Текст книги "Будда Рильке: «Мы – пчёлы Невидимого». Этюды в буддийских тонах"

Татхагата видит вселенную лицом к лицу и понимает ее природу.

Гаутама Будда

В «Дуинских элегиях» носителями сверхчеловеческого духовного начала, свободного от материальных ограничений, от условностей пространства и времени, являются «ангелы» – высшие существа, которым в отличие от обычных людей с их представлениями о царстве земном и царстве загробном, доступно абсолютное знание об огромном и целостном мире, – «широчайшей сфере бытия», в которой ангелы пребывают в свих нерушимых телах – «истинной форме жизни» («die wahre Lebensgestalt»):

«Истинная форма жизни охватывает оба Царства, кровь величайшего круговорота [равностно] пронизывает их: нет ни этого мира, ни мира потустороннего, но только одно грандиозное единство, в котором пребывают превосходящие нас существа – „ангелы“».

О том, что рильковским ангелам, обитателям абсолютной реальности, дано лицезреть подлинный «образ» действительности – «глубочайшее бытие» – в котором живые и мертвые равны, мы можем прочитать в Первой элегии:

 
«Ошибаются, впрочем, живые,
Слишком отчетливо смерть отличая от жизни.
Ангелы, слышал я, часто не знают и вовсе,
Где живые, где мертвые. Вечный поток омывает
Оба царства, и всех он влечет за собою,
Там и тут заглушая любые звучанья».
 

(Перевод В. Микушевича)

Аналогичную картину всеобъемлющего, неразграниченного в самом себе мирового устройства мы обнаруживаем и в рильковских «Сонетах», главный герой которых – богоподобный песнопевец Орфей – наполняя звуками своей всепроникающей лиры «оба Царства» – «и живых, и теней» – демонстрирует нам несомненное могущество «дуинского» ангела:

 
«Здешний он? Нет, он из двух колыбелей
Лиру вознес для живых и теней».
 

(Из «Сонетов к Орфею»)

Очевидно, что не только в ангелах, но и в Орфее

«совершаемое нами превращение видимого в Невидимое уже в полной мере свершилось».

И даже более того: «в бесконечном сознании» каждого из них, словно в «океане Истины», претерпевают «немедленную сублимацию» и «исчезают» все пробуждённые души. Ибо и в пении Орфея, и в сознании ангелов – полновластных обитателях «двойного Царства» – наступает великое безвременье, и торжествует непреложный закон: жизнь и смерть суть одно.

И в этом своём качестве рильковские ангелы, равно как и Орфей, не напоминают ли нам просветлённых существ, достигших состояния Бодхи, о недвойственной и вездесущей природе которых Гаутама Будда дал следующие пояснения:

 
«Природа всех будд едина,
Она вездесуща во всех формах бытия,
Освящая все связи, она воссоединяет все души»?
 

Не об этом ли нам красноречиво говорит и сам Рильке, если вдумчиво прочитать его слова о жизни и смерти:

 
«Жизнь и смерть: они в зерне суть одно»
(«Leben und Tod: sie sind im Kerne Eins»)?
 

И вспомнить, кто является «зерном всех зерен» («Kern der Kerne») в стихотворении «Будда во славе».

• • •

Тот, кому не удалось устремиться к Истине, упустил цель жизни.

Гаутама Будда

^{Текст Диалогов носит фантазийный характер и составлен на основе извлечений из Письма Р. М. Рильке от 13.11.1925 г., адресованного Витольду фон Гулевичу, и реплик Будды, цитируемых по: П. Карус, Провозвестие Будды. Все текстовые фрагменты Диалогов даны в моём (В.Ц.) переводе. Ввиду большого количества внутренних слов и цитат, заключённых в кавычки, внешние кавычки всех реплик опущены.}

^{В качестве иллюстраций использованы графические работы Ольги Копецки, (источник: [Провозвестие Будды]) – все изображения представлены в доработанном мной (В.Ц.) виде.}

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды».

