Текст книги "Севастополь. Город русской славы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sevastopol-gorod-russkoy-slavy-128529.jpg)
Автор книги: Владимир Шигин
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Согласно мифам, изначально амазонки (или савроматские племена, где господствовал матриархат) обитали на южном берегу Понта, но затем, теснимые иными племенами, оказались на его северных берегах. Как и тавры, савроматы не раз сражались с греками. Последних, видимо, более всего поражали савроматские женщины, становившиеся вместе с мужчинами в боевой строй.
Что касается легендарных амазонок, то про них рассказывали всякие небылицы: что они выжигают себе для лучшей стрельбы из лука одну грудь, что отвергают хлеб, поедая вместо него черепах, змей и ящериц, что убивают рожденных мальчиков и т. д.
О пребывании амазонок в Меотиде (на берегу Азовского моря) писал еще Еврипид в своей трагедии «Геракл»:
Через бездну Эвксина к берегам Меотиды,
В многоводные степи, на полки амазонок
Много витязей славных за собой он увлек.
Там в безумной охоте он у варварской девы,
У Ареевой дщери, златокованный пояс
В поединке отбил.
Как раз на берегах Азовского моря обитали сарматские племена, где женщины играли первостепенную роль. Да и божества там тоже имели женское начало, например женское божество плодородия. Освоившись в Приазовье, сарматы вскоре дошли и до скалистых берегов Тавриды. Сохранился рассказ римского историка Полиена о сарматской царице Амаге, которая «сама расставляла гарнизоны в своей стране, отражала набеги врагов и помогала обижаемым соседям». Во время одной из войн Херсонеса со скифами Амага во главе отряда конных воинов внезапно атаковала скифов с тыла, убила их царя и спасла Херсонес. Быть может, образ Амаги – это лишь легенда, а может, предания донесли до римского историка отголоски каких-то более древних событий, которые могли происходить даже до появления Херсонеса в предполагаемом нами Хрисополе или даже в протодревнем Орсе-Курсуни.
Нелишне будет вспомнить и то, что, согласно греческим мифам, высшим своим божеством амазонки почитали уже знакомую нам Артемиду, воительницу и охотницу.
А вот утверждение почитаемого в научной среде Диодора Сицилийского. В своем главном труде «Библиотека» он сообщает, что амазонки, жившие первоначально в Приазовье, двинулись дальше на юг и в своем движении достигли Тавриды, где на берегу основали святилища Ареса и Артемиды-Таврополы. Диодор Сицилийский указывает на возможность происхождения культа Девы от посетивших Севастопольскую землю амазонок. Куда же двинулись бесстрашные воительницы дальше? Сарматы, как известно, осели в причерноморских степях. Что ж, амазонки – это еще одна нераскрытая тайна Гераклеи!
Собирая по крупицам сведения о богине Деве, пытаясь найти нужное мне звено в разрозненных мифах, я после долгих месяцев поисков сразу с нескольких сторон вышел на почти неопровержимое сочетание Дева-Космос. Тогда мне казалось, что я собрал все, что только было возможно. Но все же интуитивно меня интересовал еще один, ударный, завершающий аккорд – образ Девы в славянской языческой мифологии. Я искал ее всюду, чувствуя, что она непременно не только должна существовать, но и быть напрямую связанной с моей херсонесской молчальницей. Однако ее не было нигде. Мифологические словари упорно молчали. Были: Денницы и Дивы, Живы и Зарницы, Лады, Берегини и Мокошь. Но Девы не было! Была в скифско-ведической мифологии яростная богиня огня Агни, но Девы не было.
В один из душных июньских дней я отправился в Союз писателей на Комсомольский проспект оформлять какие-то бумаги по этому поводу. Сделав дела, уже на выходе, сам не зная почему, я внезапно завернул к маленькому писательскому книжному киоску. Взгляд привычно скользнул по пестрому прилавку и сразу же остановился на скромной зеленой обложке. На ней значилось: В. Н. Демин. «Тайны русского народа». Взяв книгу, я наугад раскрыл ее и сразу же обмер… Я нашел то, что уже совсем было отчаялся найти! Я нашел славянскую Деву и не только ее! Нежданная, как подарок судьбы, находка превзошла все мои самые смелые мечты.
Итак, что же поведал мне один из следопытов истоков нашего народа, доктор философских наук В. Н. Демин? Ученый считает, что такие древнерусские боги, как Дый (упоминается в «Хождении Богородицы по мукам») и Див из «Слова о полку Игореве», этимологически восходят к имени древнеиндийского бога неба Дьяуста (dyaus – на санкрите это «день» или «сияющее дневное небо»).
