Читать книгу "ВиланЖ. Четвертая книга серии «Велюр»"

Глава 8

Свет яркого солнца пробивался сквозь шторы и одеяло, Виен стащила его с головы, уставилась на окно. В соседней комнате тихо разговаривали, но она не могла разобрать ни слов, ни интонации. Она даже не узнавала голоса:

– Странно! Обычно я слышу все, особенно то, что не хочу. – полежала, пока к свету привыкли глаза. Поднимаясь, вспомнила о руке, на ней была тугая повязка, боль ушла, лишь небольшой дискомфорт. Сползла с кровати, привела себя в порядок, если так можно охарактеризовать ее действия. И опять уселась у окна. Вспомнила что-то, нахмурила брови:

– А где ТО, что так просто разрушило мою жизнь? И где тот, что забрал у меня все? Даже такой пустяк, как смерть?! – пауза, вздох, взгляд на свое отражение в стекле. – Что я теперь? Кто я теперь? Зачем мне надо это существование? – Скатилась с кушетки и тишину разорвала, в сотый раз: – «Там, где ты – нет меня. Там где я»…..

Приоткрылась дверь и в комнату вошли, но она не повернулась. Ей было индифферентно, ходят здесь, видят ее или слышат, кто ходит… Она была слизняком. Для себя. А они не парятся на чей-то счет. Что-то говорили – она не слушала. Закончилась песня – повторять не стала. Поняла, что лень сделать даже и это. Прошла мимо кого-то и села в углу сада. Так же бездумно переместилась назад, улеглась в кровать. Просунула руку под подушку, ничего не нащупала. Вскочила и отбросила подушку в сторону, раздался грохот, сбила какой-то предмет. Вилен не обратила и на это внимание, сорвала простыни, затем матрас. Крик ужаса вырвался из груди, и Виен, как сумасшедшая, забегала по комнате, переворачивая все, ища маленький клочок бумаги, обрывок, где осталась вся ее жизнь.

– Мама! – услышала она в другом измерении голос Вел. – Что ты творишь? Ты можешь сказать, что ищешь, мы поможем. – Виен не ответила, просто разучилась это делать. Стон заглушал слова, которые пробивались к ней. Заметила корзину для грязного белья, пошла к ней, вывалила все на пол, проверила каждую вещь. Записка нашлась в кармане халата. Не читая, прижала к груди, села на окно и, застонав, расплакалась, раскачиваясь как маятник. Затем стон сменился всхлипыванием и причитанием: «За что?!»

Вел пыталась вытащить листочек из рук мамы, не подходя, но сопротивление матери было сильно. Она срослась с этим клочком.

– Вел! Не надо. – попросил Эд, почерневший от вида, так полюбившейся ему, этой низенькой женщины, не столько матери его любимой, или жены его отца, а как друга.

– Я хочу знать, что там, в этой бумажке.

– Узнаешь, хотя и так понятно, что ничего хорошего. – Они вернулись по тревожному звонку и просто ужаснулись плачевным зрелищем, принялись приводить Виен в чувство, так и не успев узнать конкретно причину.

– Тебе понятно?! А мне нет! Просто так она бы до такого не дошла! – Вел была на взводе, не контролировала тон, не взвешивала эмоции.

– Не повышай голос. – Эд подошел к ней: – Не я обидел маму.

– Прости.

Дэн прикладывал все силы, чтобы успокоить Ви, правил ее ауру, убаюкивал душу, но она и ему не поддавалась, закрывалась иголками, или пряталась в раковину. Так прошли еще одни сутки, но уже с ними.

А Виен влачила свое новое существование – просыпалась в три утра, садилась у окна, почувствовав солнце, одевалась, выбиралась в сад, совсем ненадолго, пока солнце не покинет ее окон. Как лунатик, возвращалась и забиралась в холодный душ, иногда забыв даже снять с себя вещи. Сразу ложилась, впадала в сон, тяжелый, пустой. Все было как сомнамбулизм, но сегодня, найдя листок, появились эмоции.