*

• Поэт:

Едва ли я отношу себя к тем, кто посмеет дать

истинное

толкование «Элегий». Они простираются бесконечно за пределы меня.

• Будда:

Заблуждениям можно придать любую наружность, какая только заблагорассудится тому, кто их заботливо выращивает; и хотя на первый взгляд заблуждения могут показаться восхитительными, по своей сути они подвержены изменениям и содержат в себе семена распада.

Истине невозможно придать вид. Истина всегда одна и та же; она неизменна.

*

• Поэт:

В «Элегиях» утверждение жизни и смерти предстает как

единое целое.

Рассматривать одну без другой – это, как обнаруживается и провозглашается в «Элегиях», было бы проявлением ограниченности, которая в конечном итоге исключает все бесконечное.

• Будда:

Татхагата видит Вселенную лицом к лицу и полностью осознаёт её природу. Он возвещает Истину, согласуясь как с буквой Её, так и с духом. Татхагата раскрывает

высшую жизнь

в ее чистоте и совершенстве.

*

• Поэт:

Смерть – это обратная и не освещенная нами сторона жизни.

• Будда:

Тем, кто умер после полного уничтожения трех уз – вожделения, алчности и эгоистической привязанности к существованию, не нужно бояться состояния после смерти. Они не переродятся в оболочке страдания; в их умах не будет возобновляться карма пагубных дел или греха, но им уготовано

окончательное спасение.

*

• Поэт:

Мы должны попытаться достичь величайшего осознания нашего существования, которое обретает свой дом в обоих неразграниченных царствах [и жизни, и смерти], питаясь из

неоскудевающей природы

обоих…

• Будда:

Истина

превосходит могущество смерти, Она вездесуща, вечна и в высшей степени славна.

*

• Поэт:

Истинная форма жизни охватывает оба царства,

кровь величайшего круговорота

пронизывает оба: нет ни этого мира, ни мира потустороннего, но только грандиозное единство, в котором пребывают превосходящие нас существа – «ангелы».

• Будда:

Кто умер, от них ничего не останется, кроме их добрых мыслей, праведных дел и блаженства, которое исходит от Истины и справедливости. Как реки должны, напоследок, достичь далекого океана, так и их умы возродятся в более высоких состояниях существования и продолжат устремляться к своей конечной цели, которой является

океан истины,

вечный покой Нирваны.

*

• Поэт:

И вот теперь мы испытываем

любовь

как вызов для нас в этом на большую свою половину расширившемся мире – в этом отныне

целостном

и, наконец-то,

исцелённом

мире.

• Будда:

Всякая жизнь жаждет Истины; только Истина может

исцелить

наши болезни и даровать нам мир без тревог.

Татхагата позволяет своему Уму наполнить мыслями о

любви

все четыре стороны света. А потому

весь

огромный мир – и вверху, и внизу, вокруг и повсюду – будет неизбывно наполняться любовью, нарастающей как великий прилив – всепроникающий и безмерный.

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды».

*

• Поэт:

У меня вызывает немалое удивление, что «Сонеты к Орфею», которые самое меньшее столь же «трудны» и проникнуты тем же духом, не помогают Вам лучше понять «Элегии». Они появились на свет, испытав те же «роды» – и никак не иначе, – что и «Элегии»; и то обстоятельство, что они возникли внезапно, помимо моей воли, в связи с судьбой девушки, которая умерла молодой, еще сильнее роднит их с

источником

их возникновения; эта связь ещё яснее указывает на

центр

того царства, глубину и влияние которого мы безгранично делим повсюду как с мёртвыми, так и с теми, кому жизнь ещё предстоит.

• Ученик Будды:

И вот Благословенный запустил в движение колесо превосходнейшего Закона и стал проповедовать пятерым бхиккху, открывая перед ними

врата бессмертия

и демонстрируя им блаженство Нирваны.

