Читать книгу "Красный Барон"

Я покивал, мол, верю каждому вашему слову, профессор. Но выводы сделал свои, а не те, что мне попытались навязать. Нет, я не про то, что проект "Мефисто" вранье – на самом деле очень похоже на правду. Как и то, что для кукловодов сегодняшнего СССР это, возможно, последний шанс не допустить грядущего развала страны.

Речь о другом. Вся моя особенность заключалась в двух факторах. Я никому неизвестный чужак, не вписанный в картину этого мира множество десятилетий – это первый. И второй, который из него вытекал – ставка на меня не грозит репутационными потерями. Нельзя же, в самом деле, взять Зиму, которую знает каждый советский мальчик и девочка, и начать делать из неё суперхищника-саварана. Никто ведь не знает, во что ее превратит эволюционный путь инопланетян.

А со мной такой угрозы нет. Даже, если я и превращусь в монстра – так ведь и раньше не красавцем был! Опять же, все побочки на мне можно отработать, чтобы проверенных сверхов пускать уже по проторенному пути.

Никто же не знал, что у меня всегда перед глазами карта-схема, на которой генолорды уже восемь тысяч лет помечают все возможные мутации и пути развития.

Глава 6

Дальнейшая наша беседа с Винером вскоре перешла в практическую плоскость. Учёный рассказал, что именно от меня требует партия и правительство. Прямо так и сказал – а я, оказывается, уже сильно отвык от этого советского пафоса. И хотя по существу не возражал, само выражение неприятно корябнуло.

– Как я уже говорил, работы по проекту "Мефисто" были надолго заморожены. Некоторое время велись теоретические изыскания в этой области, но без практики они довольно быстро затухли. На кону стоял распад страны, дальнейшие работы по проекту показывали серьёзную опасность для государственного строя. Поэтому партия решила не рисковать. В то время, как многие наши геополитические противники продолжали работы. Не добиваясь, впрочем, заметных результатов.

Ну, да. Я заметил. Гунн – плод исследования китайских мистиков, хоть и был довольно опасным противником, но все же являлся кустарной поделкой. Не имеющей ничего общего с тем путем эволюции, который исповедовали савараны. Мечи из застывшей крови врагов, поливание себя ею же – ну что это такое, вообще?

– Поэтому вы, Виктор, будете, в некотором роде, первопроходцем. За последние, дай бог памяти, лет тридцать? сорок? – первым человеком, ради которого будет создаваться пространственный прокол.

Тут бы Виктор, оригинальный, я имею ввиду, сразу же загордился. Ещё бы – великая честь! Но я, пожёванный жизнью циник, восторга не испытывал. Понимал, как обычно все делается по принципу меньшего зла. То есть, в первый рядах отправляется тот, кто представляет наименьшую ценность. Зиму, Шторма, Интернационала было жаль. Меня, может быть, тоже, но не так сильно.

Все же, нужно понимать, что печати со старых проектов снимают не от хорошей жизни. Советские элитарии, решившись на возрождение проекта "Мефисто", были готовы сделать то, с чем последние годы боролись, и понимали всю опасность этого шага. Открыть проход в мир, откуда к нам лезут демоны – шутка ли? Даже мне немного не по себе стало. Совсем чуть-чуть – в конце концов, это полностью отвечало и моим целям.

– А как вы планируете… – тут я немного замялся, подбирая формулировку, – призвать демона? И насколько можно быть уверенным в том, что придёт кто-то, кого я смогу победить?

– Во-первых, давайте определимся с формулировками. – Винер сложил руки на животе. – Призыв – слово, имеющее слишком уж мистический оттенок. Будто мы с вами тут тёмным колдовством собрались заниматься. Или открывать врата ада. Нет, процедура, предстоящая нам, хоть и выглядит немного дико, особенно для несведущего человека, все же строится на базовых научных принципах.