В древнерусских мифологических сказаниях большую роль играла такая ипостась светлого Дня, как утренняя заря (и звезда – одновременно), Денница. Известно также понимание Денницы и как падающей звезды. В дошедшем до нас сборнике XV века «О земном устроении» имеется глава «О денницах», где рассказывается о падающих звездах, представленных как обломки небесного огня. Ряд ученых считают, что образ Денницы характеризует собой космическое животворящее начало, заключенное в свете, олицетворением которого выступает брачная пара День и Денница (Свет околоземный и Свет космический). Если восходить к древнерусским верованиям, то все космические явления (включая землю, воду, небо, огонь) можно представить как самозарождающиеся из света. Историк В. И. Иванов считал Денницу мифологическим существом мужского рода и отождествлял его с христианским и дохристианским Люцифером – одним из ипостасей Дьявола, однако дословно означавшим «Носитель света». По Иванову, Денница – это прежде всего фосфорически светящийся дух – первомятежник, внушающий человеку гордую мечту богоравного бытия; это тот самый «печальный демон – дух изгнанья», который «сиял» Лермонтову «волшебно-сладкой красотою» в его поэзии.
В. Демин в «Тайнах русского народа» пишет: «В русском мировоззрении почитание женского космического начала в форме Девы имеет длительную историю: от сказочных Птицедев до Пречистой Девы – светлого и светоносного Божества, впоследствии растворенного в культе Богородицы – хранительницы и покровительницы Руси, избравшей Россию своим последним домом. Имя Дева не могло не быть в центре мифологического и религиозного притяжения хотя бы потому, что оно – одно из древнейших и важнейших понятий индоевропейской культуры. Как известно, в санскрите deva означает “Бог”, “жрец”; “владыка”, “царь”, а также: “небесный”, “божественный”. Соответственно devi – это “Богиня”.
Отголоски такого небесно-божественного смысла сохранились в однокоренных словах и словосочетаниях “диво”, “диво дивное”. Див – одно из древнерусских мифологических существ, действует как персонаж в “Слове о полку Игореве”, предупреждая русских воинов об опасности и одновременно предрекая беду. Кроме того, в древнерусской мифологии было известно женское божество – Дива. Итак, Дева в широком смысле – великий охранительный и вдохновляющий символ русского народа. В древнерусском миропредставлении, в соответствии с индоевропейской традицией, Пречистая Дева – воплощение вселенского и солнечного света одновременно: “И являлось на небе великое знамение – жена, облеченная в солнце, под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд” (Откровение святого Иоанна Богослова)».
Итак, все совпало в точности. Как и Херсонесская Дева, русская Дева тоже являла собой единение Земли и Космоса посредством света. Конечно, размышляя далее, можно задаться вопросом: кто из них первичен? Распространялся ли культ русской Девы от древнего Орса, или, наоборот, именно в древнейшей из русских столиц был на протяжении долгих тысячелетий храним и оберегаем божественный общерусский образ, которому поклонялись их пращуры далеко на Севере?
Как знать, может, когда-нибудь нам удастся ответить и на этот далеко не простой вопрос…
А вот еще одни небезынтересные рассуждения доктора философских наук В. Демина: «Северные былины, а точнее – старины, содержат множество намеков на незапамятные времена. Многие из этих намеков перекочевали из древнейших устных преданий, передававшихся из уст в уста и постепенно переиначившихся на новый лад. Так, несомненно, древнейшего происхождения в былине о Соловье Будимировиче повторяющийся во многих других текстах известный закодированный рефрен космического содержания.
Чудо в тереме показалося:
На небе солнце – в тереме солнце,
На небе месяц – в тереме месяц,
На небе звезды – в тереме звезды,
На небе заря – в тереме заря
И вся красота поднебесная.
Говоря современным языком, описанное больше напоминает обсерваторию или планетарий, чем русский терем. Известен и прозаический вариант описания “чуда в тереме”. Самая ранняя, “доафанасьевская” публикация популярной русской сказки “Семь Симеонов” в сборнике, изданном в 1841 году И. П. Сахаровым, содержит драгоценные подробности, отсутствующие в других записях. В воображении читателя воспроизводится все тот же необыкновенный терем в тридевятом царстве, куда попадают братья, переплыв Окиян-море глубокое: “Как и тот терем изукрашенный был красоты несказанныя: внутри его, терема изукрашенного, ходит красно солнышко, словно на небе. Красно солнышко зайдет, молодой месяц по терему похаживает, золоты рога на все стороны покладывает. Часты звезды изнасены по стенам, словно маков цвет. А построен тот терем изукрашенный на семи верстах с половиною; а высота того терема несказанная. Кругом того терема реки текут, молоком изнаполненные, сытой медовой подслащенные. По всем по тем по рекам мостички хрустальные, словно жар горят. Кругом терема стоят зелены сады, а в зеленых садах поют птицы райские песни царские… В том ли тереме все окошечки белостекольчаты, все дверцы чиста серебра. Как и на тереме – то крышечка чиста серебра со маковкой золотной, а во той ли маковке золотной лежит дорог рыбий зуб. От красна крылечка белостекольчата лежат ковры самотканные, а по тем коврам самотканным ходит молода княжна, Елена Прекрасная”».
