Читать книгу "Железный Лорд. Воитель"

А еще она сказала, что моя судьба в моих руках. А раз так – решение принимать мне.

Клятва асессора для второго сына – это традиция, но вовсе не обязанность, и заставить меня дать ее не мог никто.

А делать это добровольно я не собирался. Я стоял и глядел в глаза отца, которые уже начинали метать молнии.

Пауза весьма затянулась, и я услышал позади злобный голос брата: «Клятва! Клятва, дубина!»

Я еле заметно ухмыльнулся. Меня так и подмывало ответить что-то вроде: «Тебе надо – ты и давай клятвы!», но я, естественно, сдержался.

Растерявшийся главный судья, так и не дождавшийся от меня клятвы, решил больше не тянуть и объявил день Испытаний завершенным.

Я развернулся к толпе, которая бросилась поздравлять новоиспеченных воителей и рыцаря.

– Ну что же ты, племянник… – огорченно выдохнул дядя и сокрушенно покачал головой.

– Забыл, – весело ответил я.

– Да как же об этом можно было забыть? – продолжал сокрушаться дядя. – Ничего, через месяц будет праздник Золотых листьев, и тогда ты…

Но я его не слушал, я глядел на свою мать, которая улыбалась мне.

Она пошевелила губами и, хоть была далеко, хоть я не мог ее услышать, но прочитал по губам: «Будь собой».

Читать можно? тогда лайк)

Глава 2 Отцовский гнев

Когда-то я до дрожи в коленках боялся отцовского гнева, но теперь чувство страха исчезло, испарилось.

Раньше отец очень часто практиковал такое наказание: он знал, что я провинился, давал понять мне, что знает, и затем тянул время, не вызывал на экзекуцию, будто бы наслаждаясь моими страданиями и страхом в ее ожидании.

Сегодня все было иначе. Нет, отец сразу после церемонии не приказал привести меня к себе, он как обычно решил выждать, чтобы я сильнее разволновался. Вот только я этого делать не стал.

Раньше ожидание наказания довлело надо мной, мешало жить, но сегодня… Сегодня я стал воителем, дал отпор всем тем, кто хотел помыкать мною. Раньше они мне портили жизнь, а сегодня я испортил им настроение.

Первым и главным из них был Рикар.

Едва только официальная часть закончилась, он подскочил ко мне, схватил за ворот, подтащил к себе и зашипел прямо в лицо: «Ты что о себе думаешь, недоумок? Я же сказал тебе, чтобы ты принес клятву! Как ты посмел?».

Я заметил, что люди вокруг глядят на меня, поэтому не стал устраивать полноценную драку, а поддел свои руки под его, чуть надавил и заставил Рикара, морщась от боли, отпустить меня.

– Кто ты такой, чтобы мне приказывать? – спокойно спросил я его.

– Я? Я – наследник! Я… я… – задыхаясь от гнева, шипел Рикар. – Ты должен был…

– Я ничего не должен был! – перебил я его.

– Но отец…

– Что? Что отец?

– Он велел тебе…

– Он ничего мне не говорил.

– Но я же тебе передал его слова! – возмутился Рикар. – Он сказал, чтобы ты…

– Если бы он хотел, чтобы я что-то сделал, мог бы сказать сам, – заявил я.

– Ты был должен!

– Я никому ничего не должен! – спокойно парировал я.

– Ты…ты… – Рикар задохнулся от возмущения.

– Кажется, вынесли вино, – заметил я, – тебе есть чем заняться.

Я просто отвернулся от него и пошел прочь.

– Лорд Лэнгрин!

Я повернул голову и увидел, что это Айза отчаянно машет рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

Она стояла в компании таких же, как она сама, новоиспеченных воителей. Я тут же направился к ним.

Все они были из «Волков Тирра», иначе говоря, местными из «дружины» моего отца.

– Воительница Айза, – кивнул я, подойдя ближе, – воители…

– Лорд… – они ответили кивками, как и полагалось по этикету.

– Вы сегодня отлично показали себя, – заявил один из них, кажется, его звали Этор. – Ваше сражение с Коннором добавило многим седых волос…

– Седых волос? – удивился я. – Почему?