• Будда:

Спицы колеса – это правила безупречного поведения: справедливость – это равенство их длины; мудрость – это обод колеса; умеренность и глубокомыслие – это

ступица-центр,

в котором закреплена неподвижная ось

Истины.

*

• Поэт:

Мы, живущие здесь и сейчас, ни на мгновение не удовлетворяемся миром временного и не являемся его заключёнными…

• Будда:

Существует <…> состояние, в котором нет ни земли, ни воды, ни жара, ни воздуха; ни бесконечности пространства, ни бесконечности сознания, ни небытия, ни восприятия, ни не-восприятия; ни этого мира, ни того мира, ни солнца, ни луны. Это —

несотворенное.

*

• Поэт:

И в этом величайшим образом «распахнутом» мире и

пребывают

все…

• Будда:

Это

[пребывающее] —

то, что, я называю ни приходом, ни уходом, ни находящимся «где-то», ни смертью, ни рождением. Оно – за пределами постоянства, оно – за пределами превращений; это – вечное, которое никогда не возникало и вовек не исчезнет. Это – окончание страданий.

*

• Ученик Будды:

Если нет Атмана, то как возможно бессмертие? Ведь деятельность ума преходяща, и наши мысли исчезают, как только мы перестаем мыслить.

• Поэт:

Мы непрерывно перетекаем – всецело – к тем, кто предшествовал нам, к нашим истокам, и к тем, кто, похоже, придет после нас1818
  Кармический ветер, дующий в обе стороны времени.


[Закрыть].

• Будда:

Наше мышление прекращается, но наши мысли продолжают [существовать]. Рассуждения смолкают, но знания остаются.

Это подобно тому, как если бы человек посреди ночи пожелал отправить письмо, и, призвав для этого слугу, приказывает ему зажечь лампу и записать текст. После того, как письмо закончено, он гасит лампу. Однако, несмотря на то, что текст полностью записан, а лампа погашена, письмо все еще остаётся на своём месте. Так и рассуждение прекращается, а знание остается; точно так же прекращается и умственная активность, но опыт, мудрость и все плоды наших деяний остаются.

*

• Поэт:

[Таким образом пребывают все;] нельзя сказать, чтобы «одновременно», ибо сам факт, что время перестает существовать, и означает, что все они [воистину] есть.

Преходящее везде и всюду ввергается в

глубокое бытие.

• Будда:

«Я» исчезло, и Истина поселилась во мне. Это мое тело – тело Гаутамы, и оно растворится в свое время, и после его распада никто – ни Бог, ни человек – больше не увидит Гаутаму. Это будет подобно пламени в великом теле пылающего огня. <…> То пламя угасло; оно исчезло, и нельзя сказать, находится оно здесь или там. <…> Но Истина остается. Будда не умрет; Будда будет продолжать жить

в праведном теле Закона.

*

• Поэт:

А потому все формы и образования здешнего нам надлежит осваивать не только в границах, которое отвело для них время, но насколько это возможно перемещать их к тем

высшим смыслам существования,

частью которых мы сами являемся. О нет, не с позиций христианства (вовсе не в христианском понимании от которого я все более бескомпромиссно отхожу); речь идёт о чисто земном, глубоко земном, блаженно земном осознании того, как важно

перевести

всё созерцаемое и ощутимое здесь в более широкую, широчайшую сферу бытия. Не в загробную жизнь, чья тень затмевает землю, а в некое целое,

в единое целое.

• Будда:

Это тело рассыплется в прах, и никакие жертвы не спасут его. Поэтому ищи ту жизнь, которая происходит от

Ума.

Там, где есть «я», не может быть Истины; но когда придет Истина, «я» исчезнет. Поэтому пусть твой разум обретёт покой в

Истине;

распространяй Истину, вложи в Неё всю свою волю и позволь ей распространяться повсюду. В Истине ты будешь жить вечно.

*

• Поэт:

Природа, вещи, с которыми мы ежедневно общаемся и которыми пользуемся, временны и непрочны; но пока мы находимся здесь, все они – в нашем владении, и у нас с ними – дружба, все они – соучастники наших несчастий и радостей; такими же близкими были они и для наших далёких предшественников.

