Читать книгу "Непридуманные истории, рассказанные неутомимым странником сэром Энтони Джонсом. Том 2"

Бедная Таня

Эту историю мне рассказал мой приятель. Его старшая и очень любимая дочь Света уже давно замужем, любящий муж надёжен как гранитная скала, наполненная обаянием и юмором. Живут в центре Петербурга. У них двое чудесных пацанов и маленькая дочурка. Света с недавнего времени работает по специальности, повезло, в очень серьёзном институте. Зарабатывает! У неё три дюжины подруг, которых она насобирала и продолжает собирать, как фантики, начиная с детского сада. Какие они у неё все разные! Разные по социальному положению, разные по фактуре, внешности, характеру, замужние-незамужние, но все близкие по возрасту, чтобы было легче и интересней общаться. Среди подруг-фантиков, конечно, есть одна, с которой на один горшок в детском саду и за одной партой в школе. Сокровенные мысли тоже с ней. Настоящая и пожизненная лучшая подруга! Из очень «упакованной» семьи. Позтому избалована до нельзя, тогда как Света – в строгости и лишениях! Света первая замуж, и Таня – так зовут нашу подружку – свидетельствует во Дворце со стороны подруги. Через несколько лет Таня замуж – история повторяется, но наоборот. Дни рождения вместе, рождение детей, Новый год, выходные на даче… Наверное, достаточно, чтобы поверить в чистую и настоящую дружбу? Наверное, достаточно!

Постепенно с годами отдаляясь друг от друга то ли по причине занятости, то ли интересы поменялись, они всё-таки оставались близкими подругами. Муж Тани не совсем «подошёл» к компании подружек – прекрасной коллекции светиных фантиков с их мужьями. Компании с давно устоявшимися традициями и правилами общения, поведения, празднования и застолья. Но даже значительно реже встречаясь, чем раньше, они продолжали часто перезваниваться и болтать о своём, о девичьем. Кто кофточку с рюшечками купил, кто юбочку с таааким! разрезом, что все на работе упали и до сих пор встать не могут. Даже начальник. Насчет покупок особенно преуспевала Таня, иногда поддразнивая подружку то новым лифчиком, то «убойными» трусиками. Конечно, она, обласканная папой – очень серьёзным бизнесменом – могла себе позволить многое. И позволяла! И на работу папа устроил не в какую-нибудь захудалую фирмочку, а аж в мэрию! С такой зарплатой!!! Несмотря на работу в мэрии, свободного времени у Тани было предостаточно. А у нашей со временем проблема. Ей его не хватало, чтобы по бутикам целыми днями бегать. Ей его не хватало даже, чтобы старенькому и больному отцу, который её очень-очень любит, позвонить, и спросить: «Как ты, папа? Тебя мама не обижает?». Ей надо было растить своих «мурзиков»! С Таней же по-прежнему оставались близкими подругами. Им нечему было завидовать друг дружке. Их мужья не смотрели в противоположную сторону, как это часто именно у подруг и бывает, но всё равно что-то было не так! И вот однажды всё прояснилось!

