Текст книги "Куб со стертыми гранями"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kub-so-stertymi-granyami-3873.jpg)
Автор книги: Владимир Ильин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
На крыльце клиники Лигуму встретилась медсестра Мадлена. Глядя снизу вверх хардеру в лицо, которое он тут же стеснительно прикрыл ладонью, девушка попросила:
– Не обижайтесь на Слава. Он вообще-то хороший, только… только не любит он вас, хардеров, понимаете?
Лигум выжидательно молчал с ничего не выражающим лицом.
– Дело в том, – продолжала Мадлена, – что… что… ну, я даже не знаю, как бы вам это объяснить!..
В голосе ее прозвучало отчаяние, и она закусила губу.
Тогда Лигум невнятно промычал – говорить полноценно он еще пока был не в состоянии:
– Умгу мёмэ мыму ме аммага!
Что должно было означать: “Я всё понял, не трудитесь объяснять”. Он не кривил душой: уж кому-кому, а ему частенько приходилось сталкиваться с неприязнью и даже открытой ненавистью людей ко всем хардерам. Как к касте каких-нибудь “неприкасаемых”…
– Послушайте, – сказала Мадлена, трогая Лигума за руку чуть ниже локтя, – а, может быть, мы с вами встретимся сегодня вечером? Я заканчиваю работу в три часа… Что, если мы с вами куда-нибудь вместе сходим?
В ее устах это предложение звучало многообещающе и заманчиво. Но Лигум отрицательно мотнул головой.
– Но почему? – невольно покраснев, с отчаянием спросила девушка. – Почему все вы, хардеры, такие… такие непроницаемые? И почему вы так шарахаетесь от нас, обычных людей?
– Умгу ммм, – пробурчал Лигум, и на этот раз это означало: “Это не так”, но на этот раз он лукавил, потому что хардеры действительно старались держаться подальше от людей – особенно от хорошеньких женщин.
Мадлена резко отдернула свою руку.
– Тогда неудивительно, – с вызовом сообщила она, – что к вам так относятся!..
Мадлена развернулась и двинулась в клинику. У самой двери остановилась и обернулась к Лигуму, который молча глядел ей вслед.
– Эх вы, – с горечью воскликнула она, – наверное, вообразили себе невесть что обо мне, да? Что я вас… что вы мне… только это вовсе не так!.. Ошибочка вышла, уважаемый хардер!..
И так стремительно застучала каблучками по мраморной плитке крыльца, что комп-швейцар едва успел услужливо раздвинуть перед ней створки двери.
Лигум спустился с крыльца и задумчиво сплюнул сгусток крови в подвернувшийся зев мусороколлектора. Потом посмотрел влево, посмотрел вправо и пошел прямо – на другую сторону улицу. Тротуар там был в тени роскошных лип.
Он шел медленно, никуда не торопясь. Торопиться и в самом деле было некуда. Супервизор молчал уже вторые сутки, а за три года хардерской деятельности Лигум успел усвоить, что нет смысла самому напрашиваться на задание. Раз ты сейчас не нужен – значит, мир пока в состоянии обойтись без тебя, а будешь лезть в бутылку – получишь по загривку от своего непосредственного начальника, то бишь супервизора. Действовать по своей инициативе, впрочем, не возбранялось – если тебе уж совсем стало невмоготу от безделья – и то лишь до тех пор, пока тебя не озадачит супервизор, потому что тогда бросай всё и мчись куда указано…
Вообще-то дел для хардеров хватало. Особенно для новоиспеченных, чьи действия контролировались Щитом. Так уж сложилось в мире, что им приходилось выполнять самую черную и неблагодарную работу. Ликвидация банд, обезвреживание террористов, освобождение заложников, спасение пострадавших от стихийных бедствий и ликвидация последствий катастроф, предотвращение военных конфликтов – да мало ли чего экстремального случается в многомиллиардной Федерации!.. Перерывов у бед людских обычно не бывает, и хардерам следовало быть готовым в любой момент бросить всё и помчаться на другой конец планеты, а то и куда-нибудь в космос, чтобы восстановить нарушенный порядок и попранную справедливость, чтобы защитить кого-то любой ценой и любыми средствами и чтобы добро восторжествовало над злом…
Никто из верных рыцарей Щита не протестовал против своей бесконечной и нечеловечески-трудной работы. Они с самого рождения были приучены к тому, что у них не будет личной жизни, что им не придется вести тот образ жизни, который ведет все остальное человечество, что жить им нужно будет в одиночестве, без семьи, без любимой женщины, без детей и даже без друзей, и что смерть настигнет их только в очень преклонном возрасте… Это только кажется, что человек так жить не может. Если же кто-то все-таки упорствует в этом утверждении, значит, он вкладывает какой-то свой, особый смысл в понятие “жить”…
