Электронная библиотека » Владимир Лещенко » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 5 апреля 2019, 19:46


Автор книги: Владимир Лещенко


Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Откровенно говоря, в отличие от Бушкова и Буровского, автору значительно больше Владислава-Ягайло импонирует именно Витовт – честный даже в заблуждениях, прямой человек, храбрый воитель, сумевший ради блага подданных и княжества отказаться от мести за отца, и – опять же в отличие от двоюродного брата – не помешанный на религии.

Перспектива же объединения при Витовте относится к последним годам XIV века – началу века XV, когда отношения между Московским княжеством и Литвой становятся, против прежнего, весьма тесными и достаточно дружественными.

Сыновей Витовта к тому времени давно не было в живых, и Ягайло активно добивается (и в нашей реальности, при содействии католического клира ему это удается), чтобы Витовт назначил его своим наследником.

Но дело в том, что у Витовта есть более близкий родственник, и надо думать, более симпатичный ему, нежели убийца его отца.

Это не кто иной, как великий князь московский Василий, внук Витовта, сын его старшей дочери Софьи и князя Ивана Дмитриевича.(116,391)

Ссора с двоюродным братом и поддерживающим его римским духовенством приводит к тому, что Витовт разрывает вассальные связи с Краковом, отрекается от католицизма и возвращается в православие.

В этом его безоговорочно поддерживает абсолютное большинство знати – ведь в соответствии с Кревской унией православные литвины поставлены в неравноправное положение.

Вряд ли дело дошло бы до немедленного и поголовного изгнания католиков из великого княжества, хотя и это не исключено. Зато сразу вышвырнуто вон почти все латинское духовенство, силу и опасность которого Витовт Кейстутьевич, как – никак долгое время проживший в землях Тевтонского ордена, отлично осознает.

Примеру великого князя Литовского почти сразу следует абсолютное большинство новокрещенной знати ятвяжских и аукшайтских земель. Для них, в общем, не составляет труда сменить веру, дабы угодить государю, тем более, что мало кто из них внятно осознает разницу между православием и католичеством.

Что до основной массы непосредственно литовского населения, то оно вообще еще долго остается по сути язычниками, лишь поверхностно исповедующим новую религию. Так что, вполне возможно крестьяне, лесорубы и рыбаки коренных литовских земель даже и не заметили и не осознали бы толком происшедшей перемены.

Разве что порадовались бы, что отныне проповеди в недавно построенных церквах начали читать на их родном языке.

Добавим, что жители жестоко пострадавшей от крестоносцев Жемайтии вряд ли склонны хорошо относиться к вере своих извечных угнетателей, так что с их обращением проблем бы вообще не возникло.

Правда, многие из них по прежнему – тайно и не очень, продолжают отдавать должное прежним божествам-верховному богу Диевасу, богу грома Перкунасу и солнечной богине Сауле. Наряду с ними почитается Мать-земля и бесчисленные сверхъестественные существа женского пола, именовавшиеся «духи-матери».(48,31)

Очередная – четвертая по счету, считая язычество, перемена веры великим князем, вызывает гнев двоюродного брата и скрежет зубовный в Ватикане: уже явственно просматривающаяся перспектива распространения католицизма до Смоленска и Калуги как минимум, теперь безвозвратно утрачена.

Но не воевать же Польскому королевству с грозным соседом, имеющем явное превосходство (которое прежде не раз испытывали на себе поляки)? Тем более, что именно этого ждет Тевтонский орден, для которого что поляки, что литовцы с русскими – недочеловеки, самой природой предназначенные для рабства. Поэтому Ягайло, после обмена нелицеприятными посланиями, предпочитает худой мир доброй ссоре.

Тем временем Витовт подтверждает договор, ранее заключенный с московским князем Василием Дмитриевичем и официально провозглашает сына его и своей дочери Софьи – Василия Васильевича, своим наследником (а позже – и соправителем).