Было лето, было жарко. Вся большая компания собралась отпраздновать День Рождения кого-то из своих где-то в лесу на озере с шашлыками, копчёными лещами и прочей походной снедью. Чтобы не попадаться на известную уловку, на которую неизбежно попадались каждый год: «Сколько водки не бери, всё равно два раза бегать!», решили заранее выбрать жребием ответственного за настроение, и ему вменялось в обязанности только одно: «Водка должна быть!» Никакие оправдания типа: «Простите, я просчитался» или «Ну вы и пить, ребята!» – не принимались. «Вор должен сидеть в тюрьме!», а «Водка должна быть!» и всё!!! Как он обеспечит исполнение этого постулата, какой ценой – это было его дело. Хотя лично я с моим огромнейшим жизненным опытом до сих пор считаю эту задачу невыполнимой. Эта задача сопоставима с теоремой Ферма. В первом случае выполнить невозможно, а в другом – фиг эту теорему докажешь! Желающие начать праздновать пораньше добровольцами записывались в квартирьеры и выезжали в лес накануне устанавливать палатки, рыть ямы для М и Ж, расчищать полянку для костра, волейбола и танцев. Другие, желая как можно больше пользы принести сообществу, а заодно «с утра хорошо прогреть движок», приезжали чуть ли не в семь утра. Основная масса подтягивалась часам к трем. Этим доставалась чистка картошки и за дровами. В компании были, конечно, и «сачки». Эти предпочитали подъезжать со скрипом тормозов под «штрафную», когда уже ничего не угрожало маникюру её и чистеньким манжетам светлой новой рубашки его. Но и среди «сачков» было своё кастовое разделение на «сачка случайно-вынужденного» (на работе задержали, колесо проколол и мама заболела) и «сачка по убеждению» или, если хотите, «по классовому убеждению» (не моё это дело с вами тут капусту солить и селёдку резать – я их кушать люблю, а не это…). Эта слабость, приезжать самой последней, за Таней давно прослеживалась. Это ей, как бы, уже даже прощалось. Потому что привыкли. Да и надоела она, по правде говоря, со своими бесконечными прибамбасами, капризами и непредсказуемостью. Ну не любишь, девочка, накрывать на стол, резать колбасу и хлеб – не надо, только не выпендривайся и не понтуй! Так и в этот раз. Опоздав не то, чтобы ко второй, но не успев даже к четвертой, Таня с мужем вырулили на поляну в новой большой, до этого у них не виданной, машине с голубыми фарами, колёсами на «крутых» дисках, громкой музыкой и затемнённными стёклами. Поначалу никто не понял, что это. И только, когда она спрыгнула с подножки этого монстра, народ признал Таню, которая победно осматривала поляну, подсчитывая жертвы и потери компании, появившиеся в результате фурора в её исполнении на новом дорогом авто! Близкая Подруга, придя в себя первой, спросила:

– А что ж ты не сказала про новую машину. Мы-то тебя на старой ждали?

– Ой, все не было времени сообщить, – неуклюже пыталась отвертеться, зардевшись, Таня.

– Так мы ж вчера с тобой полчаса ни о чём болтали. Разве не так? – Всё так же в недоумении воскликнула подруга Света. Да всё понятно, молодёжь! Для многих, в том числе и для вашей подружки Тани, главное в жизни не ваш День Рождения и не дружба, и не эта красота с озером, полянкой и лесом. Хотите по секрету? Главное в жизни у людей из этой касты был, есть и будет «Их Превосходительство Понт или, если их много, то Понты!». Не обращайте на них внимания – вот мой совет. Наливайте по пятой.

Через какое-то время наступил перерыв в застолье, и народ распространился по поляне, болтая и занимаясь каждый своим или же группируясь по трое-четверо. Кто-то попытался затеять волейбол, но большинство мальчишек склонялось к постучать по мячу ногами, пока не совсем пьяные. Девчонки же начали что-то говорить про танцы. Праздник продолжался. Все поели и неплохо «загрузились». Только вот Таня, чем-то очень обеспокоенная, переходила от одной группы к другой и о чем-то шепталась со всеми по-очереди. Потом решительным шагом направилась к мужу дочки моего приятеля, который стоял на берегу озера и задумчиво глядел в бесконечность, попыхивая сигаретой. Оторвав его от этого очень важного занятия, Таня, явно находясь в сильном возбуждении от какой-то очень неприятной мысли, наверное, давно беспокоящей и волнующей её, без обиняков о чём-то его спросила. А потом вдруг заплакала, отвернулась от него и пошла в сторону леса. Видимо, хотелось поплакать в одиночестве. Издалека Света, давно уже не лучшая, но близкая подруга, наблюдала эту сцену исключительно из ревности. Она вообще очень ревнивая до неприличного! И, зная своего мужа, который легко мог обидеть Таню просто так, бросилась к ней, чтобы утешить и успокоить: «Ну не расстраивайся, Танечка. Ты же знаешь, когда он «тяпнет», он кого хочешь обидит этот пакостник!». Таня продолжала плакать и бормотать что-то типа: «Я столько работаю, папа с таким трудом меня туда устроил, а ты… ты…, это нечестно, нечестно, ты подруга…». В общем бред какой-то! Наверное, тоже успела «тяпнуть», добродушно и не заморачиваясь подумала дочь моего приятеля, продолжая успокаивать Таню. А Таня вскоре действительно напилась, и муж её увёз из этой «дурной компании». Компания же гуляла ещё сутки и про неё забыла.