Лигум шел по тенистому тротуару сам не зная куда. На всякий случай зорко посматривал по сторонам: не потребуется ли кому-нибудь его помощь. Но вокруг всё было в пределах нормы. Как-никак, это же был Всеобщий День Радости. Впрочем, особой радости на лицах окружающих не чувствовалось. Во всяком случае, не у всех. Может быть, они просто загодя готовились отмечать День Скорби, который, если Лигуму не изменяла память, должен был наступить через неделю …
На первый взгляд, вокруг царила не радость, а сытая расслабленность и охота за все новыми наслаждениями. Прохожие лениво двигали ногами, на ходу поглощая всевозможные кушанья и напитки, слушая музыку, созерцая фильмы и играя в комп-игры. Но в то же время мало кто из них обращал внимание на зазывно мигающие замысловатыми спецэффектами витрины магазинов или баров, на светящиеся рекламные голоэкраны и друг на друга. В голову сразу лезли зловещие цитаты из классиков относительно общества всеобщего потребления, в котором самые высокие и благородные чувства обречены на медленное, но верное вымирание; в котором перенаселенность и скученность людских масс приводит к потере людьми человечности и к возрастанию их агрессивности; в котором отчуждение от живой природы очерствляет человека, а избегая неудовольствия, люди лишают себя радости преодоления трудностей и обрекают себя на серое, однообразное существование; в котором погоня за все новыми удовольствиями способствует развитию всеобщего безразличия, потому что новое быстро теряет привлекательность в силу привыкания людей к нему…
И, тем не менее, Лигум знал, что это не так, вернее, не совсем так, потому что это только верхушка айсберга, а под водой, не видная постороннему наблюдателю, продолжается та, по-муравьиному кропотливая ежедневная жизнедеятельность человечества, медленно, но неуклонно идущему к далекому и вечно недосягаемому горизонту. Да, легко упрекать людей в том, что они стремятся к удовольствиям и наслаждениям – но разве не это стремление заложено в генах любого живого существа и разве не благодаря ему человечество достигло высокого уровня развития? Да, кому-то может показаться, что люди жаждут как можно реже напрягаться и как можно больше отдыхать и развлекаться – сладко пить, вкусно есть, трахаться, нежиться в теплой водичке, валяться в мягкой постели или на горячем песке пляжа… Они, эти борцы за поголовное обуздание ненасытной плоти, не учитывают одного: самоограничение ради непрерывного духовного совершенствования личности, которое они так яро проповедуют, не способно обеспечить продвижение человечества на пути эволюции. Ведь именно стремление людей к тому, чтобы избавить себя от напряженного труда, в свое время способствовало появлению машин и стимулировало постоянное познание окружающего мира. А если превратить человечество в толпу исхудалых йогов с горящим от фанатизма самоотречения взором, то зачем вообще к чему-то стремиться? Не проще ли укреплять свой дух путем бесконечных медитаций в отшельнических пещерах?..
Да и далеко не каждый днями напролет наслаждается тридцатью треми удовольствиями сразу. Трудно найти человека, которому блага достались, упав с неба. Так или иначе, но каждому приходится немало потрудиться, прежде чем обеспечить себе возможность отдыхать или развлекаться. Ведь даже тот, кто обеспечил себе безбедную жизнь, найдя клад, перед этим не один день махал тяжелой киркой и лопатой, роя землю в поисках спрятанных сокровищ!.. И поэтому Лигуму и в голову не приходило судить, например, волосатого и загорелого парня, напялившего на себя вычурную хламиду – а что, если это художник, только вчера написавший гениальную картину? И хардер спокойно взирал на раскрашенных, как папуасы, девиц в чересчур коротких юбках, эпатажно оравших нецензурную песню на всю улицу – а может быть, это ткачихи, возвращавшиеся домой после работы в ночную смену, в ходе которой каждой из них пришлось обслуживать двенадцать сложнейших синтез-оверлоков одновременно?.. А вон тот напомаженный хлыщ с надменным лицом и в парчовом костюме, отделанном синтетическими бриллиантами, – случайно, не пилот космического дальнерейсовика, впервые за последние три года находящийся в отпуске на Земле?..