Примерно в 1410 году, вскоре после битвы при Грюнвальде (вместе с западнорусскими, литовскими, польскими войсками в ней участвуют и полки из северо-восточных земель), происходит ликвидация удельных княжеств на территории Великого княжества Литовского и Русского. Позже, эта мера распространяется на всю территорию государства, и власть на местах окончательно переходит в руки назначаемых великим князем наместников.

На западных землях в городах великие князья Литвы вводят магдебургское право, позже оно распространяется и на всю территорию русско-литовского государства, при этом, возможно подвергшись модификации в соответствии с местными условиями. В некоторых городах, таких как добровольно присоединившийся к Литве-Руси Псков, имеющих давние традиции самоуправления, надолго, быть может и до нового времени могли сохраниться и прежние вечевые институты.

Еще Витовт дал Смоленску, Полоцку Витебску уставные грамоты, которые закрепляли и утверждали сложившийся за предшествующие века. Сохраняется городская вечевая демократия. Одновременно в них провозглашаются, говоря современным языком – свобода передвижения и неприкосновенность личности.(48,136)

Наряду с городами самоуправляющимися, существуют и те, которыми руководят великокняжеские наместники.

Со смертью Витовта, последовавшей в 1430 году, в почтенном возрасте восьмидесяти лет, виленский трон переходит на вполне законных основаниях, к князю Московскому Василию Васильевичу…

После уничтожения Византии турками, во второй половине XV века, на Руси-Литве учреждается патриаршество, причем столицей его избирается Киев, как место, откуда пошло христианство в русских землях. Возможно, это случилось бы и раньше, после Флорентийской унии 1439 года, когда папские наместники пытаются взять под контроль русские епархии.

Что можно сказать о возможной эволюции государственного устройства Русско – Литовского княжества?

В нашей истории Литва заимствовала образцы государственной организации из едва ли не самой отсталой и анархической в смысле государственных институтов страны тогдашней Европы. Фактически, после XII века Польша никогда не была единым государством, в том смысле, в каком это принято понимать. Разрозненные территории удерживала почти исключительно воля сильного правителя. Например, при Владиславе Локетке правитель Малой Польши строил планы выйти из под власти Кракова и присоединиться к Священной Римской Империи. Сильным личностям вроде Ягайло или Батория еще без особого труда удавалось держать шляхту в узде – до поры до времени. У Яна Собесского, который ни в чем не уступал этим двум, это получалось уже с трудом. Позднее это не получалось никак, да и не могло получиться.

Между тем, в Великом Княжестве Литовском шли процессы централизации, куда более ранние и успешные, чем в Москве. Вспомним – в «азиатской» Московии последние удельные княжества были ликвидированы уже при Иване Грозном, в то время как в Литве это произошло вскоре после Грюнвальдской битвы.

Власть великого князя литовского была формально почти не ограничена, и веча в его землях уже давно не собирались (10, 194); Рада-совет знатных людей при великом князе, имел лишь совещательный голос (подобно Боярской думе в Москве). Монарх считался верховным собственником всех земель, лично утверждал все сделки с вотчинными владениями, и считался верховным собственником всего государственного имущества.

И если в нашей истории, под влиянием Польши и польских нравов, в Литве завелась выборность князей, «паны – рада», «либерум вето» и прочее, что в итоге и вогнало Речь Посполитую в гроб, то в данном случае, развитие событий пошло в другом направлении – в том, в каком и должно было идти, исходя из сложившегося на конец XIV – начало XV веков положения.

Где-то к середине XV века завершается объединение в составе державы всех населенных русскими земель, за исключением, быть может, запада Галицкого княжества. Присоединяя новые земли, власть не пытается насильственно перекроить их по единому шаблону, напротив, сохраняет все старые законы и обычаи, не противоречащие общегосударственным интересам.

Присоединение Новгорода и инкорпорация его территории в состав единого государства осуществляется куда менее сурово, нежели это сделала Московская Русь.

