Читать книгу "Никто, кроме тебя"

Поэтому нагло вышла из дома, прихватив ключи от машины.

Отец был уже не тем, что прежде. Он больше не мог растрачивать силы впустую. Особенно на такую, как я. Год назад он получил пулевое ранение, и с тех пор его здоровье пошатнулось. К тому же, у него появились новые враги – семья Конселло. Хотя и раньше у них были далеко не дружеские отношения.

Семья Конселло владела половиной Италии, как и мы. Постоянная конкуренция, борьба за влияние, за порты и товары. Марко жаждал расширения. И в прошлом году, во время сделки, открыл по ним огонь. Тогда он убил единственного сына Лоренцо Конселло – Диего. Я знала: месть не заставит себя долго ждать.

Но могла ли я подумать, что все произойдет так быстро?

С моря тянуло холодным ветром, пахло дождем. Несколько капель упали на лицо. Начинался дождь, что редкостью для Италии, особенно в июне. Обычно в наших краях ярко светит солнце, испепеляя все палящими лучами.

Я завела машину и выехала так быстро, что шавки отца не успели меня остановить. Ворота автоматически открылись, и я дала по газам навстречу ветру.

Дождь набирал силу вместе со скоростью. Я приоткрыла окно и высунула руку. Пусть холодные капли пробьют онемевшую кожу. Нужно ощутить что-то реальное, отвлечься от того, что рвало изнутри. Ветер, сырость земли и тепло салона переплелись в странный коктейль. Радио выдало случайную песню, но я ее почти не слышала.

Я жала на газ сильнее, прекрасно понимая, что охрана Марко больше не догонит. Бунтарство всегда было моей чертой. И хотя оно бесило отца, втайне он уважал это.

Наша ненависть к друг другу росла с каждым годом. Но Марко понимал, что я ему нужна. Хотя бы для того, чтобы переписать один из ключевых банков на мое имя. Если что– то пойдет не так – моя голова полетит первой.

Тина не успела стать пешкой в его играх. Удачно выйдя замуж, она нашла свое место. И как оказалось, не за каждым грозным лицом скрывался монстр. Хотя сначала ей тоже было нелегко. Но теперь счастливее сестры не было никого на свете.

Я радовалась за нее. Хоть кто—то из нас обрел счастье.

Мама умерла. Возможно, так было правильно. Может, только так она нашла покой.

А я… мне было нечего терять. Я просто плыла по течению.

Сбавив скорость, свернула к побережью и ухмыльнулась. Они точно потеряли мой след.

Дождь усилился, а я припарковалась и вышла из машины, наслаждаясь тем, как капли летнего дождя остужали пылающий изнутри огонь.

Волны у берега бушевали. Вокруг не было ни души. Я подошла к самому краю и уставилась вдаль, на огни яхт.

Глубоко вдохнула, задержала дыхание. Легкие приятно закололо. Закрыла глаза, выдохнула, и на губах появилась легкая улыбка. Простое дыхание вернуло ощущение, что я все еще жива.

Но она исчезла в ту же секунду, как чья-то рука закрыла мне рот, а к бедру прижалось холодное дуло пистолета.

Паника.

Я рванулась, вспоминая хотя бы один прием из спортзала, но безуспешно. Мужчина был сильнее. Он сжал меня в тисках и резко приказал молчать.

Я не сдавалась. Пиналась, пыталась ударить – все напрасно. Кислорода становилось катастрофически мало, а легкие больше не болели приятно. Они горели.

Слышались голоса, но в панике я не могла разобрать их слова.

– Быстрее!

– Мы не должны ей навредить.

– Делай, как сказано.

Их было трое. На каждом капюшон. Перед глазами помутнело, лица расплывались. Я из последних сил ухватилась за капюшон одного, когда он пытался затолкать меня в машину. Единственное, что я успела заметить – татуировка ворона на его шее. Символ клана «Corvi».

Конселло настигли нас. И начали с меня.

Я боролась, но сил было слишком мало.

Мне не спастись.

Так я думала, пока не услышала звуки ударов и боя. Все произошло слишком быстро. Мужчина расправился с двумя справа, а затем добрался до парня, который вцепился в меня мертвой хваткой. Мой спаситель одним рывком отдернул от меня ублюдка, заехав тому по морде.