Дальше на меня обрушилось такое обилие специальных терминов, что вскоре я уже и нить рассуждений профессора потерял. Понял лишь, что своим упорным отрицанием мистики, он, скорее, делает хорошую мину при плохой игре. Поскольку, не всё было так однозначно.

Итак, мне предстояло принять участие в "ритуале", разработанном ещё фанатиками из Аненербе. Именно ритуале, суть которого предполагало призвание именно демона. Настоящего, я имею ввиду. С рогами и копытами, красной кожей и скверным характером.

Точнее, это нацисты в далёком сорок третьем году полагали, что вызывают тварь из ада, а на деле же создали первый прокол между нашей реальностью и, условно, параллельной.

В этом месте, Борис прочёл мне настоящую лекцию о теории миров, лежащих за так называемой Гранью. Признаюсь честно, понял я мало. Но если упростить, то звучало это почти так, как в своё время сказал Распределитель.

"Любой мир, который ты способен придумать, может существовать".

В последствии, разработками нацистов-мистиков пользовались и русские учёные, и британские, и японские. Постоянно оттачивая и совершенствуя процесс, выбрасывая из него разные ненужные, как оказалось, детали, в виде крови девственниц и церковной утвари, и черт ещё знает чего. Но в итоге, всех их усилий оказалось недостаточно, чтобы окончательно уйти от ритуализованности процесса.

Но в сухом остатке, технология открытия "врат ада" они отработали до мелочей. Ещё бы, ведь именно из проколов брались демоны, чья кровь послужила основой для сыворотки, создавшей первых сверхов, а потом – долгоживущую партийную элиту.

Не вникал я в детали процесса ещё и потому, что проводить "ритуал", к счастью, предстояло не мне, а совершенно другим людям. Я лишь должен буду находится в том месте, когда прореха между реальностями возникнет, и выплюнет в наш мир какого-нибудь демона.

– А во-вторых, никто сильнее Барона не сможет пройти через создаваемый нами прокол. – закончил Винер ответом на мой второй вопрос. – Мы отработали этот момент ещё до того, как работы над проектом "Мефисто" были заморожены.

– И где мы будем это делать? – спросил я ученого.

После его рассказа, мне почему-то представилось капище где-нибудь в карельских болотах. Чтобы, значит, антуражнее было. Но все оказалось проще.

– На нашей планете не так много точек, в которых возможно провести прокол пространства. На территории нашей страны их шесть. Поблизости от каждой из них расположен военный объект. Как и здесь.

Вот, даже как? Что ж, следовало ожидать. Выходит, меня сюда не только для разговора направили. Но и сразу же к месту, где будет проводится ритуал, который, по словам Винера, таковым вовсе не являлся.

После этого Борис сказал, что руководство, ещё до конца не уверенное в том, что проект "Мефисто" все же следует возрождать, дало разрешение лишь на три прокола. И тут крылась ещё одна тонкость. По словам учёного, если мы не хотим, чтобы в наш мир пришла сущность, превосходящая по классификации Барона, то место каждый раз менять. Один раз здесь, один раз всё-таки в Карелии, и последний – под Полтавой.

– Создание первого прокола потребует некоторого времени. – продолжил Борис. – Так как полигон, который находится неподалёку от здешней воинской части, законсервирован уже долгие годы, потребуется подождать, пока его не приведут…. кхм… в рабочее состояние. Плюс, требуется ещё и обеспечить безопасность прилегающих территорий на время проведения мероприятия. Всегда ведь остается вероятность форс-мажора.

Более чем. Как человек с немалым жизненным опытом, я бы это охарактеризовал иначе – "законом Мерфи" или "законом бутерброда". Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. Маслом вниз.

– И сколько ждать?

– Около недели, вряд ли дольше. Так что, вам пока предстоит пожить здесь, изображая ссыльного. Заодно и подготовитесь. Меня просили передать вам документы, в которых содержатся все доступные нам сведения о демонах. Изучите их, и шанс на победу станет выше.