Ев долго смотрела на все: на попытки сестры, на визуальные усилия Дэна – не выдержала, подошла и просто разжала пальцы, взяла скомканную записку. Мать не отреагировала. Вел прочла вслух и положила измятый клочок бумаги на стол. Эд перечитал сам, точно жена могла что-то упустить:

– Идем, узнаем у ИВ, что тут произошло! – Кивнул он Дэну, через силу сдерживаясь.

ИВ чувствовал себя неуютно, сковано, ведь это он пропустил момент, допустив срыв Вилены, пустил на самотек, да вообще ничего для нее не сделал!

– Ребята! Правда, не в курсе. И не только я. Каюсь! Надо было позвонить вам раньше, но я не видел, что творится за закрытой дверью. Мы надеялись, что решим сами, не тревожа вас. Не получилось! – похудевший, посеревший, еще не совсем поправившись после недуга, стоял как школьник, перед братьями, выше его на голову и на сажень шире в плечах, и смотрел в глаза, каясь.

– А надо было позвонить, в первый же день! – Укорила Вел, вошедшая за ними, парни расступились, вздохнув.

– Ну, простите! Насколько знаю, Ев научилась видеть, и что? Могла бы и сообразить. – ИВ не оправдывался, старался донести суть.

– Сообразишь тут! Ма отключилась, Жан за зоной. У меня в голове только серые вспышки. Откуда мне было знать, что это сигналы СОС?! – Ев не хотела идти, осталась с матерью, присела рядом, погладила по голове. Та и на это не отреагировала, вздохнув, позвав ее пару раз, раздумала, побежала за остальными, и как оказалось, не напрасно. Однако ИВ прав, проморгали, что уж тут. – ИВ! Мы, правда, думали, что они с отцом просто решили побыть одни, как в прошлом году. А тут я еще ей позвонила и сказала, что у нее появился поклонник.

– Поклонник?! Был тут один. – Игорь вспомнил субстанцию, окутавшую их дом за пару дней до драмы.

– Подождите! – Михаил встал, – Ев, кого ты видела?

– Да, такого высокого, красивого, с длинным, седым волосом. Больше ничего сказать не могу, он быстро испаряется, не оставляя следа.

– Это тот же, что я заметил! ИВ, помнишь, в то утро, ну, когда она…?

– А на записях? – Поинтересовался Эд, перебив Михаила, не дав ему при девушках рассказать еще одну неприятность, содеянную Вилен.

– Ничего! Хотя… Смотрите сами. – поставил диск, отошел в сторону, готовясь принять удар на себя, за все произошедшее. Эд сел за комп, просмотрел двухнедельную запись, промотал раз, второй, на третий нажал стоп кадр:

– Это он?

– Да! – ответили Ев и Михаил. – Как ты его разглядел?

– Он двигается с неимоверной скоростью. Заметил мелькание, неестественное, уменьшил. Он у дома все дни, стоит и смотрит, как бы наблюдает. Просто следит. – кадры ползли, Эд не отрывал взгляда. – Так говоришь, Михаил, видел его над Виен?

– Да! На берегу. – Михаил оглянулся на девушек, соображая, как бы преподнести мягче.

– Посмотрим. – Эд, даже не подозревая, что могло быть хуже, чем они уже узнали, вернул все в норму и запустил просмотр, озвучивая. – Вот Ви спустилась. Жаль, берег не снимаем, хотя…. А где тут у нас запись с угловой камеры? Ага! Кажется это она. Так, это отец, они вернулись с пляжа, что в такую рань делали там…? Игорь! Нет съемки по времени раньше?

– Наверное нет, мы их редко сохраняем, только если, что-то важное. – отозвался парень, так же как и они не видевший падения Виен.

