Текст книги "Непокорная пленница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nepokornaya-plennica-8682.jpg)
Автор книги: Вирджиния Линн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Вирджиния Линн
Непокорная пленница
Посвящается Джоан Хардинг – соседке, закадычной подруге и вдохновительнице. Надеюсь, ты понимаешь, как много значит для меня наша дружба…
Глава 1
Тумстон, территория Аризоны
28 апреля 1881 года
Когда Джей Уитни Брэдфорд вышла из отеля «Космополитен» и ступила на грязный деревянный тротуар, она быстро заметила, что большинство прохожих оборачиваются на нее. Уитни постаралась не обращать на них внимания, говоря себе, что должна бы уже к этому привыкнуть. Она становилась объектом внимания буквально каждого, с кем сталкивалась по эту сторону Миссисипи, на неприрученном Западе.
Уитни знала, что привлекает всеобщее внимание не как писательница, чьи любовные романы жадно раскупает охочий до сказок Дикий Запад, и не как единственная дочь известного нью-йоркского редактора Моргана Брэдфорда. Нет, все эти взгляды были обращены к ней как к женщине, одетой по последней парижской моде – в платье с короткими пышными рукавами и узкой юбкой, что оказалось прискорбно неуместным в Аризоне, где женщины даже в палящий зной носят скромные закрытые хлопковые платья.
Уитни старалась не подавать виду, что чувствует себя не в своей тарелке. Она решительно шла к «Расс-Хаусу», одаривая взглядом своих по-кошачьи янтарных глаз каждого мужчину, имевшего дерзость свистнуть или окликнуть ее. Дойдя до отеля, она без досады признала тот факт, что западные головорезы не оценили ее аристократический облик. У себя дома, в Нью-Йорке, Уитни была вхожа в лучшее общество, многие достойные мужчины домогались ее руки, но выдающийся папаша выдал ее замуж, когда ей было восемнадцать лет, и брак окончился крахом – через два года она уже была вдовой и вернула себе девичью фамилию, как будто никогда и не существовало миссис Натан Трусдейл. Она поклялась больше никогда .не выходить замуж и в свои двадцать четыре года все еще твердо держала слово.
Вот и хорошо, что больше не вышла замуж, думала Уитни, шагая по грязноватому вестибюлю, потому что никакой муж не позволил бы жене разъезжать по дикой Аризоне в сопровождении одной-единственной горничной и тем более без эскорта пойти на интервью к полуапачи, изменнику, человеку вне закона.
Тщетно Морган Брэдфорд уговаривал дочь, которую в одиночестве растил после смерти жены, отложить поездку на несколько месяцев, когда он сможет ее сопровождать. Отца не убеждал довод, что ей нужно подать историю Каттера в газету прежде, чем тот угодит в очередную перестрелку, потому что он – прототип героя книги, которая вознесет ее над уровнем бульварных романов – а их у нее уже четырнадцать – до эпических шедевров, сравнимых с Фенимором Купером в кожаном переплете.
За щедрое вознаграждение в тысячу долларов Каттер телеграммой согласился встретиться с ней; ее не остановило ни бурчание отца, ни сомнения горничной Мэр и Уолтон, которой она велела остаться в отеле, а сама пошла за три квартала, чтобы встретиться с бандитом один на один. Единственной мерой предосторожности был выбран маленький пистолет, который она положила в ридикюль, хотя очень сомневалась, что у нее будет возможность при необходимости им воспользоваться.
– Значит, вы… компания… Каттер вас ждет? – спросил клерк, когда она объяснила ему, что у нее назначена встреча с мистером Каттером, и спросила, в каком он номере. – Номер двести три, наверх и все время налево… Значит, теперь они перешли на любительниц, – пробормотал клерк. Уитни удивилась, но не стала задерживаться, чтобы выяснить, что он имел в виду.
Поднимаясь по лестнице, она приподняла юбку, чтобы не мести ею грязный пол. На втором этаже лежал потертый ковер; она пересекла холл, тускло освещенный колеблющимся светом газового рожка, и на миг у нее возникло неприятное ощущение, но она его подавила, напомнив себе, что она – писательница, вознамерившаяся потрясти мир новой темой.