Да, порой людям присуще очень уж нетерпеливое стремление к немедленному удовлетворению своих прихотей и желаний, которое делает их инфантильными. Но разве простительно строго судить детей за их слабости? И разве можно презирать людей за то, что они порой слишком торопятся стать взрослыми и зрелыми – хотя бы чисто внешне?..
И куда бы все-таки деть себя тебе, такой умной, высоконравственной и всесторонне развитой личности, если тебе временно нечем заняться? Беда вся в том, что ты не можешь пойти на пляж, чтобы поваляться на горячем песке среди сотен голых тел и побултыхаться в тепленькой водичке, потому как это глупо и бессмысленно. И ты не можешь надраться до положения риз в каком-нибудь круглосуточном баре в компании хмурого бармена и штатных девиц, сосущих пиво у стойки бара в ожидании вечерней вахты – потому что это глупо и отвратительно. И также не способен отправиться, в поисках новых ощущений, в Дом Тайных Свиданий, где тебя голышом запустят в кромешную тьму в липкие жадные объятия такой же любительницы тайного прегрешения, чтобы через полчаса вы с ней покинули Дом через разные двери, не зная, что трахались друг с другом – потому как это еще более глупо и отвратительно… И еще кучу разных вещей ты не можешь, потому что всё это для тебя глупо, глупо, глупо…
А что же остается не глупого?
Углубиться в штудирование трудов великих личностей? Например, Спенсера и Спинозы? Но, во-первых, ты штудировал их еще в Академии, а во-вторых – зачем тебе штудировать вообще что-либо, если к твоим услугам – вся информационная мощь человечества, и достаточно лишь запросить нужную справку, как Советники тут же преподнесут тебе ее на блюдечке с голубой каемочкой…
Посетить разные уголки планеты, чтобы воочию увидеть международные города в Антарктиде, африканский водопад Виктория и льды Гренландии? Но ведь ты давно уже не ребенок, который стремится утолить жажду странствий, и прекрасно знаешь, что тебе все равно не удастся увидеть своими глазами все достопримечательности родной планеты…
Может быть, ради пущего духовного саморазвития заняться сочинением музыки, стихов или живописью? Но какой смысл заниматься творческой деятельностью, к которой у тебя нет способностей – а ведь тебя с детства учили не играть на скрипке и не писать маслом пейзажи, а сражаться с любым противником и в любых условиях!..
Так куда же податься бедному хардеру?
И тут Лигум вспомнил про Клуб.
Нельзя было сказать, что он любил бывать в обществе себе подобных, но ничего более подходящего в данный момент на горизонте не возникало. И было совершенно не важно, что Клуб располагался на другом конце континента. Если воспользоваться транс-орбитальным “челноком”, это всего два часа лета, а время в запасе у него есть. И не нужно ни собираться, ни ломать голову над проблемой вещей или жилища. У хардера нет постоянного дома. Точнее, все-таки есть, но такой, что язык не поворачивается назвать его жилым помещением. Этот дом – вся наша планета…
5. ОСЬ “Х”… – Я мог бы помочь вам, сэр.
– Да? А что ты умеешь делать?
– Я умею делать всё, сэр. Я – Умелец.
– Я так и думал!.. Но, видишь ли, если я сегодня воспользуюсь твоими услугами, то завтра ты опять предложишь мне свою помощь. И так будет повторяться каждый день. В итоге, что останется делать мне?..
* * *
… – Я вынужден констатировать, мадам, что эта сумка слишком тяжела для вас. Вы не будете возражать, если я помогу вам нести ее?
– Этого еще не хватало! Да будет тебе известно, я никогда особо не доверяла всем этим современным техническим штуковинам вроде тебя! И кто только разрешает вам, роботам, свободно разгуливать по городу среди людей?! А вдруг в один прекрасный день у тебя внутри произойдет короткое замыкание и ты начнешь крушить всё направо-налево, как в том голофильме про маньяка-киборга?!..
* * *
… – У вас имеются какие-то затруднения, сэр? Не могу ли я вам быть чем-нибудь полезен?
– Нет, не можешь, Умелец.
– Вы не учитываете, что я могу делать все, что угодно. Именно для этого я и был предназначен моими создателями.
– Эх, бедняга! Ты даже не представляешь, что есть на свете такие вещи, которые тебе не под силу…
– Приведите пример, сэр.
– Разве ты способен сочинять музыку, писать книги, рисовать картины – одним словом, творить?
– Мой креативный блок содержит множество эвристических программ, сэр.
