Читать книгу "Ворона и Лисицын"

Нина

С трудом оторвавшись от женщины, я сделал шаг назад, не выпуская её рук. Она смущённо улыбалась и глядела мне в глаза.

– Рассмотрел?

– Да, – я едва выдавил из себя.

– Прямо сейчас или подождёшь несколько минут? – спокойно так, оставляя решение за мной. Или меня тестируют?

Я снова обнял её и прижал к себе. Ощущение прекрасной обнажённой женщины, неожиданно нежной и расположенной к тебе, бесподобно. Нет даже вопроса в бездонных серых глазах, будто наша встреча была предопределена.

– Да, – спешка ни к чему, пусть ничто не мешало немедленно опуститься на постель и предаться страсти. Но этот эпизод мог оказаться единственным и последним, а женщина мне нужна целиком.

– Я – Нина.

– Алексей.

– А ты пока собери…, – показала на разбросанную по полу одежду и сложи на пуфик. И достань продукты из пакетов.

Что означало – мне приятно, что ты правильно меня понял, не спешишь, и ожидание будет вознаграждено.

Оттянула резинку моих трусов, хихикнула, засмущалась и убежала в душ.

Я услышал, как полилась вода, сложил одежду, от которой мы избавились, едва войдя в квартиру, общаясь на лишь ментальном уровне. Её губы были нежные и прикосновения искренние – она верила мне!

***

Вышла, завёрнутая в махровое полотенце.

– Не возражаешь, если и я? – тронула за плечо и согласно кивнула.

Холодный душ отрезвил, но не лишил решительности.

Вернувшись, застал Нину в постели, укрытую простынёй. Женщина отодвинула её край – ложись рядом. Или сразу на неё? Нет, я должен поступить так, чтобы она почувствовала, что это не просто так.

Прилёг рядом, обнял.

– Холодный…

Бесконечно длящийся поцелуй, лёгкое поглаживание, неуловимые прикосновения. Маленькие соски, чуть влажный мягкий плоский животик, тёмно-русый аккуратный треугольник на лобке. Спускаюсь ниже, ниже. Ножки приподнимаются и расходятся в стороны – наши желания совпадают. Я продолжаю изучение её бесподобного тела, ласкаю нежно и настойчиво, пока необыкновенно вкусная женщина не ощущает не имитируемый, а реальный оргазм.

А потом:

– Побереги меня…, – привлекая на себя и с силой сжимая мои ягодицы.

***

До отхода поезда оставалось часов шесть. Я специально взял билет на «Красную стрелу», ни о чём заботиться не надо, и заходить домой – тоже. Удобно, сразу идёшь на работу, решаешь проблемы – свои и чужие, как обычно.

Решил забежать в универсам, взять что-то на ужин, а больше – чего-то московского. Хотя сейчас всё легко можно купить и у нас. Выпил кофе, сел сосиску в тесте и корзиночку с грибочком и решил, что сегодня вполне могу обойтись без ужина. Брать коляску для пары шоколадок и пакета зефира – ни к чему. Вот и все мои покупки.

Подхожу к кассе. Стоящая передо мной женщина с коляской оборачивается, и я узнаю её! Пусть сегодня на ней другая курточка и коротенькая светлая юбочка. Инстинкт срабатывает или наитие? Беру за запястье, она даже не вздрагивает. Будто понимает, что я не выпущу её. Бросаю взгляд на полку у кассы, едва сдерживаюсь от искушения, чтобы не бросить в коляску пару упаковок «Durex». Достаю карточку, не выпуская женщину, расплачиваюсь, мы, не произнеся ни слова, выходим из универсама. Женщина идёт рядом, через несколько шагов:

– Отпусти мою руку, пожалуйста, – тон – не требовательный и не просительный; ровный, мягкий голос завораживает…

Выпускаю… Она неожиданно вкладывает свою ладошку в мою и почти незаметно пожимает. Сердце замирает, потом прыгает, я не могу ничего вымолвить. Мы по-прежнему идём рядом, но теперь наши пальцы переплетены. Я чувствую биение её сердца, качу тележку из универсама – заберут от дома….