Уитни остановилась перед дверью с цифрами 2 и 0.
Последняя цифра отсутствовала. Но на соседней двери стояло 201, значит, перед ней нужная комната. Уитни коротко постучала затянутой в перчатку рукой. Дверь распахнулась, кто-то решительно втащил ее в комнату, и дверь захлопнулась.
Уитни не сразу сообразила, что ее бесцеремонно втащил в комнату совершенно незнакомый человек. Возмущенно вскинув голову, она уставилась на мужчину, который все еще держал ее за плечо. У нее мелькнула мысль, что у него Чрезвычайно красивое лицо: четкие, мужественные черты и иссиня-черные волосы; чувственные глаза с полуопущенными веками бесстыдно разглядывали ее. Ленивым низким голосом он сказал:
– Ты опоздала, и вода остыла.
Первым импульсом Уитни было возмутиться, но она не могла выговорить ни слова, ноги у нее подкосились.
Мужчина, насмешливо смотревший на нее, был голый. Полностью. Абсолютно, восхитительно голый.
Она сглотнула и придушенно всхлипнула. Попыталась заговорить – получился какой-то невразумительный звук. Мужчина склонил набок черную голову и с прищуром воззрился на нее, так, будто не он, а она стоит голая.
Конечно, она ошиблась номером… но Уитни словно приросла к полу, загипнотизированная зрелищем.
Она смутно различала высокую кадку в углу, от которой к двери шли мокрые следы, что объясняло наготу мужчины. Можно было обернуться полотенцем, мелькнула мысль, но он этого не сделал. Наоборот, он как будто с гордостью демонстрировал свою языческую наготу, пугающую и одновременно чарующую. Кажется, ему совсем безразлично, одет он или раздет. К тому же он хмурился, как будто это она нарушила социальные приличия!
Словно притянутый мощным магнитом, ее взор опустился. Уитни с ужасом обнаружила, что зачарованно смотрит на привлекательные плоскости широкой грудной клетки и твердые мускулы живота. Кожа у него была темная, с медным отливом, как будто он много времени проводит на солнце. И совершенно того не желая, она рассматривала, как множество рельефных мускулов худощавого тела плавно переходят в уникальное сочетание сухожилий и костей, производя устрашающее впечатление, хоть он не был похож на Геркулеса. К тому же у него длинные ноги прекрасной формы, без единого узелка…
Против воли взгляд неумолимо тянулся к интригующему запретному месту. В груди что-то разгоралось и жгло, легкие у Уитни расширились, лицо пылало огнем, но глаза задержались на половом органе.
– Нравится? – Насмешливый тягучий голос мгновенно вернул ее к действительности.
До Уитни дошло, что она таращится на интимную часть могучего мужского тела; она вскинула глаза – безупречный цвет лица сменился краской смущения.
– Ну? – повелительно спросил мужчина, и у Уитни даже свело челюсти от страха. Мокрые пальцы слегка сдавили ее руку, она на них посмотрела, не в силах выдавить из себя ни звука. Он тихо засмеялся, и Уитни перевела взгляд налицо. Чувственно изогнутые губы заключены в глубокие скобки; высокие скулы образуют острые углы; точеный тонкий нос слегка раздувается, как у хищника, почуявшего легкую добычу. От такого сравнения Уитни задрожала – его слова показали, что он понял ее по-своему.
– Это лучше, чем я ожидал. Женщина, не желающая разговаривать, – с еле уловимой насмешкой ответил он сам себе. Его движения были медленные, текучие, но целенаправленные. Уитни увидела движение губ, изогнутых в сексуальной усмешке, но не успела отшатнуться – он притянул ее к себе и прижал ее расслабленное тело.
Ищущий рот опустился на ее полураскрытые губы, чтобы она и дальше молчала.
Что-то в ней взбунтовалось против его уверенности, что ею так легко манипулировать, вызвало к жизни отклик, вначале подавленный шоком, потом чувством, которое она не могла определить, – и Уитни открыла рот, дабы заявить протест. Это было ошибкой.