– А вы не в курсе? – рассмеялся Этор. – В букмекерских конторах лидером был именно Коннор. Если бы вы смогли уничтожить…

– Лорд сделал это, – вмешалась Айза. – Судьи не засчитали уничтожение.

– Да, вы правы, – кивнул Этор, – но букмекеры принимают официальный результат, который огласят судьи.

– Иногда я скучаю по старым правилам, – вздохнул еще один воитель. Это был Майрок. С ним я был знаком, он свое звание получил лет пять назад.

– Откуда тебе о них знать? – фыркнул Этор.

– Когда я был ребенком, испытания проходили по старым правилам, без всяких судей. Если ты уничтожил противника – уничтожил, и никакие его отговорки или оправдания судей не помогли бы. И не было этой чуши вроде «нанесенного урона». Это как понять? Теоретически я уничтожил десять вражеских мехов, а по факту ни одного, за это дайте мне титул лорда?

– Ага, – кивнула Айза, – если брать урон, то я сегодня по Коннору настреляла столько, что это можно посчитать уничтожением двух с половиной Сардров Крадов.

Воители засмеялись.

– Но он по тебе настрелял не меньше трех, – смеясь, заметил Этор, и воители засмеялись вновь.

– Все-таки дурацкие эти правила, – покачал головой Майрок. – Надеюсь, скоро их отменят.

– С чего вдруг? – удивился я.

– А вы разве не слышали, лорд?

– О чем?

– В секторе Мариата восстание…

– Мариата? Это вообще где? – спросил Этор.

– Кажется, в Туманности Эцефре, – наморщила лоб Айза.

– И как далеко это от нас? – поинтересовался Этор.

– Ну, если ты туда будешь идти на мехе, то он сотрется, а до места назначения только пилотская кабина доедет, – засмеялась Айза.

Все остальные грохнулись от смеха, даже Этор.

– Все же почему правила должны отменить, причем тут восстание в секторе Мариата? – спросил я Майрока, когда все отсмеялись.

– Я слышал, – ответил Майрок, – что восстание уже захлестнуло несколько графств и баронств. Их предводитель – какой-то герцог, одерживает одну победу за другой.

– Да, я тоже слышала, – кивнула Айза, – о нем говорят, как о гениальном флотоводце и стратеге.

– Да, он уже разбил два объединенных флота империи, – продолжил Майрок, – а сейчас имперский наместник сектора собирает еще один флот.

– И что? – не выдержал Этор. – Соберет, разобьет этого герцога в пух и прах, и дело с концом.

– Нет, – покачал головой Майрок, – уже ведь к герцогу отправляли два флота, и оба уничтожены. Думаю, третий ждет та же участь…

– К чему ты ведешь? – нахмурилась Айза.

– К тому, что восстание против императора может охватить еще больше провинций или секторов…

– Гражданская война? – поразилась Айза. – Думаешь, до этого дойдет?

Майрок лишь пожал плечами.

– Я так и не понял, к чему тут отмена дурацких правил Испытания, – признался Этор.

– Все просто, – ответил я ему, – если начнется то, о чем говорит Майрок, империи будут нужны воители. Причем не те, что проходят испытания по суммарным повреждениям, а настоящие, честно уничтожившие противника и заслужившие звание с первого раза…

– Лорд, – словно из ниоткуда вынырнул Гриф, – с вами хотят поговорить.

– Кто? – нахмурился я.

Вместо ответа Гриф сделал жест, который, как мы условились, обозначал нежелание или невозможность говорить при посторонних.

– Прошу меня простить, – я покинул компанию воителей и направился за Грифом.

Прежде чем мне удалось его спросить, кто же жаждет со мной общения, он уже довел меня к собеседнику.

Им оказался никто иной, как Коннор Штерн.

– Лорд-воитель, – склонил он голову, – прошу простить, что оторвал вас от беседы.

– Рыцарь Штерн, – кивнул я в ответ, – вы могли бы смело присоединиться к нам.

– Я хотел переговорить с вами с глазу на глаз, – ответил он.

