Читать книгу "Красный Барон"

Виталий Останин
Красный Барон

Глава 1

Зима повисла на окне, едва не вывалившись наружу. Видимо, у него она и стояла, сделав последнее усилие, и превратив Гунна в пособие для юного натуралиста. А потом лишилась чувств, и упала. Чудом не улетев вниз.

Саша затащил ее внутрь, проверил пульс, дыхание и взволнованным голосом сообщил, что девушка жива.

– Думаю, истощение. – сказал он. – Проклятый симбиот выпил ее до дна, а когда воздействие прекратилось, она соскребла остатки сил, и ударила по Гунну.

– Эвакуация? – предположил я.

– У нас задание. И оно не закончено. – отрезал он. – Она будет в порядке. Скоро придёт в себя.

Я кивнул, поднял Любу на руки, и понёс. Если случится очередная стычка – сгружу ее в уголок, чтобы не мешала. И мы двинулись дальше – как и планировали, к здешнему УВД.

Схватка с Гунном здорово нас потрепала. Пожалуй, второй такой мы бы пережить не смогли. Но, к счастью, этот отряд был единственным. Таким сильным, я имею ввиду. И, по большому счету, был отправлен сюда по наши души. По крайнем мере, мне хотелось в это верить.

Вскоре к нам присоединился и Шторм. Доложил о выполнении задания – Дворец Совет остался за правительством, а восставшие колонны рассеяны сильным, режущим до крови, ветром. Смешно округлил глаза, когда услышал рассказ о наших похождениях. Всё-таки, он вылитый Шурик. Только очки на нос натянуть, и можно снимать ремейк классического фильма Гайдая.

Дальше двигались уже вчетвером. Разведку отдали умеющему летать Данилу, поэтому до здания УВД добрались без проблем и столкновений. Только на входе нас обстреляли.

– Я щас ноги повырываю тому, кому каска жмет! – заорал я, нырнув в укрытие и, на всякий случай закрыв свою ношу спиной. – Это кто такой умный по своим стреляет?

– А это кто такой дерзкий меня учить собрался? – на прекрасном русском донеслось из-за кирпичного забора, ограждающего главное милицейское здание, усиленного мешками с песком. – И кто это – свои?

– Тебе имя, звание и номер воинской части сказать? – прорычал я.

– Остынь. – Интер положил руку мне на плечо. Я почувствовал, как по его телу прошла лёгкая судорога, и в тот же миг у забора появился его клон. Представился кому-то невидимому. – Полковник Колобов, группа резерва ККС СССР. Где начальство?

Из-за заграждения послышался матерок, видимо внезапное появления блондина в черном комбезе напугало стрелка. Но вскоре там засуетились, и Саша смог без труда войти внутрь охраняемого периметра. Он бы и без приглашения смог, но не хотел, чтобы милиция бегала в панике.

– А хорошо они тут окопались. – изучая обстановку внутри двора глазами клона, сказал Интер. – Такое за день не успеешь сделать. Они знали, что будет восстание. И с самого начала планировали отсидеться за стенами.

– Тоже мне – бином ньютона! – фыркнул Шторм. – Конечно, знали. В современном городе невозможно совершить такое, если армия с милицией не самоустранится!

– О, генерал подошёл. Говорю с ним. – продолжил работать глазами и ушами Интер. – Уверяет, что не получал приказов, а без них действовать не может. Требует у меня документы. Так, ясно. Тут нам не светит ничего. Либо вырезать все начальство, либо плюнуть и пройти мимо. Уходим. Это не наше дело. Пусть потом КГБ разбирается с предателями.

Мы покинули квартал не прощаясь – надо полагать, Сашин клон просто растворился перед носом обалдевшего милицейского генерала – и двинулись к следующей точке. По плану, мы должны были навестить военный гарнизон местных войск, потом посольство. Одновременно с этим – нанести урон сверхам, которые тут имелись.

Но судьба распорядилась иначе. Пока мы топали к воякам, над городом пролетело несколько здоровенных военных транспортников, откуда, как горох из банки, посыпались крохотные точки. Вскоре, все небо над городом было усыпано белыми парашютными куполами.

