границе, или в гарнизоне велись по поиску иностранных информаторов, да агитаторов. В частности, Москва была озабочена чрезмерным влиянием масонских лож на Кавказе.
– Вот те на… – удивился появившейся группировки действующих лиц. – Их ещё не хватало в моей каше…
– Больше! – усмехнулся Дмитрий на другом конце спутниковой связи. – Были агенты по внедрению к ним. В основном все кончалось переходом таких агентов на сторону масонского ложа. Как правило, шпионы вели работу в два конца. Не суть…
– Значит, этим ложам что-то надо было тут?
– Перстень? Вполне правдоподобная гипотеза – тот Федор был одним из таких агентов, внедрённых в ложе.
– Стоит это обдумать.
Перспектива вырисовывалась позитивная. С учетом того, как Верещагин писал про встречи с Федором в Тифлисе несколько раз, то, несомненно, действие шло по их оговоренному плану. Продолжая строить гипотезы в таком ключе, несложно догадаться, как там же, он более тесно работает с Федором. Агентом влияния отправляется на первое задание в Париж. Какое это было задание? Все вырисовывается последовательно. Готов поспорить, они с Федором отправились искать уволоченную масонами первую часть клада – реликвии.
– А сможешь вновь пойти в этот архив? – после долгого раздумья подытожил я.
– Ох… – в голосе Димы повисло тяжёлое молчание.
Чувствовалось, как ему не хочется повторять путь туда, и одновременно подначивало желание свершения новых открытий. После недолгой внутренней борьбы он выдавил: «Если надо, схожу».
– Я сейчас подумал, в Париже наш юный шпион был недолго.
– Это как?
– Картина, в которой мы нашли тайник, «Представляют трофеи», была одна из семи сюиты «Варвары». Ее вместе с рамой художник изготовил в 1871 году, живя в Мюнхене. До этого момента он успевает побывать в Туркестане. Если я верно помню, с 1867 по 1870 года он был прикомандирован к генерал-губернатору Туркестана, Константину Петровичу фон Кауфман.
– Ты даже историю среднеазиатского ханства, по памяти расскажешь?
– Нет. Я помню не все. Верещагин участвовал в обороне осажденного Самарканда в 1868 году, получил орден, запомнил. В 1871 он уезжает в Мюнхен, где пишет "Туркестанскую серию".
– И что ты хочешь этим сказать?
– То, как поиски частей перстня Искандера продолжались нашими шпионами около десяти лет, как в Европе, так и Азии. Получается, в 1872 году наши молодые агенты в Мюнхене выслеживали ячейку подпольного общества, завладевшего Ставропольской частью клада Аль-Аль. Чтобы тайком переправить в Россию, они придумали трюк с тайником. Далее, камень в него вложить не удалось, в тайнике оказались окровавленные листки. Значит, их нашли люди «масоней», силой отобрали камень. Миссия была провалена, Верещагину был вынужден уничтожить все улики. Страницы с упоминанием своего погибшего друга оставил в той картине.
– «Представляют трофеи» … очень значимо, – согласился Дмитрий.
– Это исключительно мои догадки. Ты можешь в архиве спецслужб поискать подтверждение этой теории или что-то в том направлении?
– Ух, аж кровь в жилах стынет! Не ожидал, что находка вывернет подобный опасный трюк!
– Смотри, молчи!
– Конечно! – был уверен, что в этот момент Дима кивнул в трубку.
– Как Зоя?
– Кто? – растерялся друг. – А что с ней?
– При моем крайнем с ней разговоре показалось, ей по-своему интересно наше расследование.
– Она расспрашивала про тряпку…
– И ты ей рассказал? – возмутился так, что отпустил руль, в порыве вздымая руки.
– Подумал, ты ей все рассказал! Выходит, она обманула!
– Ладно, проехали. Полагаю, она не будет в этом копаться настолько глубоко.
Попрощавшись, мы договорились продолжать созваниваться каждое утро, сверяясь своими достижениями.
