Текст книги "Будда Рильке: «Мы – пчёлы Невидимого». Этюды в буддийских тонах"

• • •

^{© Текст Диалогов составлен на основе цитат из письма Райнера Рильке, адресованного Кларе Рильке (03.05.1906), и реплик Будды и его ученика, которые приводятся по книге [П. Карус, Провозвестие Будды] – все указанные фрагменты даны в моём (В. Ц.) переводе.}

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды». ^{Фрагмент.}

*

• Поэт:

«В нашем саду не только не услышишь ни одного соловья, здесь нет даже намёка на присутствие птиц; возможно, из-за охотников, которые заявляются сюда каждое воскресенье; но иногда среди ночи я просыпаюсь от [странного] зова, зова, доносящегося откуда-то из низины в долине, зова, исходящего от всей полноты сердца….

Этот сладостно восходящий голос, который, разливаясь, не перестаёт нарастать, подобен какому то совершенному существу, переходящему в голос, в котором и форма, и жесты его, и руки, и лик – всё превращается в голос, ночной, восхитительный, заклинающий голос. Порою откуда-то издалека сама тишина доносит его к моему окну, и мой слух тогда поглощает его и медленно втягивает в комнату, и через ложе – в меня».

• Будда:

«Солнце садится и оставляет нас в кромешных потёмках, полуночные призраки крадутся за нами. И Мара, Лукавый, хоронит наши останки в могиле.

И всё же закат не является угасанием, ибо там, где, как нам кажется, мы зрим угасание, занимается заря безграничного света и неисчерпаемой жизни».

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды». ^{Фрагмент.}

*

• Поэт:

«А вчера я обнаружил их всех – соловьев – и смиренно, облачённый в вуаль ночного ветра прошёл мимо них, – о, нет, посреди них – как сквозь сонмы поющих ангелов, которые то и дело слегка расступались, казалось, чтобы меня пропустить: но затем они снова теснились передо мной и снова сходились за мной. И я слышал их до невозможности близко».

• Будда:

«Воистину, существуют такой Счастливый Рай. Но это духовная страна и доступна она только тем, кто возвышен. <…> Ищите её там, где обитает Тот, Кто просвещает мир».

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды». ^{Фрагмент.}

*

• Поэт:

«Именно там я нашёл их: во всех этих старых, заброшенных парках (и в том самом из них – с прекраснейшим домом, стены которого так медленно разрушались, будто орудия времени были нацелены прямо на них – в том самом, что перерезан был пополам железной дорогой и выставлял напоказ свои внутренности, как лопнувший фрукт, изрядно увядший и покрытый весь плесенью); и чуть дальше – в густой лесной чаще, и выше, – в глубинах пустынных садов у Оранжереи. А с другой стороны трели разносились над старинными стенами Ратуши, а потом возникали вдруг рядом со мной – из зарослей дремучего садика, что утопал за живыми изгородями в объятьях сирени: эти трели были так различимы и в тоже время так тесно сплетались с кущами этого садика, погружённого в себя в ночном полумраке, словно на картине из кружева едва узнаваемо было очертание птицы, сотканной из тех же узорчатых нитей, которые запечатлевают и цветы, и листву, и убранство восхитительной роскоши».

• Ученик Будды:

«Где-то на Западе обретаются райские кущи, именуемые Чистой Землей, изысканно украшенные золотом, серебром и драгоценными камнями. <…> Там звучит преисполненная радости музыка, и три раза в день дождём опадают цветы. Там повсюду щебечут певчие птицы, благозвучные трели которых рассыпаются во славу Учения, и в умах тех, кто внимает их сладостным звукам, воскрешается память о Будде, Законе и Братстве. Там невозможно дурное рождение, и даже имя Ада там неизвестно. Тот, кто ревностно и с благочестием в сердце повторяет слова „Будда Амитабха“, будет перенесен в благословенный приют этой Чистой Земли…»

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды». ^{Фрагмент.}

*

• Поэт:

 
«Всё превращалось в трель,
и эта трель меня окутывала,
заглушая,
все мысли и всю кровь
во мне; она была подобна Будде
голосов —
такой могучей, властной, сверхъестественной
она была, такой беспримесной
и вне всякого разлада,
достигнув величайшего предела
голоса, когда она становится неразличимой
с тишиной,
вибрируя с такой же необъятной полнотой
и плавностью, с которой тишина
вибрирует,
когда она растёт
безмерно,
а мы всем слухом приникаем к ней <…>»1111
  Данный прозаический фрагмент оригинала изложен в моём вольном ритмическом переложении. – В. Ц.


[Закрыть]
 

• Ученик Будды:

«…и когда пробьёт [для благочестивого последователя] его смертный час, Будда со свитой безгрешных приверженцев явит себя перед ним, и наступит [тогда для него] совершенный покой».

IV • НЕ СУЩЕСТВУЕТ НИКАКОГО «УЧЕНИЯ»

Будьте светильниками для самих себя. Полагайтесь на себя и не надейтесь на постороннюю помощь.

Гаутама Будда

^{Все иллюстрации к настоящей главе созданы мной (В.Ц.) на основе изображений, которые являются общественным достоянием. В качестве исходного материала использованы: графическая работа Лянь Кая, рисунки из книги [Фа Сянь, Записи] (проект Гутенберг) и др.}

Рильке и Великие чаньские учителя Хуэй Нэн и Линь Цзы.

*

То, чему учу я, требует от вас только одного – не принимать на веру ошибочные мнения других.

Линь Цзы [Пять домов Дзен]

Несмотря на внешне достаточно благополучный, хотя и скитальческий образ жизни Райнера Рильке, его творческий путь как поэта, без сомнения, складывался из неусыпного и напряженного поиска своего подлинного «Я». И в этом своем поиске, под чьим бы знаком он не проходил, какие бы светила не указывали поэту путь, – Роден, Будда или иной великий учитель – он всякий раз находил в себе духовные силы подняться над собой и над своим кумиром, чтобы не подпасть под влияние чужих убеждений или идей. И сохранить способность своего ума оставаться открытым и ясным.

О той непреклонности, с которой поэт отстаивал свою духовную независимость, свидетельствует хотя бы тот красноречивый факт, что даже в последние дни своей жизни, уже мучительно угасая от неизлечимой формы лейкемии, Рильке просил своего лечащего врача избавить его от приёма любых наркотических средств, чтобы удержать своё сознание предельно присутствующим и незамутнённым — «во всей своей живой полноте». И тем самым умереть своей собственной смертью.

«Я не хочу смерти [из рук] врачей, я хочу обрести

свою

свободу» —

в этих словах Рильке, которые он записал незадолго до своей смерти, так и слышится:

«Я не хочу получить знание из рук учителей; я хочу увидеть

собственную

природу».

Неудивительно, что Рильке был последовательным противником любых застывших религиозных учений и философских систем. Так, из письма польскому переводчику Витольду фон Гулевичу (13.11.1925) известно о неприятии поэтом «христианских смыслов», которые, по его убеждению, превратились в кандалы на пути духовного освобождения Запада. Однако отказ Рильке от восточных традиций, закостеневших в догматике, в том числе и от буддийского учения, был не менее категоричен:

«…давайте сопротивляться внедрению восточных традиций: индуистских, буддийских и прочих… То, что они однажды навяжут нам, будет не их странная мудрость (созданная для них, а не для нас), а, скорее всего, большевизм».

Сравнение с «большевизмом» в пассаже Рильке не должно удивлять читателя: это слово нередко употреблялось в негативном смысле в образованных кругах того времени на Западе, и к нему прибегали, чтобы подчеркнуть тоталитарный принцип мышления.

Вряд ли «странный мудрец», Великий наставник Линь Цзы, несмотря на свою ярую преданность Дхарме, возмутился бы этим полемическим выпадом Рильке. Скорее, неистовый приверженец «шоковой терапии» посчитал бы поэта недостаточно радикальным: говорят, в своей непримиримой борьбе с повсеместной ложной учёностью, которая вопиющим образом подменяла собой живое слово наставников, Линь Цзы не только решительно отваживал своих учеников от «традиционных» ценностей, наставляя их:

 
«Быть вне учения и за пределами традиции,
Не опираться ни на слова, ни на символы.»
 

[Путь Дзен]

Но и нередко сопровождал свои поучения ударами палкой – по головам своих изумлённых последователей. Доходило и до того, что нисколько не считаясь с религиозными чувствами свой паствы, этот «ничтожный старец» не гнушался нести откровенно несусветную «чушь», например, заявляя о том, что «пробуждение» и «нирвана» подобны кольям, к которым привязывают ослов. И при этом одной только неожиданной фразой выбить из этих «ослов» «просветление»:

 
«Встретишь Будду, убей Будду!»
 

Лян Кай. Шестой Патриарх, разрывающий Сутру.

Однако наши герои, Патриарх и Поэт, ниспровергали «священное» не ради того, чтобы самим подняться на трон, посрамляли «мудрых мира сего» не ради собственного самоутверждения, порывали с традициями не ради того, чтобы создать небывалые ценности. Их целью было, «действуя всем существом»,

«…искать человека там, где его опыт, ещё синтетический и нерасчленённый, выступает во всей своей живой полноте…»

Р. М. Рильке

«Указывать прямо в Ум человека. Увидеть собственную природу и достичь просветления».

[Путь Дзен]

«Нерасчленённые опыт» и «просветлённый ум», Поэт Единства и Наставник Дхармы, представители, казалось бы, таких далёких друг от друга эпох и культур, очевидным образом говорят об одном и том же и, как мы увидим из их дальнейшего Диалога, прекрасно дополняют друг друга – за пределами слов, тайных смыслов и каких-либо убеждений:

«без ущерба, наносимого [человеку] ограничениями и уступками»,

Р. М. Рильке

«не вводя себя в заблуждение различными „священными“ именами»

Лин Цзы

^{(перевод – Н. В. Абаев)}

• • •

Благороден тот, кто не имеет навязчивых идей.

Линь Цзы [Пять домов Дзен]

^{© Текст беседы составлен на основе цитат из письма Р. М. Рильке от 28.07.1901г., адресованного А. Бенуа (даны в моём (В.Ц.) переводе), и речей Наставников Хуэй Нэна и Линь Цзы (приводятся в моём (В.Ц.) переложении).}

*

• Поэт:

«Я не обладаю какой-либо философской подготовкой или опытом, а потому на протяжении всей своей жизни с какой бы философией мне ни приходилось сталкиваться, я всегда относился к ней, как к

поэзии».

• Патриарх:

«От сердца к сердцу – только так передавайте Учение…»

Будда в аскезе и медитации. ^{[Фа Сянь, Записи].}

*

• Поэт:

«Когда из философского развития отдельного человека вырастает целая система, во мне возникает почти удушающее чувство какой-то ограниченности, преднамеренности этого…»

• Патриарх:

«Не всё то золото, что блестит. Кто-то спросит: „Разве не явлены нам Будды, не явлены Патриархи?“. На это отвечу, что все они – не более чем словесные слепки, оставленные вместо истинной Дхармы».

Наставления Будды. Фрагмент. ^{[Фа Сянь, Записи].}

*

• Поэт:

«[А потому] я неизменно пытаюсь обнаружить человека там, где полнота его опыта сохраняется ещё в неразъятом на части, целостном виде, – то есть, без ущерба от ограничений и уступок, которых требует от него любая систематизация».

• Патриарх:

«Я ни во что не ставлю ни мирян, ни монахов. Я принимаю только такого Человека, который остаётся в седле, возвышаясь над любой ситуацией. Он – непостижимое олицетворенье всех Будд».

Буддовость достигнута ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

• Поэт:

«Всякий раз чувствуется какое-то проявление поспешности, преждевременности, когда философия становится религией, т.е. когда она начинает навязывать другим свои догмы, хотя, в любом случае, она представляет собой только грандиозный путь её основоположника, путь, следуя которому он жил и боролся не на жизнь, а на смерть».

• Патриарх:

«Не толкуйте без устали священные тексты, не морочьте головы другим людям своими глубокими мыслями. Не уподобляйтесь монаху Сунакшатре, который, как известно, прослыл знатоком всех разделов Учения, но всё равно его поглотил ад, ибо земля провалилась под ним, не выдержав груза его учености».

Предсмертные наставления Будды ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

• Поэт:

«Стоит только философу привести в систему то, что достигнуто им, и огласить окружающим свои выводы, как тотчас в поддержку этого выступают его ученики, приверженцы и друзья, а враги восстают против, так что философ уже не имеет права расшатывать основы созданной им системы, в которой отныне обитают другие, и подвергать опасности тысячи жизней, для которых она теперь служит питательной средой».

• Патриарх:

«Не обладающие должной проницательностью неофиты – будь они обычными или самыми искушёнными – обольщаются именами и пустопорожними фразами, а потому они неизбежно попадают в крепкие сети имён и запутываются в ловушке причинности».

Предсмертные наставления Будды. Фрагмент. ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

• Поэт:

«[И вот уже сам] философ становится помехой самому себе на изначально необозримом и ничем не стесненном пути своего развития – пути, который возможен только над руинами этого порядка, и он, кто еще вчера был безраздельным владыкой неисчислимых своих достижений и царственно мог потакать каждому капризу своей воли, теперь оказывается лишь верховным лакеем системы, с каждым днем перерастающей своего основателя».

• Патриарх:

«Помните, что вы не есть одежда, накинутая на вас. Вы – тот, кто пользуется одеждой. Обстоятельства могут тысячекратно меняться, но Человек Пути неизменно остается самим собой».

Смерть Будды. ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

• Поэт:

«По этой причине я не хочу способствовать распространению идей какого-либо философа, ибо это каждый раз означало бы подвергнуть его опасности, великой опасности, навязать ему сонмы последователей, то есть взвалить на философа такое непосильное бремя, которое связало бы его, невесомого, со временем, которому он не принадлежит…»

• Патриарх:

«В наши дни ученики способны только на то, чтобы копить слова выживших из ума наставников. Будьте бдительны и не принимайте одежды за реальность».

Смерть Будды. Фрагмент. ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

• Поэт:

«Видели бы вы своими глазами, как обмельчал тот же Ницше в Германии, с тех пор как каждый юнец-недоучка, прислуживающий за прилавком, возомнил о себе, что он – ницшеанец!»

• Патриарх:

«Это подобно тому, как человек, проглотивший кусок нечистот, выблевывает его, а затем передает другим».

Смерть Будды. Фрагмент. ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

• Поэт:

«Вообразите хотя бы на миг, как несказанно свободен тот, кого не коснулась известность, не потревожила слава; философ должен хранить в себе именно эту свободу; он может быть каждый день только новым, тем, кто опровергает самого себя».

• Патриарх:

«Ни монах, ни мирянин, ни мудрец, ни простак – никто не может навесить ярлык имени на этого Человека».

V • НА ПОРОГЕ «РЕЧЕНИЙ»

Европа никогда не станет царством буддизма.

Г. Гессе, [Магия книги]

^{Все иллюстрации к настоящей главе созданы мной (В.Ц.) на основе изображений, которые являются общественным достоянием. В качестве исходного материала использованы: рисунки из книги [Фа Сянь, Записи] (проект Гутенберг), графика Ольги Копецки из цикла «Провозвестие Будды» (проект Гутенберг), работы Одилона Редона и др.}

Рильке и первые благовестники Будды в Европе: Пол Карус и Карл Нойман

*

Кто прочел речи Будды и стал буддистом, нашел в них, вероятно, утешение, но тем самым он избрал аварийный выход вместо того, чтобы пойти по пути, который может указать Будда.

Г. Гессе, [Магия книги]

В самом начале письма от 8 сентября 1908 года Рильке искренне благодарит свою жену Клару за присланный ему подарок – книгу в дорогом кожаном переплёте. Это был внушительный по объёму корпус «Речений Гаутамы Будды», который появился в Европе благодаря усилиям немецкого переводчика Карла Ойгена Ноймана1212
  Карл Ойген Нойман (Karl Eugen Neumann) (1865 —1915) – австрийский исследователь буддизма и один из первых авторитетных переводчиков Палийского канона на немецкий язык. Трёхтомник Ноймана «Die Reden Gotamo Buddhos» увидел свет в 1902 году. Полагают, что К. Нойман был «первым австрийцем, который признал учение Будды».


[Закрыть] и был впервые опубликован в 1902 году.

О беспрецедентном влиянии, который произвёл переводческий труд Ноймана на самые выдающиеся умы того времени, следует сказать особо.

Дэвы празднуют обретение Гаутамой буддовости. ^{[Фа Сянь, Записи]}.