Его язык мгновенно скользнул за обезоруженные губы и жгучими толчками, отзывавшимися в спине, воспламенил в ней все чувства. Уитни неожиданно обнаружила, что тело не подчиняется приказам головы, оно дрожит в чувственном, физическом отклике, совершенно не знакомом, исключающем всякую возможность мыслить. Она могла только чувствовать. Он завладел ее ртом, властный язык подавил слабую попытку сопротивления. Уитни чувствовала, как руки-канаты крепко привязали ее к мужскому телу, под давлением поцелуя неудобно запрокинулась голова, стальные руки жестко впились в спину.
Когда его рот ритмичными толчками переместился с онемевших губ на кончик носа, оставив огненный след на опаленной коже, у Уитни вырвался невнятный звук, однако он предпочел его не услышать.
Это какое-то безумие! Почему она позволяет голому незнакомцу терзать себя? Надо его оттолкнуть, оттолкнуть это твердое мужское тело от своей странно занывшей груди.
Но поразительное дело: это объятие зажгло у нее внутри какое-то незнакомое желание, хотелось не оттолкнуть, а, наоборот, притянуть, прижать его к себе. Это сводило с ума, пугало… и интриговало.
Никто еще так не целовал ее – безжалостно, почти жестоко, пренебрегая слабыми протестами. Неужели непонятно, что она не хочет?!
Из-под ресниц Уитни увидала, что глаза у него закрыты, и невольно закрыла свои. Широкие ладони гладили ее узкую спину, Уитни грудью чувствовала гулкие, сильные толчки его сердца.
Она не понимала, почему не сопротивляется, не бьется, не кричит, не стреляет в наглого соблазнителя из своего пистолетика.
В мозгу вдруг что-то щелкнуло: крошечная часть его прошептала, что еще никогда в жизни она не испытывала такую острую, болезненную, глубокую реакцию на мужчину. Пульс все учащался, дыхание превратилось в короткие прерывистые всхлипы, а сердце бешено колотилось, не в силах справиться с лихорадочными импульсами, пробегавшими по телу. Может, на нее подействовала жара этой несчастной земли? По справедливости, ей бы следовало проделать аккуратную круглую дырку в теле этого нахала, а она безвольно повисла в его руках и позволяет делать то, что не давала даже Натану…
Мысль об ушедшем муже подтолкнула ее – Уитни сделала шаг назад и вжалась в дверь. Она смотрела на налетчика широко открытыми рыжими глазами, разрываясь между яростью и переполнявшими ее незатихающими эмоциями.
Мужчина, которого она про себя назвала Соблазнителем, смотрел в ответ спокойно и отстраненно. Он опустил руки на бедра, и она с трудом заставила себя не провожать их глазами. Ощущая опасность каждой клеточкой тела, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и требовательно спросила:
– Вы понимаете, что делаете?
Какое-то время вопрос висел в воздухе; Соблазнитель изучал ее, в насмешливых зеленых глазах плясали порочные огоньки, и, вместо того чтобы и дальше ругать его, Уитни подумала, что ресницы у него слишком длинные для мужчины. Потом он пожал плечами и сказал:
– Делаю то, что приятно. Зачем спрашиваешь?
Зачем? Простое слово билось в пустой голове, не находя ответа. В самом деле, зачем? Зачем его останавливать, если ей не хочется этого делать? Почему она не хочет прекратить это опасное, дразнящее ощущение внутри? Загадка показалась интересной, пытливая писательская натура заявила о своих правах, подавив злость.
– Говорите, приятно? Как забавно, – задумчиво проговорила она. – Я такого не ожидала. Это объясняет многое из того, что меня озадачивало.
Соблазнитель прищурился.
– Рад слышать, – наконец сказал он без всякой радости.
Он скорее цинично насмехается, чем радуется, подумала она. Ей в голову пришла неожиданная идея.
– Поцелуйте меня еще раз, – выпалила она.
От собственной наглости ее покоробило, но Уитни сказала себе, что действует во имя искусства, дабы убедительно описывать страсть.