Прикинув по навигатору свой маршрут, я понял, что в разговоре преодолел половину пути. На спуске дороги по возвышенной местности, моему взору открылась вся долина бывшей приграничной зоны. Ночью я видел желтую змейку огней в том месте, где ныне красовалась верхушку горы Стрижамент. Как не удивительно, – французское. Вернее – переиначенное на костноязычный простой русский с французского слова «ретраншемент» – укрепление. Вместе с крепостью «Ставропольской» основаны еще два укрепления в этой местности Азово–Моздокской линии – Стрижамент и Извещательный. От них и редутов до наших дней не дошло, кроме относительно недавно найденных черными искателями, каменных укреплений у одной из гор.
Свою значимость эти пограничные укрепления осуществляли недолго. Вскоре, необходимость в пограничных укреплениях южных границ в этом районе отпала. Близлежащие южные государства присягнули на верность империи, тем самым отодвинув пограничную зону на сотни верст южнее. Такому удачному стечению обстоятельств безопасность государства обязана именно строительством в этих лесах форпоста русских на Кавказе. Как по мне, то связано это событие с воссозданием в этих местах более древней «Нисы».
В своих размышлениях я чуть не проскочил нужный поворот, находящийся перед воссоединением пути с трассой федерального значения по направлению к Невинномысску. Когда направление, по которому я следовал, стало вновь напоминать цивилизованную дорогу, должен с нее сворачивать.
Еще немного, и я начал воссоздавать недавно пройденный путь. Воспоминания привели к синему металлическому забору на угловом повороте с магазином. Либо все еще спят, либо уже никого нет, поскольку с первым лучиком света отправились на работы.
Постучал в металлические ворота. Грохот раздался неожиданно громкий, что отвечало на мой не озвученный вопрос, о нахождении дверного звонка. Обычно в такие моменты начинала подлаивать какая-нибудь собака, отрабатывающая функции звонка. Этого не случилось. Я обернулся и посмотрел на улицу. Ничего не изменилось. Эффект присутствия стороннего наблюдателя. Слышны ли падающие деревья глубоко в тайге, где за ними никто не следит? Вот я также, без присутствующей единой души, стучусь. Звука нет.
Ушли на работу? Вряд ли. С таким хозяйством, скорее всего, работа у жильцов была по месту прописки. Боком к улице, подпирая забор, выстроилось двухэтажное блочное здание. Оно уходило вглубь огражденного участка метров на тридцать, или, попросту говоря, – насколько хватало моего обзора сквозь щелки забора.
На участке виднелись еще подобные блочные строения и разделявшее их виноградное плетение по аркам.
У дальней двери я разглядел сушащуюся рыбу. Не сезон для подобных заготовок, а значит, хозяйствующие тут персонажи должны быть поблизости.
Внутренний голос говорил, что стоит задержаться и еще поколотить в закрытые двери. К тому же, больше заняться на сегодня нечем. На вечер я запланировал одно полукриминальное деяние с общественной пользой. (Если считать успешность моих поисков общественно значимыми). Когда падет ночь на улицы мирно спящего города, хитрый репортер из столицы перелетит, аки сокол, через ограждения краевого музея и примется вероломно светить фонариком в оставленные на крытой парковке камни гробницы. Я должен обязательно осмотреть обратную сторону тех камней! Там должны оставаться следы утерянного артефакта. По моим предположениям, он долгое время находился средь надгробных камней.
Для этого предприятия понадобится: фонарик, веревка, вязаная шапка типа балаклава и что-нибудь, отвлекающее возможных сторожевых собак. А еще позаботиться о стороже, если таковой имеется.
В процессе размышлений увидел чье-то удивленное лицо, высунувшееся из дальнего окна длинного блочного сарая.
– Я тут! Здравствуйте! – моментально отозвался я, подпрыгивая и махая рукой, чтобы заметили наверняка.
– Сейчас! – услышал с другого конца света.
Навстречу вышел «друг» по имени Виктор. Наскоро одетые в галоши ноги, не доходящие до щиколоток спортивные штаны и вельветовая рубашка в квадратик – антураж Богом забытой деревни чувствовался. Ловко перешагивая дворовые лужи, мужчина неспешно доковылял до меня.