Надо к Елене Прекрасной присмотреться более внимательно. Она – героиня не одних только древнегреческих легенд, но и русских сказок, куда попала вовсе не потому, что русские сказители слышали о Гомере, а потому, что и у «Илиады», и у русского фольклора, возможно, был один-единый источник. Дочь Леды и Зевса, явившегося к ней в образе Лебедя – носителя древнего доиндоевропейского тотема, виновница Троянской войны, вылупилась из яйца, снесенного матерью.
Уже одно это свидетельствует о доэллинском происхождении образа Леды и ее детей, ведь по древнейшим космогоническим представлениям считалось, что все живое появилось из яйца (отсюда в конечном счете и популярная латинская поговорка ad ovo – «от яйца», то есть «с самого начала»).
…По-разному освещают различные источники и последующую судьбу Елены Прекрасной. У античных авторов можно узнать, что после смерти Елена соединилась душой с Ахиллом, и произошло это где-то в Скифских пределах, куда переселилась душа героя. Место посмертной жизни главных героев «Илиады» – остров Левка, что означает «Белый». Это, по разъяснению комментаторов, – один из островов Блаженных, где, как известно, обитали титаны и царил золотой век.
И все же почему Елену творцы греческой мифологии упорно отсылают в края Тавриды? Возможно ли предположить, что Елена Прекрасная и есть наша Дева? Ведь здесь совпадают как минимум три позиции. Во-первых, и Дева, и Елена, как мы выяснили, имеют самое непосредственное отношение как к древним грекам, так и к древним руссам. Во-вторых, ряд мифов связывают кончину Елены с вознесением ее на небо, что также совпадает с космической сущностью херсонесской Девы. В-третьих, вовсе не случайным кажется мне и отождествление Елены именно с Тавридой, где обитала наша Дева. Да и возможное удаление Елены в пещеру Парфенос тоже можно объяснить. Ведь именно из-за нее началась, по существу, настоящая «мировая война древнего человечества», когда выступил друг против друга почти весь тогдашний цивилизованный мир. Именно осознание своей огромной вины, пусть даже и невольной, за происшедшее могло заставить Елену в конце концов искать уединения в отдаленном священном месте и служить там единению Неба и Земли. А уж знания у нее в этой области были! Елена дружила со многими богами, а знали ее и вовсе все без исключения небожители Древнего мира! К тому же целый ряд древнегреческих мифов именует Елену как мать… Ифигении!
О Елене, как о жительнице Орса, говорят нам и древнерусские предания. В сказках о Кощее присутствует все та же Елена Прекрасная, которая является царицей и живет за степью, у берега «огнянного моря», в «подсолнечном» государстве. Адрес проживания Елены указан весьма точно. Что касается степи, то для жителей северорусских лесов она действительно жила за степью. «Огнянное море» – то, несомненно, Черное море. Учеными уже доказано, что при сильных землетрясениях, когда из его глубин выходит наверх большое количество сероводорода, оно действительно может гореть. Ну а «подсолнечное государство», разумеется, не что иное, как Солнечный город Орс. Весьма красноречив и социальный статус Елены, она не кто-нибудь, а царица! Да и сам факт того, что память о Деве из Орса навсегда осталась в памяти русского народа, говорит о многом и прежде всего о том, что красота и самой Девы, и ее города вызывали восхищение наших далеких предков. Кроме этого, в сказках она не считается иноземкой, а это значит, что и Елена, и ее «подсолнечное царство» были русскими!