Учёный вытащил из ящик стола толстую папку, сопроводив это словами о том, что читать документы можно только здесь.

Наш разговор продолжался ещё довольно долго, но больше ничего существенно Борис не сообщил. Так, дал более развёрнутые характеристики уже сказанному, вместе со мной порассуждал о природе демонов и их целях – тут, кстати, надо сказать, что он довольно близко подошёл к правде. А именно, к эволюции саваранов. Всё-таки, не глупый он был человек.

После чего мы расстались. Точнее, сперва я ещё пару часов посвятил чтению, и только сдав папку обратно, отправился в часть. Где меня уже немного потеряли. Хорошо еще, что раньше штатного сверха в ракетных войсках стратегического назначения не было, и комбриг банально не знал, чем меня озадачить. Предоставив эту работу мне самому.

День незаметно пролетал за днём. У меня выработался определённый график. Будучи незанятым в повседневных делах части, с утра я уходил подальше в лес, и тренировался. Затем шёл в гости к профессору-отшельнику, и там читал сведения о Баронах, с которыми сражались наши и иностранные сверхи. Обедал, снова тренировался и снова читал. Словом, действовал по известной формуле, согласно которой лучшим отдыхом является смена вида деятельности с умственного на физический. И наоборот.

Но всему приходит конец, закончилось и моё время, выделенное на подготовку. Во время очередного визита к Борису Винеру, я узнал, что создание прокола запланировано уже на завтрашний день.

Следующим утром я снова пошёл к учёному, но на этот раз не для чтения. На вертолётной площадке стоял вертолёт, нам с Борисом осталось только поприветствовать друг друга и взойти на борт.

Летели не долго, километров, может двадцать-двадцать пять. Населённые пункты уже давно перестали появляться под крылом, шли мы над нетронутым и суровым лесом. Почти тайгой. Пока не пошли на снижение, и я не заметил мелькнувшие сквозь кроны деревьев сооружения.

Капитальные, не какие-то времянки. Продолговатые ангары из бетонна, покрытые дерном для маскировки крыши. Безымянную военную базу окружал забор из бетонных плит. На четырёх вышках стояли часовые, а по небольшой, гектара два-три территории сновало множество людей.

– Мы на месте. – сообщил Борис очевидную, в общем-то, вещь. Тоже, наверное, волновался. Как ни крути – первый прокол за сорок лет. Есть отчего беспокоится.

Вертолёт сел на площадке. И первым, кого я встретил, ступив на землю, был мой старый знакомый негр – Василий Окелла.

– Рад встрече! – он сверкнул своей ослепительной улыбкой, протянул для пожатия руку. – И рад тому, что ты согласился.

– Будто бы выбор был. – проворчал я, давая при этом понять, что сказанное стоит воспринимать, как шутку.

– Это да. Но когда Родина зовёт на помощь, как остаться в стороне.

Из уст чернокожего мужчины сентенция про родину прозвучала забавно. Я ухмыльнулся.

– Что делать?

– Специалисты готовят прокол, мы пока ждём. На заключительной части ритуала тебя пригласят во-о-он в тот бокс. – Окелла указал на самый дальний от нас ангар, действительно похожий на бокс для хранения военной техники. – Он крепче, чем выглядит снаружи. Даже бетонобойной бомбой его не пробьёшь.

– Хорошо. А потом?

– А потом входишь в него и убиваешь чертяку, которого наши научники вытащат.

– Так просто?

– А чего усложнять? – рассмеялся он. – Один раз у тебя уже получилось. Ты стал сильнее, значит справишься и со вторым.

Действительно, усложнять не имело никакого смысла. Я встал на этот путь. Пусть в самом начале – не совсем добровольно. Но последующие-то шаги сделал осмысленно, хотя и не всегда обдуманно. Поздно пытаться свернуть – я пришёл туда, где должен находиться.