– Здравствуй, – прокряхтел он. – По какому делу?
– Я заезжал к Вам позавчера.
Мужчина поковырялся с замком и отпер дверь ворот. Он выглядел так же, как при прошлой нашей встрече. Не переодевался чтоль?
– Не припомню, тебя. Ты что-то заказывал выточить?
– Я привозил… священника.
Мужчина задумчиво посмотрел на меня. Помолчал, высунул голову на улицу. Вокруг ни души. Единственный различимый шум создавала моя машина, припаркованная в стороне. Она чуть слышно урчала мотором.
Почему-то, припарковавшись у дома, я не стал гасить машину. Подсознательно, идея расспроса старика изначально глупа. С другой стороны, практика подсказывала, что любая, бредовая идея в ходе расследовании порой оказывается весомой.
– Священника, говоришь… – взгляд мужчины не отрывался от автомобиля. – Да, припоминаю.
Повисло неловкое молчание, при котором Виктор все так же, облокотившись на ворота, смотрел за спину, а я напрасно ожидал его рецензии о собственных поисках.
– И чего хочешь?
– Хочу поговорить с ним еще раз.
– С Игорем что ль?
– Если того старика в рясе так зовут…
– Его по-разному зовут, – Виктор выпрямился, запахнул полы рубашки, прикрывая замерзшую грудь в майке, и вздохнул. – Я привык звать его Игорь.
Он сделал шаг назад, и оказался в своем дворе.
– Глуши мотор, проходи!
С улицы убранство двор представлялось более хозяйственным. Бетонные своды предполагали за собой более красивую облицовку при возведении. Огромные блочные емкости для разведения рыб, наподобие бассейнов, зачатки складских помещений, без ворот и окон. Здесь чувствовался творческий размах хозяйственного замысла. Видать, не хватило рабочих рук воплотить все задуманное.
Мужчина попутно снял висящую рыбу и зашел в дом.
– Ноги оттряхни!
Я вошел в узкий коридор. Направо сразу была дверь на кухню. Женщина, хозяйничающая там, удостоила одним лишь взглядом.
– Здравствуйте! Меня зовут Владислав. Я репортер из Москвы, – представился, снимая кепку на пороге.
Женщина еле поклонилась головой и продолжила разливать что-то из кастрюли по банкам.
– Журналист, значит? – буркнул Виктор.
– Публицист, – поправил я. Это более описывало род моего занятия, поскольку рассказ о вещах, произошедших сотни лет назад, репортерской поспешности не требует. – Заинтересовала одна история, поведанная моим попутчиком Игорем прошлой ночью.
Мужчина смотрел, ожидая продолжения пояснений.
– Игорь, которого я сюда привез.
– Ну… – мужчина сложил руки на груди.
– Я могу с ним поговорить?
– Он здесь не живет, – мужчина разочарованно потряс головой. Ожидал более важной цели визита, как-то: заказ аналое или ставня в алтарь. – Проходи, чайку попьем!
Гостиная комната, в которую меня завел Виктор, поражала своим контрастным уютом: полностью выполненная из резного дерева, обильно застланная коврами. Длинный стол и двенадцать стульев из богато украшенного резцовыми рисунками дерева. Меня посетила мысль, что изначально дом, как и само хозяйство, задумывалось для проживания большой семьи. Таких многодетных семей на Ставрополье множество, земля предрасполагала своим обилием. Для семьи Виктора планы пошли не так…
– Белль, принеси чаю! – крикнул он в противоположную от входа комнату. После, обернувшись ко мне, добавил: – Или чего покрепче?
– Спасибо, с утра не употребляю.
– Не употребляет он… А мне вот уже нужно!
Мы сели за стол друг напротив друга. Виктор приглушил пультом телевизор и наконец вернулся к сути моего визита.
– Спасибо тебе, что помог ему на днях! Дурной он, Игорь, в последнее время стал… Дождь, а он пешком сюда пошел!
– Игорь не тут живет?