Хотя Новгородская земля лишена практически всех своих северных и северо-восточных владений, а в самом Новгороде устанавливается власть великокняжеского (или царского, а может и королевского) наместника, тем не менее бывшая республика сохраняет большую часть прежних вольностей и привилегий. По прежнему новгородские купцы свободно торгуют с Западной Европой, совершают плавания в Скандинавию и Англию, позже – в Испанию и Средиземноморье, а в самом Новгороде действует Немецкий двор.

Именно купцы и землепроходцы из Новгорода и ранее принадлежавших ему земель, таких как Великий Устюг, идут в авангарде освоения Сибири.

Так же продолжается торговля новгородцев с Ганзейским союзом, отношения с которым вообще становятся для Литовско-Русской державы одним из приоритетов.

Новгородцы составляют костяк русско – литовского военного флота, создание которого началось примерно в это же время.

В то же время Москва довольно быстро теряет все свои позиции, становясь всего лишь одним из провинциальных центров, даже уступая многим из них, таким как Псков, Нижний Новгород, или Смоленск. К настоящему времени, наверное, далеко не все помнили бы об ирредентистских амбициях Московского княжества, как мало кто помнит сейчас об аналогичных амбициях, например, Твери.

Примерно на полвека раньше, чем это осуществила Московская Русь, Литва осуществляет разгром последних обломков Золотой Орды – Казанского и Астраханского ханств. Следом приходит черед и зауральских земель.

Если даже не очень населенное и развитое Московское государство, всего за семьдесят с лишним лет подчинило себе огромное пространство от Оби до Тихого океана и Камчатки (и это при том, что приходилось еще вести тяжелые войны с Речью Посполитой и Швецией) то, безусловно, Держава Русская и Литовская достигла бы в этом направлении куда больших успехов.

Одновременно, с получением всего течения Волги и выхода к Каспию, начинает интенсивно развиваться торговля с востоком, при посредстве Персии.

Через русские и литовские земли в Европу поступают столь высоко ценимые пряности, ткани, драгоценности. Путешествия, подобные тому, которое совершил Афанасий Никитин в конце XV века, для купцов из Вильно, Астрахани, Нижнего Новгорода и Киева становятся практически обыденными.

Путь этот занимает заметно меньше времени, и куда менее опасен, нежели плавания европейцев вокруг Африки, так что русско-литовские торговцы становятся серьезными конкурентами голландцев и португальцев.

Одновременно и купцы из азиатских стран, прежде всего – Индии и Персии – нередкие гости на Руси-Литве, и наряду с Ганзейскими и Немецкими дворами (что существовали и в реальности), в русских городах появились бы дворы индийские и бухарские.

Именно Литва становится ключевым звеном, позволяя возникнуть новому торговому пути между Западом и Востоком, объединяющего купцов от Индонезии до Москвы и дальше(39,537).

Успешно осуществляются территориальные приращения на западном направлении.

К середине XVI века максимум в кратчайшее время и без особого труда Литва завоевывает земли Ливонии. Сделать это тем более легко, что к тому времени Ливонский орден практически выродился. Современники дают картины глубочайшего морального разложения, упадка воинского духа, казнокрадства. Даже в немецкой литературе, у того же Себастьяна Мюнстера, содержатся многочисленные описания разнузданных пиров в замках, окруженных толпами нищих и калек, бессмысленная расточительная роскошь, пьянство, педерастия, и иные всевозможные пороки орденского духовенства. Коренное население – эсты и родственные литовцам латыши, превращенные в крепостных церкви и баронов, тоже отнюдь не горели желанием защищать своих поработителей.(64,272)

Вдобавок, Ливонию раздирали междоусобицы между католиками и протестантами. Неудивительно, что война с подобным противником долго не продлилась.

Громадные богатства ливонских городов и феодалов перекочевывают в казну виленских государей.

