Читать книгу "Непридуманные истории, рассказанные неутомимым странником сэром Энтони Джонсом. Том 2"

Скалолазка

Пусть простят меня девчонки, лихо управляющие монстрами с пятилитровыми моторами, останавливающиеся на знаки «СТОП» и «УСТУПИ»! Пусть не прощают бестолковые бабёнки, сами себя убедившие, что они умеют управлять чудом двадцатого века с двигателем внутреннего сгорания, даже отдалённо не представляющие, что такое помеха справа или, ещё хуже, двойная сплошная. За годы работы Нью-Йоркским таксистом я насмотрелся в их исполнении такого! – шанхайский цирк отдыхает! Так что прощайте – не прощайте, но моё отношение к женщине за рулём от этого не изменится!

Я трижды женат – два раза в прошлом и один раз в настоящем, то есть сейчас я женат. Ни одна из моих жён никогда не водила автомобиль, во всяком случае пока жила со мной, и даже не пыталась. Одна попробовала, уже в сожительстве с другим, и расколотила хороший новенький седан почти сразу, как только села за руль. Я ей говорил: «Это не твоё!», – и она меня слушалась. А тут, надо же, с этим другим всё можно, и – «Эх, прокачусь!!!»… И дочкам своим, насколько хватало авторитета запрещал, а они, мерзавки… нет – лучше промолчу, с ними лучше не связываться, эти точно не простят! Очень мне бы этого не хотелось! И друзьям всегда советовал – машину жене ни в коем случае. Вот и Борьке, другу моему, сколько раз говорил: «Софа прекрасная жена, но она же никогда не занималась физкультурой! Даже на велосипеде не умеет, в бадмингтон не пробовала, право с лево путает иногда, видит плохо, букашек всяких боится… Ну куда ей за руль?!». Он соглашался, кивал, но… разрешал. Не мог устоять перед её обаянием. И я не мог! Никто не мог! И вот, к чему это привело.

Мы жили в Пенсильвании в горах, а у Борьки с Софой там же была дача прямо на берегу озера. Перед вьездом на участок – несколько больших камней. Один из них напоминает скалу, на которой стоит «Медный всадник» в Питере. Напротив их участка через дорогу – лес. Всё очень красиво. Когда по выходным они приезжали, мы играли с Борькой в теннис, все вместе ходили в баню или за грибами, иногда ловили рыбу. В этот день с утра мы с женой заехали к ним. Жена осталась поболтать с Софой, а мы в теннис – до корта недалеко, всего 500–600 метров. Играем… я, как всегда, проигрываю. Хочется сказать Борьке какую-нибудь гадость. Ну и говорю таким противным – противным голосом:

– Ну что? – наверное, опять жёнушке ключи от машины оставил? Ну-ну… – Борька вздыхает и больше для самого себя или оправдывая самого себя, нежели отвечая на мой противный вопрос, говорит:

– Ты знаешь, она стала сейчас намного лучше ездить и… – В это время у него задребезжал сотовый, и Борька не договорил. Он поднёс телефон к уху и начал мгновенно и многократно меняться в лице от красного из-за тенниса до белого из-за чего-то и снова до красного. Я сразу всё понял – Софа опять что-то натворила. Судя по цветовой гамме и выражению борькиного лица, натворила в большом объёме и по-настоящему. «Поехали!» – это всё, что он смог сказать на выдохе. Через пятьсот метров и тридцать секунд мы уже были на месте. А теперь представьте картину… Скала, похожая на ту, на которой «Медный всадник» в Питере стоит, а на скале (ну как, как это у неё получилось!?) вместо «Медного» стоит борькин новенький «Одиссей», свесив колёса по сторонам!!! Колёса крутятся, поворотник мигает. Я не случайно в начале рассказа упомянул шанхайский цирк; мы с женой там недавно были и с замиранием сердца наблюдали за тем, что они вытворяли. Они так не могут. А Софа смогла!

Ни в машине, ни рядом никого не было. Борька не на шутку испугался – неужели уже на скорой увезли? Я его немного успокоил, хотя у самого нервишки напряглись: «Моя-то наверняка с Софой в машине была!»… и увидели мою жену. Она сидела около дома и курила.