К слову сказать, и для херсонесских девушек образ Девы-защитницы не был чем-то абстрактным. Они боготворили ее и мечтали быть достойными ее внимания. История донесла до нас и события, связанные с херсонесской девушкой Гикией, дочерью одного из самых уважаемых людей города Ламаха. Гикия была очень красива и вышла замуж по любви за одного из сыновей боспорского царя Асандра. Молодожены обосновались в Херсонесе в доме отца Гикии. Сам Асандр расценивал женитьбу своего сына на херсонеситке как первый шаг к захвату Херсонеса, о подчинении которого он давно мечтал. С этой целью муж Гикии на протяжении некоторого времени по ночам приводил к себе в дом боспорских воинов, которые прибывали в Херсонес под разными предлогами, и прятал их в подвале. В условленный час они должны были открыть ворота боспорским фалангам. Однако Гикия обнаружила прятавшихся. Поняв, в чем дело, и верная своему городу, она самолично закрыла все ворота и двери, а затем подожгла дом. В огне пожара сгорели две сотни спрятанных боспорцев и муж Гикии. Но зато Херсонес был спасен от угрозы порабощения.
Благодарные горожане обещали самоотверженной Гикии торжественное погребение, что у древних греков считалось высшей из наград. В честь храброй девушки были установлены и две статуи. Одна из них представляла героиню в боевом виде, защищающую город от врагов. Причем статуя Гикии в точности, за исключением черт лица, повторяла статуи богини Девы. Что ж, это, наверно, было и справедливо: защитница девушка в образе богини-защитницы.
Менялись времена и эпохи, но что-то сокровенное все равно остается неизменным. Кажется, как далека от времен херсонесской Девы Крымская война 1853–1856 годов! Но стоит внимательно вчитаться в хронику севастопольской обороны, и многие, казалось бы, давно известные нам факты начинают звучать иначе. Известно, что в дни Первой Севастопольской обороны женщины города по собственной инициативе своими руками воздвигли целую артиллерийскую батарею, которую матросы и солдаты так и прозвали – «девичьей». Не слышите ли вы в этом отголоски иных эпох? Совпадение ли и то, что именно в Севастополе русские женщины впервые начали перевязывать раненых прямо на поле боя?
Кому в России неизвестно имя Даши Севастопольской, простой матросской дочери, ставшей символом самопожертвования и героизма! Именно Даша была самой известной женщиной «низшего звания» России. Обратив в деньги доставшееся ей в наследство скудное имущество, эта девушка купила лошадь с повозкой и 7 сентября 1854 года отправилась к реке Альма, где на следующий день произошло кровопролитное сражение русских и англо-франко-турецких войск. Самоотверженность, с какой она оказывала помощь раненым, особенно заметная на фоне недостаточного медицинского персонала, обратила на себя всеобщее внимание. В одном из писем жене Н. И. Пирогов писал: «При перевязке можно видеть ежедневно трех или четырех женщин: из них одна знаменитая Дарья». Позднее о Дарье пишут газеты и журналы, ее награждают золотой медалью «За усердие» и крупной денежной премией, она получает почетное прозвище «Севастопольская».
Историки мало знают о героине обороны Севастополя. Лишь сравнительно недавно удалось установить отчество и фамилию Даши. Она оказалась Дарьей Лаврентьевной Михайловой, по мужу – Хворостовой. Родилась в 1838 году в семье матроса, в пятнадцать лет осталась круглой сиротой. В ходе обороны Севастополя она работала на перевязочном пункте Северной стороны, официально не входя ни в одну из начавших действовать в Крыму общин сестер милосердия.
В 1855 году она вышла замуж за матроса и уехала в Николаев. Неизвестно, когда и при каких обстоятельствах Даша вернулась в Севастополь, но закончила свои дни она именно там в 1910 году. Похоронили ее на старом кладбище Корабельной стороны. Примерно до 1960 года на ее могиле сохранялся скромный монумент. А потом в связи с засыпкой оврага, на дне которого располагалось кладбище, он был утрачен. Ныне на месте захоронения национальной героини… стадион.
Увы, перед нами забвение еще одной Севастопольской Девы…
Подвижничество Даши послужило примером и для других севастопольских женщин, предвосхитило деятельность Крестовоздвиженской общины сестер милосердия.
Община эта была учреждена в октябре 1854 года в Санкт-Петербурге по инициативе великой княгини Елены Павловны. Деятельность Крестовоздвиженской общины в годы Крымской войны возглавлял сам Н. И. Пирогов. Община в короткий срок была укомплектована женщинами и девушками, пожелавшими поехать в Крым для ухода за ранеными и больными. Вступившие в общину обучались в пехотном госпитале в Петербурге в течение 2–3 месяцев, а затем направлялись в Крым.
Объем работы медиков был огромным. Так, на каждого врача в Крыму приходилось до 700 раненых и больных, на одну сестру милосердия – 100–200 тяжелораненых и 300–400 легкораненых.