При этом северные территории бывшего Ливонского ордена, примерно в границах нынешней Эстонии, с городами Дерпт (вновь переименованный в Юрьев), Таллинн (получивший имя Колывань) и Нарва, присоединяются к Псковской земле.

Что касается областей Рижского архиепископства, Курляндского епископства, и Эзель – Викского епископства (Моонзундский архипелаг), населенных в основном земгалами, курпами, ливами, то они становятся непосредственно частью Литвы.

Значительная часть немецкого населения насильственно переселена во внутренние районы страны, многие – прежде всего рыцари и католическое духовенство изгнаны за пределы Державы Русской и Литовской, или истреблены. Немецкие слободы появляются во многих городах как Западной, так и северо-восточной Руси, что способствует развитию ремесел и торговли.

Но еще до этого – в первой трети XVI века наступает черед Тевтонского ордена – бывших земель прусских племен. В союзе с Польшей, Литва-Русь довольно быстро разделывается со своим давним врагом, присоединяя значительную часть его владений, с городом Кенигсбергом, ставшим Королевцем. Фактически с этого времени, германское влияние на востоке Прибалтики, существовавшее более четырех веков, исчезло, словно бы его и не было.

Можно вспомнить в этой связи, как в нашей истории, спустя всего сто с небольшим лет после Грюнвальда, Речь Посполитая не смогла окончательно раздавить Тевтонский орден, когда «свободолюбивая» шляхта вначале просто отказалась воевать, а потом позорно бежала под Хойницами.*

Ныне же, поскольку вопрос о войне и мире решает не анархическое буйное дворянство на своих сеймах, плавно переходящих в грандиозные попойки, а монарх своей единоличной властью, судьба орденских земель предопределена.

Это событие радикальным образом меняет всю будущую историю Европы.

Исчез Тевтонский орден – и не успело толком возникнуть Прусское герцогство, будущее королевство, объединившее вокруг себя Второй германский рейх… и так далее, вплоть до Первой Мировой Войны – а значит-и всего, что случилось потом.

Несколько позже – примерно в двадцатые – сороковые годы XVI века осуществляется и успешная экспансия на юго-западном и южном направлениях. Русско-литовское государство, пользуясь ослаблением Венгрии, попавшей на несколько десятилетий в вассальную зависимость от Османской Порты, присоединяет Закарпатскую Русь. Так завершается объединение под властью потомков прибалтийских лесных князьков всего наследия Киевской Руси. Примерно в этом же направлении Вильно закрепляет за собой земли по берегу Черного моря, между Бугом и Днепром.

Логическим завершением событий в северном Причерноморье, вполне могло явиться завоевание Крымского ханства. Если подобное в силах был осуществить, по мнению многих историков, даже Иоанн Грозный, то тем более сопутствовал бы успех восточнославянской сверхдержаве, намного, как уже говорилось, превосходившей реальную Московскую Русь.

Удержанию Крыма в русской власти способствовало бы и то, что значительная часть его населения на тот момент состояла из христиан, позже принявших ислам и слившихся с татарами (64,273)

Долгое время первенство в Литовско-Русском государстве безоговорочно принадлежит западным землям.

С течением времени, однако, в связи с изменением социально-экономической обстановки (освоение волго-уральских земель и Сибири; развитие торговли с Востоком через Астрахань), все большее значение приобретают земли северо-восточной Руси.

Восточные земли также довольно долгое время являются оплотом ревнителей старины против иноземного влияния и новшеств. Однако даже самые верные сторонники «древлего благочестия» не выступают в открытую против власти литовского государя, подкрепленной к тому же авторитетом патриарха.

И, одновременно, оттуда происходят лучшие воины литовской армии.

Именно опираясь на знать и мелкое служилое дворянство восточных территорий, виленские владыки сдерживают удельные и самостийнические аппетиты магнатов южной и юго-западной Руси.