В воскресенье поздним вечером, прокручивая в голове «плёнку с отснятыми кадрами прошедшего весёлого празника» и перед тем как отключиться, Света вдруг вспомнила про Таню, её слёзы и как её обидел «этот грубиян» её муж:

– Что ты сказал Тане? Почему она плакала? – Полусонный он ответил:

– А-а-а-а, ты про это. Она спросила, сколько ты зарабатываешь? А я от неожиданности взял да и ляпнул как есть. Вот она и разревелась от злости и несправедливости. – Это вместо того, чтобы порадоваться за подругу, выпить за подругу, похвалить! Теперь Таня уже не лучшая подруга не близкая. Бедная Таня – она не смогла пережить! Момент Истины в их отношениях наступил! Я же просто хотел сказать – дружите с теми, кто не завидует вам; любите только тех, кто вас любит.

Коста Рика. 17.11.14.

Комплимент

Мне всегда казалось, что сделать женщине комплимент, например: «Как Вы сегодня прекрасно выглядите!» или «Какое у Вас чудесное платье!», или «Я никогда не видел таких красивых очков!» – это правильно. Вместе со мной так считают все мужчины в мире, кроме американских. Потому что у них это может быть расценено, как сексуальное оскорбление и домогательство. Действительно – какие очки, если вы не сводите взгляда с её задницы? Или ей так показалось!?

Я как раз устроился на первую свою работу после переезда на постоянное место жительства в США, в страховую компанию. Я неплохо умею продавать неважно что, и продавать страховые полисы мне казалось делом более благородным, нежели сосиски с тележки или подержаные автомобили. Дело шло неплохо. Шеф был мной доволен. Само же дело заключалось в том, чтобы, сидя на кухне в квартире такого же нового эмигранта как и я, убедить последнего приобрести за небольшие деньги страховой полис. Этот полис потом даст возможность его жене получить ощутимую сумму в случае, если он, извините, «загнётся» или «даст дуба», или, что совсем плохо – «склеит ласты». Мне часто удавалось запугать клиента, приводя в качестве аргументов суровые законы капиталистического общества, которое не щадит в первую очередь сирот, лишившихся кормильца. Поэтому, повторяю, дело шло! Количество проданных страховок росло, и я не успевал заниматься бумажной работой. Чтобы меня от неё избавить, шеф «прикрепил» ко мне секретаршу-делопроизводителя. Она и занималась оформлением бумаг, будучи при этом очень даже миленькой. А это, в свою очередь, делало более осмысленным моё пребывание в офисе компании в то время, когда я не сидел на чей-то не всегда чистой, но зато часто очень плохо пахнущей кухне. Сюзи мне с первых же дней понравилась, и однажды я позволил себе облечь это в форму безобидного комплимента. Не помню точно, что я тогда сказал, но смысл был в том, что и мордочка её, и ножки соответствовали моим стандартам женской красоты. Обычно до этого это вызывало у комлиментируемого объекта положительную реакцию, и мы становились друзьями. А бывало, что и больше, чем друзьями. В этот же раз её реакция повергла меня в полнейшее недоумение. Сюзи сказала дословно, и это я никогда не забуду: «Ещё раз я услышу что-либо подобное, мистер, и Вас в наручниках увезут туда, куда Вас и надо было на самом деле отвезти ещё вчера!». Она имела в виду полицейский участок. А любой полицейский участок пятьдесят процентов рабочего времени занимается именно тем, что разбирается, а чаще – наоборот, не разбирается в вопросах сексуального домогательства. Это же насколько проще и безопаснее надеть наручники на безобидного парня, который позволил себе ляпнуть что-то по поводу чьей-то задницы или бюста, нежели на вооружённого бандита, настоящего насильника или грабителя! Поэтому и развелось в США такое огромное количество домогающихся, а на самом деле, не имеющего никакого отношения к сексуально озабоченной прослойке населения. Мой случай не исключение. Примеры? – пожалуйста:

– Жена, чтобы беспрепятственно провести время с любовником, звонит в полицию и заявляет, что её насилует собственный муж, у которого на самом деле на неё уже давно не стоит. Приезжает полиция и «крутит ласты» ничего не понимающему болвану. Он чего-то бормочет на английском, которого никто не понимает. Всем весело, насильника в камеру, а через день друг, сын или брат ублюдка вытаскивает последнего под залог. Жена не только хорошо провела время, но и местные воришки неплохо позабавились, пока полиция отлавливала и «оформляла» негодяя. Всем потом медаль дали.