• Будда:

Все вещи, что нас окружают, не беспричинны. Однако ни Ишвара, ни Абсолют, ни эго, ни беспричинная случайность не являются создателями, но наши поступки приводят к результатам, как добрым, так и злым, в соответствии с законом причинно-следственной связи.

*

• Поэт:

Поэтому важно все здешнее не только не подвергать умалению и низводить на низшую ступень, но именно в силу своей преходящей природы, которая характерна для здешнего в той же степени, что и нам, все явления и вещи должны быть осознаны нами в сокровенной глубине нашего

разума

и

преображены.

• Будда:

Истинно говорю: твой

Ум – духовен,

но и воспринимаемое органами чувств не лишено духовности. Бодхи вечно, и оно господствует над всем существованием как благой Закон, направляя все существа в их поисках Истины. Оно превращает животную природу в Ум, и нет такого существа, которое нельзя было бы

преобразить

в сосуд Истины.

*

• Поэт:

Преобразить? Да, потому что наша призвание – так глубоко, так страстно и с таким

состраданием

запечатлевать в себе эту недолговечную, бренную землю, чтобы сущность ее в нас «невидимо» снова

восстала.

• Будда:

Милосердный человек обрёл путь спасения. Он подобен человеку, который сажает молодое деревце, обеспечивая тем самым тень, цветы и плоды на будущие годы. Таков результат милосердия, такова радость того, кто помогает тем, кто нуждается в помощи; такова и великая Нирвана. Мы ступаем на путь

бессмертия

благодаря неустанным добрым делам, и мы совершенствуем наши души

состраданием

и милосердием.

*

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды».

• Поэт:

Мы – пчелы Невидимого. Мы безудержно собираем нектар видимого, чтобы отнести его в грандиозный золотой улей Невидимого.

• Будда:

Это не так просто понять: отдавая свою пищу, мы испытываем в себе прилив силы, даря свою одежду другим, мы чувствуем, как раскрывается в нас красота; жертвуя обители Чистоты и Истины, мы обретаем великие сокровища.

*

• Поэт:

«Элегии» обнаруживают нашу способность к подобной работе, работе непрекращающегося

преобразования

любимого нами мира – такого видимого и ощутимого – в невидимые вибрации и возбуждения нашей собственной природы, которая вводит новые частоты колебаний [волновые числа] в пульсирующие сферы Вселенной.

• Будда:

Благодеяние! Ни огонь, ни влага, ни ветер не могут разрушить блаженство благого поступка, и благодеяния

преображают

весь мир.

*

• Поэт:

А поскольку всё разнообразие субстанций во Вселенной сводится всего лишь к вибрациям с различными показателями, то мы готовим, таким образом, не только энергии духовного рода, но, кто знает, возможно, и новые тела, металлы, туманности и созвездия.

• Будда:

 
Пусть все творят здесь добрые дела,
Сокровища для будущего блага умножая,
Дабы собрать нам урожай из благородных зёрен —
Блаженство, что непрестанно возрастает.
 

*

• Поэт:

У Земли нет иного пути или выбора, кроме как становиться

Невидимой.

• Будда:

Истина —

это завершение и цель всего сущего, и миры возникают для того, чтобы Истина могла прийти и обитать в них.

*

• Поэт:

И в каждом из нас, кто хотя бы частицей своего существа причастен к Невидимому, имеет хотя бы малейший задел в нем и в состоянии упрочить свои владения в Невидимом во время нашего пребывания здесь,

именно в каждом из нас

может осуществиться эта сокровенное и непрестанное превращение видимого в

Невидимое,

более не зависящее от того, чтобы быть видимым и ощутимым – подобно тому, как наша собственная судьба в нас самих постоянно становится всё более присутствующей и одновременно более невидимой.

• Будда:

И вот, наконец-то, найдено то самое место, где Истина может пребывать во всей своей славе, и это место —

сердце человечества.