Я начала дышать с новой силой, когда мой рот больше не зажимали потные руки. Голова закружилась от резкого вдоха, а тело бросило в дрожь от страха.

Меня впервые пытались похитить. Так резко и неожиданно.

Ноги стали ватными, когда я выбралась из машины и почувствовала землю под кроссовками. Подняла взгляд и встретилась глазами с моим спасителем. Такие черные, подобны кромешной тьме. Они вызвали мурашки по телу. Словно бездна – тянули на дно.

– Эй, – он сделал шаг в мою сторону и поймал за руку, когда почти потеряла равновесие. – Нам нужно сматываться, ты же понимаешь? – мужчина приподнял бровь, явно проверяя, слышу ли я его. А я слышала. Да так, что внутри поднялась волна дрожи.

Кивнула, сглотнув слюну и ощущая боль в мышцах шеи. Черт, надеюсь, что обошлось без серьезных повреждений.

– Моя машина… она там, – одним кивком головы указала на «Ferrari» желтого цвета.

Спаситель кивнул и повел меня к ней. Я без колебаний отдала ему ключи, позволив сесть за руль.

– Я не в состоянии, – подчеркнула, когда его рука забрала металл из моих пальцев.

Мужчина помог мне сесть, захлопнул дверь, после чего занял место водителя. Он завел мою малышку и нажал на газ. Автомобиль так резко развернулся, что сердце подпрыгнуло в груди. Обычно я любила скорость. Мне нравилось чувство свободы, когда стрелка доходила до двухсот или больше. Но сейчас… Сейчас я все еще чувствовала грязные лапы на своем теле. И страх, которые я познала в тот момент, вновь сжал горло. Мысль о том, что могло бы случиться, если бы не он, пугала.

Я включила печку на максимум, пытаясь не трястись от холода. Черные глаза моего спасителя заметили это. В следующую секунду он снял серое худи, оставаясь в черной футболке, и протянул мне. Молча. Даже не глядя.

Я ведь вышла из дома в одних шортах и топе с длинными рукавами, напрочь забыв о погоде. Не знаю, чем думала. Лишь знала, что хотела поскорее убежать из клетки.

Глядя на худи, я слышала тревожные предостережения в голове.

А если он маньяк? А если захочет изнасиловать меня? Или, что хуже – убить?

Хотя, даже не знаю, что из этого действительно хуже.

Но я посмотрела в его сторону и взяла вещь. Его грозный взгляд и лицо без единой эмоции без сомнения пугали. И все же в нем было нечто, что, помимо страха, вызывало чувство безопасности.

Это было странно.

– Что ты делала одна на набережной в такой час? Родители не учили тебя безопасности? – внезапно спросил спаситель, выезжая на центральную трассу.

Я пожала плечами, растянула губы в кривой ухмылке. Тело уже не трясло от холода, а его худи, что было в два раза больше меня, дарило тепло. Я уловила запах мужского парфюма с нотками чайного дерева. Удивительно, но мне понравилось.

– Зато учили, как пускать пули в лоб обидчикам, – усмехнулась как могла, даже если соврала. Я не умела толком стрелять. Хотя отец несколько раз пытался убедить меня научиться. Мне не хотелось брать в руки это грязное оружие.

Мужчина хитро изогнул губы, будто раскусил мою ложь. Его руки ловко управляли моей машиной, и под моим руководством мы двигались в нужном направлении. Конечно, говорить ему свою фамилию я не собиралась. Это было небезопасно.

А еще мне хотелось побыть просто Андреа. Девушкой, которая решила прогуляться. Не бежать из дома. Не мечтать о свободе, как птица в клетке. Не глушить эмоции болью.

Хотелось быть просто девушкой, мечтающей о парнях, экзаменах в университете, или о том, какое платье выбрать на вечеринку.

– Опасная, значит? – задумчиво бросил спаситель.

Наши взгляды пересеклись, и легкие сжались от задержки дыхания.

Его глаза словно поглощали саму ночь. Густые темные брови. Смуглая кожа от загара. Высокие скулы, аккуратная темная щетина и волевой подбородок.

Во рту пересохло, а сердце забилось с бешеной силой. Я отвела взгляд, сглотнула и попыталась вернуться в прежнее состояние. Лучше бы дрожала от холода, чем сгорала под его взглядом.