Выгружаем покупки, заходим подъезд, молча, поднимаемся на одиннадцатый этаж. Она открывает входную дверь, пакеты – на пол. Поцелуи, не лихорадочное сбрасывание одежды, а постепенное раздевание. Мы снова обнимаемся, она – абсолютно голая, на мне лишь семейные трусы, не скрывающие возбуждения. Полоски незагорелой кожи. Женщина ещё привлекательней, чем мне показалось тогда. Мне было не до того, чтобы задумываться над тем, почему она безропотно пошла со мной. Даже повела.

***

После возвращения из Феодосии я решил расстаться с Мариной. Ей только что исполнилось тридцать, она всё настойчивее заговаривала о свадьбе. Мы встречались, но не жили вместе – возможно, оба чувствовали, что это преждевременно. Девушка была удивлена, расстроена, но я не мог продолжать отношения. Я понимал, что случайно встреченная мною женщина, о которой я не знал абсолютно ничего, оставалась не более чем фантомом. Вероятность того, что я когда-нибудь снова увижу её, была нулевой.

Расставание всегда болезненно. Слёзы, крики, выяснение отношений – их не было, только боль и огорчение… Планы рухнули. А если бы не злополучные или, наоборот, счастливые, блоки, жизнь повернулась бы по-другому, и какое-то время я был бы счастлив.

Вернусь назад.

У меня был билет в купе, двухнедельная командировка с возможностью побывать на море, в общем, всё по плану. Однако всё произошло не по сценарию. Если вы считаете, что всё идет хорошо, значит, вы чего-то не учли. В последний момент мне сообщили, что надо заехать в Москву за блоками, и мне уже взяли билет в плацкартный вагон – летом доехать до Крыма проблематично. Чертыхнулся про себя, сдал билет и взял на «Сапсан». В Москве перешёл с Ленинградского вокзала на Казанский. Упакованные блоки принеси прямо к вагону, а в качестве компенсации морального ущерба – корзиночку со снедью.

Скопировал расписание – если время стоянки больше двух минут, можно выйти и покурить. Значит, нужно пристроиться, а в остальное время банально отдыхать и не думать ни о чём.

Разобрал постель, забрался на верхнюю полку, включил смартфон и погрузился в интернет. Сутки с небольшим – не так уж и долго. Соседи по плацкарте меня не интересовали, я получил некоторую передышку и мог не думать ни о чём. Меня встретят, разместят, накормят и напоят, за пару недель я справлюсь с работой – знаю, как, и вернусь в Питер.

Обычные поездные разговоры, так, ни о чём серьёзном – мало ли что. Летом народ едет на юг отдыхать, хотя бы на время оставив свои дела и заботы. Чем занимается народ в поезде? Как обычно, нужно что-то съесть, выпить чай или кофе, дождаться длительной остановки, чтобы покурить или подышать свежим воздухом. Почему-то многие на этих остановках не отлипают от телефонов – звонки – мол, я там-то и там-то. Стоим на перроне, вроде все вместе, но поодиночке, не вступая в разговоры. Личное пространство, так что ли?

***

Невольно обращаешь внимание на ближайших соседей. Она: назвать её красивой не получалось, несмотря на правильные черты лица. Длинные тёмно-русые волосы, перехвачены резинкой в хвостик, ни следов агрессивного макияжа. И ногти – не длинные, но ухоженные. Стройная ли она? Да, конечно – джинсовый костюм сидит хорошо, из-под курточки выбивается зачем-то надетая на джинсы сиреневая юбка. Ну да, она потом сняла джинсы и осталась в этой юбочке и футболке.

В общем, обычная женщина, однако в ней было нечто, цепляющее с первого взгляда. Возможно, только меня. А когда почти случайно футболка задралась – она поправляла бельё на верхней полке, сантиметрах в двадцати от меня оказалась незагорелая полоска живота. Плоского, как у юной девушки, я едва сдержался, чтобы не прикоснуться к нему губами, уткнулся в смартфон и постарался отвлечься. А что будет, если…. Если спустить юбочку ниже? Бесполезно отгонял нескромные мысли…

***

Я не вступал разговоры, но прислушивался. Узнал, что её сын живёт с бабушкой – так ближе до университета, и перешёл на четвёртый курс. Выходит, ей чуть больше сорока и она старше меня, но кого останавливал возраст женщины!