В донесении в Петербург от 4 января 1855 года Н. И. Пирогов писал о сестрах: «В течение короткого времени уже были заметны плоды их истинно христианской деятельности. Они не пропускали ни одного обстоятельства в трудном и запутанном госпитальном лечении: их бдительный глаз был направлен на раздачу лекарств, на облегчение страданий, на пищу больных. Днем и ночью они старались доставлять больным теплое питье и прочее… Уже один вид женщин, помогающих страждущим, был утешителен». Помощь и труд сестер оказались неоценимыми также и в тяжелых условиях транспортировки раненых. В своем труде «Начала общей военно-полевой хирургии» Н. И. Пирогов пишет: «Неоценимую услугу в лазаретах, на перевязочных пунктах и в транспортах доставляли под Севастополем сестры Крестовоздвиженской общины… Нужно было удивляться, с каким самоотвержением слабые женщины ухаживали днем и ночью за ранеными. В позднюю осень, одетые в тулупы, в больших сапогах, по колено в топкой перекопской грязи следовали они за транспортами, ходя от одной телеги к другой…»
Из 140 сестер Крестовоздвиженской общины, участвовавших в Крымской войне, погибло 17…
5 октября 1854 года, во время первой бомбардировки Севастополя, англо-французский флот попытался прорваться в Севастопольскую бухту, чтобы нанести удар в тыл оборонявшимся на бастионах. Самым первым устремился на прорыв британский линейный корабль «Агамемнон». Я не знаю, помнил ли английский командующий адмирал лорд Дундас миф о Деве Ифигении и ее отце Агамемноне, а если помнил, то может, преднамеренно и назначил для прорыва именно этот корабль, в тайной надежде, что дух Девы Ифигении не посмеет противостоять кораблю, названному в честь ее отца. Если все обстояло именно так, то лорд Дундас жестоко просчитался, потому что не учел одной, но очень важной детали: херсонесская Дева никогда не была захватчицей Священного города, а наоборот, его защитницей. Спустя какую-то четверть часа после начала прорыва «Агамемнон» попал под столь сокрушительный удар русских береговых батарей, что вынужден был спасаться бегством, едва не затонув от полученных повреждений у Стрелецкой бухты.
Нелишне вспомнить здесь и дев – защитниц Севастополя в годы Великой Отечественной войны: пулеметчицу Нину Онилову, снайпера Людмилу Павличенко, многих-многих иных, сражавшихся за родной город наравне с мужчинами.
Да и сейчас, когда оторванный от России Севастополь по-прежнему остается верен своему Отечеству, именно севастопольские женщины в пикетах и на митингах отстаивают российскую принадлежность города-героя, как когда-то вдохновляла защитников Севастополя легендарная Дева.
Хранит тайну херсонесская Дева, и по-прежнему историки не могут сказать, кто же она такая: Артемида, Ифигения или вообще неведомое таврское божество, а может быть, та забытая всеми нимфа, что жила, по преданиям, в херсонесской пещере, или все же, что наиболее вероятно, она – последнее воспоминание о нашей же древнерусской Деве? А может быть, Дева – это все они вместе в одном лице? Воспоминание о прекрасной хранительнице космических тайн… Скорее всего, именно так и было. По крайней мере, так считаю я. Но что это может значить сегодня для нас? Оказывается, очень и очень много! Прежде всего, из этого следует, что древние греческие поселенцы приняли на землю древнего Орса основав на его руинах Херсонес, приняли и существовавших здесь богов, не оттолкнули, а впитали в себя древнюю веру. И сделали они это не потому, что просто хотели обезопасить себя от храброго горного племени тавров. Это был шаг куда более важный и значимый, шаг, в котором, как в зеркале, отразилась вся притягательность духовной Севастопольской земли. Поселенцы не только приняли древние обычаи этих мест, они поняли саму душу этого края. Они взяли самое дорогое, что было у тавров – их Деву, возвеличили ее выше своих олимпийских богов, воплотив в ней наиболее значимые черты почитаемых ими на прародине богинь. А это значит, что с той поры они уже перестали быть для этой земли чужеземцами и севастопольские скалы приняли их под свою защиту, став им новым Отечеством. И культ русской Девы потому вовсе не был случаен, ибо это было очень и очень важное, хотя и далеко не последнее звено в таинственной цепи местных метаморфоз, явивших в конце концов миру сегодняшний Севастополь.
Нет, культ Девы не был случаен! Именно она, Дева, вдохнула душу в рождавшийся Херсонес, наполнила сердца его граждан любовью и преданностью к их новой родине. А потому именно ей – божественной русской Деве – и клялись херсонеситы, присягая на верность своему Отечеству – Херсонесу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?