Немалую роль в этом процессе играют и города, часть которых получила самоуправление по европейскому образцу, вместе с магдебургским правом, а часть сохранила традиционные вечевые институты (тот же Псков).

Если в нашей истории литовская этническая знать полонизировалась, то в данной истории она русифицируется, за исключением жемайтийских (жмудских) бояр и части знати аукшайтских земель.

Но эта часть правящего класса Державы Русской и Литовской не имеет слишком большого влияния на политику страны, почти целиком замыкаясь на делах и интересах «старых» территорий балтийского племени.

И тем более давно – уже почти с самого начала общей истории Руси и Литвы, обрусела правящая династия. Быть может, разнообразные Казимиры, Ольгерды, Витовты, и прочие государи – «литвины», знают лишь десяток – другой слов на языке своих предков, предпочитая изучать латынь и польский. «Русь ассимилировала Литву».

Коснемся положения крестьянства – то есть боле чем девяти десятых населения, в Русско-Литовской державе.

Как известно, в реально существовавшем Великом Княжестве Литовском, крепостное право окончательно утвердилось в 1588 году – за шестьдесят с лишним лет до того, как Соборное Уложение царя Алексея Михайловича узаконило его на Руси.(10,198)

Но нужно все же иметь в виду, что данное положение статута 1588 года возникло опять-таки под влиянием западного соседа.

Во всяком случае, крепостное право в различных его видах, хотя и достаточно широко распространено, тем не менее, не охватывает абсолютного большинства сельского населения, как это уже с конца XVII века произошло в отечественной истории.

И крепостничество по своей сути существенно менее сурово, нежели то, что имело место в России. Во всяком случае, дело не доходит до откровенного рабства, как это случилось у нас в стране. Да, крестьянин является подневольным, урезанным в правах человеком, но не превращается в вещь, в «крещенную собственность», и на русской земле никогда не было позорной продажи людей на аукционах, с молотка. Кроме того, чисто территориально границы распространения крепостного права заметно уже, и дальше Волги оно не продвигается. (13,324)

Впрочем, уже к XVIII веку самое позднее, крепостное право исчезает – либо отменяется сверху единовременно (скажем, после очередного крупного бунта), либо же власть дает крепостному право беспрепятственного выкупа своей свободы.

В политической жизни государства можно наблюдать борьбу двух тенденций. Первая – централизаторская, исходящая от великокняжеской, а позже – царской власти, поддерживаемой разнообразными общественными силами – от посадских людей и купечества до служилого боярства и дворянства.

Вторая – прежде всего ее представляют князья и высшее боярство, отстаивает автономию местной и высшей знати, ее известную самостоятельность и право голоса в государственных делах, не покушаясь, впрочем, на основные прерогативы монархов.

Иногда – особенно на ранних этапах истории, противоборство это выливалось бы в вооруженное противостояние, но в основном оно проходит мирно, переходя в сферу конфликтов между группами знати и интриг.

Верховная власть активно пользуется наличием противоборствующих сил и группировок в обществе и правящем классе, лавирует, опираясь то на одних, то на других, медленно и последовательно укрепляя автократию, но вместе с тем не сумев довести дело до «стопроцентного» самодержавия. Ведь даже сугубые приверженцы централизации при этом желают, чтобы в обмен на поддержку корона прислушивалась бы к их мнению.

Было бы ограничение монархии сформулировано в законе, или же стало в большей степени, традицией, пусть и незыблемой? Была бы принята единая конституция, или то была бы какая-то совокупность принятых в разное время законов – по английскому образцу? Стала бы высшим законодательным и представительным органом преобразованная княжеская Рада, или то был бы, скажем, Земской Собор?

Вопросы эти достаточно интересны, но обоснованного ответа дать на них нельзя.