Досужие рассуждения, никакого действия, дальнейшее предопределено заранее – поезд прибудет на конечную. Выходящие из поезда смешаются с толпой встречающих и каждый пойдёт в свою сторону. А о случайных попутчиках забудет навсегда. Или всё-таки нет?

Но…. Ещё одно мгновение – женщина забиралась на верхнюю полку, юбочка случайно задралась и я, также случайно, увидел то, что не полагается, буквально на секунду. Отвернулся и…. А если я подсознательно хотел увидеть и мой мозг повернул голову именно туда?

Случайные пикантные моменты врезаются в память сильнее. Как и недосказанность требует завершения.

***

Ближе к Феодосии в большом купе осталось нас двое. Я созвонился с коллегами, мне сказали, где будут ждать с машиной и сразу повезут на базу. Женщина тоже общалась с кем-то по телефону. Наверное, её будет ждать бой-френд, от которого у неё не будет секретов, и мне стало тошно.

Уже перед выходом она сказала, что Феодосию выбрала случайно, сняла жильё в частном секторе и решила уехать одна – все достали. Как знакомо! Достали, и всё тут. Но после смены обстановки, пусть на некоторое время, жизнь покажется не такой уж и сложной, а некоторые заморочки – не заслуживающими внимания мелочами.

И я тоже вернусь через пару недель.… Встречусь со своей девушкой, и….

Всё так и не так. Я в очередной раз тщетно пытался убедить себя, что ничего особенного не произошло, что шансов встретить эту женщину у практически нет, и надо продолжать жить, как и прежде. Но не получилось. Она не выходила у меня из головы.

***

– Ужинать будешь?

– Конечно, сегодня удалось пару раз перехватить на ходу, и всё.

– Тогда подожди немного, я быстро приготовляю, а ты можешь покурить на лоджии.

Спокойно, будто давно знала меня, или я идеализирую? Она ловко управлялась со сковородкой, иногда поглядывая на меня. Шипело масло, эскалоп – вот что нужно! Слюнки потекли. Я не огорчил хозяйку, аппетит у меня хороший.

– Чай, кофе?

– Кофе, посидим вместе.

– Хорошо, принесу на лоджию. Тебе удобно?

Куда уж! Подвинул столик, уткнулся в телефон – ещё мог успеть сдать билет на стрелу и взять на «Сапсан». Завтра обязательно нужно быть в городе.

– Что смотришь? Хочешь что-то придумать, или жена ждёт…

– Если бы жена, – я машинально ответил, – то…

– Ты хочешь сказать, если был бы женат, то не пришёл бы ко мне, а сейчас и такая сойдёт, сорокалетний неликвид, да? – уже расстроилась.

Ох, с женщинами нужно осторожно, любое слово могут истолковать по-своему. Надо срочно сменить тему, что, в принципе, я и собирался сделать, поэтому:

– Паспорт принеси, пожалуйста!

– Зачем? Хочешь убедиться, что я старше на пять, шесть лет? Что, разве так не видно?

– Нужно взять тебе билет, а там без паспортных данных никак.

– Куда, зачем? – Нина была изумлена, если не больше.

– Ко мне, в Питер. Я свой уже поменял – поеду утренним «Сапсаном», чтобы успеть на работу до обеда.

– Погоди, так ты что, из Питера? – с недоумением. – И уверен, что я тебя оставлю до утра?

Не ответил, а продолжил:

– Как видишь. У тебя выходные когда? – сразу же, чтобы у женщины не оставалось времени на раздумье.

Нина, будто находясь под гипнозом, посмотрела календарь.

– У меня свободны пятница со второй половины дня, суббота и воскресенье. В понедельник – сутки, потом опять – сутки через сутки. Я работаю в клинике, на август график есть, а на сентябрь ещё нет…. И ты считаешь, что я хочу к тебе приехать и у меня…, – невольно запнулась.

– Если случилось чудо, то почему его не продолжить?

– И ты уверен, что я соглашусь?

– До утра ещё есть время, и я постараюсь тебя убедить.

Помолчала, и я понял, что она приняла решение.

– Только сначала расскажи, ну, я не знаю, что и с какого момента.

– Обязательно, но сначала дай свой телефон – я тебе перешлю билет.

Кофе допит, мы по-прежнему на лоджии, тёплый августовский вечер. Женщина у меня на коленях, вся внимание… Сложно поверить в случайность, но иногда она бывает.

Начал рассказ, упуская некоторые пикантный моменты – немного неловко.

– Да, я представляла, что взгляд материален, но не настолько же! Ты будто прожёг меня насквозь. Какие бабочки! Целый рой пчёл! Я почувствовала твою энергию, ты гладил меня взглядом. Но на остановках, когда мы выходили на перекур, не сделал попытки подойти. И признайся, ты подсматривал за мной?

Я покраснел, хорошо, что она не заметила.

– Нет, разве что случайно.

– Случайность – одно из проявлений закономерности, так, что ли? А тогда, – замялась, пытаясь точно сформулировать мысль, – я почувствовала, будто ты уже проник в меня. Пусть это было в виртуальной реальности и длилось всего лишь мгновение, а материализовалось только сейчас.

Вдохнул.

– Ты права. Но я не решился, будто надеялся, что мне представится ещё один шанс. Ты сказала, что тебя встречают, и что ты впервые в Феодосии…. А кто может встречать такую женщину.

– Да я и не согласилась бы. Тогда. Поездные и курортные романы не для меня. А когда сегодня ты неожиданно взял меня за руку, я буквально приклеилась к тебе, поняла, что мне никуда не деться. Твоё желание передалось мне…. Как и сейчас…. Ой, что ты делаешь! А вдруг кто увидит?

– Пытаюсь убедить тебя.

***

– Да, конечно приеду. Заодно навещу тётушку. Она будет рада видеть меня и тебя – тоже.

Сказала и возможная отгадка пронзила меня.

***

И вот я сижу в вечернем «Сапсане», и каждая минута приближает меня к неизбежному. Да, я еду к молодому любовнику, мне хочется его увидеть, объятий и любви. Я не задумываюсь, надолго ли это? Я привыкну к нему, и расставание будет болезненным. Что ж, сама повелась и даже подыграла ему – слишком откровенен он был, а мне было хорошо и комфортно. Он отнёсся ко мне с уважением, не спешил и чудом угадывал мои желания. А что будет, когда он узнает правду? Что я была не я, не та девушка, о которой он мне рассказывал и представлял в своих мечтах. Значит или – или?

Я порывалась выйти на промежуточной остановке, – только мысленно, чтобы, чтобы не испытать разочарования. Сердце стучало, я чувствовала слабость в ногах. А, будь что будет! Я никому ничем не обязана, и… Он станет расспрашивать про Феодосию, которую я видела только на картинках, или уже понял?

А как я выгляжу? В поезде, вместо того, чтобы отдохнуть и заняться своей внешностью, думала о всякой чепухе.

Сомнения? Они рассеялись, когда он встретил меня у дверей вагона с букетом цветов, поцеловал, взял за руки и мы…

Прошли по ночному городу, сели в машину. Он спросил, как я доехала – что сказать, «Сапсан» есть «Сапсан», с комфортом и отвратительным кофе. Поднялись в обычную новостройку, но не далеко от центра – девятый этаж, несколько лифтов.

Снова поцелуи, душ – новый халатик и зубная щётка красного цвета для меня, лёгкий ужин. Изумительные питерские конфеты и мороженое. Подумала – вот тебе и конфетно-букетный период.

Он держал меня за руки, а я смотрела на него.

***

Усталость всё сморила меня, и я, едва коснувшись подушки, провалилась в сон. Но – пробуждение!

Ласки, от которых хотелось улететь на небеса. Я нежилась в объятиях молодого мужчины, и мне было хорошо. Но… Чёрт дёрнул за язык…

– Я должна признаться. Ты ошибся, когда увидел меня в универсаме, а у меня не было сил сопротивляться и твоей энергетике и своему желанию. И никакого сиреневого платья у меня нет, и не было.

Он улыбнулся:

– Это не имеет ни малейшего значения. У той девушки не было родинки. А у тебя она слева от пупка. Это я запомнил. И твой замечательный животик немного полнее.