Дальше говорить не решилась. Мы ехали в тишине. Даже музыка не играла. Был слышен лишь шум дождя, стучавшего по крыше машины, и легкие постукивания указательного пальца спасителя о стекло.

Странное ощущение. От каждого удара в груди что– то сжималось.

Когда мы подъехали к нашим воротам, я ожидала поблагодарить своего спасителя. И да, узнать его имя. А потом он ушел бы в закат, а я – проклинала бы Конселло до конца своих дней. Ведь даже голову не могла нормально повернуть. Боль в шее подсказывала, что я, скорее всего, что– то растянула в попытках вырваться из лап тех чудовищ.

Но все пошло совершенно не так.

У ворот уже стояли охранники Марко. Несколько машин с включенными фарами. Ворота были закрыты. Они искали меня. Я знала. Вся эта суета поднялась из– за моего отсутствия. Я никогда не пропадала больше, чем на час, а на часах уже давно перевалило за нужную отметку.

– Черт! – выругалась под нос, заметив силуэты, спешно приближающиеся к нам.

Дверь с моей стороны открыл Вико, консильери Марко.33
  ^* Консильери —


[Закрыть]* Его брови сошлись на переносице, а из губ вырвался усталый вздох.

– Синьорина, вы что, решили довести отца? Он разгорячен!

– Напомни, Вико, когда он не был разгорячен? – насмехалась я, выходя из машины и с грохотом захлопывая дверь.

Мужчина покачал головой, сжав губы в раздражении, глядя хмуро и строго.

– Кто этот молодой человек в вашей машине? – Вико посмотрел в сторону «того самого» молодого человека, который вышел вслед за мной.

Все вокруг ощутимо напряглись. Словно он один мог справиться со всеми. Их, к слову, было человек пятнадцать.

– Мой друг! – нагло соврала.

Между бровями Вико пролегла глубокая складка, а глаза требовали правды. Казалось, от злости его седые волосы встали дыбом. В этот момент к нам подошел…

– Даниэль, – спаситель встал напротив Вико и серьезно продолжил: – Я нашел ее, когда трое незнакомцев пытались силой забрать синьорину.

Мой рот приоткрылся от изумления. Вот же… мразь! Зачем он это сказал? Почему не подыграл? Боже! Теперь тюремного заключения не избежать – это уж точно.

Вико почти закипал от возмущения. Последний месяц, с тех пор как Лоан ушел в отставку, вся ответственность за меня легла на плечи Вико. Он был, можно сказать, моим телохранителем. Просто не ходил за мной по пятам. Но за все мои проступки получал по полной.

– Ты вообще понимаешь, в какую опасность влипла? – о да, кто-то явно разозлился. На «ты» он переходил только в таких случаях.

– Понимаю, – закатила глаза и пошла мимо, направляясь к дому.

Grazie44
  ^** итл. Спасибо


[Закрыть]**, чертов Даниэль.

– Андреа! – крикнул мне в спину Вико, но я упрямо продолжила свой путь.

– Его тоже заведите в дом, – услышала позади.

И, кажется, уже поняла, о ком шла речь.

Быстро забежала в дом и устремилась к лестнице. Вот сейчас запрусь в комнате, и будет спокойней. Но не тут– то было. Только ступила на первую ступень, как услышала злобный возглас Марко:

– Андреа!

Господи, сколько раз за день я слышала это злобное «Андреа!».

Замерла на пороге, устало закатила глаза и обернулась к отцу.

– Ты окончательно решила, чтобы я тебя убил?

Я рассмеялась. Тем самым сбила его с толку. Он недоумевал. Наверное, подумал, что я сошла с ума.

– Ого, – раскинула руки в стороны, заливаясь смехом еще громче, – ты сделаешь мне этим лишь одолжение.

Его глаза залились яростью. Но я решилась продолжить путь.

Слышали о том, что не стоит поворачиваться к хищнику спиной?

Кажется, я – нет. Потому что, обернувшись, тут же ощутила, как Марко сжал мои волосы на затылке и резко потянул вниз. Мгновенно оказалась на полу.

По пояснице прошлась боль от удара о мрамор. С губ сорвался рык. Ни всхлип, ни крик, ни жалобный писк – настоящий, отчаянный, злой рык.