Соблазнитель не шелохнулся – он смотрел на нее, и его реакция была непонятна. Потом он улыбнулся – вздернулись уголки губ, изображая разом веселье и оскорбление.
Высокомерный взгляд ее задел, но она зашла слишком далеко, чтобы отступать, и потому повторила уже резче:
– Поцелуйте меня еще раз! Как только что. Мне интересно.
Соблазнитель обошел вокруг нее, одной рукой повернул ручку двери, другой сгреб Уитни в охапку.
Тоном, в котором не было и намека на прежнее веселье, он сказал:
– Я послал за тобой не для того, чтобы играть в игры, Для простого, прямого секса, вот зачем. Никакого кокетства и болтовни. И уж конечно, я не ожидал женщину, которая станет властно приказывать мне, что делать. Разве что заплатишь больше, чем я, в чем я сомневаюсь.
Скорее растерянная, чем оскорбленная, Уитни с самым высокомерным видом произнесла:
– Сэр, я серьезно подозреваю, что вы не знаете, с кем говорите, иначе…
Она не успела докончить. Соблазнитель с вежливой улыбкой распахнул дверь и вытолкнул ее в полутемный холл.
– Скажи Нелли, что я найду в другом месте, – сказал он и захлопнул дверь перед ее носом.
Уитни моргнула. Нелли?
Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Стоя в холле, сжимая в руке ридикюль, она пыталась восстановить самообладание. Видимо, непривычная жара и странное измождение свели ее с ума. Неужели она просила чужого голого мужчину поцеловать ее? Да, просила, и эта мысль хлестнула ее с такой силой, что она взмолилась, чтобы никогда больше с ним не встретиться – это было бы такое унижение! Надо надеяться, это безымянный бродяга, который случайно забрел в Тумстон и завтра уедет дальше.
– Ну и ладно! – буркнула она. – Зато получилась интересная стычка, хоть и нервная. – И что ей теперь делать? Видно, не судьба сегодня встретиться с разбойником Каттером и взять у него интервью, после того как вломилась в чужую комнату и узнала о себе больше, чем хотелось бы. Нет уж, она вернется в свой отель, ляжет, Мэри принесет ей выпить, и она никогда и никому не расскажет, как низко сегодня пала.
Уитни выпрямилась, поправила сбившуюся влажную юбку и решительно проследовала к выходу. Она уже способна затолкать произошедшее в самый дальний угол памяти. К завтрашнему дню не останется даже смутного воспоминания об этом инциденте.
Глава 2
– Что-нибудь еще, мисс Уитни?
Мэри хмуро посмотрела на госпожу. Уитни, обычно такая невозмутимая, вернулась после короткого интервью необъяснимо взволнованной и сразу потребовала чего-нибудь выпить, желательно покрепче. Сейчас она взмахом руки отпустила ее, – Нет, я уже в полном порядке. Бренди было то, что нужно. Я бы предпочла остаток дня провести в одиночестве. Ты послала мою записку в тот отель?
– Да. Как жаль, что вы не застали мистера Каттера.
Но записку я отослала, так что завтра он будет ждать вас в вестибюле. Если бы его это не устраивало, он бы, конечно, прислал ответ.
Уитни кивнула:
– Да, в любом случае завтра – это лучше. С утра я буду свежее.
Она изменила позу, положила голову на высокую гнутую спинку кресла и поправила легкое одеяло, которым прикрывала ноги. Доброе старое бренди сразу согрело изнутри, но на то, чтобы расслабилось тело, ушло несколько минут.
Мэри неслышно выскользнула за дверь и ушла к себе в соседнюю комнату. Уитни села и стала обдумывать, что скажет Каттеру, когда они наконец встретятся. Если он пойдет на сотрудничество – отлично, но надо приготовиться и к встрече с неблагожелательным субъектом. Ей приходилось иметь с такими дело, и у нее было несколько уловок, с помощью которых она добивалась нужной информации.