– Вот как? – удивился я. – И о чем же?

– Я хотел бы вас поблагодарить…

– За что? – я сделал вид, что совершенно ничего не понимаю.

– За то, что вы заступились за меня. Только благодаря вам я обязан своим званием и титулом. Если бы не ваша речь, то рыцарем мне не бывать. Да и стал ли я воителем – это тоже под вопросом.

Мысленно я поморщился.

Неприятная ситуация. Этот человек решил, что я искренне был возмущен решением судей, поэтому выступил на его стороне.

Но это было не так или не совсем так. Я знал, что титул рыцаря не должен был достаться Коннору Штерну из политических соображений. Именно поэтому ему усложнили задачу на Испытании, хотя он мог бы этого избежать, взяв машину легче вроде моего «Пса», поэтому судьи начали юлить.

Но я в тот момент был жутко разозлен их решением касательно меня самого. Я прекрасно понимал, что виной всему мой отец, который не желал, чтобы я стал рыцарем, тем самым лишив его возможности сделать из меня асессора для Рикара. И поэтому, не имев возможности повлиять не решение, принятое по мне, я начал ставить палки в колеса в случае с Коннором и добился своего. Отец, я в этом уверен, был в бешенстве, когда Штерн стал рыцарем.

Сейчас же Штерн стоял передо мной, и он искренне верил, что я вступился за него только потому, что посчитал решение судей несправедливым. Говорить ему правду я заставить себя не смог, но стоять и врать в лицо не хотелось.

– Бросьте, – сказал я, – вы достойно сражались и победили равного противника. Звание воителя однозначно было бы вашим. Судьи обесценили мои старания, и там я ничего поделать не мог. Когда дошла очередь до вас – я просто не сдержался и решил помешать им провернуть такой же финт с вами.

– Какими бы ваши мотивы не были, но вы мне помогли, – заявил Штерн. – Современные правила Испытаний отличаются от тех, о которых я знаю и к которым готовился, – хмыкнул он, – так что без вашей помощи мог даже звания воителя не получить.

– Какие бы правила ни были, старые или новые, а своего противника вы сразили, тем более противника, равного вашему меху, – заявил я.

– Воительница Айза заставила меня понервничать, – улыбнулся Коннор, – но даже победа над равным по силе противником ничего не давала: у меня ведь были особые условия участия в Испытании, нужно было два побежденных противника.

– Если бы вам даже с одной победой не дали звания воителя – это было бы глупо, – пожал я плечами, – и этого бы не случилось, я уверен.

– Теперь этого мы не узнаем, – вздохнул Коннор, – благодаря вам я получил и звание воителя, и титул рыцаря. Благодаря вам! Я высоко ценю то, что вы сделали, и если когда-нибудь вам понадобится моя помощь – можете на нее рассчитывать.

– Поверьте, не нужно давать таких обещаний. Это ни к чему, и вы все же преувеличиваете мою роль на суде Испытания. Чуть позже, когда эйфория победы пройдет, вы посмотрите на все иначе и пожалеете о данном обещании.

– Нет, – покачал головой Коннор, – слово сказано, обещание дано.

Он протянул мне руку.

– Забудем об Испытании. Я видел, как вы сражались и как вы себя вели на поле боя. Вы честный и благородный воитель, и я хотел бы видеть вас в числе своих друзей.

– Что ж, отвечу тем же, – я пожал протянутую руку, – быть другом рыцаря Штерна – это честь для меня.

– Коннор. Зовите меня Коннор, лорд.

– Тогда и вы зовите меня просто Лэнгрин. Или Лэнг – друзья чаще так меня называют.

– Хорошо, Лэнг, договорились.

Какое-то время мы с ним еще поговорили. Обменивались идеями насчет вооружения мехов, обсуждали тактику известных воителей, спорили насчет того, какой мех лучше – средний или тяжелый.

В процессе этого спора рядом с нами появился воитель из «Волчьей стаи» – гвардии или, если угодно, «дружины» моего отца. Эти воители были лучшими в графстве и в их число мечтал попасть каждый испытуемый. Это была элита. Лучшие бойцы, способные творить чудеса на поле боя, находясь в кабинах своих мехов.