К этому моменту Зима пришла в себя, и шла сама, правда, держась за мою руку.

– ЦК решил идти на крайние меры. – неодобрительно произнесла она, глядя на десант. – Это военное вторжение. Шуму будет много.

– Но решительно. Не отнять. – сказал Данила. Он, в отличие от нашей старшей, полностью поддерживал идею с ВДВ.

Вскоре город наводнили советские солдаты. Они блокировали ключевые перекрестки, площади, здания. Сталкиваясь с толпой, без колебания забрасывали ее шашками со слезоточивым газом.

У одного такого внезапно возникшего блок-поста, нас остановили. Проверили документы, козырнули, и выдали радиостанции военного образца, с помощью которых можно было связаться с командованием операции.

Как выяснилось, оно, командование это, уже находилось во Дворце Советов столицы Монголии. Стоило только Зиме выйти на связь с неким "Очагом-один", как нам поступил приказ двигаться туда.

– Сейчас вы больше мешать будете. – сообщил суровый мужской голос из динамика радиостанции. – Мои люди справятся без вас. А вы пока переходите в резерв, под моё командование. На случай появления сверхов. Пакет с соответствующим приказам я вам покажу по прибытии. Конец связи.

– А Вадима искать не будем? – уточнил я, когда Зима приказала выдвигаться к центру.

– Будем. – ответила она. – Только точки над "и" расставим. Мне не нравится, что операцию ККС перехватили военные. Этот "очаг" не стал бы так командовать, если бы пакета с приказом у него не было.

Дворец Советов превратился в крепость. На каждой улице, ведущей на площадь, стояли блокпосты. Десятки солдат занимались обустройством стрелковых позиций. В глубине чадили движками легкие колесные БТРы, держащие под прицелом подступы к администрации.

Нас пропустили, и мы оказались в холле здания, где уже был развернут штаб. На раскладных столах, ящиках под боеприпасы и поверхностях дорогой даже на вид местной мебели, были разбросаны бумаги, средства связи, оружие. Сновали туда-сюда, как деловитые муравьи, офицеры. А в центре этого управляемого хаоса стоял моложавый мужчина с генеральскими полевыми погонами и лицом хищной птицы.

В настоящий момент он что-то жёстко отвечал пожилому монголу – по виду, типичному чиновнику. Приблизившись, я услышал уже окончание разговора.

– У меня приказ, товарищ Гомбо. – отчитывал вояка поникшего номенклатурщика. – И я намерен его выполнить. Если вы или ваши люди будут чинить мне препятствия, я буду действовать сообразно реалиям. То есть, расстреляю к чертовой матери любого саботажника! Это понятно, товарищ Гомбо?

– Но Игнат Олегович! – на русском заголосил монгол. – Это же не война! Всего лишь волнения! Мне кажется, вы перегибаете палку!

– Вам кажется, товарищ Гомбо.

Генерал огляделся по сторонам, заметил нашу четвёрку. Кивнул, мол, одну секунду. Подозвал парочку бойцов и приказал увести продолжающего возмущаться чиновника. После чего уже сделал знак рукой нам – подходите.

– Генерал Цыганов. – представился он сухо. – Вы группа ККС?

– Все верно. Я старшая. Позывной Зима. – вышла вперед Люба.

Вояка с сомнением оглядел точёную девичью фигурку, затянутую в комбинезон, юное личико говорившей. Но совладал с эмоциями, просто кивнув, и протянув девушке распечатанный конверт.

– Вскрыт в присутствии начальника штаба. – сообщил он напоследок. – Изучайте пока. У меня дела.

И вновь погрузился в круговерть организационных вопросов. Я, признаться, залюбовался той чёткостью, с которой он управлял этим невероятным броуновским движением. Каждый порученец занимал у него не больше тридцати секунд времени. Короткий доклад, такой же ёмкий приказ, и солдат уже спешит его выполнять, а генерал поворачивается к следующему.

– Бумаги в порядке. – Зима дёрнула головой, отчего короткие белые волосы хлестнули ее по щекам. – Мы действительно поступаем в распоряжение Цыганова до тех пор, пока здесь не появится наше начальство. Бред какой-то! Это вообще не уровень военных!

– Какие-то подковерные игры. – согласился с ней Интернационал. – И авантюра. Высадка десанта на столицу союзного государства – чем они думают, вообще?

В своём родном мире, столкнувшись с подобной ситуацией, я бы так же возмущался и задавал риторические вопросы. Но здесь помалкивал – слишком мало знал о реалиях этого мира.

– Что делаем? – спросил Шторм. – Вадика надо искать.

Как по мне – этого делать точно не стоило. Учитывая Гунна с его командой (которую правильнее было бы назвать колонией), и то, как нас встретили, Вадим мёртв. Убит тем самым Гунном. Слишком уж тот хорошо знал, с кем ему придётся сражаться. И подготовился. Только про меня был не в курсе.

Но вслух этого говорить не стал. Терять товарищей всегда тяжело, а Зима, Интер и Шторм знали пропавшего десятки лет. Пусть сами придут к правильному выводу.

– Не пойдёт. – оказывается, Цыганов слышал весь наш разговор, или его окончание. – Мне не нужны сверхи, которые шарятся по городу, в то время, как я пытаюсь навести в нем порядок. Искренне сожалею.

И отвернулся, даже ответ выслушивать не стал. Впрочем, спорить с ним никто не пытался. Думаю, ребята и сами, в глубине души, понимали, что их друга больше нет среди живых. Просто не желали произносить это вслух. Потому что слова сделают предполагаемое – реальным.

В итоге, мы отошли в сторонку, и постарались не мешать другим людям работать. В холле дворца Советов были очень удобные диваны, на одном из котором я, вернув себе человеческий облик, и растянулся с усталым вздохом. И пока товарищи по группе тихонько обсуждали ситуацию, погрузился в размышления.

Точнее, я анализировал бой с Гунном и его нукерами. Вспоминал каждое движение – своё и противника. Подчёркивал свои просчёты: тут можно было отступить, а не напролом переть, а вот здесь стоило бы нажать. Регенерация регенерацией, но подставляться под удары нужно поменьше. Кто его знает, что у следующего врага будет за сюрприз? Скрытница из Фрунзе, помнится, говорила про сильно пострадавшего советского сверха. В этих, кстати, широтах, на границе Китая и Монголии. Что-то у него там случилось, отчего раны не хотели заживать.

Вспомнил и про мечи из крови демонов. Сунулся с вопросом к Даниле – слышал про это что-нибудь. Оказалось, про эту субстанцию, которая при жизни наполняла жилы саваранов, а после смерти превращалась в металл, уже давно известно. И да, именно добавление "золота" в сплав и делает его, как выразился Шторм, негатором. То есть, блокиратором.

Соответственно, в спецбоеприпасах застывшая "кровь" тоже присутствовала, однако никому до сих пор и в голову не приходило сделать из неё клинок – слишком большой расход, а эффективность так себе… Или облиться ею, предварительно расплавив. В общем, китайцы те ещё затейники.

Однако, сам факт наличия такого оружия говорил о том, что демоны к азиатам приходят, как и к нам. А может быть даже в большем количестве, раз на такие глупости, как золотые мечи у них ресурсов хватает. Что, в свою очередь, свидетельствует о информированности китайских элит эволюцией, которую проходят сверхи, сражавшиеся и победившие саваранов.

А ещё – Режим Красного Неба экспериментирует. Пробует различные подходы, вроде живодерской имплантации крови демона в тело сверха. А значит, тоже встал на путь "Изменения и восхождения". Наши, кстати, насколько этим озабочены? Это же своеобразная гонка вооружений, получается. Только вместо количества ядерных боеголовок и усовершенствования средств их доставки на территорию противники, выступают идущие по чуждому людям эволюционному пути.

К вечеру Улан-Батор окончательно успокоился. Блок-посты сменились патрулями внутренних войск, подошедших к тому времени с территории Союза. Прибывшие КГБшники и ККСники начали разворачивать сети по поиску идеологов восстания. Нас же пока оставили тут. Выведя, все же, из под руки вояк, и включив в цепочку командования Комитета Контроля. Новообращенных сверхов тут еще оставалось довольно много, и мы могли пригодиться.

Но пока никого из группы резерва никуда не дёргали. Выделили четыре номера в гостинице, расположенной на той же площади, что и Дворец Советов, снабдили новыми "польками" и отпустили отдыхать. А, ещё военные обнаружили тело Вадима. Разрубленное пополам. Как я и предполагал, наш товарищ погиб в столкновении с Гунном.

Первый вызов поступил заполночь. Я лежал в темноте, глядя в потолок, и никак не мог заснуть. Как бы не вымотал сегодняшний день, организм, изменённый сывороткой и похищенной у побеждённого демона энергией, в особом отдыхе не нуждался.

"Два Бегуна. Постоянные перемещения по городу. Атаки патрулей и блок-постов. – значилось в сообщении. – Сбор в фойе отеля".

Вздохнув, я поднялся и двинулся к выходу. Ну, Бегуны так Бегуны. Не вполне понятно, что лично мне там делать – бегать за ними, что ли. Но приказ отдан, и его нужно выполнять. Иначе, что же я за военный.

– Справимся без тебя. – заверил меня уже находящийся на первом этаже Шторм. – Объективно, ты только мешать будешь.

Интернационал согласно кивнул, и парочка покинула гостиницу. Зима все ещё отлёживалась, ее даже привлекать не стали. А я не собирался возражать – правда, что может быть глупее, чем Халк, гоняющийся за Флешем? Я же тут половину города разнесу.

Но, раз уж встал и спустился, решил прогуляться. Не куда-то конкретно – просто ноги размять, хотя бы вокруг здания гостиницы походить. И, выходя, столкнулся с группой чиновников, которые только что вышли из машины, и направлялись к входу в отель.

Всего их было пятеро. Четверо мужчин и одна женщина. Последняя, кстати, обладала незаурядной внешностью – каким-то удивительным сплавом черт Востока и запада. Довольно крупная, выше среднего роста, она буквально притягивала к себе взгляды. Даже деловой костюм – коричневый жакет и того же цвета длинная юбка, не могли скрыть ее красоты.

При этом, была она вроде секретарши. Один из мужчин, представительный пожилой чиновник, явно тянул на начальство, трое других выглядели его помощниками. А вот девица – точно секретарша. А может и не только.

"Пожаловали власти. – подумалось мне. – Сверхи порезвились, военные порядок навели, пришло время чиновникам закрепить результат".

Об этом же свидетельствовал и подслушанный телефонный разговор. Слух у меня был хороший и без боевой формы, а говорил седой громко.

– Да понял я, Андрей Андреевич, понял! – раздражённо бурчал он. – Давно уже нужно было это сделать! Все эти игры в автономию ни к чему хорошему привести не могли. Сейчас в Монголии полыхнула, а завтра что – Чехословакия загорится? Нет уж, дудки! Да, я такой подход полностью поддерживаю! Либо ты с нами, либо против нас! Нельзя, понимаешь, на двух стульях сидеть! Буду действовать жёстко, тем более местные сейчас напуганы, и особо даже сопротивляться не станут. А особо говорливые поедут… куда надо, в общем поедут.

Я в политике тот ещё валенок. Но тут аналитиком быть не нужно – Монголия станет-таки шестнадцатой ССР, без всяких оговорок. С одной стороны, решение напрашивающееся, граница с "дружественным" Китаем как бы предполагает подобный подход. В следующий раз переворот ведь может и получится, и Поднебесная получить прямой выход к нашим границам.

С другой же – а не слишком ли круто? Просто взять и силком затащить целую страну в состав другого государства? Как это называется? Аннексия? Или вторжение? В любом случае, на международной арене очки Союз потеряет. Впрочем, не мне об этом судить. Я в местных реалиях пока не слишком хорошо разбираюсь.

Проводив глазами удаляющегося номенклатурщика, я вдруг поймал на себе взгляд его секретарши. На лице девушки блуждала рассеянная улыбка обслуживающего персонала, обращённая к каждому и в то же время, ни к кому конкретно. А вот взгляд был холодным и оценивающим.

Глава 2

Утром по линии ККС пришёл приказ, что нашей группе нужно задержаться в Улан-Баторе ещё на несколько дней. «До окончательного решения вопроса со сверхами-мятежниками» – значилось в бумаге, которую нам зачитала Зима. Примечательно, что приказ действительно пришёл на таком старомодном носителе, как бумага. Впрочем, на «польки» директива тоже поступила.

– Три дня. – добавила девушка от себя. – Может быть, пять. Вряд ли больше. Тут просто столько сверхов нет.

Мы для порядка поворчали, мол, конечно, мы же затычка в каждой бочке. Шутка ли – резерв Комитета Контроля! Однако, без злости и раздражения. Понимали, что дела закрутились серьёзные, и нам бы лучше поближе быть, чем потом догонять.

Но это на второй день было. На третий и четвёртый тоже ничего не изменилось – мы все так же торчали в Монголии, а нам продолжали говорить, что нужно ещё чуть-чуть подождать.

Что примечательно, ни спецназа, ни следователей, ни административных работников Комитета в Улан-Батор до сих пор не отправили. Республиканская столица по-прежнему оставалась под полным контролем военных, которые, в свою очередь, управлялись прибывшими из Москвы чиновниками. Нам это совсем не нравилось.

То, что происходило в городе – тоже. Больше всего это напоминало военную оккупацию, такую – из фильмов про Великую Отечественную. Где немцы всячески третируют местное население, устанавливают свои порядки, и вообще ведут себя, как хозяева. Только в роли фрицев выступали почему-то советские солдаты.

Причем, к рядовому составу вопросов не было. Вели они себя корректно, без нужды не хамили, и в целом старались палку не перегибать. Когда бузил кто-то – тогда, да, ребята действовали решительно и жёстко. Но вот сами приказы, которые им спускались сверху, вызывали только недоумение.

Для начала, военная администрация – понятие само по себе дикое для дружеской территории, где есть своё лояльное правительство – ввела комендантский час. Нормальная тема в городе, где ещё вчера бушевали погромы, но, черт возьми! – не с разрешением же стрелять на поражение по гражданским! Если они оказывают сопротивление – ладно! Но палить из автоматов по любому бегущему, это, как по мне, некоторый перебор.

Хорошо ещё, бойцы, в массе своей, этим сомнительным правом не пользовались. Старались как-то по-людски себя вести. Но ведь в любом стаде обязательно найдётся паршивая овца с синдромом вахтера. Одного такого урода, открывшего ночью огонь на поражение, было достаточно, чтобы монголы начали считали уродами и оккупантами всех остальных.

Вторым моментом, который лично меня зацепил крепко, было распоряжение всем людям со сверхспособностями из местного населения, носить поверх одежды специальный опознавательный знак – белую повязку с чёрными перекрещивающимися линиями. Не важно, какими силами владеешь. Пробовал сыворотку – будь любезен. И тоже вроде посыл нормальный, в Союзе тоже есть обязательная регистрация, но исполнение!.. Ничего никому не напомнило? Мне вот очень – евреев со звездой Давида.

Ну и третьим, что бесило, были наши рейды. Вояки, пользуясь тем, что других представителей ККС в городе нет, без всякого стеснения скидывали на нашу четвёрку любую проблему, связанную даже с намёком на проявление суперспособностей. В том числе и банальные разборы доносов от местных, которые, как это часто бывает, пользовались смутным временем, чтобы свести счёты с соседями.

Пятый раз выехав на такое сообщение – соседка, видите ли, по лестничной площадке, шаманка, поскольку пользуется своими способностями менталиста, чтобы увести мужа – Зима взорвалась и наговорила генералу Цыганову много грубых слов.

– Что вы от меня хотите, Любовь Федоровна? – не смутился военный. – Есть сообщение о том, что в доме таком-то проживает скрывающийся от обязательной регистрации сверх. Мне что туда солдат посылать? А если это правда? Кто будет отвечать за их гибель, если это окажется правдой? Нет уж, действуем по уставу! Положено на сообщение о сверхах высылать представителей Комитета Контроля, значит будем высылать именно их. То, что кроме вас, ваше начальство никого не удосужилось в город прислать, это не ко мне вопросы.

По букве он был полностью прав, и это злило ещё больше. Настолько, что я начал задавать разным людям в погонах, равно, как и своим товарищам, вопросы. А что вообще происходит? Зачем эта оккупационная ерундень? Почему ККС до сих пор не прислали сюда других людей? С чего вдруг военные, подавив беспорядки, устроили тут этот цирк с комендантским часом? Город же уже затих – на кой тогда черт все эти драконовские меры?

Ну, облажалась местная элита. Заигралась на два фронта, желая сохранить хорошие отношения с обоими своими большими соседями. Может, либеральничали дохрена – бывает! Ну, смените вы тогда проштрафившихся чиновников – я что, не знаю, как это делается, что ли? Назначьте новых, поставьте на руководство армией и милицией верных и лояльных Союзу людей. Вот это вот все – нахрена?

– Политика. – пожимал плечами Данила, когда я озвучивал свои возмущения вслух. – Не лезь туда – сожрут и костей не выплюнут. Знаешь кто этот Ломов, которого сюда из Москвы прислали? Говорят, Лазаря человек. Вот и думай теперь.

Под Лазарем он имел в виду Кагановича – одного из ближайших и старейших соратников Сталина. Который в этом мире, в отличие от моего, жил и здравствовал. Правда, как и большинство партийных лидеров прошлого, никакие должности сейчас он не занимал, и вообще скромно именовался. Что, видимо, не мешало деятельному большевику продвигать своих людей.

– Переходный период всегда сопровождается определенным бардаком. – вторил ему Саша. – Через неделю все устаканится.

– Делай своё дело, Витя. – завершала споры Люба. – Наша задача в том, чтобы от бесконтрольных сверхов не страдали гражданские лица. Вот этим и занимайся.

У меня бы нашлось, что ответить каждому из них. Шторму – что, если ты не занимаешься политикой, то она займётся тобой. Интернационалу – про то, что бардак начинается в головах. Ну и Зиме – что гражданские уже страдают. Причем, без всяких суперов.

Был ещё один эпизод, после которого я уже не мог спокойно на все это смотреть. С очень мерзким душком. Со своими не делился – сам не знаю почему. То ли боялся услышать равнодушное "ну и что?", то ли обнаружить их причастность и осведомлённость. Настолько, что даже отправил полученную от разведчиков из десантуры информацию, с которым сблизился, куда-то на периферию сознания. В робкой надежде, что ее никогда не понадобится вспоминать.

Справедливости ради, стоит сказать, что мятежные сверхи порой действительно встречались. Так, на третий наш день, пятеро придурков – иначе не назовёшь – захватили в здании одной из районных администраций два десятка горожан, и потребовали вертолёт до границы с Китаем. Типа, ждали их там, ага.

Двое из них были Силачами, двое Анималистами, а пятая – слабеньким менталистом. Все не выше пятого ранга, получившими способности незадолго до мятежа, то есть ещё толком не научившиеся ими пользоваться. Прибыв на место всей четвёркой, мы даже вмешиваться не стали – запустили в помещение Интера, а сами остались стоять у входа. Через пару минут мятежников уже паковали в блокираторы.

А на пятый день местным было объявлено, что они, в едином душевном порыве, хотят вступить в Союз Советских Социалистических Республик. И для этого в скором времени будет проведён референдум, где народ в пользу этого решения выступит. Как водится в дурацкий фильмах про СССР из моего мира – единогласно.

Вот это меня взорвало уже капитально. Понятно, что элиты были напуганы тем, что проспали попытку государственного переворота в дружеской и буферной стране, но так-то зачем? Разве непонятно, что репрессивные методы никого до добра не доводили? В моем мире – точно!

– Кто-то в ЦК решает какие-то свои вопросы. – тут уже и Зиму проняло. – Я сегодня же поговорю с Окелло. Попробую узнать, что там, да как.

Но разговор этот ничего, кроме новых распоряжений "занимайтесь своими делами и не лезьте в чужие", не дал. А тем же вечером нас всех дёрнули во Дворец Советов – глава военной администрации, тот самый Ломов, который ставленник Кагановича, желал с нами побеседовать.

Это был тот самый пожилой мужик, которого я видел на входе в нашу гостиницу. К слову, ночевал он там только один раз, потом съехав, видимо, на более привычную квартиру. Звали его Георгий Афанасьевич, и принял он нас в роскошном зале съездов, способном вместить две сотни делегатов.

Выглядело это такой нелепой постановкой, что мне с трудом удалось не рассмеяться. На сцене – президиум, в лице самого главы, парочки клерков пошибом помельче, и той девицы с глазами убийцы, которую я при первой встрече принял за секретаршу. Внизу, перед рядами сидений – мы. Вынужденные смотреть снизу вверх. Как школьные хулиганы на разборе совета класса.

– Что вы себе позволяете? – так начал встречу Ломов. Ни "здрасти", ни "присаживайтесь" – сразу к делу.

– Вы о чем, Георгий Афанасьевич? – сделала большие глаза Люба.

Если не знать, с кем говоришь – легко обмануться. Стройная молодая девушка, с миловидным личиком, обрамленным белым каре – студентка, комсомолка и спортсменка. Которая ещё и образом этим пользоваться умеет очень профессионально. Сейчас она выглядела так, словно решительно не понимала, что здесь делает, и хлопала густыми ресницами.

Но я-то уже достаточно узнал характер девушки, чтобы понять – она раздражена подобным приёмом. Ну ещё бы, всесоюзно известный сверх, герой и легенда, а должна стоять перед каким-то чиновником, словно нашкодившая школьница на пионерском собрании. Но держалась, волю чувствам не давала.

Как-то само так получилось, что мы втроём стояли у неё за спиной. Вроде, она начальница, а мы ее подчиненные. Но после начала этой, с позволения сказать, беседы, мне на инстинктивном уровне захотелось выйти вперёд и прикрыть Любу собой.

– Партия и правительство поручило нам ответственную задачу. – отчеканил седой мужчина, не отрывая взгляда от лица девушки. – Навести порядок в Монголии, и обеспечить недопустимость повторения инцидентов, имевших место быть в недавнем прошлом.

– Ну так и занимайтесь своей задачей. – дернула плечом Зима. Высоких чинов она не боялась, сама, образно выражаясь, летала под самыми звездами. – Какие-то вопросы к нашей зоне ответственности?

– У меня вопросы к благонадежности вашей группы. – не меняясь в лице сказал Ломов. – Большие вопросы. В условиях военного времени, разговоры и суждения, ставящие под сомнение верность идеалам коммунистической партии, недопустимы.

Со мной в этом мире такое было впервые. В смысле – никто никогда таких разборов, да ещё и с применением партийной риторики, не устраивал. Даже воспоминания в голове зашевелились – в основном, они касались приезды в часть замполитов и их прихлебал.

Здешняя версия СССР с первых дней казалась мне более вменяемой, чем та, что была в родном мире, особенно под закат империи. Меньше пафоса и общих слов, больше дела. Поэтому было крайне неприятно столкнуться с подобным сейчас. Неожиданно, я бы сказал.

– Я эти идеалы строила в те ещё времена, когда вы, Георгий Афанасьевич, ложкой пользоваться учились. – было видно, что Любе стоило большого труда не выдать что-нибудь пожёстче. Например, про пелёнки. – Поэтому, если у вас есть, что по существу сказать – не стесняйтесь. А если вы меня с товарищами вызвали, чтобы почесать своё раздутое самомнение, то мы, пожалуй, пойдём.