Постукивая наманикюренными пальчиками по маленькому круглому подбородку, Уитни размышляла, сощурив золотистые глаза. Как ей сделать выдающийся роман, который она собирается состряпать, быстро и отхватить кучу денег? Ее главный герой, стоящий одной ногой в мире белых людей, другой – в мире индейцев, предоставлял хорошие возможности: преданность обоим лагерям, естественный внутренний конфликт. Но нужен особый угол подачи материала. Есть уже немало книг, где автор сочувствует индейцам. Правда, критики их ругают, потому что конфликты в них разгораются на территории резерваций.
После недолгого размышления она решила, что идея появится в ходе дискуссии с Каттером.
– Если только он может вразумительно говорить, – пробурчала она себе под нос. А если нет? Что, если он настоящий дикарь, косноязычный, едва способный выражать свои мысли, не то что обсуждать абстрактные идеи?
– Не опережай события, – приказала она себе и поудобнее устроилась в кресле. В конце концов, он же читал ее телеграммы, значит, грамотный. От него требуются только факты, а разукрасит их она сама.
Каттер недоверчиво посмотрел на своего друга Теджаса:
– Ты сделал – что?
Мексиканец слегка пожал плечами, обвел взглядом переполненный бар и с примирительной улыбкой сказал:
– Я сделал это ради тебя, амиго.
– Черта с два! Ты сделал это ради денег!
Еще одна слабая улыбка.
– Да, может, я и об этом думал!
– Плохо думал, осел, – холодно сказал Каттер. – Ведь знаешь, что я бы ни за что не согласился. Это вмешательство в мою личную жизнь. К тому же эти дешевки-писатели хотят только выудить историю на продажу.
Я не собираюсь с ними сотрудничать, Теджас. На меня не рассчитывай.
Он встал, его худая жилистая фигура нависла над маленьким Теджасом. Тот тоже встал и горячо заговорил:
– Но это такая куча денег, дружище! Тысяча долларов! Всего за несколько минут разговора! Можешь сказать то, что хочешь, и умолчать о том, о чем не хочешь говорить, это же так просто! Будет похоже на правду.
Наверняка этот североамериканец – придурок!
– Нет, это ты придурок. – Каттер просверлил Теджаса тяжелым взглядом. – Легких денег не бывает, пора бы знать.
Хватаясь за соломинку, Теджас зачастил:
– Посмотри, вот телеграмма. Все, что надо этому придурку, – информация, из которой он состряпает рассказ, и разрешение использовать твое имя. В газетах твое имя все время полоскают, а ты не получил за это ни песо!
Подумай, тысяча долларов! Можешь купить для апачей много земли, и никто эту землю не сможет отнять…
Каттер ехидно вставил:
– У апачей уже есть земля, забыл? Резервация Сан-Карлос.
Теджас передернулся:
– Да, ты знаешь, как они живут. Может, ты мог бы что-то поправить, а?
– Ты, кажется, забыл, зачем мы приехали в Тумстон.
У нас есть план, как изменить условия существования в Сан-Карлосе.
– Тысяча долларов нам только поможет!
Каттер тряхнул головой, снова сел и с улыбкой посмотрел на Теджаса:
– Кажется, ты немало для этого потрудился?
– Может, я о другом беспокоюсь, амиго. Мне не по душе мысль, что я до конца жизни должен буду ходить с оглядкой, когда то же самое мы могли бы получить от некого горожанина, у которого денег больше, чем мозгов.
Покачиваясь на задних ножках стула, Каттер кивнул:
– Согласен, это бы упростило дело, но Одинокий Волк будет очень разочарован. Он обожает раздражать армию.
– Он найдет для этого другие способы, – сказал Теджас, и оба засмеялись.
– Я подумаю, – сказал Каттер с улыбкой, но Теджас воспринял его слова как согласие.
– Великолепно! Я знал, что ты поймешь мудрость моего плана, амиго, и теперь…
– Теджас, я сказал, что подумаю. Вот и все. Я еще не видел этого нью-йоркского джентльмена, который хочет отвалить мне кучу денег за лживые байки, а на большее можешь не рассчитывать.
– Э-э, ты это сделаешь! Я знаю, что сделаешь! Еще бы, за тысячу долларов!
– Пока что для нас и десять долларов – хорошие деньги, – подсчитал Каттер.
– Но не для известного – или надо говорить неизвестного? – убийцы по имени Каттер! Нет, амиго, никто не поверит, что у тебя в кармане нет денег всех тех банков, которые ты, конечно же, ограбил или…
– Или почтовых карет, которые я брал на мушку? – Каттер тряхнул головой и швырнул на стол несколько монет. – Теджас, иногда я почти жалею, что не так плох, как моя репутация. Может, тогда у меня хватило бы денег, чтобы уехать из Аризоны.
Теджас искоса посмотрел на него:
– Но ты не уедешь, амиго, даже если у тебя будет больше денег, чем у Джея Гоулда.
Каттер пожал плечами, встал и пошел по покрытому соломой полу к выходу, толкнул дверь и вышел на темную, грязную улицу. По всей главной улице шумного ночного городка колыхались причудливые тени от газовых фонарей и света из окон. Воздух наполняли взрывы смеха, тихие звуки и отдельные выкрики.
Каттер чиркнул спичкой, закуривая тонкую сигариллу, и вспышка осветила его лицо. В чертах лица отражалась присущая ему неугомонность, толкающая на решительные поступки. Он ругнулся, но когда Теджас подошел, Каттер уже надел привычную маску невозмутимости.
– Ты не злишься, амиго? – спросил мексиканец.
– С чего мне злиться? Ты просто попытался раздобыть для нас денег, хоть и очень глупым образом.
– А, такое я слушать люблю – комплименты!
– Если тебе нужны комплименты, пойди к своей подружке в «Птичью клетку», – сухо отозвался Каттер.
Теджас замер, и в темных глазах мелькнула лукавая усмешка.
– Там есть дамочка, которая всегда о тебе спрашивает…
– Не сегодня, Теджас. Не интересуюсь. Особенно после того, как выгнал одну дамочку из своего номера.
Обхватив Каттера за плечи, Теджас недоверчиво спросил:
– Ты выгнал женщину? Должно быть, выдающаяся уродина!
Каттер улыбнулся во весь рот:
– Вообще-то она, пожалуй, самая красивая женщина, которую мне приходилось видеть.
У Теджаса брови полезли на лоб.
– Вот это да! Амиго, а расскажи-ка мне про красавицу, которую ты имел глупость выгнать. Можем посидеть в каком-нибудь маленьком баре и поговорить о том, что неприятности, которые приносят нам женщины, – это такой пустяк…
Но на следующее утро, когда Джей Уитни Брэдфорд царственной походкой вошла в вестибюль «Расс-Хауса», где была назначена встреча с Каттером, Теджасу пришлось внести поправку в свои наблюдения. Пожалуй, женщины умеют приносить неприятности более крупные, чем он считал.
Ровно в девять Каттер вальяжно опустился в кресло, закинул ногу на ногу и, нетерпеливо постукивая по деревянному подлокотнику, стал ждать типа, который взялся заплатить им с Теджасом тысячу долларов за пустую болтовню и байки. Он чувствовал себя неловко и все время ерзал.
Его нервировал предстоящий разговор, разрушение защитных слоев, которые он наращивал годами. Он желал, чтобы ни единой трещинки не было в той стене, которую он старательно возвел вокруг себя; его свирепая репутация обманывала многих запальчивых юнцов и позволяла избегать столкновений. У этой медали была и обратная сторона: кое-кто разыскивал мужчину с таким именем в попытке придать вес собственному. Каттеру это было не нужно. Он желал оставаться одиночкой и не подпитывать свою и без того раздутую дурную славу.
– Каттер бесстрастно смотрел на входную дверь отеля; резко очерченное лицо не выдавало нетерпения. Он ни секунды не верил, что предложение окажется таким хорошим, как это было заявлено.
Подавляя беспокойство, Каттер оглядел скудный интерьер отеля, потом стрельнул глазами в Теджаса, не сводившего глаз с двери. Писатель. Против своего желания Каттер согласился на интервью с нью-йоркским писателем, который скорее всего и корову-то видел только в виде бифштекса. И вот теперь он в девять часов утра ждет какого-то франта в лакированных ботинках и чувствует себя круглым дураком.