<…> И так как все вещи происходят из одной сущности, то они развиваются по одному закону и предназначены для одной цели —

Нирваны.

*

• Поэт:

«Элегии» утверждают образец [истинного] существования: они обнадёживают, они прославляют подобное сознание.

• Будда:

Нирвана приходит к тебе, когда ты полностью всё осознаёшь и живешь в соответствии с пониманием, что все вещи имеют одну сущность, и что есть только один Закон.

Итак, существует только одна Нирвана, поскольку существует только одна Истина, а не две или три.

*

• Поэт:

«Элегии» с большой осторожностью знакомят сознание с контекстом существующих традиций, поскольку полагаются в своих догадках на предания, уходящие в незапамятные времена, и на отголоски древнейших обычаев, даже в египетском культе мертвых обнаруживая [только] предварительное знание такого родства.

• Будда:

Татхагата одинаков для всех, однако, зная требования каждого отдельного существа, он не открывается всем одинаково. Он не сообщает им сразу всю полноту всеведения, но учитывает предрасположенность различных существ.

*

• Поэт:

Тот, кто подходит к «Элегиям» или «Сонетам с заведомо ошибочных позиций, полагаясь на католические представления о смерти, потусторонней жизни и вечности, окончательно отдаляется от их истоков и впадает в еще большее заблуждение. Ангел «Элегий» не имеет ничего общего с ангелом христианского неба. Ангел «Элегий» – это то существо, в котором совершаемое нами превращение видимого в Невидимое уже в полной мере свершилось.

• Будда:

 
Природа всех Будд едина,
Она вездесуща во всех формах бытия,
Освящая все связи, она соединяет вместе все души.
 

*

• Поэт:

Для ангелов «Элегий» все башни и дворцы, существовавшие в прошлом, по-прежнему существуют, потому что они давно невидимы, а ныне существующие башни и мосты из окружающего нас бытия уже невидимы несмотря на то, что они всё еще

телесно ощутимы

для нас.

• Будда:

Истинно говорю: Татхагата живет в Чистой Земле вечного блаженства даже сейчас, когда он всё еще находится в своём

теле;

и Татхагата проповедует Закон Учения тебе и всему миру, чтобы ты и твои братья могли достичь того же покоя и того же счастья.

*

• Поэт:

Ангел «Элегий» – это то существо, которое ручается за признание в Невидимом более высокого порядка

реальности.

• Будда:

И мы находим покой в её [вездесущем] блаженстве как в своем окончательном

прибежище.

*

• Поэт:

Потому и довлеет над нами «ужасное», что мы, возлюбленные и преобразователи, все еще цепляемся за видимое.

• Будда:

Только тот, кто полностью отказывается от всякой мысли, порождаемой эго, избегает сетей Лукавого; он вне досягаемости Мары. Искуситель, обещающий удовольствия, об этом так и говорит:

 
«Пока к вещам, чьё имя  «я»
Или  «моё», или же «мне»,
Привязан ты своим дрожащим сердцем,
Моих ловушек тебе не избежать».
 

*

• Поэт:

Все миры Вселенной устремляются в Невидимое, как в предначертанную им более глубокую реальность; одни звезды претерпевают немедленную сублимацию и исчезают в бесконечном сознании ангелов, другие зависят от существ, медленно и кропотливо преобразующих их, в ужасе и восторге которых они (эти звёзды) достигают своей последующей – невидимой – реализации.

• Будда:

Это похоже на то, как если бы горшечник из одной и той же глины вылепил разные по форме сосуды. Одни из них лучше подходят для хранения сахара, другие – для риса, третьи – для творога и молока; а есть среди них и такие, что предназначены для нечистот. Используемая глина не отличается разнообразием; разнообразие горшков происходит только благодаря умелым рукам гончара, который придает им форму с учётом их будущего применения и требований обстоятельств.

И Татхагата является одним и тем же для всех существ, демонстрируя различное своё отношение лишь в той мере, в какой все существа различны.