Вне поля боя они выполняли роль личных охранников графа Тирра, занимались его поручениями.

– Лорд Тирр, – произнес воитель ‒ украшенный шрамами бывалый солдат, – граф желает вас видеть. Немедленно.

– Прошу простить меня, Коннор, – вздохнул я.

Но тот лишь понимающе прикрыл глаза, мол, сам такой, все понимаю. Если отец зовет – нужно идти.

Покидать шумный зал с веселыми и слегка пьяными людьми ‒ место, где царила атмосфера праздника, мне совершенно не хотелось.

Тем более когда я знал, чем мне грозит беседа с отцом.

Но все же я шел в приподнятом настроении, дав себе обещание, что как бы отец на меня ни орал, чем бы ни грозил, я буду сохранять невозмутимость и спокойствие. Пусть знает, что напугать меня или сломать не выйдет.

***

Отец, как обычно, сидел за столом в своем кабинете. Я здесь бывал нечасто, и это место мне не нравилось. Там всегда казалось, что все вокруг давит на тебя: и старинные шкафы, забитые монументальными трудами ученых и философов прошлого; и потемневшие от времени мягкие кресла, прошедшие через множество реконструкций и служившие нашей семье на протяжении многих веков; и темный, тяжелый, похожий на гроб рабочий стол отца, как всегда заваленный бумагами.

Отец, читавший какой-то документ, даже не оторвался от него, когда я вошел.

Как и должно, я стал напротив стола, заложил руки за спину и замер в ожидании, пока отец соизволит обратить на меня внимание.

Но он не спешил это делать – продолжал читать документ и лишь изредка стучал пальцами по поверхности стола.

Эту его привычку я помню с самого детства. Отец, когда размышлял, всегда тарабанил пальцами по столу, но учитывая, что пальцы, как и вся левая его кисть, были протезом или, скорее уж, роботизированной конечностью, звук ударов был глухим и тяжелым.

Отец никогда не рассказывал, как он потерял руку, но от ветеранов, старых воинов, покинувших службу в «Волчьей стае», я слышал несколько историй о том бое. Еще и Рикар частенько пугал меня страшилками, что отец, когда очень злился, хватал провинившегося этой рукой за шею, а затем его пальцы с легкостью раздавливали горло, ломали позвонки…

Может быть, из-за этого я так боялся этого звука, этих глухих ударов металлических пальцев по старому, покрытому многими слоями лака дереву. А еще именно эту дробь я слышал перед тем, как отец объявлял мне наказание.

Детские воспоминания нахлынули внезапно, и я вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, нашкодившим и пойманным на горячем, который теперь стоял здесь в ожидании, пока отец решит, что делать дальше.

Отец вдруг перестал барабанить пальцами, отложил документ и вонзил в меня свой пронзительный, оценивающий взгляд.

– Сегодня ты получил желаемое?

Я разглядывал его лицо, пытаясь понять, насколько он зол, но так и не определив степень раздражения, не стал раздражать его еще сильнее своим молчанием и кивнул.

– Кажется, ты кое-что забыл сделать?

То, что должно было звучать как вопрос, звучало как утверждение или, скорее, обвинение.

Отец ждал, что я начну оправдываться, но я этого делать не стал.

– Что же? – с вызовом глядя ему в глаза, спросил я.

– Ты должен был принести клятву асессора!

– Насколько мне известно, клятву приносят добровольно и по своему желанию.

– А у тебя, значит, желания нет?

– Нет.

Наступила гробовая тишина, а затем вновь послышалась барабанная дробь. Отец глядел на меня, будто целясь, будто пытаясь взглядом просверлить меня.

– Тебе известно, какая у нас имеется проблема с домом Штерн? – спросил отец, продолжая неотрывно глядеть на меня.

– С домом Штерн? Насколько знаю, с ними у нас нет проблем. У дома Кракалис есть, между ними давние территориальные споры и…

– Значит, ты в курсе, – перебил меня отец, – а раз так, то ты должен понимать, чем угрожает тот факт, что сегодня Коннор Штерн получил титул рыцаря.