Рука Марко мертвой хваткой впилась в мой подбородок, а другой он все так же держал меня за волосы. Вцепилась в его руки ногтями, отчего он зашипел и дернул меня еще сильнее. Кажется, я даже сломала один ноготь.

– Не трогай меня! – закричала в ярости. – Отпусти!

Марко наклонился ближе, обдавая лицо рыхлым дыханием. Захотелось плюнуть ему в морду, но во рту так пересохло, что не осталось даже слюны.

– Ты – жалкая сучка! Как смеешь убегать? Как смеешь ослушиваться?! – он отпустил мой подбородок, только чтобы в следующую секунду влепить звонкую пощечину. – Вся в мать. – Еще одна. – Такая же дура! – И еще одна.

– Кем ты себя возомнила? – когда его рука вновь замахнулась, я просто закрыла глаза и представила закатное небо.

Оно было таким красивым в это время суток. На нем смешивались розовые и желтые оттенки. Солнце исчезало за горизонтом, оставляя после себя ночь и пустоту. Кромешную. Холодную. Поглощающую.

Как взгляд тех самых черных глаз. Почему они так врезались в память?

Я потеряла сознание, вспоминая их. Так было легче, чем чувствовать всю боль от избиения.

– Эй, – тихий голос заставил меня сквозь боль разлепить веки.

Я вздрогнула, когда плеча коснулась рука Вивьен. Оглядевшись, поняла, что до сих пор лежу на полу в прихожей.

– Я помогу тебе подняться, – она попыталась помочь, но я, напрочь забыв о солидарности, отдернула ее руку.

– Не нужно, – бросила сухо, без чувств.

Немного приподнявшись, зашипела от боли и ощутила во рту железный привкус крови. В ее голубых глазах стояли слезы, что еще сильнее злило. Повернувшись к лестнице, я бросила напоследок:

– Эти слезы ничем не помогут. Не реви. Он их ненавидит, – и это было последнее, что сорвалось с моих губ, прежде чем я скрылась на втором этаже.

В темноте нащупала свою комнату и заперлась. Скатилась на пол и прикусила губу от боли в спине. Вскрикнула жалобно, когда задела разбитую губу.

Слезы застыли в глазах. Но я не имела права плакать. Не имела права себе это позволить.

Слезы льют только слабые. А я – воин.

Это заставило меня подняться и войти в душ.

Сняв толстовку, при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь маленькое окно, достала лезвие, спрятанное под тюбиком бальзама.

Все тело напряглось, когда металл коснулся правого плеча. Зубы сжались до скрипа. В ту же секунду лезвие разрезало кожу. Боль пронзила всю руку. Я подняла голову и устало вздохнула, ощущая лишь физическую боль. Плакать больше не хотелось. Все, что копилось внутри, больше не давило так сильно. Боль, которую я себе нанесла, перекрыла остальное.

Боль – мой главный наркотик. Она притупляла чувства. Давала забыться и оставляла приятное послевкусие. Я могла хотя бы некоторое время провести в состоянии забвения. А все остальное… все остальное было неважно.

Позже я набрала полную ванну ледяной воды.

Рана перестала кровоточить, а вот с губы все еще сочилась кровь – пришлось заклеить пластырем.

Моя аптечка была на все случаи жизни. Я знала все как свои пять пальцев. Уже с тринадцати лет умела оказывать первую помощь, перевязывать раны, останавливать кровотечения. Знала, как отличить перелом от вывиха или растяжения.

Когда тело окутала холодная вода, возникло ощущение, будто в кожу вонзились тысячи игл. Я нырнула, чувствуя, как щемят раны и свежие синяки. Потом резко вынырнула, судорожно глотая воздух и отбрасывая пряди темных каштановых волос.

После этого, наскоро укутавшись в халат, прыгнула в кровать, чтобы уснуть. Лишь для того, чтобы вновь проснуться в холодном поту и с застывшим криком в горле.

И так каждый божий день.

Но сегодня мне снились те самые псы Конселло и… Даниэль. Только в этот раз он не довез меня домой. Он меня убил.

***

Если вы думаете, что может быть хуже моего отца – прямое доказательство этому его мама. А по совместительству моя бабушка.

С самого утра я возненавидела этот день.

Она приехала. Бог знает зачем. Это оставалось тайной.

Когда я вошла в столовую, чтобы разжиться едой и вернуться в спальню, как делала последние два дня, бабушка сидела у стола, попивая кофе. Ее карие глаза смотрели на меня с презрением.

Ну, если честно – выглядела я ужасно. Разбитая губа с засохшей кровью. Растрепанные волосы, которые даже не расчесала после душа. Бордовый синяк на скуле. Потухшие зеленые глаза.

И ни капли сожаления в ее взгляде. Только осуждение. Побил? Сама виновата.

– Что за вид, Андреа? – ужаснулась бабушка Кора. – Ты бы хоть причесалась. – Ее нос сморщился от отвращения. – И пижама на тебе… она что, из детского отдела?

Я закатила глаза, оглядывая себя. Вообще– то нормальная пижама. С авокадо, розовая, атласная. Разве не классно?

– Думаешь, если причешусь и нормально оденусь, это скроет мои побои? – резко бросила я.

Бабушка с грохотом поставила чашку и тяжело вздохнула.

– Ты его вывела.

– Началось, – схватилась за голову и закатила глаза, чтобы не свихнуться.

Достала апельсиновый сок и выпила прямо из горлышка. Я прекрасно знала, что она скажет дальше…

– Господи, что за манеры, Андреа?! – ее каблуки застучали, и вскоре бутылку вырвали из моих рук.

– Я пить хотела, – вытерла рот тыльной стороной руки и ухмыльнулась.

Бабушка уперла руки в бока и начала свою излюбленную тираду. Подготовьте тазики – вам захочется блевать. У меня всегда возникает именно такое ощущение.

– Тебе двадцать лет! Ты девушка в расцвете сил и красоты. Следи за собой! Отец не дает денег? – она оттянула ткань моей пижамы, криво усмехнувшись. – Купила бы что– нибудь подобающее нашему статусу! Ни манер, ни стыда! Когда уже поймешь, что девушки в твоем возрасте себя так не ведут?! Тебя бы замуж отдать – тогда бы поумнела. Родишь ребенка мозги на место встанут. Я в твоем возрасте уже второго родила! Эх… – с разочарованием выдохнула она. – Не учила же твоя мать тебя ничему. Дурой была, что взяла ее в жены моему сыну.

Мои ногти впились в ладони, а губы сжались в тонкую линию.

– Не смей так говорить! – терпение лопнуло. – Пусть твой гнилой язык не касается моей матери!

Лицо бабушки перекосилось от ярости. Ей было шестьдесят пять, но выглядела она моложе – салоны и косметологи ей в помощь. Но это не меняло ее отвратительный характер.

– Ты вообще страх потеряла, – возмутилась она.

О да, я потеряла страх давно. Настолько давно, что уже и не помнила, каким он бывает.

– Ну что опять твориться? – в кухню вошел ее ненаглядный сын.

– Что за наглость, Марко? Это же ни в какие ворота не лезет! – стуча каблуками, бабушка Кора направилась к отцу, который, открыв холодильник, достал молоко. – Она садиться нам на голову! Ей срочно нужно найти жениха! В самые кратчайшие сроки.

Отец встретился со мной взглядом. Хотелось ударить его. Он кивнул бабушке, заполняя стакан молоком.

– Я думал об этом. На днях звонил Грек, – ответил он, и в голосе прозвучало что– то тревожное.

Грек был главой чикагского наряда. Хотелось скривиться от отвращения, стоило лишь вспомнить Рицци. С тех пор я ненавидела его всем сердцем.

С мужем сестры мы практически не общались. За эти пять лет я могла по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда перекидывались хоть парой слов.

– Он как раз искал невесту для младшего сына.

Бабушка Кора засияла улыбкой.

– Это же прекрасно! Тебе нужно согласиться!

– Ни за что! – подала голос я, и женщина резко обернулась.

Ее густые брови сошлись на переносице.

– Твоя сестра вышла замуж в восемнадцать. И вон, – она всплеснула руками, – живет! А тебе уже двадцать, Андреа. В наше время таких девушек уже считали старыми девами.

Боже, остановите ее! Мне не хватало воздуха. Как же много она говорила.