– И поэтому так рассматривал меня, чтобы убедиться, та ли это девушка?

– Нет, я понял почти сразу, но уже не был в состоянии отказаться от тебя, – сбивчиво так, волнуется. – Я… увидел в тебе гармонию и свою женщину и напросился остаться.

– А если ты снова встретишь её, что…. Не слушай мой бред.

– Я ждал тебя, до последнего сомневался, решишься ли ты, приехать. А теперь мы вместе и…

После очередных ласк мне не нужно было симулировать и сдерживаться, я внезапно заплакала. Неужто так бывает?

Слёзы счастья?

Впрочем, он быстро меня утешил, и после завтрака мы поехали в Павловск.

Павловск

Врагу не пожелаешь. Именно такой была ситуация, в которой я оказался на следующее утро после защиты диплома. Никаких подвижек не наблюдалось, обещанная мне аспирантура накрылась медным тазом, девушки – как не было, так и нет, работы и перспектив на будущее – никаких.

Подработка на кафедре тоже закончилась, осталось несколько случайных учеников, которым буду терпеливо вдалбливать недоученное ранее. И заниматься поисками работы. Через неделю смогу сколь угодно долго любоваться на корочки красного цвета, положенные отличникам, и свои накаченные мышцы. И всё. На помощь родителей рассчитывать не приходилось – они как-то ухитрились существовать на субсидии, выдаваемые в НИИ и на судостроительном заводе, и только. Они содержали дачу и старенький «Опель», и ухитрялись иногда подкидывать мне на жизнь. Я жил один – бабушка переехала в двухкомнатную квартиру к родителям, и меня поселили в комнату в коммунальной квартире на Загородном, напротив ресторана «Тройка» – мол, взрослый и устраивай свою жизнь. Одно утешало – соседи, ветхозаветные старушки, уже перебрались к родственникам, или уехали на дачу, и комнаты пустовали. Так что я был фактически одним жильцом, но что из этого? Места, так сказать, общего пользования, нуждались в ремонте, и не только косметическом. Я не ленился, сделал, что мог, а дальше? Никакой перспективы.

Выходя из дома, я смотрел на себя в треснутое зеркало, повешенное в прихожей ещё при царе Горохе. И старался не унывать.

И в это утро я проснулся один, не могу сказать, что в холодной постели – в конце июня установилась прекрасная погода, около тридцати и сухо. Сидеть и ждать получения на руки диплома с понятной разве что узкому кругу сурово образованных ботаников, специальностью – «кинетическая термодинамика», бесполезно, и я отправился Витебский вокзал.

В электричках свободно, ехать дальше Павловска я не собирался, сегодня в программе – Пушкин, Павловск решил оставить на завтра. Время меня не лимитировало, могу гулять сколько угодно, ученики придут ко мне в понедельник, и я буду терпеливо вдалбливать в их головы простейшие алгебраические действия. А на что ещё способен обладатель красного диплома?

Утро выдалось солнечное, почти ни облачка. До Витебского – несколько минут неспешной ходьбы. Приготовил бутылку с водой – пить наверняка захочется, положил в пакет вчерашний батон – покормить уточек возле водопада, и пошёл. Взял билет, ещё студенческий, и сел в электричку возле окошка – электричка Павловская, а народ стремится дальше, к дачным участкам. Электричка бодро стартовала, мимо пробегал город, Шушары, поля, Пулковские высоты.

***

Иду прямо к парку. Куда и направляется основной контингент. Организованное движение в конкретном направлении, парочки, родители с детьми, пенсионеры. Мне спешить абсолютно некуда, и я маршировал в хвосте колонны. Так и просочился внутрь вместе с группой туристов.

Сделал несколько кругов, посидел на лавочке, рассматривая преображающийся Екатерининский дворец, вдоль которого выстроилась длинная очередь, что-то отливало золотом, голубым цветом. Нет, скорее, лазоревым. Я был там несколько раз, но осенью, когда и туристов меньше, и погода предполагает.

Ещё один круг. Бутылка с водой становится легче. Останавливаюсь возле пруда – затончика с миниатюрной плотиной, перед озером – уточки сбились в стайку и ждут подношения. Отщипываю от батона, крошу в воду. На угощение мгновенно слетается несколько уточек. Тоже конкуренция.

Подходит девушка с маленьким мальчиком, он тоже хочет покормить, но нечем. Батон переходит в его ручонки, малец доволен. Я стою и наблюдаю, пока процесс не заканчивается. Мамаша уводит ребенка по дорожке осматривать достопримечательности, я же направляюсь в противоположную сторону, топ-топ, мимо ресторанчика, вдоль озера с островком посередине. Хорошо. Мысли разваливаются, я даже не обращаю внимания на встречных девушек, расслабляюсь и не замечаю, как начинает сосать под ложечкой – ба, уже шестой час!

Допиваю воду, опускаю бутылку в урну, и направляюсь к вокзалу. Электричка минут через пять, это хорошо, покупаю «Советский Спорт», стаканчик крем-брюле, поезд останавливается, двери открываются, и я снова занимаю место у окошка, разворачиваю мороженое. Поезд трогается, сначала я просматриваю газету, чтобы потом углубиться в интересующие меня статьи. И вдруг слышу тонкий, немного надтреснутый смех. Поднимаю глаза, и вижу напротив не девушку-виденье, но молодую симпатичную женщину, в легком платьице, с коротким чуть рыжеватым перманентом.

Она улыбается и не отводит глаз:

– Простите, Вы так аппетитно….

Я естественно смущаюсь. Что, советский человек не может спокойно съесть мороженое? На счастье, мимо проходит мороженщица с коробкой на ремне через плечо:

– Крем-брюле, шоколадное, трубочки…

Я злорадно достаю червонец, покупаю трубочку и протягиваю соседке. Та, на автомате:

– Спасибо. – Чисто автоматически и не успевает отказаться.

Я могу торжествовать – в такой жаре мороженое неизбежно поплывёт, ей придется доставать платочек, вытирать липкие пальцы. Невольно опускаю взгляд вниз – ровненькие загорелые ножки, туфельки на каблучках, но без задника; нога закинута на ногу, и они покачиваются. Оторвать взгляд сложно, да и зачем? Ножки – точёные, с едва заметными золотистыми волосиками, педикюр – в тон маникюру на столь же нежных ручках. И вдруг я замечаю, что женщина удивительно красива, непроизвольно краснею. Она же достает платочек, укладывает на коленки – столь же привлекательные, прикоснуться на мгновенье. Я попал, но пока не осознал этого.

Всё-таки капельки тающего мороженого покидают оболочку трубочек. Я усмехаюсь про себя и вновь слышу так завороживший меня смех.

– Вы были в парке? – вопрос или утверждение.

– Да, только не часто случается.

Возможно, она меня видела, как я кормил уточек, или отдыхал на скамейке, скинув кроссовки. Как-то неловко.

– Во дворец ходили?

– Нет. Просто гулял.

– А почему? – что она ещё могла спросить, по ходу дела?

– Учёба, диплом, – отвечаю как школьник, – и так, сколько раз бывал.

– А во дворце?

– Только осенью, когда меньше туристов, погода плохая и нет желания бродить по парку просто так. И когда в школе учился.

Она, наконец, доедает мороженое, задумывается, куда выбросить обёртку, я прихожу на помощи и кидаю её в пакетик, женщина вытирает ажурным платочком пальчики, облизывает губы. И снова улыбается. «Руки липкие», я пожимаю плечами – надо было не допивать бутылку до конца, и не выбрасывать. Но кто ж знал!

Женщина снова о чём-то спрашивает, я отвечаю, большей частью, невпопад. Электричка тормозит, Витебский вокзал. Неужели всё? Сейчас провожу до метро, вернее, просто дойдём вместе, и мираж исчезнет? Не мираж, а реальность. Я иду рядом, на каблучках она немного ниже, направляется к входу в метро, оборачивается – «Спасибо за приятную компанию», и явно собирается нырнуть в прожорливые недра.

Я глотаю слова, успеваю вымолвить одно:

– А я смогу Вас увидеть? – даже не спросив имени.

Она. Разве что пожалеть на ходу. Хлопает меня ладошкой по руке – как обжигает.

– Вы поедете завтра в Павловск?

Я вспоминаю закон парности событий….

– Да, – странно, но именно такой план был у меня на завтра. Потом – Гатчина, Петродворец – в будни там не так многолюдно, меньше праздношатающейся публики, к которой я с полным основанием могу причислить и себя.

– И хорошо, часов в десять, одиннадцать. В Павловске. Я буду…

Заходит на эскалатор, не оборачивается. В голове шумит – я испытываю дотоле неизвестные ощущения – мне нужна эта женщина, прямо сейчас.

Не зря меня называют тормозом – увы, я часто силен задним умом. Почему я, почему не проводил её, или не попросил номер телефона? А теперь остаётся лишь надежда. А вдруг женщина всё же приедет?

***

Вечер, но жара не спадает. Покупаю в киоске – тогда их ещё не снесли – пару бутылок пива и отправляюсь, перейдя улицу Марата, в сквер за ТЮЗом. Ножа с собой нет, срываю пробку о скамейку, и запузыриваю бутылку залпом.

Сижу, с пустой головой, дома никто не ждёт. Что там в холодильнике? Пельмени, масло и, кажется, остатки сметаны. На сегодня – достаточно. Туалет напротив, нужно освободить место для второй бутылки – для меня, если признаться, это как слону дробина – с моим-то ростом.

Возвращаюсь на прежнее место. Уютный скверик с клумбой в центре окружён со всех сторон рядами невысоких кустов, четыре прохода, четыре скамейки. На одну, напротив меня, устраивается плотный среднего роста мужчина, в костюме и рубашке с галстуком. Ставит рядом с собой дорогой кожаный представительский портфель, из которого извлекает баночку пива. Дёргает за ключ, прикладывается – мы встречаемся взглядами и чокаемся на расстоянии. Залпом выпивает банку, затем достает деловые бумаги и углубляется в чтение. Бог знает, что подвинуло его остановиться в этом скверике, разве что желание поразмыслить на природе, не выезжая за город.

***

Я же погружаюсь в свои чувства – ну вот, опять. Разве я мог быть интересен такой женщине? Дамочка прогулялась, поговорила с попутчиком, и до свидания. К тому же она старше. Сколько же ей лет? – этот вопрос не вставал, вставало нечто другое об одной мысли. Я покрутил головой – нет, нужно было выпить портвейна, чтобы, чтобы…

Я представляю, как усаживаю женщину на колени, обнимаю так, что ей не под силу даже шелохнуться, нежно целую, она отвечает.…

И тут мои фантазии прерываются на самом интересном месте – в скверике появляются новые действующие лица, и это отнюдь не мамаши с колясками или праздные пенсионеры.

Из-за кустов выбегает троица и начинает прессовать соседа.

Что-то мне не по душе, когда трое на одного, не важно, почему и с какой целью. «Эй, мужики, вы что, охренели?» – сначала спрашиваю, привстав с насиженного места, сосед пытается отбиваться, но не слишком удачно, от численно превосходящих противников. «А ты сиди, падла, пока тебя не трогают, не то сам получишь репу». Ну, это вряд ли. Пришлось вмешаться. Я замешкался – а как же завтра? Но удержаться не смог. Идиоты, надевать в такую погоду кожаные куртки, и жарко, и драться неудобно….

Адреналина хватило, даже слишком. Я отдышался, напоследок слегка попинав поверженных хулиганов. Мой визави, тоже весьма не хилого сложения, отряхивает костюм, поправляет галстук…

– Ты что вмешался? – я сказал, что думаю.

– Спортсмен?

– Да не очень, так, но драться не люблю, а подобных типов – ещё больше.

– А сам кто? – на меня во второй раз за день смотрели изучающе.

Мне скрывать нечего, как и терять, рассказываю.

– А как с работой, перспектива?

О перспективе распространяться не стал – пожал плечами – мол, сам знаешь, в какой ситуации страна.

– Так ты в понедельник позвони, – мне протягивают визитную карточку, – что-нибудь да придумаем, можешь и позже, время терпит.

В ближайшем ларьке купили по бутылочке ещё не испохабленного новыми хозяевами «Невского», поговорили. Я посадил своего нового знакомца на трамвай, тогда ещё ходил 34-й, и пошёл домой.