– А пес его знает, где он живет…
В гостиную вошла женщина намного моложе Виктора, в традиционном коричневом платке и серой юбке. Умело держа поднос, она маневрировала между стульев и аккуратно расставила передо мной посуду и угощение.
С первого взгляда не сказать, что гостеприимные хозяева из южных народностей. Казацкая, обычная для этих мест внешность, особо не отличимая от жителей Поволжья, разве что оттенок кожи чуть загорелый.
– Спасибо! – неловко от неожиданного гостеприимства вымолвил я. Отвык уже от кавказских традиций.
На мое удивление, Белль не осталась чаевничать с нами, сохраняя молчание ушла на кухню.
– А где его подобрал в прошлый раз? – Виктор откупорил графин с мутной жидкостью и плеснул себе в рюмку. После протянул графин мне, предлагая присоединиться.
Я помахал головой. Предстояло ехать по делам расследования. За руль не сажусь даже подвыпившим.
– В лесу за Белым городом. Наверное, с монастыря шел? После его проезжали…
– Нет. Он туда носу не сует, – отрезал Виктор, после чего закинул в себя мутную жидкость.
«Мы ведем речь о разных персонажах?» – подумалось мне. Человек в рясе избегает монастыри? Мой оппонент не чувствовал себя растерянно, да и машину мою вроде узнал.
– У него нет постоянного жилья. Пару лет ночует в одной квартире, потом съезжает под другую крышу – кто приютит. Сейчас даже не знаю, где он обитает.
Посмотрел на Виктора с некоторой грустью, понимая, что лишаюсь важной ниточки в расследовании. Его взгляд, напротив, был безразличен, будто и я, и этот ночной гуляка Игорь – просто пыль его бренных сельских дней. День пройдет, он покопается в своем дворе и ляжет спать. И так до зимы, когда придут ветра и туман, в котором он будет вновь ждать весну.
– Мы предлагали Игорю поселиться у нас, – Виктор обвел руками гостиную. – Хозяйство у нас с женой одинокое. Строили, строили, а оставить некому стало.
После этих слов он вновь налил себе мутной жидкости и приподнялся.
– Нет, говорит, Витька. Тебе нужно селить не меня, а того, кто о вас с Белкой (так он ее называет) заботиться будет, – мужичок подошел к полке у телевизора и поставил на нее графин с жидкостью. – Хватит за утро. Лекарство должно быть в меру.
– Вы давно его знаете? – я провожал его взглядом, не упуская каждого слова.
Виктор вновь сел напротив и принялся помешивать сахар в своей чашке, так и не тронув наполненную рюмку. Я заметил, что молчит он не для театральной паузы, а чтоб перетерпеть наплывшие воспоминания. Не стал торопить с ответом, а заметив проблески в уголках глаз, деликатно отвернулся к телевизору, давая возможность мужику потереть нос.
– Я был мальчишкой, когда впервые встретил Игоря. Седина коснулась его головы. Как знать, он и вовсе так ходил с белыми висками от рождения. Шут его разберет.
Голос Виктора все ускорялся и насыщал рассказ красками и интонацией. Это нужно было ему для подавления дурных мыслей. Хорошая история смягчает плохие воспоминания.
– Не было этого дома. Стоял сруб, в котором мы жили. Родители мои, покойные, да нас четверо братьев.
Виктор был самый малый из них. Утром явления старика в деревне он, как всегда, выгонял скот со двора. Вот-вот должен появиться с соседней улицы пастух с набранным выгулом и забрать его коров. Овец семья казачка держала на дальнем загоне, а коров ближе к дому. Так по утрам удобнее доить молоко.
Тень незнакомца, широкой спиной загораживающая восходящее солнце, покрыла глаза Вити. Он поднял взор на мужчину лет пятидесяти с длинной русой бородой и приятной улыбкой. Тогда Игорь был выше. С годами спина иссохла.