– Да пойми же ты, братец: чтобы творить произведения настоящего искусства, необходимо быть человеком. Человеком, который не всё знает и не всё умеет…
* * *
… – Я вижу, вам требуется помощь, сэр. Поверьте, я мог бы вас избавить от столь тяжелого труда.
– Избавить?! Еще чего! За этот труд мне, между прочим, прилично платят, а если вместо меня на работу примут тебя, то на какие шиши я буду содержать свою семью? Ты что, хочешь, чтобы я остался без работы?!..
6. ОСЬ “Y”За то время, что Лигум числился в активных хардерах, он бывал в Клубе всего пару раз, не больше. И у него имелись большие сомнения в том, что у кого-то из его недавних однокашников по Академии была возможность наведываться в Клуб чаще, чем он, Лигум.
Дело тут было не только в отсутствии времени. Просто каждый хардер настолько привыкал к одиночеству, что со временем всё меньше испытывал потребность в общении. Пусть даже с такими же, как он сам.
Неудивительно, что в столовой Клуба практиковались небольшие столики, рассчитанные на одного. Если же компания все-таки образовывалась, то круглые столы просто сдвигали вместе, образуя из них этакий большой цветок. Или щит… Хардерская легенда гласила, что именно так и появился в свое время Щит: несколько хардеров якобы собрались вместе в этом зале и сдвинули столики, чтобы обсудить проблему объединения. Правда, это противоречило официальной истории, но в принципе нечто подобное могло иметь место… Во всяком случае, подтвердить или опровергнуть эту легенду мог бы только кто-то из основоположников, а они не имели обыкновения спускаться с высоты своего Олимпа к простым хардерам…
Вообще-то, никаких ограничений на вход в Клуб не было, но посещали его исключительно одни хардеры. Скорее всего, отбор посетителей и воспрещение доступа для “простых смертных” все-таки как-то осуществлялись. Трудно было поверить в то, что могло бы не найтись лиц, не принадлежащих к Щиту, но желающих попасть сюда. Взять хотя бы вездесущих журналистов, любопытствующих ученых наблюдетелей, экзальтированных дамочек, подражающих хардерам фанатов из числа молодежи…
Однако видимых мер по отделению “агнцев от козлищ” на входе в Клуб Лигум и на этот раз не заметил.
Он прошел через маленький холл, где кто-то спал, утонув в глубоком кресле, таким крепким сном, словно до этого не смыкал глаз на протяжении целого месяца. Возле лестницы, ведущей наверх, хардер задумался, потому что из глубины коридора, выходившего в холл с противоположной стороны, послышались заманчивые щелчки кия о шары – там была бильярдная, а Лигум обожал бильярд – но потом он все же решил обходить Клуб сверху вниз и поднялся по скрипучей лестнице на последний, четвертый этаж.
Прелестная изюминка Клуба заключалась в том, что его мебель и интерьер были реконструированы по музейным образцам, и здесь нельзя было встретить ни самодвижущихся пандусов, ни горизонтальных лифтов, ни адаптивных кресел, ни биоформных ковров, ни прочей ультрамодерновой утвари. Зато в каждом помещении было уютно и как бы тепло, вещей было немного, но расположены они были так удобно, что в нужный момент каким-то образом оказывались под рукой. Из современных новшеств наличествовали только некоторые аппаратно-технические средства – в том числе, для желающих творить виртуально-голографические миры, симреал, реконструкторы и персонификаторы в специальных изолированных кабинках.
Вообще, в Клубе было собрано всё необходимое для того, чтобы каждый мог найти здесь занятие по своему вкусу. Здесь даже небольшой бар имелся с полным ассортиментом спиртных и прочих напитков – хотя хардеры употребляли алкоголь лишь в случае крайней необходимости. А еще была почти домашняя столовая, где могли сотворить любое блюдо – хотя, опять же, склонностью к чревоугодию хардеры не страдали. Компьютерный центр, библиотека, спортивный зал с бассейном и весьма правдоподобной имитацией любого вида спорта, а также множество небольших комнат, где можно было заниматься чем душа пожелает…
Для начала Лигум пожелал утолить острое чувство голода и двинулся в столовую. Из-за зубной боли, мучившей его в последние дни, он практически ничего не ел, и теперь, когда мучения остались позади, желудок напомнил о своем существовании. Имплантант к этому времени уже успел врасти в десну, а рана, нанесенная операцией без наркоза, зажила настолько, что Лигум смог проглотить не только первое, но и аппетитные “котлеты по-домашнему” с сочным салатом.