Он выжидающе глядел на меня, но я молчал.

– Говори! – приказал он.

– Скорее всего, Коннор Штерн, третий сын барона Штерна, получив титул рыцаря и возможность участвовать в сражениях за титул и территории, вызовет кого-то из дома Кракалис и попытается в бою добыть себе манор.

– Правильно, – кивнул отец, – а чем это грозит нам?

– Тем, что барон Кракалис разозлится. Ведь если бы не мы, Коннор не получил бы титул рыцаря и…

– Именно! Кракалис будет зол на меня! За то, что я позволил Коннору получить титул. А благодаря кому он его получил?

– Мне, – я вновь с вызовом поглядел на отца.

Отец откинулся на свое кресло.

– Хорошо, что ты все прекрасно понимаешь, – хмыкнул он.

В кабинете вновь воцарилась тишина.

– То, что ты не хочешь стать асессором, я могу понять, – наконец сказал он, – но у тебя нет иного выхода. И у меня тоже. Твой брат – наследник моего титула. Я не могу позволить себе роскошь дать вам повод для ссор. Именно для того, чтобы у вас никогда не возникло разногласий, ты должен отказаться от прав на титул. Ты должен стать его опорой и верным помощником…

– Я должен буду делать все, что должен делать граф Тирр, – перебил я отца, – а мой брат будет только пить и гулять, что он делает всегда. Правитель из него отвратительный, и ты это знаешь.

Отец громко грохнул кулаком по столу.

– Молчать! – заревел он.

Я закрыл рот и уставился в точку над головой отца, а он буравил меня злым взглядом несколько секунд.

– Может, ты прав. Может, правителем Рикар будет отвратительным, но потому-то ты и нужен мне в качестве асессора для него. Твой брат – воитель. Пока ты будешь заботиться о доме Тирр и его благополучии, твой брат сможет расширить наши территории…

– Я тоже воитель! И ничем не хуже его! – бросил я, с вызовом глядя на отца. – Я мог бы добыть нам новые территории!

– Значит, вот чего ты хочешь? Воинской славы и подвигов, – усмехнулся отец, а я понял, что эта его усмешка ничего хорошего для меня не предвещает. Скорее всего, я сам только что подал идею своему отцу, как лучше всего меня наказать.

Так оно и было.

– Что ж, воитель Лэнгрин, – в устах отца мое звание звучало, как оскорбление, – я дам тебе то, чего ты хочешь…

***

После того, как я покинул кабинет отца, возвращаться на пир мне совершенно не хотелось. Тем более что у меня теперь появились новые заботы и проблемы, решать которые нужно будет как можно быстрее. Желательно уже завтра утром. А раз так, то я направился в летний домик в графском парке, в котором жил каждое лето.

Я вошел в него, с раздражением стащил с себя праздничную одежду, бросил ее прямо на пол, а сам рухнул на кровать. В голове роились сотни мыслей, одна хуже другой.

Когда я все же почти задремал, услышал шум: кто-то зашел в комнату.

Я не открывал глаза, так как и так уже опознал «гостя» по осторожным шагам, по дыханию, которое казалось громким в ночной тишине.

А затем горячее женское тело ввинтилось мне под бок.

– Ну что, воитель Лэнгрин, готов к еще одному испытанию? – услышал я ее жаркий шепот.

Даже когда спустя пару часов мы оба обессиленно лежали на кровати, я не стал рассказывать Айзе о том, что поручил мне отец, не стал с ней прощаться – зачем портить такую ночь?

Глава 3 Рутина

О, как я ненавижу это место!

Вот уже четвертый месяц я кукую на Вергине-4, и это место мне уже настолько осточертело, что я был готов практически на все, лишь бы убраться отсюда куда подальше.

Мой отец наказал меня, проявив все свои коварство и хитрость. Не хочешь быть асессором? Считаешь себя воителем? Что ж, получи свое первое назначение.

Мне предписывалось покинуть столицу графства и отправиться на самую его окраину, на границу с фронтиром, где я должен был нести службу как воитель в местном гарнизоне.