Не успел войти, как зазвонил телефон – а можно сегодня позаниматься? Вздыхаю, но что поделаешь, это мой заработок.

Убил на пару оболтусов два часа, получил гонорар в конвертах, что было весьма кстати.

Потом ещё один – звонок – ты что, забыл, что сегодня группа отмечает, только до тебя не дозвонится, приезжай.

Если бы не завтрашняя надежда, ничто меня не смогло бы удержать, отрываться от коллектива ещё не привык, но…. А быть где-то, когда перед твоими глазами прекрасный образ – я не мог. Отговорился, вот после вручения диплома – однозначно.

И ещё у меня была визитка, с адресом и телефоном. Возможность получить работу. Я решил позвонить в понедельник, но сейчас мое внимание было сосредоточено на одном. На одной женщине.

***

Едва дождался утра.

В половине десятого я сидел на лавочке под сенью Павловского вокзала. Ввиду близости и моих не афишируемых пристрастий, мне было знакомо почти всё – да, здесь выступал великий Штраус, и для кого был построен дворец, и как пройти незаметно, зайцем, и где туалеты, и куда ведут дорожки…. И где есть укромные местечки – ну, относительно, ведь не только я обладал подобным знанием.

В музее я бывал не часто, память хранила даже детские впечатления. Сейчас же я ожидал прибытия каждой электрички, не представляя, как будет выглядеть женщина, из какого вагона выйдет, и метался по перрону, как борзая перед охотой. Ну, я не знаю ощущения собаки, просто представил, как.

В воскресенье электрички прибывают одна за другой, я сидел на лавочке и сканировал выходящих из вагонов женщин. С каждым прибывающим поездом экспонента моих надежд устремлялась к нулю…. Но почему я решил, что она исполнит обещание? Если подумать, она вовсе ничего не обещала, а только попыталась успокоить. Хорошо, что я курил мало, иначе бы урны были до предела забиты окурками.

Периодически впадал в отчаяние, сменяемое надеждой по прибытия очередного поезда. Наверное, со стороны я представлял собой жалкое зрелище. Особенно, когда меня взяли под руку.

– Давно ждёшь?

– Да нет, только что приехал, – честно соврал я.

– Да? Ну, тогда пойдём, – женщина всё поняла, и только улыбнулась.

***

Мы идём по главной аллее, перебрасываясь ничего не значащими фразами. На дорожку внезапно выбегает белочка – их тут расплодилось, зимы тёплые, покармливают. Достаю припасённый пакетик с орешками, выкладываю на руку – щекотно, пушистое создание моментально опустошает ладошку, прыгает и скрывается в ветвях. Съест или спрячет? Но я не задаюсь таким вопросом. Куда уж, когда рядом такая женщина. Сегодня она – в сарафане, с открытыми плечами, прикоснуться бы губами. Она могла гордиться своей фигурой. Туфли на шпильках сменила на удобные босоножки на платформе, сумочка на длинном ремешке – беленькая, застёжкой, в которую помещаются разве что кошелёк и носовой платочек.

Я делаю глубокомысленный аналитический вывод – женщина намерена погулять, и мы идём по традиционному маршруту к Павловскому дворцу. Никто, и мы, в том числе, не спешит. Слева остается стадион, карусели – народ, несмотря ни на что, выстаивает с детьми в длинной очереди, мы же следуем мимо, останавливаясь разве за тем, чтобы обозреть панораму нависающего над оврагом дворца. Здесь принять останавливаться. Просто красиво и необычно. Потом – по мостику и лесенке наверх, это тоже ритуал. Поддерживаем разговор, выходим, наконец, на площадь перед дворцом.

Рост благосостояния не населения, а страны выражается в том, что дворец окутывают строительные леса. Левое крыло уже успешно отремонтировано, и приняло весьма цивильный вид, а правое – пока обтянуто зелёной прозрачной сеткой, дабы неловкий строитель не свалился ненароком на голову праздношатающейся, в значительной степени иностранной публике. Или я ошибаюсь, и правым крылом надо называть не то, что с внутреннего въезда, дворика, где перед входом выстраиваются экскурсанты, пока не наберётся достаточная группа, и на площади важно шествует мнимая Екатерина с искусственными буклями и такой же карикатурный Пётр Первый.