Ольга Копецки. Из цикла «Провозвестие Будды».

*

• Поэт:

Мы, и это исходя из духа «Элегий» стоит особо подчеркнуть, именно мы и есть эти преобразователи земли; все наше существование, все взлёты и падения нашей любви, все подготавливает нас к этой задаче (рядом с которой, по сути, не существует никакой другой).

• Будда:

Как свет луны в шестнадцать раз сильнее света всех звезд, так и любящая доброта в шестнадцать раз эффективнее в освобождении сердца, чем все остальные духовные достижения вместе взятые.

Справочный раздел

• Глоссарий
Составлен на основе словаря из книги [Провозвестие Будды]

*

Фрагмент вступительного слова Пола Каруса к [Провозвестию/Евангелию Будды]:

Чтобы основная идея Учения Будды не была превратно истолкована, читателю следует понимать термин «я» в том смысле, в каком его употребляет Будда. Человеческое «я» переводится словом atman, которое может пониматься и понималось даже в буддийском каноне в таком его значении, против которого Будда никогда бы не возразил. Будда отрицает существование «я» в том смысле, в каком оно понималось в его время; он не отрицает ментальность человека, его духовную конституцию, значимость его личности, одним словом, его душу. Но он отрицает таинственное эго-сущность, атман, в смысле некой души-монады, которая, как полагали некоторые школы, пребывает за или внутри телесной и психической деятельности человека как отдельное существо, некая вещь-в-себе, а метафизический агент принимается за душу.

Буддизм монистичен. Он утверждает, что душа человека состоит не из двух вещей – атмана (самости) и манаса (ума или мыслей), но что есть одна реальность, наши мысли, наш ум или манас, и этот манас составляет душу. Мысли человека, во всяком случае, и есть его «я», и не существует никакого атмана, никакого дополнительного и отдельного «я», кроме этого. Соответственно, перевод атмана словом «душа», который подразумевал бы, что Будда отрицал существование души, вводит в крайнее заблуждение.

Представители буддизма разных школ и стран признают правильность изложенной здесь точки зрения, и мы особенно подчеркиваем согласие с ней буддистов Юга, поскольку они наиболее верно сохранили традицию и очень пунктуальны в изложении доктринальных положений.

Издание «Буддист», орган Южной ветви буддизма, пишет в рецензии на «Евангелие от Будды»:

«Выдающейся чертой этой работы является понимание трудного предмета и ясное изложение доктрины самой загадочной проблемы атмана, как она преподается в буддизме. В той степени, в какой мы сами изучили вопрос об атмане по трудам Южного канона, точка зрения д-ра Пола Каруса представляется нам верной, и мы смеем думать, что она не противоречит доктрине Северного буддизма».

Атман, как и любой предрассудок, столь распространенный не только в Индии, но и во всем мире, соответствует привычному эгоизму человека в практической жизни. И то, и другое – иллюзии, произрастающие из одного и того же корня – мирского тщеславия, заставляющего человека верить, что цель его жизни заключается в нем самом. Будда предлагает полностью отсечь все мысли о себе, чтобы они больше не приносили плодов. Таким образом, Нирвана – это идеальное состояние, в котором душа человека, очистившись от всякого эгоизма, ненависти и похоти, становится обителью истины, которая учит его не доверять соблазнам удовольствий и направлять все свои силы на исполнение жизненно важных обязанностей.

Учение Будды – это не негативизм. Исследование природы души человека показывает, что, в то время как не существует никакого атмана или эго-сущности, само существо человека состоит из его кармы, его поступков, и его карма остается нетронутой смертью и продолжает жить. Таким образом, отрицая существование некой сущности, которую мы называем душой и от разрушения которой мы трепещем на пороге смерти, Будда фактически открывает (как он сам выражается) дверь в бессмертие для человечества; и здесь лежит краеугольный камень его этики, а также утешения и восторга, которые дает нам его Учение.