В итоге данного процесса складывается территориально-политическая система, сходная с той, которая во Франции именовалась «старый порядок»: множество сохранившихся с удельных времен земель, со своими особенностями, обычаями, законами и вольностями, при сильной центральной власти, стоящей, однако, значительно ближе к европейскому абсолютизму, нежели к восточной деспотии.

В отечественной культуре отсутствует как ксенофобия, и неприятие всего чужеземного, долгое время господствовавшее в Московском царстве, так и слепое поклонение западной, европейской цивилизации, столь характерное для последовавшей за ним эпохи. Формируется своя, совершенно особая культура, органично впитывающая многие полезные элементы зарубежной, но в основе своей автохтонная, славянская.

Уже с начала XVI века начинает интенсивно развиваться книгопечатанье (вспомним начавшего свою деятельность примерно в то же время Франциска Скорину); возникает национальный театр. Не являются редкостью обширные библиотеки – как в домах знати, так и состоятельных горожан, где наряду с переводными сочинениями – от античных трагедий и византийского «Дигенис-акрит», до «Декамерона» и писаний современников-можно увидеть и «Слово о полку Игореве», и переизданные древние летописи.

По примеру соседней Польши в городах возникают мещанские школы, а затем и высшие учебные заведения – славяно-греко-латинские академии.

В европейской политике Литовско – Русское государство придерживается, в основном, изоляционистского курса. Если говорить прямо – Европа ему просто не интересна.

И одновременно, европейцы – разумеется при всех оговорках, и при том, что откровенно опасаются могучей восточной державы, все таки признают Литовско – Русское государство равным себе, числят его страной, как бы там ни было, цивилизованной. «Европейской» условно говоря.

Говоря о международном положении Русско – Литовского государства, нельзя не остановиться на отношениях с ближайшим западным соседом – Польшей.

С одной стороны, по всей видимости были бы неизбежны войны с Краковом, и прежде из за галицких земель, еще в середине XIV века перешедших под ее власть.

С другой же – именно Польша являлась бы посредником в социальном, культурном и экономическом обмене между Литвой и Западом.

При этом Русско-Литовское государство вовсе не заинтересовано в разделах и завоевании Польши – ни само, ни тем более, чтобы это сделал кто-то другой.

Поэтому Литва активно поддерживает польское государство в ее борьбе со шведами, австрийцами, немцами.

Многие представители верхов и образованного сословия обучаются именно в польских университетах.

Подведем некий итог-какие последствия все вышеизложенное могло бы иметь для исторической судьбы восточных славян?

Прежде всего, не произошло разделения древнерусской нации на три народа – русский, украинский и белорусский.

На всем пространстве от Тиссы до Охотского моря и Чукотки, а при удачном развитии событий – до Аляски и даже Калифорнии проживает единый народ, называющий себя русскими, или скорее, русинами. (10,82)

Хотя весьма вероятно, что за границей их всех скопом, как впрочем и татар, башкир, якутов, кавказские народы и прочих подданных виленской короны, именуют литовцами.

Разумеется, между жителем Волыни и, скажем, Рязани существуют заметные различия в языке, одежде, обычаях. Но несмотря на это, все они ощущают себя единым русским народом, происходящим от единого корня и имеющим общую историю. Духовным центром притяжения для них бы служил в большей степени Киев, нежели Вильно-Вильнюс, и положение этих двух столиц в чем-то напоминало бы то, которое в нашей истории занимали Москва и Петербург.

В итоге, к XXI веку мы имели бы на месте нынешней России государство весьма мало похожее на нее, с совершено иной историей, не говоря уже, что его территория была бы при любом развитии событий заметно больше. Существенно отличался бы и народный менталитет – наверняка ее жители менее раболепно относились бы к власти, одновременно больше надеясь на себя и куда лучше умея отстаивать свои интересы, если власть на них покушалась. Даже язык, на котором они говорили, был бы куда ближе к белорусскому, нежели к современному русскому.

Лучше это было бы или хуже? История вообще, как правило, не знает таких понятий.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации