Читать книгу "«Корабль дураков», или Беседы с корифеями философии"
Автор книги: Вячеслав Сорокин
Жанр: Философия, Наука и Образование
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Беседа пятая. Бонифатий Кедров
I
Имена имеют такое странное свой ство: услышал – и сразу забыл, либо услышал – и сразу обратил внимание на новое, непривычно звучащее, неблагозвучное или, наоборот, благозвучное сочетание букв. Имя «Кедров» я услышал впервые в незапамятные времена. Второй раз я услышал это имя уже в зрелом возрасте и обрадовался, как будто встретил старого знакомого. Уже тогда, в незапамятные времена, с этим именем для меня соединилось представление о выдающемся, ярком человеке. И вот – опять оно! Читателю, конечно, знакомо это чувство: ты знаешь, что кому-то должен, но не помнишь кому. Нечто подобное испытывал и я: осознавая, что есть (был) в СССР выдающийся человек, выдающийся мыслитель, одновременно с сожалением осознавал, что мне о нём ничего не известно, кроме имени: Борис Кедров. Я почему-то решил, что он Борис.
Но сколько я ни искал в интернете, всё время непрошено лезло на экран монитора имя какого-то другого Кедрова, Бонифатия. Он тоже был философом. Его статьи и по форме, и по содержанию соответствовали всем шаблонам марксизма. Они начинались цитатами из основоположников и продолжались и заканчивались цитатами из тех же источников. Ни в одном месте Бонифатий Кедров не усомнился в истинности цитируемого. О чём бы ни шла речь, всюду ему мерещились три закона диалектики и диалектические категории. Если нужно было сказать, что камень твёрд, он начинал издалека: «Как учит в «Философских тетрадях» В. И. Ленин…» Или: «Как учит в «Диалектике природы» Ф. Энгельс…» Заканчивалось всё тем, что камень твёрд. Мне вспомнился один мой сокурсник, его брат был преподавателем диалектического и исторического материализма. Мой сокурсник не уступал Кедрову в искусстве жонглирования цитатами. Обучил его этому искусству брат. Он же разъяснил ему, какие преимущества сулит владение этим искусством во время учёбы и после. Цитирование как метод самоутверждения, как метод достижения практических целей. Виртуозное владение этим методом – неотъемлемый признак истинного марксиста. Так во Франции XVI–XVII веков владение искусством фехтования было неотъемлемым признаком аристократа.
От Бонифатия Кедрова и его искусства не было спасения. И всё больше хотелось узнать, а что же с тем, настоящим Кедровым? И хотелось познакомиться с его выдающимися творениями. В конце концов до меня дошло, что Бонифатий Кедров и есть настоящий Кедров, а другого нет. И выдающихся творений иного рода, кроме тех, с которыми я вынужденно ознакомился, тоже нет. Заинтересовался – теперь уже этим Кедровым. Выяснилось: его отец служил в ЧК, был расстрелян в 1941 году. Брат тоже служил в ЧК, тоже был расстрелян. И сам Бонифатий Кедров тоже служил в ЧК, в совсем юном возрасте. А мать, подумал я в шутку: неужто и она тоже? Оказалось: и она тоже. В жестокости по отношению к политическим арестантам она (Ревекка Майзель), некогда скромная фельдшерица в одном из небольших городков Тверской области, не уступала печально знаменитой Розалии Землячке. В числе её революционных подвигов собственноручный расстрел 87 белых офицеров[9]9
Сергей Мельгунов. Красный террор в России 1918–1923. https://azbyka.ru/otechnik/Sergej_Melgunov/krasnyj-terror-v-rossii-1918-1923/
[Закрыть].
Об отце Бонифатия Кедрова Михаиле Сергеевиче Кедрове много сведений. Их все можно свести к трём словам: фанатик, кровожаден, психопат. О матери сведений меньше, они сводимы к тем же трём словам. О брате сведений ещё меньше, они сводимы к двум словам: фанатик, кровожаден. У Роя Медведева, знаменитого в восьмидесятые годы марксиста-диссидента, читаем:
Один из его сыновей (М. С. Кедрова. – В. С.), Игорь, следователь в центральном аппарате НКВД, отличался особой жестокостью. Он участвовал в подготовке «открытых» процессов как при Ягоде, так и при Ежове[10]10
Рой Медведев. О Сталине и сталинизме. Журнал «Знамя». № 3. 1989. С. 162. http://www.belousenko.com/books/medvedev/medvedev_stalin_3.htm
[Закрыть].
Некоторые авторы приводят свидетельства психических отклонений и у Игоря Кедрова.
Однажды вечером мы с Борисом Берманом шли по одному из коридоров НКВД, направляясь к начальнику Иностранного управления Слуцкому. Вдруг нас остановили душераздирающие вопли, доносящиеся из кедровского кабинета. Мы распахнули дверь и увидели сидящего на стуле Нелидова, преподавателя химии Горьковского пединститута… Лицо Нелидова было искажено страхом. Следователь Кедров находился в состоянии истерического бешенства. Увидев Бермана, который был его начальником, Кедров возбуждённо принялся объяснять, что только что Нелидов сознался, что хотел убить Сталина, а затем вдруг отказался от своих же слов. «Вот, вот! – истерически выкрикивал Кедров. – Вот, смотрите, он написал: – Я признаю, что был участником… – и вдруг остановился и не пожелал продолжать. Это ему так не пройдёт… я задушу его собственными руками!» Столь невыдержанное поведение Кедрова в присутствии начальства поразило меня. Я с удивлением смотрел на него и внезапно увидел в его глазах то же фосфорическое свечение и те же перебегающие искорки, какими сверкали глаза его безумного отца[11]11
А. М. Орлов. Тайная история сталинских преступлений. DirectMEDIA. Москва-Берлин. 2015. С. 109.
[Закрыть].
Родословная матери Кедрова Ревекки Майзель описывается невнятно. Много в источниках суждений эмоциональных, но даже если отбросить эмоции, её портрет получается чрезвычайно неприглядным. Всякий раз присутствует набор характеристик, изобличающих её в садизме, жестокости, безудержном желании убивать. В таких случаях о супругах говорят: сошлись характерами. Но в данном случае имело место даже не сходство, а полное совпадение характеров.
II
Отец Бонифатия Кедрова Михаил Сергеевич Кедров (Цедербаум) был одним из главных исполнителей знаменитого ленинского декрета о создании на территории Соловецкого монастыря первого в истории страны концлагеря с красивым названием СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения. Из этого лагеря живыми не вышли многие выдающиеся люди, в том числе философ Павел Флоренский. Так что с философией судьба связала Бонифатия Кедрова, хотя и опосредованно, уже в юные годы. А когда из Соловецкого лагеря вышел будущий академик Д. С. Лихачёв, Б. Кедрову, тоже будущему академику, было около тридцати. Я нигде не нашёл свидетельств, встречались когда-либо и разговаривали ли друг с другом оба академика, и если да, то о чём.
Получалось, что в ряду чекистов, известных особой жестокостью, Михаил Кедров занимал место где-то в первой пятёрке. Он так зверствовал в Архангельской области и в Вологде, что мало не показалось даже чекистам. М. Кедрова вызвали в Москву для объяснений в связи с расстрелом двухсот невиновных заложников. В своё оправдание он предъявил телеграмму Ленина, требовавшего от него решительности в действиях. Интерпретировать понятие «решительность в действиях» Кедрову предоставлялось самому. Из воспоминаний писателя Шаламова, многолетнего узника сталинских лагерей:
В 1918 году в Вологду приехал начальник Северного фронта М. С. Кедров. Первым его распоряжением по укреплению фронта и тыла был расстрел заложников. Двести человек было расстреляно в Вологде, городе, где население шестнадцать тысяч человек… Кедров был тот самый Шигалёв, предсказанный Достоевским. Акция была настолько необычайной даже по тем кровавым временам, что от Кедрова потребовали объяснений в Москве. Кедров не моргнул глазом. Он выложил на стол ни много ни мало как личную записку Ленина… Вот её приблизительный текст. «Дорогой Михаил Сергеевич. Вы назначаетесь на важный для республики пост. Прошу вас не проявить слабости. Ленин». Впоследствии… Кедров всё время кого-то разоблачал, донося, следя, проверяя, уничтожая врагов революции[12]12
Варлам Шаламов. «Экзамен». https://shalamov.ru/library/5/20.html
[Закрыть].
Широко известен был М. Кедров и в Поволжье. Из воспоминаний полковника П. Злуницына:
В Ярославль я прибыл 23-го июня в 11 ч. ночи. На станции стоял поезд с отрядом товарища Кедрова. Поезд состоял из двух классных вагонов и 5 или 7 теплушек. В классных вагонах жил Кедров и его приближённые, а в теплушках солдаты. Это была подвижная Чека. Кедров разъезжал по всему Поволжью и расстреливал подозрительных лиц. 23-го июня он успел расстрелять человек десять офицеров и теперь, по-видимому, отдыхал от трудов. Такое соседство мне не нравилось, и я поспешил уйти с вокзала в город[13]13
Архив Александра Яковлева. Рубрика «Воспоминания полковника П. Ф. Злуницына».
[Закрыть].
А вот другая сторона его личности: он происходил из дворян, имел медицинское образование, закончил филармонию, прекрасно разбирался в музыке и сам был пианистом-виртуозом. Биографы М. Кедрова неизменно упоминают, что Ленин любил слушать «Аппассионату» Бетховена в его исполнении. У Питирима Сорокина читаем:
В Архангельске в это время была настоящая мясорубка. Большевистский комиссар («пианист») Кедров казнил людей сотнями и даже тысячами. Свои жертвы коммунисты расстреливали, топили или забивали до смерти[14]14
Питирим Сорокин. Вдоль по дальней дороге. Глава «Кошки-мышки». С. 97. https://royallib.com/book/sorokin_pitirim/dalnyaya_doroga_avtobiografiya.html
[Закрыть].
Сотнями или тысячами? Все прочие источники, кроме одного – газеты «Правда», утверждают: тысячами. В «Правде» о Кедрове-отце читаем:
О Кедрове-сыне читаем:
Мне вспомнился Рейнгард Гейдрих, «белокурая бестия», один из высокопоставленных шефов органов госбезопасности национал-социалистической Германии. Он тоже великолепно играл на фортепиано, а также на скрипке. Игрой на фортепиано он развлекал Гитлера. А сам Гитлер, как известно, любил живопись и был художником.
С возникновением в XX веке марксистско-ленинской и национал-социалистической идеологий возникли и новые виды ненависти и жестокости: классовая и расовая. Такие люди, как Михаил Кедров или Рейнгард Гейдрих, всегда загадка. Внешне оба ярки, особенно Гейдрих. Несомненно наличие у обоих и незаурядных внутренних качеств. Что М. Кедров думал сам о себе? Каким он виделся себе? Сохранилось письмо М. Кедрова, посланное из тюрьмы. Его-таки настигло возмездие. После ареста его подвергли пыткам. Его пытал и лично Берия и сломал ему железной палкой позвоночник. Хрущёв зачитал строки из его письма на XX съезде. В письме содержится любопытная самооценка М. Кедрова:
Из мрачной камеры Лефортовской тюрьмы взываю к вам о помощи. Услышьте крик ужаса, не пройдите мимо, заступитесь, помогите уничтожить кошмар допросов, вскрыть ошибку. Я невинно страдаю. Поверьте. Время покажет. …Я не запятнанный ничем старый большевик, честно боровшийся… 40 лет в рядах Партии за благо и счастье народа… Теперь мне, 62-летнему старику, следователи угрожают ещё более тяжкими и жестокими и унизительными мерами физического воздействия. …Но у меня нет выхода. Я бессилен отвратить от себя надвигающиеся новые, тяжкие удары. Всему, однако, есть предел. Я измотан вконец. Здоровье подорвано, силы и энергия иссякают, развязка приближается. Умереть в советской тюрьме с клеймом презренного предателя… – что может быть страшнее для честного человека. Какой ужас! Беспредельная горечь и боль сжимают судорогой сердце. Нет, нет! Это не случится, не должно случиться, кричу я. …Я глубоко верю, что правда и справедливость восторжествуют. Я верю, верю[17]17
Секретный доклад Н. Хрущёва на XX съезде КПСС. http://www.coldwar.ru/hrushev/cult_of_personality.php
[Закрыть].
Бонифатий Кедров о годах своей связи с ЧК сообщает иносказательно. Никакое иное объяснение этой осторожности в выражениях, кроме желания скрыть свою причастность к деятельности этого учреждения, не приходит в голову.
В это время Б. Кедрову было семнадцать лет. Это значит, что в ЧК он оказался в четырнадцать или в пятнадцать. Его брат Игорь стал чекистом в шестнадцать.
Жену М. Кедрова также постигло возмездие, худшее, какое может выпасть на долю женщины. Расстрелян муж. Расстрелян сын – такой деликатный. Он подписал всё, вкусив того самого деликатного обращения, которому до того подвергал своих подследственных. Майзель-Кедрова ещё успела написать письмо Сталину[19]19
Письмо О. Кедровой Сталину. Архив Александра Яковлева. Документ № 23. https://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/58639
[Закрыть]. Садистка и убийца сыновей других матерей, она просила за своего сына. Тщетно. «Муж в могиле, сын в тюрьме, помолитесь обо мне». Анна Ахматова. Проникновенные строки. От проникать – в душу, в сердце. Какая прихоть судьбы! Двадцать лет спустя в такой же ситуации окажется Майзель-Кедрова. Совместились, совпали абсолютно судьбы двух таких непохожих женщин.
Палачей любят, хотя никто в этом не признается. Слово «палач» страшно до мистики, оно таинственным образом связывает в сознании мир этот и тот. Тут для воображения открываются такие глубины, в которые реально заглянуть страшно, но когда это только слово, ощущения почти те же, но тебе за себя не страшно. Это как смотреть, как другого казнят. Я не уверен в том, что Кедров-отец и Кедров-сын были палачами. Это слово обозначает профессию. Никто не осуждает рыбака за то, что он лишает жизни рыб. Рыбак – профессия, палач – тоже. Лишение жизни в обоих случаях необходимость. Стало быть, палач – необходимая профессия. Но мало кто готов быть палачом, а рыбаком может стать каждый. Отсюда повышенный интерес к профессии палача.
Палачи не оставляют воспоминаний, но об одном, Шарле Анри Сансоне, знаменитом парижском палаче времён Французской революции, много написано другими. Не подлежит сомнению, что он был гуманист по складу характера и многое готов был сделать для улучшения положения приговорённых к казни – для соблюдения прав человека, сказали бы сегодня. То есть, если хотите, был правозащитник. Он приветствовал появление гильотины как орудия, сокращающего мучения казнимого. Но самым убедительным свидетельством гуманистического склада его мышления была та радость, с какой он встречал смертные приговоры тем, кто, на первый взгляд, были лишь его товарищами по профессии: вождям Французской революции Дантону, Сен-Жюсту и Робеспьеру. К людям такой категории он себя не относил. А они – и это, конечно, удивительно – не относили себя к людям той категории, к которой принадлежал он. Кант в данном случае был бы поставлен в затруднительное положение, если бы его спросили: кто из этих людей действовал согласно высшему закону нравственности, превыше которого для Канта не было в человеческом духе ничего. Ведь и тот и другие поступали сообразно со своими представлениями о высшем долге. Зафиксировано ли в каком-либо документе, что чекисты беспокоились о казнимых и искали пути облегчения их мук? Насколько автору этих строк известно – нет. Тогда они не палачи. А если они палачи, то месье Сансон не палач. Слишком это разные категории людей – Шарль Анри Сансон и чекисты.
Говорят о человеке: «выдающийся философ». Но никто не скажет «выдающийся палач». Скажут «знаменитый палач». То же скажут о чекисте: «известный, знаменитый». Были ли великие чекисты? Были, и много. Но ведь не говорят «великий чекист». Великий философ – да. «Выдающийся философ Бонифатий Кедров, сын выдающегося чекиста Михаила Кедрова». Звучит странно. Был ли Ленин выдающимся философом? И если да, то русским или советским? «Выдающийся русский философ Владимир Ульянов». Звучит странно. Но и «выдающийся советский философ Владимир Ульянов» звучит необычно. «Владимир Ульянов никогда не был философом». Это, по-моему, звучит нормально.
Приложим ли эпитет «выдающийся философ» к Бонифатию Кедрову? Скорее к нему приложим эпитет «выдающийся советский философ». Ему были присущи признаки выдающегося советского философа, но не выдающегося философа. Всем советским философам была присуща способность, отличающая их от философов как таковых: цитировать классиков марксизма в особой манере – подобострастно и сверх меры. По количеству таких цитат на столько-то строк текста легко отличить советского философа от философа как такового. Но это не значит, что у кого наибольшее количество цитат из классиков марксизма, тот и выдающийся. Наличие цитат тут условие необходимое, но не достаточное. Количество цитат не переходит в качество произведения, поэтому выдающимся советским философом принято считать на основании иных признаков. Каких?
Мне захотелось узнать больше о вкладе Б. Кедрова в философию. Не верилось, чтобы человек со столь необычной биографией не отметился какими-либо из ряда вон выходящими достижениями в этой сфере. Оказалось, отметился, но больше по линии организационной. Б. Кедров стал первым редактором журнала «Вопросы философии», основанного в 1947 году. Ему же принадлежит заслуга налаживания связей между советскими и западными философами. Ещё он был учёным – химиком. Но Лавуазье он не был. А что касается результатов его философских изысканий, то они не выходят за пределы советской марксистско-ленинской догматики и имеют мало отношения к философии. На Западе его имя неизвестно.
В России он для своих былых единомышленников, которых остаётся всё меньше и скоро совсем не останется, по-прежнему выдающийся советский философ. Ему в самом деле присущи все необходимые признаки этого типа философов. О первом признаке, его неуёмной любви к цитированию классиков марксизма, речь уже шла. Второй признак советского философа, на наличие которого очень обращали внимание, – готовность цитировать не только ранних, но и поздних классиков марксизма, как я их называю: Хрущёва и всех, кто ни стоял тогда на трибунах. Б. Кедров не только цитировал их, но и посвятил одному из них, Константину Черненко, какое-то своё произведение. Для объективной оценки интеллектуальных способностей Константина Черненко, ставшего после смерти Брежнева вождём СССР и тем самым вождём мирового коммунистического движения, достаточно одного взгляда на его лицо. Спиркин так характеризует его:
Черненко! Все же понимают, каким ничтожеством был последний. Он в Молдавском ЦК у Брежнева заведовал гаражом. И лишь по несуразице, на почве выпивки, что ли… Брежнев его назначил на должность в ЦК. А назначив один раз, двигал дальше. …Святой обязанностью Черненко было давать Брежневу прикурить – услужливо, вовремя и так, чтобы нос не обжечь[20]20
Воспоминания А.Г. Спиркина. Ровесник советской власти. Литературная запись Анны Тоом. Журнал «Вестник» № 15, 1997.
[Закрыть].
Б. Кедров бывал за границей больше пятидесяти раз! Это существенный признак выдающегося советского философа. Обладания уже одним этим признаком достаточно, чтобы обоснованно считаться выдающимся советским философом. Осталось много положительных свидетельств о Б. Кедрове, в том числе свидетельство В. Н. Садовского, А. Ф. Лосева, В. А. Лекторского, А. С. Сонина, Н. Ф. Овчинникова, А. И. Уемова. В описании Садовского моё внимание привлёк следующий абзац:
В 1917–1918 гг. он, четырнадцатилетний юноша, воспитанный в семье профессионального революционера… со всеми присущими молодости пылом и энергией стремится участвовать в строительстве новой жизни…[21]21
В. Н. Садовский. Б. М. Кедров и международное философское сообщество. «Вопросы философии», № 1, 2004.
[Закрыть]
В стенах какого учреждения Б. Кедров отдаёт на пользу отечества «присущий молодости пыл», Садовский не поясняет. Но ведь это известно. Садовский умалчивает об этом периоде в жизни Б. Кедрова сознательно или случайно? Впрочем, в той же статье дано описание человека, которого автор этих строк хорошо знал лично, одного из руководителей НТС Владимира Дмитриевича Поремского. Тут Садовский объективен. Привожу выдержки:
В кулуарах конгресса был заметен мужчина лет 50-55… который быстро перезнакомился с советскими делегатами, любезно помогал исправлять далеко не блестящие переводы советских докладов на английский язык, демонстрировал всяческое благорасположение. На лацкане его пиджака значилось «Владимир Поремский, Франция». О себе говорил скупо: из эмигрантской среды, живёт на юге Франции, занимается проблемами философии. …В последние годы в нашей литературе дана совершенно иная трактовка задач – разумных и гуманных – НТС. В. Поремский и другие лидеры этого союза посещали Россию, издательство «Посев» и журнал «Грани»… Желанные партнёры для российских издателей, но тогда – в конце 60-х – всё было по-иному[22]22
В. Н. Садовский. Б. М. Кедров и международное философское сообщество. «Вопросы философии», № 1, 2004.
[Закрыть].
К этим словам мне бы хотелось добавить несколько штрихов от себя. В. Д. Поремский в молодости тоже готовился посвятить свою жизнь химии, был многообещающим молодым учёным, но предпочёл научному поприщу политическое. Был дважды приговорён к смертной казни: НКВД и Гестапо. Уцелел. Он был великолепный собеседник и оратор. Ход его мысли – неизменно глубокий, немного витиеватый – погружал аудиторию в какое-то оцепенение. Он владел шестью языками. В определённом смысле Поремский для меня антипод Кедрова. Для меня нет сомнений в том, на чьей стороне оказались бы симпатии и безраздельная поддержка аудитории, если бы обоим, В. Поремскому и Б. Кедрову, была предоставлена возможность выступить с трибуны на политические темы. Но Кедров не принял бы такого вызова. Это тоже характерный признак выдающихся советских философов – они все, будучи за границей, панически боялись дискуссий на политические и даже на чисто философские темы. Почти комплиментом В. Поремскому звучат следующие слова Садовского:
Вот названия нескольких статей Кедрова-отца: «Повсюду Ильич», «Ни шагу без Ильича». Вот названия нескольких книг Кедрова-сына: «От Ленина до наших дней»; «В. И. Ленин и революция в естествознании XX века»; «Ленинские предвидения в области естествознания на основе марксистской диалектики»; «Ленин и диалектика естествознания XX века»; «Из лаборатории ленинской мысли»; «Запечатлённый образ Ленина». Мне захотелось узнать причину столь необычной, почти патологической любви Б. Кедрова к Ленину. Ответ нашёлся быстро: я не обнаружил свидетельств обширных познаний Б. Кедрова в философии. Имея же только элементарные познания в этой сфере, Ленина можно искренне считать выдающимся философом. Изучать философию Кедров начал двадцати восьми лет и уже в следующем году закончил курс обучения. Учебное заведение называлось «Институт красной профессуры», чем всё сказано. Этот институт был чем-то вроде инкубатора для выведения особой породы партработников – стопроцентно благонадёжных. В будущем они составили кадры партийной номенклатуры. Но не всех удавалось индоктринировать. Выпускник института А. Авторханов позже напишет книгу «Технология власти», которая очень многим откроет глаза на сущность коммунистического режима и его тщательно скрываемую закулисную сторону. По слухам, существовал специальный закрытый тираж этой книги для членов ЦК и Политбюро.
Едва ли бы с таким же жгучим интересом члены ЦК и Политбюро изучали труды Б. Кедрова о Ленине. На одной из посевских конференций к Авторханову подошёл молодой человек очень интеллигентного вида. Каким-то образом ему удалось вырваться из СССР. Он был взволнован: «Для меня это незабываемый момент! В школе мы зачитывались вашей книгой, пряча её под партой; и вот вы, её автор, в живом виде передо мной!» Авторханов был тронут. Его известность в оппозиционных кругах тогдашнего СССР была значительно выше, чем он сам думал.
Не могу представить себе, чтобы с Кедровым могло случиться что-либо подобное – чтобы кто-то подошёл к нему и взволнованно благодарил его за написанные им книги о Ленине. И уже совсем не могу я себе представить, чтобы незаурядные молодые люди в школах зачитывались его книгами, пряча их под партой. Выше философии, которую он знал плохо, Кедров ставил диалектический и исторический материализм, которые знал хорошо. Он был одновременно учёным и схоластом-доктринёром. Он и о химии писал, стремясь подвести под фундаменты этой науки идеологические основания, по его терминологии законы и категории материалистической диалектики.
Шестидесятые годы были годами политических анекдотов и знаменитых собраний на кухнях с дискуссиями и спорами до утра. Уже было понятно почти всё почти всем. Но то, что было понятно почти всем, ещё не было понятно Б. Кедрову. В 1972 году он издаёт книгу-пособие «Как изучать книгу В. И. Ленина „Материализм и эмпириокритицизм“». Последует несколько изданий этой книги, последнее в 1986 году. Сегодня уже ни для кого не секрет: книгу Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» изучать не нужно, потому что в философском отношении она не представляет ни малейшей ценности. Это было ясно ещё в 1909 году, когда книгу после выхода раскритиковали А. Богданов и Л. Аксельрод, философы профессиональные. Признавать эту книгу выдающимся произведением и быть одновременно выдающимся мыслителем – логическое противоречие. Но выдающимся советским философом Б. Кедров, несомненно, был. Но один признак отличал его даже от советских философов: малышом он сидел на коленях у Ленина. Став взрослым, он пользовался этим фактом как аргументом в свою пользу. А. Г. Спиркин съязвил по этому поводу, объясняя различие в их общественном положении, его и Кедрова:
Я всё же не терял надежды найти такое произведение Б. Кедрова, которое не оставляло бы сомнений в его способности к философскому творчеству, но не несло бы на себе печати схоластического марксизма. Оказалось, что уже до меня такую задачу поставил перед собой Спиркин. Он её решил следующим образом:
Мне всегда хотелось его спросить: Бонифатий Михайлович, почему же вы свой проницательный ум не направили на решение важнейших философских проблем? …Вроде всю жизнь он что-то творил, а что сотворил? Да ничего![25]25
Воспоминания А. Г. Спиркина. Ровесник советской власти. Литературная запись Анны Тоом. Журнал «Вестник», № 15, 1997.
[Закрыть]
Подумалось: Спиркин слишком строг. Он, кстати, опровергает себя уже следующим своим утверждением: «Он – тоже апологет власти». То есть совсем без смысла жизнь Б. Кедрова не прошла. Он был апологет власти – той, за которую боролся и которая его временами жестоко преследовала. Именно в этом превратность судьбы этого человека – любящего беззаветно то, что не всегда любило его. Любовь без взаимности, трагическая и – всепрощающая? А. Лосев в одном из писем выскажется о Кедрове так:
Я… большой поклонник Б. М. Кедрова и считаю его единственным академиком-философом, который не только учён, не только проводит подлинно советскую линию, но вообще человек умный и честный[26]26
В. Н. Садовский. Б. М. Кедров и международное философское сообщество. http://www.ihst.ru/projects/sohist/memory/sad94vf.htm
[Закрыть].
Как было бы хорошо для славы А. Лосева, если бы не он был автором этих слов! Рассматривать вопрос о нравственной честности не входит в компетенцию автора. Этот вопрос редко возможно решить безошибочно. Можно быть честным вором – тот вор честный, который не украдёт у бедного. Можно быть честной проституткой – та честная, которая не потребует с клиента больше оговорённой суммы. Самый верный способ установить, с честным или нечестным человеком мы имеем дело, – это проверить его на отношение к деньгам. Кто честен в денежных делах, скорее всего, будет честен и в других. Не могу не сослаться тут на сообщение одного известного и уважаемого представителя нынешнего философского истеблишмента в частном письме. Привожу выдержку из него:
Можно много и чего другого рассказать. Как, например, тот же Кедров на конгрессе по логике в 1975 в Онтарио у меня, совсем молодого парня, приглашённого (!) докладчика, отнял деньги за выступление – на правах главы делегации, и на мои протесты сказал, что он может дать мне 20 долларов (взамен 500 заработанных), и пригрозил вообще в будущем не пускать меня за рубеж[27]27
Целищев Виталий Валентинович. Из личной переписки. Письмо имеется в архиве автора.
[Закрыть].
Ещё один штрих к портрету Б. Кедрова, объясняющий, среди прочего, его невероятную творческую плодовитость.
Я встречался с ним, когда работал помощником вице-президента АН СССР, члена ЦК КПСС П. Н. Федосеева. Однажды он показал мне толстую книгу Кедрова и сказал: «Такой старый и больной и такие толстенные книги пишет. А тираж! Куда только «Политиздат» смотрит… Поезжайте к Кедрову, посмотрите, что там у него дома». На пороге квартиры Кедрова нагловатый молодой человек попытался не впустить меня. Но когда я представился, что я – по личному распоряжению Петра Николаевича – для беседы с академиком Кедровым, молодой человек смешался. В первой же комнате сидело ещё три или четыре таких же молодых человека, и все они что-то быстро писали. Я сказал: «Кончайте писать, ваша макулатура больше никому не нужна!» Молодые философы сникли, и я велел каждому представиться мне. Оказалось, что ни один из них нигде не работает, на что я ответил: «Не лгите, у нас в стране безработных нет, есть только тунеядцы!» Вышедшему из дальней комнаты Кедрову я, не стесняясь, заявил, что он слишком много пишет, и всё об одном и том же. С этим надо кончать. А тиражи? Программа КПСС выходит меньшими тиражами. А эта бригада его рабов? Тунеядцев надо разогнать. Потом повернулся и ушёл, не прощаясь. …По-моему, книга Кедрова, из-за которой я ездил к нему, была для него последней. …Кедрова, после этого визита к нему, мне было жаль: он действительно был уже совсем старым и больным. Но, думал я, попадись я к нему раньше… Да он разжевал бы меня своими искусственными челюстями как мелкую рыбёшку[28]28
Ивин Александр Архипович. Из личной переписки. Письмо имеется в архиве автора.
[Закрыть].
Б. Кедров был больше пятидесяти раз за границей. Больше пятидесяти раз он имел возможность сравнить условия жизни трудящихся в капиталистических странах и в СССР – и сделать выводы. Его отец и мать помогали утверждаться марксистско-ленинской идеологии, а он был до конца жизни её охранителем. Ещё в шестидесятые, семидесятые и даже восьмидесятые годы он был её охранителем. Имена таких людей, как Сахаров, Галич, Солженицын неужто ничего не говорили его слуху? Говорили. Из воспоминаний Э. Кольмана:
Он дожил до момента, когда его вера – марксизм-ленинизм – уже стремительно истощалась, и не дожил всего нескольких лет до того момента, когда нелепый колосс на глиняных ногах – марксистско-ленинская идеология – рухнул. Этот колосс был и его детищем тоже.