Честно говоря, я думал, что после подобной отповеди, Ломов покраснеет, начнёт орать и брызгать слюной. Все же – представитель высшей власти в стране, наверное даже член Политбюро КПСС, а его тут, как котёнка в лужу носом потыкали. Но у того даже глаз не задергался.

– К вам конкретно, Любовь Федоровна, у меня претензий нет никаких. – по-прежнему ровным, лишённым каких бы то ни было интонаций, голосом произнёс Ломов. – Как и к двум вашим товарищам – настоящим боевым офицерам и Героям Советского Союза. А вот к новому члену вашей команды – имеются.

Тут надо было быть идиотом, чтобы не понять – речь обо мне. Видимо, где-то моё недоумение по поводу происходящего услышали, и сделали стойку. Что ж, в таком случае, за чужими спинами мне стоять не стоит.

Сделав шаг вперед, я оставил Зиму за спиной и сказал.

– Ну так озвучивайте, товарищ Ломов. Я за свои слова и сам в состоянии ответить.

Ничего не выражающий взгляд – вот кому в покер надо играть! – переместился на меня.

– Вы человек в структуре Комитета Контроля новый. – произнес чиновник. – Получивший сыворотку не согласно схемам государственного распределения, а купивший ее у преступных элементов. Ваша история – демонстрация того, с чем мы боремся здесь и сейчас. Вам бы стоило вести себя потише, но вы публично выражаете сомнения в целесообразности проводимой на территории Монголии политики Центрального Комитета, тем самым нанося ущерб интересам Советского Союза в этот непростой исторический период.

От обилия казённых формулировок у меня аж челюсть свело. Всегда интересовало – кем надо быть, чтобы вот так разговаривать? Нельзя что ли проще выразится? Мол, Глебов, ты и так на карандаше у всех, кого только можно, а ещё рот свой разеваешь, где не нужно и когда не нужно. Помолчи – может сойдёшь за умного.

Кстати, хороший совет. Мне бы им воспользоваться, но не судьба. Ни в прошлой жизни, ни в этой, я прогибаться под канцелярских крыс не собирался.

– Когда советские войска ведут себя в дружеской стране, как фрицы в белорусской деревне, как-то не получается молчать. – сказал я.

За спиной прозвучало едва улавливаемое даже моим острым слухом: "Ой, баран!" Это Данила, самый непосредственный из группы, так отреагировал на мои слова. А он Любы пошли волны холода. Приятные даже, в некотором смысле. Все же, душновато было в этом помещении.

– Вы сейчас, товарищ Глебов, сравнили советских воинов с фашистскими захватчиками? – уточнил Ломов.

– Я сейчас сказал, что ряд приказов, изданных военной администрацией, можно трактовать, как военные преступления. Например, приказ стрелять на поражение в нарушителей комендантского часа. Или ваше устное распоряжение, товарищ Ломов, о вывозе десятков служащих Монгольской Республики куда-то за город, в сопровождении взвода стрелков. Которые вернулись, к слову сказать, одни. Без других участников прогулки.

Ну, а что? Я тоже слушать умею, не только говорить. Свободного времени было много, и я с удовольствием проводил его с вояками. Не с начальством, но с разведчиками общий язык вполне себе нашёл. От них об этом и узнал. А потом ещё вспомнил фразу, этим типом у дверей гостиницы сказанную.

"А особо говорливые поедут… куда надо, в общем поедут".

Она мне почему-то в память особенно врезалась. И когда я услышал о рейсе за город, сразу ее с этим событием сопоставил.

Я понимал, что вступил на очень тонкий лёд. Ломов, может и обычный человек, не сверх, но он достаточно влиятелен для того, чтобы и карьеру мою, едва начавшуюся, и саму жизнь, загубить на корню. Но сворачивать не собирался. Ещё по прошлой жизни знал – один раз себя заткнёшь, долго потом простить не сможешь.