– Где Софа!? – закричал Борька издалека срывающимся голосом. Вопрос остался без ответа. К моему любимому Сокровищу дар речи ещё не вернулся. Борька в дом – Софы нет! Вокруг дома – Софы нет! Сокровище по-прежнему ничего сказать не может, и тут… Борька посмотрел на озеро… догадка осенила его: «Она не смогла перенести того, что натворила!» – Он уже готов был прыгнуть в воду, когда, наконец, к моей жене дар речи всё-таки вернулся. Очень вовремя! «В доме!» – хрипло сказала она и опять закурила. Софу мы нашли в шкафу, куда она от Борьки спряталась. Она плакала, а Борька улыбался. Он и про «Одиссей»-то уже забыл, пока мы искали Софу. Главное, что у него было в жизни, не пострадало. Оно просто ревело как корова.

А произошло вот что. Мы в теннис, девушки наболтались и решили пойти посмотреть, как мы играем. В последний момент Софа решила прокатить себя и свою подружку на новеньком авто. Завела машину и вперёд, а подъехав к выезду с участка, перепутала тормоз с газом. И ралли началось… Подружка кричит:

– Тормозиии!

– А я что делаю! – кричит в ответ Софа и ещё глубже педаль газа в пол! Подружка опять кричит, Софа опять кричит, увёртываясь от сосен, растущих в леске напротив. А потом, увернувшись от очередной сосны и завершив полный круг, на бешенной скорости вылетела на дорогу. Затем, подскочив на небольшом камне, они обе взлетели… и приземлились на самой верхушке скалы! С тех пор Софу иначе, как «скалолазка» я не называл, а в своей убеждённости насчёт женщины за рулём многократно утвердился!

Коста Рика, 13.11.14.

В Доменикане

После трагедии одиннадцатого сентября 2001 года многое изменилось. Люди перестали летать, опасаясь, что следующая группа хорошо обученных лётчиков – камикадзе опять захватит самолёт и направит в Эмпайр билдинг. Было страшно. Цены на билеты «упали» до уровня начала девяностых. Те, кто наблюдали трагедию и её последствия собственными глазами, видели весь ужас произошедшего, как это видел я, нуждались в реабилитации, смене обстановки. Надо было хоть на неделю отвлечься от зрелища останков «близнецов». Или записаться на приём к психиатру. Многие пошли по второму пути. А я с женой и подружкой Олей по прозвищу Текила купили путёвки в Доменикану, в четырёхзвёздный «всё включено» ресорт на южной оконечности острова, где жарко и море спокойно. Дело было в январе.

Самолёт приземлился в домениканском аэропорту Пунта Кана. Воздушная волна, пропитанная запахами тропических растений и моря, обдала жарой. Автобус-подкидыш привёз в отель. При входе шампанское! Пьём, а чемоданы в это время «растекаются» по номерам. Пока регистрируемся, ещё два раза шампанское! Всего-то двадцать минут, как приземлились, а мы уже слегка «вдетые» и отдыхаем. И даже уже как-то по-пунтакански весело отдыхаем. Ни минуты задержки. Индустрия отдыха, поставленная в Доминикане на широкую ногу, работает без сбоя. Поэтому туда с такой охотой и летят со всех уголков земли. Молодцы, домениканцы!

Отель стоял на самом берегу. Выходишь, пробегаешь босиком по горячему песку и… – «нырк» в кристально – прозрачное море. Подплываешь к коралловому рифу, проплываешь немного вдоль и обратно на берег. Выходишь – босиком бегом в отель и… – «нырк» к жене под покрывало! И только потом на завтрак. Кайф! Оля, наша подружка, носит прозвище Текила совсем не напрасно и не просто так. Больше всего её интересует именно текила, а уже потом море, солнце, завтрак на стометровом «шведском» столе. Поэтому на завтрак она вообще не ходит. Наливать в баре на пляже начинают с десяти. Именно к этому времени наша бывшая гимнасточка и чемпионка столицы Украины просыпается, потом оживляется и выходит «в люди», с интересом посматривая в сторону бара. Она не замужем, давно развелась со своим козлом, как она его с любовью называет. Он требовал, чтобы вишенки из варенья, которые он кладёт в манную кашу, плавали в каше погружёнными ровно наполовину, а иначе: «Дура, готовить не умеешь и, вообще, пошла вон». Вот она и пошла и больше ни-ни и ни с кем, и никогда – хватило! «Будьте любезны, молодой человек, налейте чашечку кофе!» – это она по-русски ещё толком не проснувшись в испаноговорящей стране. И не понимает, почему за этим не производится никаких действий. Повторяет просьбу и только потом окончательно просыпается и «въезжает» в ситуацию. Дело в том, что в школе Оля учила немецкий, который поселился в ней навсегда и уступать своё место в красивенькой голове чемпионки какому-то там английскому и тем более испанскому, он чисто с немецким упрямством не собирался. Она и сейчас по прошествии почти пятнадцати лет не может уж в который раз сдать экзамен на гражданство из-за этого немецкого языка. И, самое интересное, он как «собака на сене» – сам не вспоминается, а другим языкам запомнится не даёт! Но это для неё пройденный этап. Она легко и в любой стране научилась объясняться жестами, отдельными звуками и «живой» мимикой. Она именно так в последний раз и пыталась-таки сдать на гражданство, чем очень удивила инспектора службы натурализации. Он даже какую-то особую пометку сделал в её личном деле. Бармен же оказался сообразительнее инспектора, всё понял с первого раза и кофе сделал. Хороший домениканский кофе. Он ещё не знал, что за этим сейчас последует. А мы с моим Солнышком знали и приготовились к шоу, заняв места в партере.

Выпив кофе и как бы встряхнувшись, наша Текила попросила текилы. «Нет, не надо мне ваших пятидесяти граммов, как вы могли вобще мне такое предложить? – говорил весь её возмущённый облик, поворот головы, согнутая в локте правая рука и подмигивающий левый глаз. – Или двести, или я ухожу воон в тот бар на другом конце пляжа». Бармен многое повидал, но эта полутораметровая козявка превзошла! Ему стало интересно. Он налил, но на всякий случай позвонил в медпункт и сказал, чтобы они приготовились к промыванию желудка у одной странной особы, говорящей языком неумеющих говорить. Она цедила этот стакан бесконечно долго, я бы так не смог, не отрываясь, всем своим видом как бы призывая в свидетели окружающих: «Ну, посмотрите, как это вкусно, двести грамм текилы натощак и даже без лимона!». И пошла окунуться. По опыту мы знали, что за купанием последует второй акт, потом третий и так без антракта часа два или два с половиной. Мы решили прогуляться по пляжу и вернуться к концу представления. Невдалеке виднелось поселение. Охранник на выходе за территорию очень решительно предложил не выходить, но мы не послушались и через десять минут добрели до небольшой бедненькой деревеньки на берегу моря. Мы были не одни – вдоль маленьких лавочек с сувенирами, купальными принадлежностями, домениканскими сигарами и Кока-Колой, ничем, казалось бы, не отличающиеся от нас, бродили наши сограждане. И для меня было полной неожиданностью, когда с двух сторон ко мне подошли двое не очень приятной, а даже наоборот, наружности. На самом деле подобные вещи со мной случались постоянно и повсеместно. Однажды, когда мне ещё не было и двадцати, на центральной улице города Луги ко мне подошли два переодетых милиционера и немедленно арестовали, потом долго держали под стеклом, как в аквариуме. Какие-то дядьки рассматривали меня в это стекло, в то время когда я их, наоборот, не видел. Потом отпустили, не извинившись, за недоказанностью. Я, по их мнению, сегодня утром «замочил» троих на улице Ленина. Ну, даже если и «замочил»…. – ты сначала докажи, а потом в аквариум! А тогда в восьмом классе – так именно меня из сотни других восьмиклассников на танцплощадке в ЦПКиО вытащили из кучи «твистующих» кривляк и в отделение для плана по отлову стиляг и битломанов. Чолку, засранцы, оттяпали и суперклёши мои кремпленовые вдоль разрезали. И на таможне через двадцать с лишним лет без продыха при каждом переходе границы туда или обратно обязательно на личный досмотр. Я на двенадцатый или тринадцатый раз спрашиваю старшего смены:

– Чем я вам так уж понравился, что всё время который раз подряд брюки, рубашку расстегнуть, ботинки снять! Карманы на стол! И всё это перед мужиками. Хоть бы девушек-таможенниц пригласили к личному досмотру, я там одну очень даже ничего видел! – Он на мгновение задумался и говорит с раздражением:

– А ты на себя в зеркало посмотри. С такой физиономией честные люди через границу так часто не ездют. – С раздражением, потому что опять ничего не нашли – ни долларов, ни золота, ни бриллиантов. «А не надо меня за лоха…. «Прятать я умею и вовсе не там, где вы всё время ищете». Вспомнил один умопомрачительный случай. Привёз машину из Нью-Йорка приятелю, а у неё через месяц коробка – автомат «скуксилась», а у меня два месяца гарантии. Приятель коробку снял, помыл и в аэропорт подвёз, чтобы со мной отдельным местом обратно на гарантийный ремонт в Нью-Йорк. Тяжёлая! Таможенник долго и задумчиво смотрит на этот кусок металла, переворачивает налево, потом направо, потом опять налево. В глазах вспыхивает искра гениальной догадки. Вот оно – нашёл! Теперь точно старшего лейтенанта и грамоту дадут! И зовёт старшего. А до отлёта уже минут двадцать осталось, и девчонки за стойкой регистрации мне начинают жестикулировать, мол, давай быстрее. А я-то причём? Это они пусть быстрее. Подходит старший, а этот баран ему и говорит:

– Это не коробка передач, это переплавленная «под коробку» чистая платина! – А старший-то меня как облупленного уже знает и ему даже стыдно за своего козла:

– Пошёл вон, придурок, – говорит он козлу, и сам вызвался коробку до стойки дотащить. Кстати, именно после зтого случая они перестали меня непрерывно и лично досматривать. Вот и сейчас, посреди белого дня, в маленькой домениканской деревеньке я не «врубаюсь», что происходит. А эти двое с «неправильными» лицами конвоируют меня в хижину в стороне от ларьков. А там сидит Пахан, нет, – Дон с лицом ещё более неправильным и без обиняков спрашивает:

– Ты зачем приехал? Я же сказал больше не приезжай! – Вот это да! Он меня принял за того, кто его приказ нарушил и сейчас они меня будут ставить в угол и лишать сладкого за непослушание. Или зарежут! Неплохо мы прогулялись!

– Можно спросить, а я кто по-вашему? Только не обижайтесь, – говорю, а он:

– Как кто? – ты мне тут Ваньку… нет, – не Ваньку, а, скажем, Сэма не валяй и дурачком не прикидывайся! – Ну, засада. И тогда я говорю:

– Русский я, всю жизнь был русский и жена русская с немцами вперемешку. Она там у ларьков сейчас меня ищет и по-английски не бум-бум. Идите, проверьте, – и заговорил по-русски бегло и с выражением. Вспомнил маму, немного из анатомии и географии одновременно! Про камасутру тоже не забыл. Это сработало. Сэм или как его по-русски точно не говорил! Изменив лицо на менее угрожающее, дон Педро, только не надо смеяться, – его действительно так звали, подарил мне коробку домениканских сигар второго сорта и попросил дать подробный перевод, чего я сейчас им продекламировал по-русски. Я же решил не искушать и сказал, что это о погоде…

Мы вернулись к концу третьего акта, Текила уже закончила с текилой и перешла на «Ром-151»» крепостью семьдесят пять с половиной алкогольных градусов. Народу вокруг с учётом, что это был всё-таки первый день «гастролей», собралось много. Человек тридцать-тридцать пять. Для премьеры в общем-то неплохо! У неё был коронный номер – в ряд на стойке бара ставится от десяти до двадцати стопок текилы, она выпивает первую и делает переворот вперёд, выпивает вторую и переворот назад… и так до пока не упадёт. На тот момент её рекорд составлял двадцать восемь стопок по тридцать грамм без закуски с исполнением элементов средней сложности; с закуской рекорд недавно превысил сорок стопок. Верить или нет, – это дело ваше. Ставки пока не делали, просто удивлялись и непрерывно фотографировали нашу гимнасточку. Завтра будут и ставки, и недоумение, и восхищение! Мы, всё ещё под впечатлением интеллектуальной беседы с доном Педро и его братвой, присоединились к ней и быстро забыли о происшедшем. Больше за ворота ресорта мы не выходили. Нет! – вру, был ещё один раз, когда мы втроём поехали кататься на лошадях. Сейчас расскажу.

На пляже распродавали экскурсии: в горы на мотоциклах, в море на корабликах, в зоопарк на экзотическом довоенном автобусе и в джунгли на лошадях. Захотелось приключений и покататься. Нас подвезли на подкидыше в поселение недалеко от ресорта, поразившее нищетой до крайности. Дома – коробки из-под телевизоров и стиральных машин, причём хорошие дома – коробки от холодильников! И горы мусора. Мусор везде, квадратные километры мусора! Сразу расхотелось развлекаться и, наоборот, захотелось вернуться в яркое великолепие четырёхзвёздного дворца обжорства и пьянства. Лошади были нервно-голодные, неухоженные и всем своим внешним видом соответствовали постройкам, замусоренной территории вокруг и живущим в этих постройках людям. Но за всё, как говорится, уже было уплочено, и нам ничего другого не оставалось делать, кроме как выполнить команду «по коням». Я к указанному моменту уже был достаточно опытным наездником. Оля Текила в опыте не нуждалась, потому что ей, гимнастке, скакать на лошади или на брусьях – разница не большая! А вот моё неспортивное и, поэтому, по-неспортивному неуклюжее Солнышко, едва оседлав полудохлую клячу грязно-серого цвета, сразу же испугалось! Во-первых, высоты. Всё-таки как минимум на пятьдесят сантиметров это животное её над землёй да приподняло. На самом деле лошадки все были маленькие и от голода едва держались на тоненьких ножках. Во-вторых, как только она устроилась в седле, это мерзкое животное прихватило её зубами за штанину и попыталось эту штанину зажевать. Мальчишка-погонщик и инструктор в одном лице «отбил» штанину у животного, а потом мы поехали в джунгли, перебираясь через горы мусора. А мусор всё не кончался и не кончался… Все три лошади вели себя одинаково. Они не обращали внимания на наездниц и одного наездника и при виде травинки, пробившейся из-под мусорного ковра, или листика, свисающего с кустика, лошадь бросалась к этой травинке и, резко наклонившись вперёд и вниз, вынуждала наездницу отчаянно цепляться за её гриву, чтобы не «кувыркнуться». Зад наездницы при этом непроизвольно взлетал вверх. Это было впечатляюще! Я со своей скотиной с самого начала повёл себя по-мужски строго и решительно, так что она не шибко-то и выпендривалась подо мной! Через несколько минут после начала скачек у Солнышка открылся талант декламатора! Как она декламировала! Какие речевые обороты, какие лингвистические находки, как поэтически-романтично она выражала свою любовь к четвероногим парнокопытным животным!!! Я такого от неё не ожидал. Я гордился ею и жалел только об одном – у меня не было с собой диктофона, чтобы увековечить! Видя, что поэзия на лошадь не действует, Солнышко стало плакать и умолять вернуться на базу прямо сейчас. Я попытался объяснить это инструктору, а он понял наоборот и добавил ещё пятнадцать минут. Но мы вернулись! Джунглей мы так и не увидели, мусор не кончился никогда. Это был навсегда последний раз, когда моя талантливая мастерица художественно-нецензурного слова подошла к лошади.

Ну, вот и всё. Остался последний день. Есть не хотелось, море надоело, детские пляжные игры в «писи – таки» уже не возбуждали. Разучивание танца Меренге тоже наскучило. Оля Текила перепробовала все возможные сочетания алкогольных напитков с гимнастическими упражнениями и больше не веселила публику. Прощай Доменикана! Если бы не помойка вместо джунглей и не коробки вместо домов, если бы не ненависть и отчаяние в глазах твоих голодных подданных, ты бы осталась в памяти весёлым праздником. А так… Туда мы жить не поедем!

Коста Рика, 17.12.14.

Перфекционистка

Новый год по-настоящему празнуем только мы, русские, или все те, кто говорит на русском языке. Для нас, русских – это особый праздник, и мы к нему всегда тщательно готовимся: салат «Оливье», винегрет, селёдка «под шубой», холодец и т. д. Вот и в этот раз мы начали ещё в сентябре. Решили, что в этом году, а это был 2005 год, мы не будем праздновать дома, а куда-нибудь поедем. Месяц ушёл на обсуждение – куда? Но к началу ноября решение уже было. Коста Рика! Праздновать решили по-серьёзному, по-взрослому, и началась суета. Первое, что сделали – заказали праздник в «Мариотте» с поросятами, осётрами, шампанским и всё такое… и с всё время и везде танцующими девочками из местного Мьюзик-холла. Стол рядом с фонтаном недалеко от сцены с «живой» музыкой. Кошельки полегчали, но ведь уже решили по-взрослому – значит по-взрослому! Забронировали номера в хорошей гостинице в самом центре Сан Хосе. Оставшееся до отъезда время в основном ушло на подготовку предновогодних и постновогодних мероприятий: экскурсии по Коста Рике, парки, горячие источники, океан с яхтой, рыбалка, вулканы… Всё готово и мы готовы к отъезду.

Наступило 30-е декабря. Мы в воздухе зависаем над океаном по направлению к экватору. Пролетели над Кубой и тут же, как показалось, приземлились в Коста Рике. Немаловажная деталь – мы взлетали при минус 20 Цельсия, а сели при плюс 30 того же цельсия! Обдало тропической жарой и улыбками. Мы в Коста Рике! Мы знали, потому что читали, про какие-то индексы и коэффициенты счастья, которого в этой стране, со ссылками на эти индексы, было очень много. Но чтобы это счастье и в таком количестве так ощущалось и сразу!?… Трудно поверить. Но все пятеро вновь прибывших это и ощутили, и прочувствовали, и немедленно поверили. На такси доехали до отеля. Хороший отель, хорошее расположение. Расслабились и начали заселяться. Все заселились быстро. Я бы тоже заселился быстро, если бы не жена. Она у меня абсолютная и бескомпромиссная Перфекционистка, и ещё ни разу, путешествуя по миру, мы не въехали в первый же предлагаемый номер в отеле. Ни разу! Иногда им (в отеле) и мне везёт – мы заезжаем со второй попытки. В этот день таких попыток было пять! Перфекционистка настаивала на номере с балконом и чтоб не пахло, и чтоб вода, и свет, и телевизор… и она все получила! Вы бы не получили, я бы не получил, никто бы не получил, а она взяла его не приступом, но утомительной осадой. Портье, конечно, жалко, но такова жизнь – побеждает сильнейший! А в этом виде сильнее моей жены нет никого.

Заранее заказанное такси приехало вовремя. Мы, хорошо пахнущие и дорого одетые, едем в «МАРИОТТ» праздновать Новый Год. Впереди ночь веселья, пьянства и обжорства! Мы в предкушении! Видим огни отеля. Подъезжаем. Шлагбаум. Не пускают! Испанского не знаем. Ждём. Приходит и что-то говорит (он думает, что на английском) кто-то. Что-то записывает, и нас пропускают. Одна из нас говорит, что всё поняла. Нас проводят в небольшой зал и предлагают перекусить. Ничего не подозревая и по-прежнему в отличном настроении, перекусываем. Кто ж от еды отказывается, тем более, что за всё УХ! как заплачено! Народу в зале не много, никто не проявляет признаков беспокойства. Перекусили. Потом пошли прогуляться – посмотреть, как готовят фейерверк. Где готовят не нашли, вернулись… Заиграла музыка. Пошли на звук, чтобы посмотреть, кто играет, а там зал полный народа. Празднуют чей-то день рождения! Вернулись назад – наш зал опустел! Перфекционистка первая начинает проявлять беспокойство и пытается привить элемент беспокойства кому-нибудь ещё:

– Где народ, где праздничный стол, поросёнок, танцующие латинки? Где музыка в конце концов? Ёлка где? А шампанское!?…

– Ну хорошо, хорошо, – говорит та, которая ещё у шлагбаума всё поняла, – сейчас всё узнаю. – И ушла узнавать. А ещё через 10 минут, смеясь (а что ей ещё оставалось?) она вернулась и сообщила нам, что праздник закончился и мы должны, оплатив ужин, покинуть зал!

– Почемууу? – в один упавший до шёпота голос спросило сообщество неудачников.

– Потому, что мы зарезервировали праздник хоть и в «Мариотте», но в другом, а вовсе не в Сан Хосе, городе!

Итак, мы в глубоком шоке! Всё! Часы остановились, жизнь замерла, Нового Года не будет никогда, дальнейшее существование потеряло всякий смысл. Для всех, но не для Перфекционистки. Она первая пришла в себя после тяжёлого нокдауна и начала действовать. Точнее, призвала действовать остальных. Позвали кого-то из распорядителей, ещё раз объяснили нашу ситуацию, попросили войти в наше полугрустное – полукомичное положение. Они вошли. На часах было 11–45! Мгновенно организовали маленький зал, бокалы, конфеты. А с шампанским красиво «выступил» Доктор, перепутав порядок пересчёта доллара в костариканский колон. Он купил две бутылки дешёвой шипучки по 120 долларов бутылка («Мариотт» же), поставив жирную точку в череде новогодних сюрпризов. И мы успели!.. Вот так мы встретили незабываемый 2006 год! И так мы познакомились с Коста Рикой. Но это уже другая, долгая и очень приятная история.

Вернувшись в отель около двух часов ночи, мы накрыли столик на балконе с видом на огни заснувшего города в номере, который отвоевала Перфекционистка. У нас с собой было! И праздник состоялся. Он не закончился до сих пор, потому что мы с Перфекционисткой навсегда остались в Коста Рике.

Коста Рика, 15.12.14.