Поначалу я даже не понял, что здесь плохого. Лишь прибыв на Вергин– 4 до меня начало доходить, в какую ж… дыру я попал.

Вергин-4 был промышленной планетой, еще и проходившей третий этап терраформирования. Иначе говоря, тут можно было дышать, кислородные станции работали во всю, однако до появления тут живности и растительности было далеко: завезут их очень и очень нескоро. Хотя кое-какая растительность уже появилась, или же местные виды подстроились под новые условия: иногда попадались кажущиеся сухими кустарники, прячущиеся среди скал, и перекати-поле, блуждающие по бесконечным песчаным дюнам Вергина-4. Из живности тут было несколько видов ящериц, но их представителей было так мало, что я ни одной до сих пор не увидел.

Здесь ровным счетом ничего не было. Только скалы и песок, среди которых затаились шахты и добывающие комплексы: пока планета окончательно не была подготовлена для колонизации, из ее недр добывали все, что только можно.

Несмотря на всю свою неказистость, Вергин-4 была очень важной для графства, потому что поставки ресурсов отсюда составляли около 20 % от всего, что добывалось в графстве. Потеря ее стала бы сильным ударом для экономики, однако ждать, что кто-то нападет на планету или же попытается забрать ее силой, не стоило. Находилась она достаточно далеко и вздумай кто из малых или больших домов захватить ее, отобрать у графства Тирр – страшно бы об этом пожалел. Даже мы, дом Тирр, с трудом обеспечивали логистику: слишком далеко Вергина-4 находилась от обитаемых миров, наших миров. Что уж говорить о других благородных домах?

Жара, нестерпимо яркий свет местной звезды, пыль и песок – вот враги для воителей здесь. Но все же самым главным врагом тут была абсолютная, всеобъемлющая скука.

Осознание того, насколько жестким оказалось наказание, пришло лишь тогда, когда я познакомился с местным гарнизоном.

Охарактеризовать их можно было просто – неудачники и пьянь. В жизни не думал, что воитель может до такого опуститься, а уж увидеть такое собственными глазами…

Когда я прибыл, у местного гарнизона вообще не было командира, а исполняющим обязанности был лейтенант Грилл. Он же был командиром мех-бригады, состоящей из трех кулаков, в каждом из которых было по пять боевых роботов. При этом лидером моего мех-кулака являлся он же, лейтенант Грилл.

Я совершенно не понимал, как такое возможно и почему тут такой недостаток офицеров.

Но вскоре до меня дошло – нормальный офицер не пожелал бы тут оставаться и неделю. Все, кто мог и был достаточно настойчив, требовали своего перевода и улетали. Те, кому было плевать на карьеру, кто смирился или же был сюда сослан за какие-то прегрешения (а таких было большинство, включая лейтенанта Грилла) просто тянул тут свою лямку и местное вонючее пойло, которое гнали шахтеры.

Когда я докладывал о прибытии Гриллу, он был пьян в стельку.

– А-атлищна! – рявкнул он. – Бушь… бушь… – он долго пытался сосредоточится и сказать то, что планировал, но, видимо, от многочисленных неудачных попыток попросту забыл, что хотел, поэтому резко поменял направление мысли. – Мл…мл… млакасос! Я… и-и-ик… с–с–сделаю из тебя нстаящ-щ-щего вои… теля…

Перегар, вонь изо рта, но самое отвратительное – фамильярное отношение – мгновенно привели меня в ярость.

Я в последний момент сдержался и не вызвал его на поединок чести, лишь в последний момент прикусив язык.

Наверняка отец сослал меня сюда именно для того, чтобы я, едва прилетев, тут же полез на стенку, начал проситься обратно или как раз вызвал бы местного командира на поединок, чем мгновенно запятнал бы себя как воителя.

Дело в том, что благородных, прошедших Испытание, никогда бы не отправили в место, подобное этому.

И уж тем более не допустили бы, чтобы их командиром был «простомордый». Большинство будущих молодых лордов даже вызывать никуда Грилла не стали, просто пристрелили бы. Ну где это видано, чтобы простомордый так обращался с дворянином и уж тем более позволял себе говорить с ним в таком тоне?