– Понятно. – Эд прокручивал дальше, продолжая говорить. – Отец уехал. Посторонних нет. Ага! Вот ЭТОТ, назовем его Маг, отшвырнул сетку и опустил Виен за окно. Просто летающее несчастье!

– Какое же это несчастье? – возразила Ев: – Он маму вернул!

– Откуда? – Глянул на нее Дэн, смотря на все, как на фильм, то что в руках была Виен, никто ему не докажет, да и ЛЕТАЮЩИЙ человек – это уже слишком! Собрался было обругать всех за то, что не время и не место шутки шутить, как брат, увидев нечто, обратил на себя внимание:

– Не торопитесь, люди! – Эда взял азарт, он хотел во всем разобраться, чтобы наверняка знать, что делать дальше. – Камера, что в беседке, она же тоже крутится, я сам устанавливал. Сейчас, сейчас! Так…., вот лифт. Движение мимо него и камера должна начать фиксировать.

– Подожди! Мы этот диск сменили буквально вчера. – Сказал Игорь, держи, там быстро заполняется, днем снуют все кому не лень, на пляж.

Эд лишь глянул на него:

– Говорите на рассвете? Охрана, блин! – Эд сдерживал крепкие словца. – Значит, глянем ночные записи. Так! Это кто, Виен? Да. Она! Сейчас увеличим. Как лунатик.

– Да нет, Эд! – приблизилась к экрану Вел: – Она осознано идет.

– Ты думаешь? Посмотри, она спотыкается и натыкается на все.

– Вернись и посмотри на глаза. Она знает, что делает! О Боже! – вскрикнули девочки, увидев, как мать, упав, скатилась по ступенькам и пролежала больше десяти минут.

– Ну, вы…… – не сдержавшись, выругался Дэн. – Какого рожна здесь сидите?! Чья смена была?

– Моя! – подошел Михаил. – Я не заметил. Видел, что выходила, а потом, по времени понял, что надо за ней идти, долго на улице была.

– Естественно! Бог мой! На улице ливень, шторм, гроза, а женщина ночью вышла позагорать и подышать свежим воздухом! Мать вашу! – Выругался Эд и запустил запись дальше.

Виен встала, рука повисла, так же шатаясь, пошла дальше. Какое-то время ее не было видно, пролет ступеней пошел в бок. Эд еще больше придвинул изображение берега. Появилась Ви, неспешно зашла в воду. Волны накрыли ее, она не сопротивлялась.

– Считайте, что вот здесь я утопил всю дружбу с вами. – повернулся к мужчинам Эд, стуча пальцем по экрану.

– Эд! Ночь была. Я не спал, но ничего же не предвещало.

– А она утонула! Ты это понимаешь? Это просто чудо, что она сейчас наверху! – Эд процедил сквозь зубы и смотрел дальше, вернул запись назад, уменьшил скорость и словно, издеваясь над собой, в первую очередь, смотрел замедленный повтор. Мелькнуло, нечто черное, в блике молнии. Это существо, птицей бросилось в воду и вытащило Вилен, затем огонь, что видел Михаил, и взлет с ней.

– И? – повернулся ко всем Эд, – Что за выводы? Всех, к …, в Сибирь? Валить пожизненно лес?

Мужчины молчали. Эд махнул рукой, обнял Вел и четверка удалилась.

– Михаил! Только честно, ты видел и ждал? – закрыв за молодежью дверь, спросил ИВ. – Тот молчал. – И ты знаешь где Жан?

– Нет! И я не видел, слово даю! Вышла, я еще подумал, ну, мало ли, поплакать хочет, чтоб не в доме. Даже не видел, как к лестнице подошла. Что на эту камеру смотреть, картинки горели со всех объектов. Не оправдание конечно, но. Не нарочно же я ее убить хотел!

– Напряги совесть, найди хозяина! – ИВ хлопнул дверью и поднялся к молодежи.

– Сколько нет отца? – Увидев его, уточнил Дэн.

– Больше двух недель. Дети! Я, правда, сбился со времени!