«Здравствуй, малец!» – чуть с хрипотцой позвал тот. Он опирался на кривую, отчищенную от коры ветку бука. Текстуру этого дерева Витя хорошо определял с детства, научившись держать рубанок в руках. Грозный у него был кулак, описывающий шею самодельного посоха и строгий взгляд видавшего виды Баяна. Этот грозный вид попервой испугал Витю, отчего мальчишка крепче взялся за плетку, которой выгонял скот на улицу.
«Не гони коней, казак молодой! Отца позови!» – развеселившись мальчишеской воинственности, отозвался мужчина с бородой.
Сколько лет прошло! А Виктор все помнит тот день, как наяву. Вышел на крыльцо отец и оторопел: «Ты ли это?!». Позже семья узнала, что появившийся на пороге бородач – тот самый мужчина, что спас жизнь отцу. И видел его глава семейства до этого единственный раз, когда в 1943 освобождали Ворошиловск от оккупации. Игорь выволок его раненого к санитарам из-под обстрела.
Надолго он не остался. Пожил с недельку, пока не обзавелся какой-то работой, да ушел. Только Виктор теперь знал, насколько одинок его друг. Ни семьи, ни жилища, в котором она бы смогла ютиться, у Игоря не было. Ни тогда, ни после. И вот уже более полувека живет так, скитаясь от дома к дому.
Умер отец, Игорь приходил, провожал в последний путь. Женился подросший Витька, он приходил, пел на свадьбе. Ох, голос у него! Как завоет… Как дьякон под Пасху. Долго потом не видели Игоря в деревне.
А лет десять назад вновь появился в Татарке. В рясе. Виктор к тому моменту овладел в мастерстве рубанком и стамеской. Плотником стал знатным. Сам губернатор заказывал бильярдный стол выточить! С годами руки устали. Резьба получается криво, за большие заказы не берется. Вот, появился в рясе Игорь и говорит, помоги, мол, Витька, аналой справить для церковки. Помог. Денег с него не взял, хоть и предлагал он. Их у Виктора хватало, мастерство в те годы еще ценилось. Реклама была в делах, а не красивых картинках в сто граммах.
Игорь о себе много не рассказывал. О расспросах, куда подевался на столько лет, махал рукой и говорил про далекие дали. Он захаживал и к другим жителям деревни. Так со временем поползли слухи (кому-то Игорь рассказал), что в самом Иерусалиме Татарского пропойцу с буковым посохом постригли в священнический сан под именем Иеремия. Пристроился он монастырь в Татарском лесу восстанавливать. Так потом и приходил, то оклад для иконы починить, то рамки для образов вырезать.
– Вот и позавчера он пришел с просьбой, спустя года. Икона, говорит, есть старинная. Размеры ее указал, рамку для нее просил. «Да руки уже не те…» – говорю, а он не унимается. «Как сможешь, сделай. Больше не потревожу».
– А что за икона? – забыв о мотивах своего приезда, я зачарованный слушал рассказ о жизни Игоря.
– А я почем знаю, – пожал плечами Виктор и взялся за рюмку. – Он немногословен всегда.
Мужчина влил в себя остаточную долю «лекарства». Он совсем не похож на человека, пропащего в вине. Эти граммы жидкости действительно его спасли от чего-то дурного. И в нем чувствовалась воля держать тягу к страстям в узде.
Это с виду Виктор был хилым работягой с прокуренной душей. Его глаза, смотрящие на московского журналиста, скрывали многое. И то, что потерял, и то, что пытается забыть. А память его давнишних стремлений видна вокруг.
Плотник он очень талантливый. Это подтвердит каждый, кто побывал в резной гостиной, что и я. Гладко подогнанные друг к другу доски на скамейках вдоль стены и стульях у стола. Стол с добротной опорой в дубовых ногах, широкой столешницей, покрытой чистой узорчатой скатертью. Спинки стульев, как и фасады полок по стенам, украшал одинаковый орнамент, навеянный мотивами восточной архитектуры. Все ручной работы мастера.
– Он заказал одну единственную рамку… Так и не садился за работу. Диск затупился, новый нужен, да клей обновить.
– И когда он придет вновь?
– Зачем он тебе так нужен? – мужчина нахмурил брови.