Из столовой он отправился к симреалу. Он и сам не мог бы сказать, почему его так тянет к этому проклятому изобретению человечества. Ведь, казалось бы, еще в Академии симуляторы, использовавшиеся чисто в учебных целях, надоели до печеночных коликов – так ведь нет, не прошло и полгода после выпуска, когда ты впервые поймал себя на желании вновь погрузиться в “реальность”, созданную или воссозданную машиной. Наверное, возможность каждый раз переигрывать какие-то ситуации по-иному всегда представляла собой большой соблазн для хардеров, благодаря искейпам знавших толк в переборе вариантов ..
Симреальный зал – как, впрочем, и весь Клуб – оказался полупустым, и Лигум, забравшись в тесноватую кабинку и нацепив на себя сенс-шлем, запустил наугад первый попавшийся файл…
Когда симуляция завершилась, ему показалось, что прошло несколько часов – в сущности, там так оно и было. Но в этой реальности не прошло и сорока пяти минут.
Файл оказался очень драматичным. Собственно говоря, на клубных симреалах почти все разыгрываемые ситуации были нелегкими, потому что представляли собой квинтэссенцию горького, но очень нужного человечеству опыта, накопленного хардерами за последние восемь десятков лет. Но данный файл был особенно впечатляющим.
… В дальнем космосе кораблем-разведчиком была обнаружена развитая цивилизация негуманоидного типа – первый Иной Разум. Вопреки многовековым опасениям землян, первый контакт на “базовой планете” прошел весьма успешно. Оставалось лишь обменяться дипломатическими делегациями, каждая из которых будет представлять свою расу на чужой планете, и спейсер землян берет на борт нескольких инопланетян, чтобы доставить их на Землю. Однако в пути экипаж принимает SOS от туристского звездолета, терпящего бедствие. Полетная команда лайнера погибла, но на борту “туриста” осталось много пассажиров, в их числе – женщины и дети. Проблема в том, что вместить всех их корабль-разведчик не может. И тогда капитану, на месте которого оказывается пользователь симреального файла, приходится решать трудную задачу: кому даровать жизнь – Чужакам или своим землякам? Чем поступиться: людьми ради соблюдения принципов “братства по разуму”, в верности которым землянам пришлось поклясться на чужой планете, или инопланетными, хотя и мыслящими, монстрами ради спасения людей? И что должно одержать верх в этом случае: антропоцентризм в чистом виде или холодная, объективная справедливость?..
Лигум посидел немного, приходя в себя и утирая холодный пот со лба.
И кто только придумывает подобные этические задачки для симреальщиков? Так ведь и невроз легко нажить, потому что как бы ни поступил ты “в роли” того капитана звездолета, ты все равно будешь мучиться до конца дней своих, и никуда не деться тебе не столько от сознания ошибочности своего выбора, сколько от мысли о том, что выбор у тебя все-таки был…
Хардер стал спускаться по скрипучей лестнице вниз. Вообще-то он еще хотел позаниматься с реконструктором, чтобы попытаться реализовать одну идейку, которая давно уже не давала ему покоя.
Он хотел дать реконструктору кусочек своей кожи, чтобы тот, досконально проанализировав ДНК и генную структуру, попробовал смоделировать возможные облики его, Лигума, родителей. Зачем это было нужно – хардер и сам толком не представлял себе. Ведь было бы верхом глупости потом, по сделанным компом портретам, разыскивать своих потенциальных отца и мать, а разыскав – сказать: “Здрасьте, я – ваш сын”!..
Тем более, что Лигум почему-то так и не доходил до стадии воплощения этой идеи в жизнь. То задания от супервизора следовали одно за другим, не оставляя времени для передышки. То выяснялось, когда он оказывался в Клубе, что все машины заняты и неизвестно, когда освободятся. А теперь, когда хардер вновь вспомнил о реконструкторе, то оказалось, что, поглощенный своими мыслями, он не заметил, как прошел нужный этаж и спустился в холл… Надо было сделать над собой усилие, чтобы снова подняться наверх, но в этот момент из бильярдной в глубине коридора высунулась чья-то голова и осведомилась, обращаясь к Лигуму:
– Извините, вы не могли бы сыграть со мной пару партий?.. А то сегодня что-то из заядлых игроков в Клубе никого нет…
Лигум в нерешительности покосился на лестницу, уходящую вверх, но потом махнул рукой и сказал:
– Почему бы и нет?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?