– Ты болел, – кивнула Вел, – мы знаем.

– Не в этом дело. Жан был какой-то взъерошенный, два последних дня, а может больше. Виен сглаживала. Мне еще показалось, что его кто-то «поджучивает».

– Ник звонил? – сразу спросил Эд.

– Мне или ему? Мне нет, а с кем говорит Жан, вы же знаете, я не слышу, даже если и нахожусь рядом.

– Я имею в виду, после его отъезда, дед звонил вам, интересовался как дела в доме?

– Нет. Да и нет его там, катер на месте, разве машиной…

– Я все равно проверю. – Эд набрал деда. – Привет! Отцу дай трубку. Нет? А должен был заехать. Прости, важные дела. Да, позвоню, пока. – задумался.

– Что будем делать? С чего начинать? – Спросил ИВ.

– Первое – ребенка забрать. Завтра дети возвращаются в город. – Напомнила Вел.

– Дэн! Смотаешься? – Эд брал руководство в свои руки.

– Само собой! Я помчался, держите меня в курсе. – проверил телефон, нашел ключи, обнял обеих девчонок, прося держаться и унесся.

– Ев! – повернулся Эд к ней: – Теперь все в твоих руках.

– Интересно, что именно?

– Помоги, пожалуйста! Ты сможешь! – Эд сменил тон, присел с ней рядом.

– Да, что вы от меня хотите? – она и правда не понимала, что могла сделать в такой ситуации.

– Я тебе помогу, – не унимался Эд, не ища нужных слов для пояснений, просто говоря, как получалось, от волнения и злости. – Найти Жана!

– А он нужен? – взбеленилась Ев.

– Ев! Очень, нужен! – вмешалась Вел, – хотя бы за тем, чтобы убить!

– Он должен быть где – то рядом. – Эд взял ее за руки, думая: «Пусть говорят что хотят, хоть матом ругаются, только бы помогло». – Войди в меня, ты же там была уже. Найдешь лазеечку, а уж оттуда достучишься до него. Просто пошли ему картинку, пусть увидит не то, что с Ви сейчас, а как она…. Ну, ты понимаешь. Это подхлестнет его. Чтобы у них не произошло, но допустить ее гибели он не сможет.

– А говорили, что чувствуете наше состояние, как свое! – бурчала Ев, уже осознавая необходимость этого предприятия.

– Девочки! Я уверен, ему, кто-то или что-то закрыло глаза. Не оправдываю, нет! Не смотрите на меня с укором и недоверием. Но и судить не буду, пока не поговорю и не узнаю правды.

– Намекаешь, что это мама виновата? – Вел сжала кулаки.

– Упаси Бог! Даже не думал! Однако я знаю, как он ее любит.

– Любил! – поправила Вел.

– Нет! – Замотал головой Эд, – Не поверю, что чувство ушло внезапно.

****

Виен все так же сидела на подоконнике, как и час назад, смотрела в пустоту, через мир за окном. Постепенно боль уменьшалась, как и огонь отверженности в ее ладони. Опустила голову и разжала пальцы – записка исчезла. Истерика сразу же вернулась. Вскочила на ноги, в голове было только то, что она потеряла, большего глаза не воспринимали, ничего другого не видели. Крутила головой, водила руками, обшарила кушетку, попыталась отодвинуть, но не смогла. Опустилась на пол и обыскала каждый кусочек, ползая под окном. Резко выпрямилась, закрыла глаза и принюхалась. Открыла дверь, листик лежал на столе:

– Вот ты, моя боль и унижение! У тебя тот же запах, что и у смерти. Теперь-то, мы не потеряемся. – Сникла, плечи опустились к земле, горбясь так, что уменьшилась вдвое, шаркая босыми ногами, перебралась к себе. Губы совсем пересохли от жажды и потрескались, принося боль, при малейшем движении, и прозрачную жижу вместо крови. Зато боль напомнила, что она все еще жива. Притихла и слушала, как долго, на этот раз, боль продержится. Едва та стихла, Виен вызвала ее вновь и, прикрыв глаза, следила, куда, внутри нее, опустится. Это было новым занятием, похожим на истязание собственного тела. Она даже начала получать от этого, некое наслаждение, немалое удовлетворение. А в голове был всего один вопрос – как долго она сможет это терпеть?

Глава 9

Жан, почерневший от нескончаемого потока размышлений, сидел в заброшенной хижине, в своих угодьях, там, где в устье реки иногда появлялись забежавшие животные попить воды. Но чем дольше он оставался в этом месте, тем угрюмее становились его мысли, чем хмурее настроение, тем реже прибегало сюда живое существо.

Что повергло его на этот поступок, он и сам не знал, раздумья не давали ни одного ответа. Он все больше запутывался, злился, на самого себя, оправдывал жену, тут же отмахивался, считая, что она сама намекнула ему на отъезд, своим поведением, но сразу же ругал себя, на чем свет стоит, и убеждался в ее ангельском характере. Сокрушался, вспоминая боль и задумчивость в ее глазах, зная, наверняка, что от его бессилия и бездействия на пережитые сложности была ее печаль, в которых именно она, несмотря ни на что, принимала правильное решение и его же благодарила. Затем эти всплески ревности, родившиеся на пустом месте, глушили его рассудок. Еще недавно он сам укорял старшего сына за такой недостаток, поясняя, что это не достойно настоящего мужчины, и вдруг, его накрыло с головой, без малейшего просвета. Он начал бояться многого, а затем и всего, что касалось их отношений с Вилен. Опасался услышать: что она устала, разлюбила или разочаровалась, страшился быть не нужным, стать физически не состоятельным, все чаще и чаще вспоминая свой возраст. Снова возвращался к недавним событиям, где не он ее защитил, не смог закрыть своей грудью, отвести беду, а она сама, как ему показалось, с легкостью, преодолела очередной барьер. А еще эти, непонятные уму, визиты….

Вот так у Жана наслоилось одно на другое, что усугубляло, даже незначительные мелочи.

За последние два дня стало еще хуже, он неоднократно замечал, как каждая сделанная им ошибка, отпечатывается на ее любимом личике, увесистой пощечиной. Он бросался в крайности и сорвался. Не сдержался, взял тайм-аут, решил побыть один. Разобраться в себе, перебороть ревность, найти новые силы, бороться за ее любовь и уважение. Но с каждым днем, даже с каждой минутой, все больше запутывался.

Сутки не выпускал телефон из рук. Ждал ее звонка – выяснения, даже скандалу он был бы рад. Хотел, всей душой жаждал услышать ее, с простыми словами: – «Жан, блин, что ты творишь?! Давай быстро домой!» Но она не звонила…. Как не звонили и его преданные друзья. На утро стал злиться на ИВ и оживлять свои подозрения:

– Рады! А ведь они рады моему отъезду! – кричал он, маршируя по хижине, но тут же останавливал себя, обзывая последними словами, принимая ее поведение, объясняя гордостью, своевременной обидой, даже пробой установить главенство в их отношения. На Васильевича же, просто махнул рукой, заметив себе, что тот никогда не вмешивался в их личные отношения, что никогда не звонил, без надобности. Не позвонил ему и Михаил, значит все в порядке.

– Да и что могло случиться?! – отвечал он своему отражению в воде. – Виен умная женщина, сильная, рассудительная, а мужчины будут делать привычную работу, тем более должны приехать дети, так что ей будет не скучно. Впрочем, скучно ей не бывает. Есть, кому развлекать, есть с кем провести свой досуг….

К вечеру второго дня забросил телефон, а когда он ему попался на глаза, увидел, что батарея разряжена, отнес в машину, стараясь выбросить из головы все тревоги и волнения, все мысли, кроме отшлифовки собственного характера и поведения на будущее.

Время летело с молниеносной скоростью. Не находя сил взять и приехать, как ни в чем не бывало и начать жить дальше, он откладывал возвращение до следующего дня. Утром же, проведя практически бессонную ночь, не заметив в себе изменений, отсрочивал решение до вечера, а за ним и опять до утра. Затем Жан начал выискивать причины возврата, за ними искал слова оправдания, прекрасно разумея, что жена потребует отчета, где он провел все эти дни…

Так и катился по наклонной, опуская себя до неузнаваемости.

Утро было серым и неприветливым. Накануне лили дожди, и он мок на своем пне до тех пор, пока не начинали ныть кости, заходил в хижину, ленясь даже затопить захудалую печку, укладывался в постель и, укутавшись старым, суконным одеялом, лежал, отвернувшись к стене, вздыхая. Сегодня выполз раньше обычного. Увидев надвигающийся к нему туман, необычного цвета и формы, списал на голод. Мга приближалась и окутывала его со всех сторон, плотным облаком. Стало трудно дышать, и Жан отключился. В голове пронеслись лица всей семьи, что-то говорили, укоряли ему, только он не слышал и не понимал. Постепенно видение растаяло, он пришел в себя от влаги, падающей на его лицо, дождь лил как из ведра. Одежда полностью пришла в негодность. Спрятавшись в сторожке, сбросил все с себя, надел джинсы, предпоследнюю из прихваченных футболок и побрел к источнику. Напился как животное, став на колени и черпая рукой, смыл пыль с лица, затем вернулся к своему пню. Время перестало интересовать, как и то, сколько дней прошло со времени его уединения. Как только он присел, дымка сразу окружила его, но не накрыла как прошлый раз. Поморгав, приучив свои глаза к новому в окружении его, Жан начал различать приближающийся к нему силуэт.

– Ты?! – Жан вскочил на ноги и отпрянул: – Как ты меня нашел?

Шедший к нему мужчина остановился в шагах десяти от него и возвышался своей мощью:

– А зачем мне тебя искать. – приковал к себе взглядом, склонил слегка голову, замер секунд на пять и отпустил. – Обычно меня ищут, вот только находят не все. – прогремел, хоть и мягко было сказано, голос гостя.

– Да кто ты вообще такой? – Жан сделал шаг, все еще ничего не понимая, и сжал кулаки.

– Это уже более существенный вопрос. – на последние слова, тон которых показался Жану вызывающим, он ринулся к гостю, но тот не сдвигаясь с места, лишь выставив вперед руку, усадил его назад, придавил к коряге, как муравья.

– О, черт! – ударившись, вскрикнул Эжан, машинально потер ногу, но уже не пытался вести себя как недоумок.

– Это не правильный вывод! – усмехнулся гость и ослабил давление.

– Так кто ты? – спокойно задышав, Жан выпрямил спину, присматривался к обличью «высокого» гостя. – Это же я тебя видел, на берегу, с женой? – спросил и сам удивился, что ревности нет, есть лишь человеческое любопытство.

– Спать надо в собственной постели, а не засорять мозги ревностью, а еще, иногда смеяться над собой, тоже помогает, очищает от мусора и ошибок прошлого. – замолчал, присмотрелся к Жану, прислушался к его мыслям. – Значит, ты увидел и сбежал?

– Наверное, и от этого тоже. Ты кто?! – Жан повысил голос. Ему показалось, что это существо, а по-другому он его и воспринимать не хотел, явилось, чтобы издеваться над ним.

– Я? Я твоя жизнь. – Слова прозвучали с такой простотой, что Жан, поневоле, усмехнулся и отбросил раздражение:

– Я ее как-то, по-иному себе представлял.

– Вне сомнения! – разразился смехом гость: – Молодой, высокой блондинкой!

– Почему сразу блондинкой? – пробормотал Жан. В тоже время почувствовал душевное успокоение и то, как в его голове наводится «порядок». – Глядя на тебя, то жизнь моя…, то жизнь моя благородная, статная, даже симпатичная.

– А ты сомневаешься? – Жану показалось, что собеседник, глянул на себя «в зеркало» и, оставшись довольным, принялся с ним развлекаться, отложив причину визита.

– Несомненно! Но только в том, что Ты – это Жизнь!

– Да, называй меня как хочешь: Совесть, Страж, Смысл. Мне без разницы. Я – это я.

– Страж?! – вот тут удивление проснулось с еще большей силой. Жан вдруг осознал, что перед ним нечто неземное, возвышенное, посланное.

– А ты думаешь иное? – вопрос ложился на вопрос.

– Я бы сказал – ты Бог! – совершенно откровенно признался Жан.

– Кем же ты себя возомнил, считая, что ОН мог снизойти до тебя. – взгляд испепеляющее пронизал его на сквозь, Жану даже стало жарко, но тут же все вернулось к спокойному руслу: – Хотя мне льстит. – улыбка тронула тонкие, но такой правильной формы, губы. – Нет! Я всего лишь Ангел.

– Ангел? – Жан, забыв, что только что величал его Всевышним, не скрывая иронии, спросил: – А где же крылья?

Стоявший перед ним мужчина, громозвучно засмеялся, за спиной расправились крылья, большие, белые, расправили каждое крылышко, встрепенулись и сразу же ушли назад.

– Так значит, ты пришел за мной, AD PATRES!* – склонив слегка голову, тихо осведомился Жан.

– Желаешь к праотцам? Разочарую! – гость расправил полы своего плаща, поправил тяжелые, платиновые волосы.

– Тогда к чему же твой приход? – Жан занервничал, в его душе, глубоко – глубоко, росло беспокойство. Ангел осмотрелся и не найдя ничего подходящего, присел прямо на сгусток тумана, стелившегося у его ног, давая понять, что разговор будет долгим:

– Странные вы существа, люди. Даешь вам жизнь, а вы тратите ее на непонятные поиски, или прожигаете в сомнениях, спорах, подозрениях, какой бы срок вам не был дан. Все, что-то суетитесь, ищите смысл, а найдя – отталкиваете. Неужели трудно быть BEATI POSSIDENTES?!**

– «Быть счастливым обладающее!» Быть счастливым… – Жан перевел латынь и задумался. – Зачем? Смысл?! – он задал эти два вопроса, скорее всего самому себе, потому что, не дожидаясь ответа, поднял глаза к собеседнику и спросил уже у него: – Тогда подскажи, в чем смысл моей жизни?

– А ты забыл? – Жан пожал плечами, но глаз не отвернул. – SUUM CU1QUE!*** – Опять прозвучала латынь и Жан, прежде чем перевести, усмехнулся:

– Кто же спорит?! «Каждому свое!» А в чем оно, «мое»? Прожигать жизнь, топтать эту землю? Ты же святее меня, вот и поясни мне то, в чем сам я потерялся. – и не для хвастовства, что также как и Ангел, владеет умершим языком, произнес: – HABENT SUA FATA LIBELLI!****

– Ты прав, и книги имеют свою судьбу! – У них начался некий экзамен, только со стороны Жана латынь звучала как почтение, а со стороны Ангела – толчок к здравому смыслу, к работе его мозга, к возрождению силы откинуть мелочные, низменные обиды. – OMNI А МЕА MECUM PORTO! Как говорил мудрец Бианта: «Все свое ношу с собой!» Смысл объяснить?

– Истинное богатство человека в его внутреннем содержании. – ответил Жан сразу. – А я потерял свое содержание! Неужели не видно?! Спрашивал бы я у тебя, если бы….

– Ты хоть что-то помнишь, кроме ревности?! – Жан опустил голову. Гость же вспылил, если так можно анализировать его взмах рук и легкий взлет: – Имея такой дар и расточать себя на низменные мелочи.

– Так забери его! Я не вижу дальнейшего смысла ни в дискуссии, ни в собственной жизни. – Крикнул Жан.

– Это не тебе решать. Хоть вы тут и наворотили, нагородили самостоятельно, в судьбах и жизни близких. – Жан поднял на него глаза. – Что смотришь с недоумением? Забылись вы, заелись! Дошло до того, что разбрасываетесь своими обязанностями, перекладываете собственный долг на плечи слабых, закрываете, притворным незнанием, элементарную лень.

– Не понял?

– Да все ты понял. – Опять махнул рукой и опустился вниз, мга сразу сгустилась под ним, изображая кресло. – Сбросили всю ответственность на плечи новорожденных и задрали лапки.

– Ты об Ольге…

– И о ней тоже. – гость сверкнул глазами, снова взлетел над местом где сидел и выпустив пар, присел назад: – А ты что, считаешь себя невинной овцой? Как ты повел себя с женой?

– Ей без меня будет спокойней. – голос Жана прозвучал угрюмо.

– Интересно, кто же так решил? – опять его взгляд пронизал Жана – Ее ты спросил? Не торопись с ответом, прежде я хочу задать еще один вопрос. Ты хоть иногда себя слышишь? – Жан непонимающе, сомкнув брови, ждал пояснения. – Ты только что хотел отдать жизнь, ради чего?

– Оттого что без нее нет жизни! – Жан практически проорал в ответ, начиная нервничать: «как же можно этого не понять»?

– Опять двадцать пять! Жизни нет, а он бросает ее! Не понимаю я вас, человеки! Спрашиваю еще раз, ты уверен, что облегчил ей жизнь?

– Естественно! У нее есть все: дети, здоровье, друзья.

– А надо ей все это, без тебя?

– К чему этот вопрос? Я здесь столько дней и ничего, все хорошо, никто не ищет. Я не вижу проблем. Я вообще здесь, потому что себя наказал.

– Или загнал в угол… – Ангел кивал головой, подтверждая свои слова. – Не видишь? А как давно ты что-то видел? Ты – слепой котенок, потерявший титьку мамки, тыркаешься по углам! – Жан опустил голову. Гость выдержал долгую паузу, давая Жану собраться мыслями. – Так как, вспомнил в чем смысл твоей жизни? За что вам привилегия была дана? – Жан опять отмолчался. – Может показать тебе, что в доме происходит?

– Нет! Мне надо сначала разобраться в себе! – Жан испугался, что может увидеть нечто нежеланное, опять спрятался за предлог своего ухода.

– А не поздно будет? – Ангел высказался, стал спокойней и уже начал жалеть запутавшегося мужчину, прекрасно понимая, что им, земным, хоть и с не отмеренным сроком жизни, легко попасть в сети ПРОВЕДЕНИЯ, часто подбрасывающего испытания.

– Ты о чем? – встрепенулся Жан.

– О ком, Эжан, о ком!

– Вилен умная женщина, сильная, любящая жизнь.

– Удивляюсь я твоей уверенности. Давай! Приводи голову в порядок, вспоминай, что ты мужчина, а не кисейная барышня! Что ты муж, отец, глава рода. Пора браться за обязанности. – опять повысил голос, скорее для профилактики. – Распустились! Забылись! – неожиданно, при последних словах, Ангел повернул голову, как будто услышал зов, лицо посерело. Сделал шаг к Жану, собираясь сказать нечто важное, повторно, настороженно, оглянулся назад: – Не пожалей! – резко исчез, не договорив.

_________________________________________

*AD PATRES – к праотцам (отправиться), т. е. умереть. (Латынь).

**BEATI POSSIDENTES – счастливы обладающие.

***SUUM CU1QUE – каждому своё.

****HABENT SUA FATA LIBELLI – и книги имеют свою судьбу. *****OMNI А МЕА MECUM PORTO – «всё своё ношу с собой» (изречение греческого мудреца Бианта); истинное богатство человека в его внутреннем содержании.