Ожидание того, когда научники закончат подготовку, заняло ещё около часа. Наконец, из ангара выглянул человек в костюме биологической защиты и активно замахал рукой.

– Пора. – сообщил Окелла. Тронул меня за плечо. – Удачи.

Я кивнул и направился к боксу. Заметив краем глаза, что оставшийся рядом с негром Борис Винер тайком, почти не поднимая руку, перекрестил мне спину. Вот тебе и учёный, отец современной кибернетики! Не ожидал от него такого! Хотя слышал же такой апокриф (недоказанную то есть историю) в нашем мире о том, что кибернетику объявили лженаукой именно за то, что с ее помощью учёные смогли математически доказать существование бога. Не какого-то конкретного, а сам факт того, что сложная система однозначно была кем-то создана…

В ангаре меня проводили по коридору, который закончился огромным, полностью лишённым окон, помещением. Освещался он четырьмя мощными прожекторами, расставленными по углам. В центре, на земляном, что характерно, полу, было начерчен какой-то знак. Бороздки в почве были засыпаны пеплом. На каждом из множества углов этого непонятного символа в почву был погружен электрод, от которого тянулись провода. Все они тянулись к массивному прибору, установленному возле стены.

За ним, бегая по многочисленным кнопкам пальцами, как пианист над роялем, стоял ещё один научный сотрудник, так же одетый в костюм биологической защиты. Увидев меня, он поднял руку вверх, приветствуя.

А, нет, это он не поздоровался, а два пальца латинской буквой V поднял. Сперва я подумал, что это он мне так победы желает, однако вскоре один из пальцев учёный убрал в кулак, оставив указательный воздетым к потолку. И только тогда до меня дошло, что это он время показывал.

Одна минута, стало быть, осталась.

Его напарник подвёл меня к нарисованному на земле символу, и остановил, не давая перешагнуть через засыпанные пеплом линии. От нечего делать, я крутил головой по сторонам, изучая помещение. Обратил внимание, что кроме двух научников людей тут не было. А потом ещё и заметил, что электроды были вбиты в землю не просто так, а сквозь тушки небольших собак. Нет! Они ещё были живы, молча и с тоской глядя перед собой.

"Значит все-таки не ритуал, да? – подумал я. – Никакой мистики, одна только ваша грёбанная наука!"

Не знаю, чего я вдруг так завёлся. Вроде, не самый чувствительный на свете человек, да и собачником, равно, как и кошатником, никогда не был. Однако же, внутри поднялась волна гнева – мне не нравилось, что в ходе создания прокола кого-то нужно было убивать.

– Тридцать секунд. – сообщил мне ближний научник. – Сейчас мы подаём ток, и выходим. Выход будет заперт. Удачи.

Сказал это и ушёл. А я, чтобы не терять потом времени, перекинулся в Халка. Пока в легкобронированную его версию. Не зная, кого мне ждать, я решил сделать ставку на подвижность, а не на защищенность от урона.

Следом за первым, поспешил к выходу и второй научный сотрудник. Правда, перед этим, он перевёл рычаг на стене, и прибитых к земле животин тут же начало выгибать дугой. Когда дверь за людьми закрылись, собаки начали выть. Сперва тихо, но постепенно их голоса набирали громкость, и скоро их вой уже обрушивался на меня со всех сторон.

"Это так они "почистили" ритуал Аненербе? – задался я вопросом. – А что же тогда было в оригинале? Люди вместо собак?"

Впрочем, зная нацистов, я бы не удивился. Для них что люди, что кошки, что собаки – никакой разницы. Пожалуй даже, лучших друзей человека они зачастую ценили гораздо больше самого человека. А если уж он еврей или представитель какой-то другой "неполноценной" нации…

Мне было непонятно, как начерченный на земле символ, пепел, прожектора, электроды и пропущенный через живые тела ток, может создать прокол между мирами. Но, естественно, всю процедуру простому исполнителю никто объяснять и не собирался. Как-то работает – вот и все, что мне требовалось знать.