Но я сдержался, лишь крепче сжал рукоятку своей шапры – ритуального меч для поединков чести, который носит каждый дворянин или воитель, заслуживший титул рыцаря. Пьяный Грилл не заметил ни моего выражения лица, ни моих побелевших костяшек пальцев, ни даже саму шапру.

Мне ни в коем случае нельзя устраивать разборки, только прибыв, это только сыграет моему отцу на руку. С него станется организовать трибунал и исключить меня из рядов воителей за убийство командира, пусть и умерщвленного на поединке чести.

– Хде… хде твое…ик… досье? – спросил Грилл, шаря руками по столу и хмурясь.

Я подошел, взял одну из папок, лежавших среди хаоса, творившегося на его рабочем месте, и открыл ее.

«Лэнгрин Азолай…». А вот имя рода было замазано так, что прочитать его не представлялось возможным. Тем не менее любой дурак, открыв досье, сразу поймет, кто я есть. Конечно, вряд ли догадается, что замазано имя дома Тирр, но все же поймет, что досье принадлежит дворянину и кто-то очень не хочет, чтобы имя его дома было с ним связано.

Да… отец в своем репертуаре.

Я протянул досье Гриллу, тот его принял, открыл, долго морщил лицо, пытаясь прочитать его содержимое, но ему это так и не удалось.

Может потому, что был слишком пьян, а быть может, что, мне вдруг пришло на ум, он просто не умел читать.

– Ладно… – буркнул он, – иди пока…

Как выяснилось, Грилл был олицетворением всего аванпоста. Везде было грязно, все было какое-то заброшенное, заскорузлое, но хуже всего было в казарме. Там стоял жуткий запах перегара, мочи и грязных тел, несколько воителей дрыхли на койках, и мне показалось, что один из них даже обмочился во сне.

Осознание того, что здесь мне предстоит жить, спать, нести службу привело меня в ужас. Но что я мог поделать?

Выбор у меня был прост: либо отступить и признать, что отец победил, либо сжать зубы и держаться. Изо всех сил держаться.

***

День, другой, третий, неделя, месяц – я привык или, скорее, принял тот факт, что убраться отсюда быстро я не смогу. Назад с поджатым хвостом я не собирался возвращаться, ведь в этом случае я должен был бы принять волю отца и стать асессором.

А я это делать не собирался.

Я воспринимал свое нахождение здесь как испытание, я привык к этому месту, но не смирился с тем бедламом, что творился в гарнизоне. Он был мне противен.

Я брезговал спать в казарме, поэтому частенько спал прямо в кресле своего боевого робота. Благо, я заменил штатное кресло, в нем можно было более-менее удобно спать.

К слову, о моем роботе.

Достался мне старый мех среднего класса «Стервятник». Машина эта была жутко старой, но надежной. Недаром ее еще используют в боях, хотя в большинстве своем оставшиеся «Стервятники» доживают свои последние дни в гарнизонах вроде Вергин-4.

Как бы там ни было, я не жаловался.

Эта сорокапятитонная машина была довольно быстрой и маневренной. С легкими мехами, конечно, не сравнить, но все же.

Кроме того, обладала тремя пульсовыми лазерами; двумя спаренными дальнобойными автоматическими орудиями; двумя пусковыми установками сверхмалого типа, которые, к сожалению, способны поразить разве что легкую бронетехнику или тяжелую пехоту, но никак не мех; а также имела солидный запас брони.

Короче, как и все старые мехи, «Стервятник» был универсальным трудягой, способным идти в наступление и оборонять позиции.

Именно на «Стервятнике» я ходил в патрули, которые стали для меня чуть ли не единственной отдушиной во время службы на Вергин-4.

В патруль наше звено ходило втроем, максимум вчетвером. Мех одной из воительниц нашего звена – Макры – постоянно выходил из строя. То отказывали ноги, то отключался реактор, то начинал сбоить контролер метамышц, которые приводили в действия конечности роботов.

Короче говоря, ее мех напоминал старика, которого постоянно мучали старые раны и болезни. Однако его пилота это ничуть не заботило: Макра, как и большинство местных воителей, пристрастилась к алкоголю. Поломку меха, из-за которого она не могла отправиться в патруль, воспринимала даже с радостью и напивалась до беспамятства буквально за пару часов.