*

В атмосфере всеобщего разложения и распада, которые переживала европейская культура начала XX века, многие сочли это издание неоценимым в преодолении духовного кризиса Запада и – наряду с работами Артура Шопенгауэра, посвященным индийской философии – важной вехой на пути осмысления буддийского опыта «преодоления мира». Известно, что Томас Манн не расставался с этой книгой на протяжении всей своей жизни и относил появление перевода Ноймана к разряду «великих событий в истории мировой литературы»; Герман Гессе также признавал значимость этого перевода, поскольку «все предпринятые в последнее время исследования не явили нам подобных образцовых работ, способных подняться до уровня классических»; Бернард Шоу, давая высочайшую оценку работе Ноймана, который своим переводом «сделал буддийские канонические писания доступными для немецкого народа», сравнил его труд с просветительской деятельностью «первых издателей Библии в изложении Лютера»; Гюго фон Гофмансталь придавал большое значение книге, уверенный в том, что она своевременно появилась «в момент всемирно-исторического кризиса, который не перерос бы в духовный, если бы не распространился и на область языка»; основатель феноменологии Эдмунд Гуссерль, приступив к знакомству с переводом Ноймана, «не смог, несмотря на другие более важные работы, оторваться» от углублённого чтения этого труда.

эвы празднуют обретение Гаутамой буддовости. Фрагмент. ^{[Фа Сянь, Записи]}.

Подобные оценки можно было бы множить и множить…

*

На их фоне – к немалому удивлению Клары – реакция Рильке оказалась весьма неожиданной: уже на первых страницах «Речений» он испытал приступ такой угнетающей дрожи, что тут же захлопнул книгу: невесомый по своей сути, он обострённо почувствовал, что его преднамеренно приглашают войти под золотые своды Учения, уже успевшего превратиться в религию. И что от него ожидают даже большего – услышать его собственное – небывалое – слово, как отлитое в бронзе послание миру.

Поэт остановился на самом пороге «Речений» и, похоже, так и не раскрыл их ни разу.

• • •

^{© На основе письма Райнера Рильке от 8.09.1908 г., адресованного Кларе Рильке. (Все фрагменты даны в моём (В.Ц.) переводе).}

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды».

•

«Я только что получил, моя дорогая, воистину роскошное издание „Речений“; с чёрным корешком из оленьей кожи, и с заголовками, нанесёнными на две полоски из кожи малахитово-зеленого цвета. Я благодарю Анну Дженеке и тебя от всего сердца за этот бесподобный подарок; и в связи с тем, о чём я недавно писал, я хотел бы сказать дополнительно: я знаю, что [именно] я получил. Я открыл эту книгу, и уже при первых словах, просто словах, которым я случайно открылся, меня окатило такой волной дрожи, как будто передо мной распахнулись двери в блистающий золотом зал, в котором не было ничего, кроме симметрии. Что же меня привело в замешательство перед этой таинственной дверью, которую удерживает, казалось бы, одна только задвижка: почему во мне вдруг возник этот новый и нерешительный жест, который тебя так удивляет?»

•

«Может быть, это происходит ради Мальте Лауридса, [«Записки»] которого я так долго откладывал? А пока я един с ним настолько, насколько мне полагается быть, чтобы сохранить по отношению к нему необходимый настрой и принять его гибель. Я не смею заглядывать чересчур далеко – за пределы его страданий, иначе я больше не буду его понимать, иначе и он отпадёт от меня и потерпит во мне неудачу, и я не смогу ему дать

всю полноту его смерти».

Одилон Редон. Св. Себастьян.

•

«Не свои прозрения я хочу умалить, а его, траектории жизни которого я, как и прежде, должен довериться. И, по правде сказать, я сейчас чувствую, что обязан был написать ему ещё в прошлом году; после писем о Сезанне1313
  «Письма о Сезанне» – серия писем Рильке, в которых он описал свои эстетические и эмоциональные впечатления после многократного посещения выставки Сезанна в Парижском Осеннем салоне 1907 года. Помимо личных переживаний «Письма» содержат восхитительные откровения поэта об искусстве и жизни. Некоторые отрывки из «Писем» практически дословно приводятся в романе Рильке «Записки Мальте Лауридса Бригге».


[Закрыть], предлагавших столь близкую и суровую аналогию, я приблизился к

контурам его облика:

ибо Сезанн представляет собой не что иное, как изначальное – первозданное и обнажённое – постижение того, что Мальтусу Бригге еще предстояло открыть. Умирание Бригге: это была натура Сезанна, жизнь его последних тридцати лет. И к тому же я теперь как никогда понимаю, что просто растратил себя в течение всего прошлого года, когда я то и дело оказывался в неподобающем месте, потому что не уделял должного внимания своему герою, который, хотя ни в чём и не испытывал недостатка, всё же нуждался в том, чтобы я проявил способность собраться и

организовывать себя самого;..»

Одилон Редон. Голова, увенчанная шипами.