Каттер попытался устроиться поудобнее в кресле из дуба и конского волоса. Ему уже приходилось видеть, как некоторые писатели изображают своих героев: они рисуют непомерно грубые портреты – карикатуру на человека – и делают из него нечто большее – или меньшее, – чем то, что он есть.
Вот хотя бы Билл Бонни. Писатели с Востока провели с ним день в поле, а потом расписали подвиги молодого человека, который на самом деле редко смотрит противнику в лицо. Бонни предпочитает стрелять из-за угла или бить в спину. А газеты и книжки сделали из него обаятельного разбойника, который может подстрелить дюжину врагов и после этого скрыться невредимым. Каттер скривил рот. Крошка Билл – ходячий труп, хотя не знает этого. Слишком много людей за ним охотятся, так что это только вопрос времени.
А теперь вот и он вызвался испортить себе жизнь, с раздражением подумал Каттер. Наверное, свихнулся, если дал Теджасу завлечь себя на встречу с этим Брэдфордом.
Каттер посмотрел на Теджаса – тот расхаживал между дверью и стойкой портье.
– Брэдфорд опаздывает.
– В его записке сказано в девять, еще минута… ага!
Вот, кажется, и он…
Двери отеля распахнулись, в освещенном проеме показался осанистый мужчина с кожаной сумкой в руке, другой рукой он придерживал створку двери, пропуская женщину. Глаза Теджаса остановились на мужчине в тесноватом костюме, а Каттер пристально смотрел на женщину, наряд которой составляли стильное платье и шляпа с дорогими перьями.
Каттер замер. Он видел, что Теджас направился к мужчине, но его внимание было приковано к женщине. Это была та самая особа, что вчера приходила к нему в номер, болтливая проститутка, которая разозлила его своими надменными манерами. Что может делать здесь подобная женщина в такую рань? – хмыкнул он и сам себе ответил: наверно, не повезло.
Женщина подошла к стойке портье, не заметив Каттера, развалившегося в кресле, и он про себя улыбнулся. Даже со спины она хорошо смотрелась: гибкая талия в нужном месте переходила в выпуклые изгибы.
Плохо только, что она важничает. Под мышкой что-то вроде блокнота, и она носится с ним так, как будто это важная вещь. Волосы светлее, чем ему помнилось, зачесаны назад, из-под полей шляпы виден пучок. Не многие могут себе позволить такой стиль, но ей идет.
Она заговорила с портье, а Каттер поглубже нахлобучил шляпу. Не стоит провоцировать новый инцидент, хватит ему вчерашнего.
Пока Каттер старался остаться незамеченным, Джей Уитни Брэдфорд попросила клерка указать ей на него.
Что тот и сделал. Уитни обернулась, увидела Каттера и окаменела. На лице отразилось удивление, ужас, и ей не сразу удалось надеть непроницаемую маску.
Соблазнитель! О нет! На мгновение она растерялась.
Все мысли куда-то подевались, ее парализовало отчетливое воспоминание о вчерашнем дне: широкая грудь, узловатые мускулы, темная упругая кожа, голые поверхности и твердые углы…
Уитни медлила, глядя на Каттера так, как будто он был экспонатом на стеклышке энтомолога, и гадала, стоит ли настаивать на интервью. Следом за этой мыслью ворвалась другая: а почему нет? То, что он грубый, неотесанный и высокомерный, еще не означает, что у него нельзя получить интервью. Не для того она проделала долгий путь, чтобы получить отставку от человека, которого она, на свою беду, застала голым.
Вскинув голову – Морган Брэдфорд при этом насторожился бы, – Уитни решительно пошла к Каттеру и оказалась возле него одновременно с Теджасом.
– Мистер Каттер…
– Амиго…
Уитни и Теджас заговорили одновременно, разом замолчали и обменялись взглядами. Теджас изящно поклонился:
– Сеньорита, я уступаю красоте…
Проигнорировав его галантность, Уитни повернулась к Каттеру, который настороженно встал и неотрывно смотрел на нее.
– Мистер Каттер, я верю, что интервью, намеченное на сегодняшнее утро, у нас состоится, так что не будем терять время на обмен любезностями. Поскольку мы уже познакомились – в некотором роде, – я полагаю, перейдем прямо к вопросам, если не возражаете. – Она передвинула под руку лист бумаги, нацелила карандаш, пригвоздила Каттера неподвижным взглядом и спросила:
– Когда вы убили свою первую жертву?
Наступила долгая, томительная пауза, Теджас тяжело дышал, лицо Каттера превратилось в каменную маску.
– Так это вы? – нарушил молчание Теджас. – Вы – Джей Уитни Брэдфорд?
Уитни позволила себе кинуть на него взгляд.
– Конечно. А кто я, по-вашему? – Забавляясь, она ответила сама себе:
– Ох. Конечно. Наконец-то поняла. Вы подумали, что этот надушенный торговец и есть знаменитый писатель Джей Уитни Брэдфорд. Очень смешно. И очень неверно. Я – Джей Уитни Брэдфорд, и я пришла взять интервью. Итак, если вы присядете, господа, я…
– Нет.
Слово упало в нарастающее молчание с недоумением – слово, которое Уитни не привыкла слышать. Во всяком случае, по отношению к себе. Она с недоумением уставилась на человека, который его произнес.
Каттер, в свою очередь, уставился на нее, в зеленых глазах читалось ожесточение.
– Прошу прощения? – медленно и недоверчиво сказала Уитни.
– Нет. Интервью не будет.
Последнее было брошено через плечо, потому что Каттер развернулся и уже отошел на некоторое расстояние, оставив Теджаса объясняться. Он было попробовал, но получилось неважно, – Сеньорита… я… мы… Каттер не ожидал увидеть женщину, он еще никогда не давал интервью, если бы вы были мужчиной…
– Не мелите чушь! – вспылила Уитни, впившись свирепым взглядом в незадачливого приятеля Каттера. – Я проделала путь из самого Нью-Йорка, чтобы взять интервью у этого… этого разбойника, он согласился и теперь должен держать слово!
Теджас слегка пожал плечами и поднял руки, сдаваясь:
– Ничего не могу поделать.
– Сэр, я рассчитываю на интервью с мистером Каттером, и поскольку вы, кажется, знаете друг друга, предлагаю вам напомнить ему об обязательстве. Могу добавить, что у меня сохранилась его корреспонденция, где он принимает мои условия.
Теджас галантно изобразил смущение:
– Ах, сеньорита, видимо, придется сознаться: Каттер ничего не знал об этих телеграммах. Я… э-э-э… писал за него.
– Полагаю, потому что он не умеет читать и писать. – За язвительностью тона Уитни скрыла разочарование и досаду. – Ладно, соглашаюсь, он не несет ответственности в полной мере, но ему придется это доказать. Я получу у него интервью! – И она пулей вылетела из вестибюля.
– Вот это да! – пробормотал Теджас и стянул с головы шляпу, чтобы утереть пот. – Опасная штучка!
Каттер не согласился.
– Не вижу никакой опасности, Теджас, – кисло сказал он. – Зря ты так волнуешься.
– Ты не видел, какой огонь у нее в глазах, не расслышал едкость речи, амиго! – Теджас тряхнул головой, вспоминая. – Теперь я понимаю, почему ты выставил ее из номера.
– Зато я теперь понял, почему так удивилась вторая посетительница, когда я сказал, что Нелли очень быстро нашла замену, – вслух размышлял Каттер. – Кажется, придется извиниться перед Нелли.
Теджас это сообщение проигнорировал и буркнул:
– Я убежден, что эта женщина доставит тебе много неприятностей.
– Какие неприятности может доставить женщина? улыбнулся Каттер. – Несколько дней пошипит, как дикая кошка с ушибленной лапой, а потом уедет в свой Нью-Йорк зализывать раны. Она же не может заставить меня говорить.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?