Начало складываться неприятное ощущение, что-либо меня дурят, либо пытаются развести на что-то, говоря о нехватке инструмента. На мошенников они, конечно, не похожи. С пустыми руками остаться не хотят.
– Я уже представился в начале. Повторюсь: журналист, репортаж веду по краеведению.
– И что за интерес из себя представляет Игорь? У него, поди, и ума-то не осталось больше. Посуди, какая срочность была в ночь под дождем пешком идти рамы иконам справлять?
– Вам виднее, – теперь я пожимал плечами. – До его ума дела нет. Память его интересна. Он в прошлый раз историю рассказывал по пути. Хочу поподробнее ее записать.
– На истории он скуп, обычно, – почесал подбородок Виктор и посмотрел на полку с «лекарством», – а вот выпить любит.
– Он говорил про разбойника Али, захороненного на Татарском кладбище. Не слышали про такое?
– Нет. Всю жизнь тут живу, не припомню такого. Да, есть присказка, что ветра, взбирающиеся по горе к городу, злые – навеянные покойниками с кладбища. Но чтоб конкретно кого-то из умерших в таком попрекать…
– Откуда ж он это взял?
– Кто его знает. Однажды он рассказывал: инсульт пережил, с тех пор чуть слова путает, или речь становится до ужаса непонятной. А как выпьет, так и вовсе несет чушь.
– Он не был пьян.
– До приезда, – усмехнулся Виктор. – А тут его уже «черти» понесли.
– А что ж наливали? После инсульта такие фокусы опасны.
Я откинулся на спинку деревянного стула. Крепкая мебель радовала удобством, это вам не новомодные стулья из фольги. Спинка вырезана по антропогенной форме, облегая уставшую спину. Не чета прямым созданиям прямолинейной мысли.
– А кто наливал? Он и сам уговаривать умеет… Что за сила в нем, порой удивляюсь!
Виктор отхлебнул чаю и долил в мою опустевшую чашку еще из чайника. Приятный аромат цветочного завара с новой силой наполнил комнату.
– То есть он не сказал, когда придет вновь?
– Без понятия, когда, – мужчина мешал ложкой остаток в полупустой чашке. – Бывали случаи, когда за своим «заказом» он приходил через год или полтора. Странный человек.
– А как ушел вчера? – появилась надежда разыскать следы старика через обратного попутчика. – Возможно, такси вызывал или нашел такого же случайного, как я?
– А как обычно, так и ушел. Похмелился с утра, подпоясался и пошел по улице.
– И никогда не проговаривался, где живет?
– Отчего ж… Спрашиваю, «где, отец Иеремия, живешь теперь?». Каждый раз он по-разному отвечает. Слова путает или специально следы заметает.
– Вы говорили, «алтарь справлял», значит, у него есть постоянный приход?
– Тю… – Виктор рассмеялся. – Кто ж его алкоголика на клиросе терпеть будет? В Татарском монастыре он служил. Стукнул инсульт, отправила его братия на пенсию. С тех пор вновь скитается. Да и когда там служил, рассказывали, постоянно в какие-нибудь пешие затяжные паломничества отправлялся.
– Жаль! Так на него рассчитывал… – я погладил скатерть, постеленную на столе, теряясь в догадках, за что взяться теперь в расследовании.
На кухне слышалось хозяйственное похлопывание крышками кастрюлек, еле играющее радио с шипением и бульканье варева.
– Раз нужен, то непременно судьба сведет вновь.
– Сможете позвонить, как он появится у Вас вновь? – я протянул Виктору свою визитку и указательным пальцем дополнительно провел по своему мобильному номеру.
Он взял картонную карточку и повертел ее в разные стороны, ища правильное освещение от окон. Прищурился, рассматривая рекламный текст, и кивнул головой.
На пороге, обувшись, я повернулся в сторону кухни и крикнул: «Спасибо! Все было вкусно!». Мне не ответили.
– Она, наверное, в курятнике, – похлопал по плечу Виктор. – Я ей передам. Ты, это, если что, заходи. У нас тут редко гости бывают, тем более из столицы. Расскажешь при случае «что-да-как».