Также в патруль практически никогда не ходил наш лидер – лейтенант Грилл. Он ссылался на занятость, так как являлся исполняющим обязанности командира гарнизона. Но сколько раз я наведывался в штаб, ни разу не видел его за работой: он был или уже пьян, или еще мучался похмельем.

Так что чаще всего в поход ходили втроем: я, еще один молодой воитель Малок и пожилая воительница Ксанья.

Из всего гарнизона воителей только эти двое мне были хоть как-то симпатичны. Ксанья была молчаливой и тихой, не принимала участия в популярных среди гарнизона возлияниях и чаще всего ее можно было увидеть в ангарах мехов, где она возилась со своим «Стражем», точно такой же машиной, на которой учился я.

Я частенько помогал ей с ремонтом, так как неплохо знал особенности этого меха, а она иногда делилась своими знаниями, ведь Ксанья была опытным воителем и много чего знала и о мехах, и о методах сражений на них. Так что я почерпнул от нее несколько пусть и незначительных, но полезных знаний и умений.

Что касается Малока, то появился он тут немногим раньше меня. Было видно, что на Вергин-4 ему не нравится так же, как и мне. Он строчил одно прошение о переводе за другим, но пока что безрезультатно.

Впрочем, как ни крути, он был из простолюдинов, и ему тут не было так уж плохо, как мне. Это я здесь был один.

Моя шапра для многих стала эдаким бельмом на глазу, словно бы была напоминанием их никчемности. Первое время я частенько попадал в неприятности из-за нее, слушал шутки и насмешки в свою сторону, но все это я пропускал мимо ушей. Один пьяный идиот, ухмылявшись и тыкав в мою шапру, пытался вызвать меня на поединок чести, при этом он даже рыцарем не являлся. Он попросту не имел право такое требовать. Собственно, я должен был его прирезать на месте. Выхватив шапру, я мгновенно нанес ему глубокую рану на руке, подрубил ногу, заставив встать на колени. Еще несколько мгновений – и точный удар в шею, сердце или глаз прервал бы его никчемную жизнь. Однако его более разумные товарищи поняли, что происходит, и успели утащить кретина, не забыв принести мне извинения. Этим они спасли своего дружка, а мне дали возможность не убивать его, хотя я должен был согласно дворянскому неписаному кодексу чести поступить именно так. Тем не менее извинения были принесены, и это давало мне возможность действовать на собственное усмотрение – я его помиловал.

И дело тут вовсе не в моем малодушии, боязни забрать жизнь или еще чем-то подобном: я не стал раздувать историю, понимая, что убийство никчемного пьяницы не сделает мне чести, а наоборот, лишь навредит.

После того случая шутки вокруг моей шапры поутихли. Они или всем уже приелись, или же до народа дошло, чем может для них кончиться оскорбление благородного, поэтому меня отстали. Во всяком случае, я так думал.

Еще одной отдушиной для меня здесь были сообщения с Тирра. Их присылала мать.

Конечно же, она маскировалась. Если бы оператор из центра связи увидел графиню, а ее в лицо знал, как мне кажется, каждый житель графства, это доставило бы мне массу проблем. И мать это тоже понимала, поэтому в видеосообщениях она использовала специальные голографические маски и со мной говорила совершенно незнакомая мне женщина, но глаза и голос принадлежали матери.

Еще в детстве мы придумали с ней специальный шифр, который никто кроме нас не понимал, и она в своих сообщениях с помощью этого шифра рассказала о том, что происходит на Тирре и в графстве в целом.

Я узнал, что моя выходка на суде Испытания уже аукнулась отцу – рыцарь Коннор Штерн бросил вызов дому Кракалис и одержал победу. Естественно, барон Кракалис был в ярости и собирался свою собственность вернуть. Пока что конфликт между домами Кракалис и Штерн ограничивался небольшими стычками, но я был уверен, что очень скоро они могли перерасти в войну, которая доставит массу неприятностей моему отцу.