– Четырнадцатилетняя дочка, у которой отец конфисковал шприц и небольшой запас героина, в отместку звонит в полицию. Их в школе подробно инструктируют, что надо говорить в таких случаях. У них даже специальный такой урок есть: – «Как не стать жертвой насилия собственного брата или отца!». Отца «вяжут» такие же отцы, только в полицейской форме, оформляют, издеваются… А что? – прикажете любоваться этим подонком?! А в это время настоящие насильники издеваются над сразу двумя четырнадцатилетними девочками, взывающими о помощи. Извините, помощь сейчас занята поимкой более опасного преступника! Этот случай невыдуман. Он произошёл с моим знакомым – эмигрантом из Москвы. Покинув камеру через две недели, униженный собственной дочерью, полицейскими и работниками бруклинской тюрьмы, он тут же уехал обратно в Москву и больше не возвращался.

– Бестолковая сотрудница оповещена о предстоящем увольнении. Терпеть её бесконечные ошибки не хочет ни начальник, ни его помошники. Надоело и бесперспективно, да и капитализм у них знаете ли… Что делает несчастная? А несчастная звонит или пишет заявление в полицию с перечислением всех лиц мужского пола, незаинтересованных в её услугах, как работницы, а на самом деле, в соответствии с этим заявлением, проводящие время на работе только и исключительно ради того, чтобы бесперебойно её насиловать по очереди в особо извращённых формах. Далее всё известно: занята полиция – пять сотрудников! Судья, помошники судьи, адвокат и его помошники, прокурор и его ассистенты, журналисты. Жёны пострадавших подают на развод. В результате заняты ещё пять адвокатов. По одному на каждого насильника. Журналист в одиночку уже не справляется. Подключается главный редактор. Прокурор требует ещё трёх помошников. Сценаристы пишут сценарий для будущего 128-серийного сериала, а телевидение ведёт непрерывный репортаж из зала суда. Банковские личные счета мерзавцев быстро опустошаются в пользу крупных юридических фирм. Справедливость торжествует, и ОНА остаётся на работе, чтобы окончательно развалить и без того обескровленную фирму, осмелившуюся предпринять попытку от неё избавиться по причине профессиональной непригодности! Эту историю я позаимствовал у «Нью-Йорк Таймс».

Вот так и съел десять процентов городского бюджета этот судебный процесс. А через год дотошный журналист выяснил, что жертва пятерых насильников никакая не жертва. Никогда вообще не имела дела с мужчинами, потому что любит и отдаётся этой любви с другой половиной человечества! У них с этим всё в порядке.

– Ещё один пример подробно описан в одном из моих ранних рассказов. Там бывшая станционная буфетчица преклонного возраста сдавала комнату одиноким мужчинам и, получив аванс, тут же «отправляла» их в участок за попытку её изнасиловать. Таких как она в одном только Нью-Йорке наберётся, наверное, несколько тысяч. А что? – неплохой бизнес! Деньги за комнату получила, а парня тут же в тюрьму. Ещё получила – следующего в тюрьму! Никто и никогда не придёт за своими деньгами и вещами. Страшно опять угодить в полицейский участок. Страшно!

Таких историй только у меня наберётся не менее двадцати, и вот так катится всеми любимая Америка в неизвестно куда со своей политкорректностью и сверхтерпимостью ко всякого рода подонкам в юбках, извращенцам «от рождения», уступая рабочие места, предназначенные для умных и талантливых, тупым и необразованным, но зато с не белым цветом кожи или сексуально не так ориентированным… Ведь и то, и другое даёт преимущественное право при поступлении на работу или в университет, например. Катится вниз Америка и быстро, разрушая семьи и налаженные в них отношения, основанные на уважении, послушании и почитании старших. Отучая в прошлом сильный пол восторгаться слабым и произносить слова восхищения и любви.

В стране, где я когда-то родился и жил, и в другой, где я живу сейчас, а живу я в Коста Рике, понятие сексуального оскорбления женщины носит совершенно другой смысл. Женщина, посвятившая утро тому, чтобы «сделать» себе личико, купившая вчера новую юбочку, а вы всего этого не замечаете и в течении дня ни разу не выразили восхищения, не сказали, как здорово и соблазнительно она сегодня выглядит, как счастлив тот, кому она благосклонна… – эта женщина будет чувствовать себя оскорблённой. Сексуально оскорблённой! Поэтому мы и говорим нашим женщинам во всём мире, какие они красивые, нами любимые и привлекательные. Мы говорим женщинам комплименты!

Коста Рика. 12.01.15.