Не сожалею, что не обнаружил старика с чудной историей. Если посудить, глупо строить расследование на бредовой истории столетнего маразматика. (Сколько ему, получается, лет? Пятьдесят во встрече после войны и теперь…) Выдавшееся знакомство с казачком-плотником – может статься полезным делом.
Обратную дорогу до города я знал без подсказок умных устройств. На сей раз повернул перед кладбищем налево, в сторону Белого города. Телефон подсказывал, там есть строительные магазины, а в них находятся нужные для вечернего приключения вещи.
– Какую Вам веревку? У нас есть потолще, есть по-тоньше, – поинтересовался продавец – весьма хрупкая девушка–черкеска с тонкими чертами лица и большими черными глазами. Глядя на нее, понимаешь, что некоторые люди находятся не на своих местах. Ей бы платья рекламировать, красоту свою демонстрировать, а не гвоздями торговать.
– Потолще. А на той витрине столярные инструменты?
Девушка за кассой кивнула головой.
– Диск для циркулярной пилы затупился
– Для какого материла? Пила какой марки?
Я растерялся. В моем понимании есть одна пила и один диск к ней. Последний, иногда гнется или тупеет из-за сучков.
– Для дерева…
– Для какого? – как из ребенка вытягивая информацию, она смотрела, чуть улыбаясь.
– Скорее всего, для бука, – отчего-то приплел я, вспоминая образ древнего Игоря, представшего перед юным плотником в рассветных лучах с посохом в руках. – А вот диаметр диска не знаю.
– Для бука Вам нужен этот диск, – черкеска показала на витрину. – У нас как раз остались универсальные.
Она полезла в кладовку, через плечо что-то поясняя. А я удивленно раскрыл рот и понял, что некоторые люди все–таки на своих местах, это наше мировоззрение порой костенеет в предрассудках.
– Вот, смотрите! – она появилась передо мной с нужным инструментом. – Тут в комплекте с диском есть такое миллиметровое кольцо уплотнения, если Ваша втулка окажется тоньше.
– Не моя. Я не плотник, меня попросили взять.
– Я так и поняла! – рассмеялась та и назвала цену покупки.
Я присвистнул. Хорошее нынче дельце быть плотником… и взломщиком музеев. Все для дела.
Глава 6
Ночь в музее.
Стоило отъехать от магазина, как на телефон пришло сообщение в мессенджере.
«Привет. Как успехи в расследовании?» – это была Оксана. Мое желание вести совместное расследование несколько поубавилось за последнее время. Это в первую очередь связано с разочарованием вскрывшегося факта непричастности к музею Оксаны.
«Работаю!» – сухо ответил я, пока стоял на светофоре.
«Я тоже. Как наше расследование?» – не унимался мессенджер.
Вот с кем не собирался обсуждать ход зашедших в тупик поисков, так это с врушкой Оксаной. Все сотрудники администраций такие хитрые и лживые?
«Как тетушка поживает, которую ты навещать приходила?» – бегло написал я, ожидая зеленого света на светофоре.
«Тебя вспоминала, забавный, говорит», – последовал ответ.
Я повернул на Южный обход и направился к дому, в котором остановился.
«Да, забавно вышло одурачить друга детства». Долго думал, прежде чем написать это. Хорошо, что мы переписывались, а не говорили по телефону. В словесной перепалке подбирал бы слова не так ловко. Есть косноязычность, когда нужные слова приходят на ум после выданного языком неуместного эпитета. Оттого, наверное, и пошел в журналисты. В этой профессии есть время поразмыслить над своими словами.
«Ты о чем?» – прожужжал телефон.
Ясно, она решила придуриваться и выжидает, пока я на–гора выдам, что о ней думаю, а после скажет веский аргумент, переворачивающий все с ног на голову. Она умеет вытворять подобные фокусы.
Не стал ей ничего отвечать. Попросту не хотел отвлекаться от управления автомобилем. Неправильно это, пользоваться такими гаджетами за рулём.
Заехав в магазин за хлебом с молоком, вернулся в свое жилище.
Вечно стерегущие своего мертвеца беспризорные собаки из соседнего дома облаяли меня, как могли.
Погрозил им кулаком и утвердился в мысли, что наступит тот день, когда мы с ними поквитаемся.
На пороге застал очередной телефонный звонок. На сей раз это был Дима.
– Послушай, вся эта история с миссией тайной полиции и причастности к тому Верещагина кажется незавершенной, – начал он после приветственных реплик.
– Отчего же? Есть Императорский дом и верная ему агентура, а есть алчные вельможи, ведущие тайную политику противоборства власти. Вот они и боролись за перстень Искандера.
– Вот в том и дело. Кто с кем боролся? На чьей стороне состояли Федор, Аль-Аль, градоначальники? Кстати, ты знаешь, кто такой Искандер Зуль Карнейн, за перстень которого народ поубивали?
– Конечно. Так называли арабы Александра Македонского. Судя по всему, перстень был им потерян на Северном Кавказе при следовании на войну с Индией тысячи лет назад.
– Именно. А знаешь, кто любил собирать подобные артефакты издревле?
– Черные копатели?
– Бери глубже. Александр Македонский, между прочим, является ключевой фигурой масонской идеологии. Он состоит примерно на одной ступени важности с полубогом Дионисом, подарившим миру мистерии. Некоторые легенды говорят о придании Искандеру артефактов и знаний того Диониса. Своим походом он в точности повторяет маршрут и подвиги кумира полубога.
– Ты хочешь сказать, что без масонов в нашей истории не обошлось?
В моей голове всплыли вчерашние разговоры с архивариусом Верой о придерживающихся тайн градостроения людях. Значит, вот кого она имела в виду, Не стала произносить вслух!
Таковое предположение было сделано нами «пальцем в небо». Присутствовали и косвенные указатели на след тайного общества в Ставропольской истории. Первое, что насторожило, это личность фельдшера Петра Александровича. Довольно незаурядная фигура для дальнего гарнизона Империи. Кроме того, его целенаправленное назначение из Питера требует особого осмысления. Без утаенного умысла тут не обошлось. Можно предположить, как его направили из масонской Питерской ложи на границу держать все под контролем. Кроме того, на оставленном листке был изображен знак, чем-то напоминающий редкие символы каббалы. Решающим было предположение, что ни одно значимое событие в России не могло обойтись без подоплеки. Значит, некое тайное общество, имевшее своих людей даже при Императорском дворе, преследовало свои цели на Северном Кавказе.
Для надежности мы с другом решили покопаться в списках членов масонских лож Ставрополя в середины девятнадцатого века. Не особо рассчитывал на показания оттуда, упускать любую ниточку информации в нашем случае – верх небрежности.
Дальнейшими поисками в этом направлении пришлось заняться Диме самому, поскольку я должен подготовиться к еще одной важной вылазке.
По плану числилось попасть на крепостную гору с вечера. Удачно поймать час, когда движение по городу еще интенсивное, но свободные парковочные места уже можно найти. Машину стоило припарковать к музею заблаговременно, дабы не привлекать внимание охраны.
Прежде чем выйти, я взглянул в окно на улицу. В пьяном тупичке отсутствовали докучливые обитатели, ровно как не было слышно постоянного лая местных бродячих собак. Если довести теткин домишко до ума, получится прекрасное жилище в тихом районе города. И до парка с торговыми центрами недалеко – по проспекту Космонавтов десять минут езды. В расположении этого уютного дачного уголка был один существенный минус – отсутствие соседей. Не беру в расчет тех пьянчужек. Скажу о другом факте. Когда я увидел в заколоченном окне заброшенного строения напротив слабо мерцающий огонек, стало не по себе.
В такие моменты прекрасно понимаешь шутку про наличие кота в доме. Питомца держат, чтобы все таинственные шумы и движения предметов списывать на его проделки. Как быть, когда мистические огни в халабуде напротив не удается списать на несуществующих соседей?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?