Альбертик

Он появился вскоре после того, как у меня родился сын. Когда сыну исполнилось два года, мы, наконец, смогли иногда оставлять его у родителей, а сами бегом погулять, отдохнуть – молодость! На третий или четвёртый раз тёща пожаловалась то ли в шутку, то ли в серъёз, что с появлением в доме внука стали пропадать серебрянные ложки и вилки. Мы смеялись над ней, вилки продолжали пропадать, а когда закончились, стали пропадать ножи. Прошло время. Мы уже несколько лет жили в собственной квартире, а тут тёща затеяла ремонт своей двушки – хрущёвки. Когда сняли старые обои и принялись отдирать сухую штукатурку, то под ней к своему крайнему удивлению она обнаружила целый склад блестящих предметов от столового набора серебра в полном комплекте до старых часов тестя, серябряной цепочки моей жены и моей авторучки с золотым пером, подаренной мне родителями на двадцатилетний юбилей! Сын при всём желании организовать там тайничок никак не мог – мал ещё. Я не мог – слишком любил ручку свою. Отец привёз этого «Паркера» из Швеции! Жена не могла – у неё с юмором не того… Может быть тесть Владимир Дмитриевич? Он вообще-то был ещё тот шутник! Но тогда, как он мог бесконечное количество раз отдирать штукатурку и тут же приделывать её обратно одной рукой, не оставляя абсолютно никаких следов? Вторая у него не «работала» – ранение на фронте. Да и шутка не соответствовала его интеллекту – какая-то по-детски совершенно дурацкая, если повторялась по подсчётам трофеев более тридцати раз. А он был профессором и доктором наук! Не склеивалось никак! А мы, к тому же, все поголовно были атеистами и в домовых не верили. Как оказалось, напрасно. Потому что наш проказник решил после ликвидации тёщей склада своих сокровищ переехать в нашу с женой новую квартиру неподалёку.

И началось! Едем в отпуск. Паспорта и билеты лежат на самом видном месте на столе. Всё готово к отъезду, а билеты в последний момент исчезли! Обвиняем друг друга, устраиваем допрос сыну. Ничего не происходит, начинаем опаздывать, продолжаем поиск, перерываем ящики с бельём в спальне, возращаемся в гостиную – билеты лежат на столе! В аэропорт едва успели! Как и в квартире тёщи, регулярно пропадали то ложки, то часы, особым спросом пользовались монеты любого достоинства. В другой раз то же самое что и с билетами происходит с моим дипломом. В результате я опоздал на беседу с начальником управления, куда устраивался на хорошо оплачиваемую работу. Я ему не стал говорить о своих подозрениях насчёт домового. Интуиция посказала – не говори! Позже выяснилось, что Лев Львович не просто атеист, а воинствующий атеист, и моё объяснение могло сыграть против меня. Я даже представил себе, как он спрашивает: «Может быть вы ещё и в чертей верите, Владимир Николаевич? Нет – не нужны нам такие сомнительные ответственные работники!».

В это время по тогда ещё Ленинграду прокатилась целая волна необъяснимых случаев с «летающими» сундуками, движущимися шифоньерами и диванами, хлопающими дверями и прыгающей по полу посудой. Причиной аномального явления назвали нашествие «Барабашек», исковеркав при этом исконно русское языческое название домашних проказников – домовых! По телевизору шла передача о Барабашках, в газетах появились обширные полу и псевдонаучные статьи о жильцах в четвёртом измерении. У моего близкого друга Коли Б. в доме и в самом деле происходила всякая необъяснимая чертовщина. Какая-то сила сдёргивала по ночам одеяло с пятилетней дочки, щекотала её и дёргала за косички, стучала по батареям и хлопала форточкой. Она его не боялась, а, наоборот, веселилась и однажды даже сказала папе Коле, что их барабашка – мальчик. Как она узнала? Да очень просто! Она попросила его: «Если ты девочка, то стукни по батарее один раз. А если мальчик, то два раза». Он стукнул два!

Прозрев окончательно, мы назвали нашего Альбертиком и предложили ему дружбу! Мы иногда оставляли на столе какую-то мелочь, копеек по пять. Он её тырил, но на большее не замахивался. На этом мы пока и остановились. А вот мой приятель Коля пригласил священника, и тот с проблемой справился с помощью кадила и каких-то священодействий. Их мальчик-барабашка обиделся и покинул их дом навсегда. Потом и Альбертик куда-то переехал, а вслед за ним и я покинул квартиру, в которой больше жить не смог. Причины личного характера. Вот такая история.

Коста Рика. 27.01.15.