– Вы не дали мне договорить, – вдруг вмешался Марко. – Я уже ответил ему согласием. Мы ждем их в гостях через две недели. Конечно, они были не против договориться о помолвке уже на этой неделе. Но… – он метнул в мою сторону недвусмысленный взгляд. В таком виде я не могла встречать гостей. Но мне было все равно – я была слишком потрясена.

Дьявол, он серьезно думал, что я соглашусь на этот брак? Да лучше перерезать себе глотку или пустить пулю в лоб.

– Я не выйду замуж! – сорвалась я на крик. – Только через мой труп!

Марко нахмурился. Похоже, он не собирался меня избивать. Видимо, ему просто не хотелось тянуть с семьей Романо. Но это не помешало ему схватить меня за предплечья и подтянуть к себе.

Я вздрогнула от боли, когда его пальцы впились в плечи. Он задел именно тот порез, который я нанесла себе в день его вспышки.

– Только попробуй возразить – и хорошим это не закончится, – в его глазах полыхала ярость. – Ты либо выйдешь из этого дома женой, либо мертвой.

Я уже готова была отплатить ему парой язвительных фраз, но нас прервала Вивьен.

– Отпусти ее, Марко, – сказала она с явным страхом. – Если изобьешь, мы не сможем встретить семью Романо. Кому нужна невеста с синяками?

Я усмехнулась ее словам, не чувствуя уже ничего, кроме ярости.

– Можешь избить меня до полусмерти, но я не стану его женой.

– Андреа! – возмутилась Кора.

Марко замахнулся на меня с громким:

– Дрянь!

Но рядом оказалась Вивьен.

– Марко! – закричала она. – Отпусти девочку, – она мертвой хваткой вцепилась в его руку. – Я поговорю с ней сама. Дай мне сделать это.

Отец задумался, бросив взгляд на свою жену. Затем разжал пальцы и оттолкнул меня, что я едва устояла.

– Пошли, – Вивьен крепко вцепилась в мою руку и подтолкнула к выходу. – Молчи, пожалуйста, – сжала сильнее, и я прикусила язык. Мы молча ушли.

Войдя в мою комнату, не чувствуя ничего, кроме сжигающей ярости, резко схватила вазу из угла и с силой метнула в стену. Она разлетелась на тысячи осколков.

– Я не выйду замуж! – закричала, захлебываясь обидой. – Не выйду! – в тот же миг упала на кровать, сжимая волосы от злости.

Вивьен была не менее удивлена.

– Ты делаешь только хуже своим отказом.

Я подняла взгляд и встретилась с ее глазами, полными сожаления.

– Серьезно? Ты считаешь, мне нужно выйти за этого ублюдка? Я не Тина, Вивьен. Я не смирюсь. И уж точно не смогу полюбить того, кто однажды отнимет у меня свободу.

– О какой свободе ты говоришь, Андреа? – Вивьен вскинула руки в стороны. – Разве все это, – она обвела взглядом комнату, – свобода? Брось, – слабая усмешка тронула ее губы, – мы обе знаем – это ад.

– Есть гарантия, что жизнь там не будет хуже?

Вивьен замолчала, села на край кровати и мягко коснулась моих рук. Нежно, почти по– дружески.

Мы с ней никогда не были близки за те четыре года, что она была замужем за моим отцом. Никогда не разговаривали так открыто.

– Твоя сестра замужем за Моро уже пять лет. Разве она хоть раз жаловалась на него? Говорила, что он бьет ее?

Ответ был очевиден: нет. В самом начале Тина плакала по телефону, говоря, что скучает. Но никогда не говорила о нем плохо. Наоборот – рядом с ним она сияла. Может, не все было так ужасно?

Но стоило вспомнить мерзкую улыбку Рицци и его вечно заинтересованный взгляд, когда они приезжали к нам, как меня тут же начинало мутить.

– Не все монстры одинаковы, Вивьен, – пробормотала я. Это заставило ее опустить взгляд.

Мы обе знали. Я была в ловушке. Но в любом лабиринте есть выход, разве нет? Главное – найти его.

– Тогда беги, – словно читая мои мысли, прошептала она. – Убегай, Андреа. Ты достойна большего.

Я промолчала. Сбежать будет почти невозможно.

Отец достанет меня даже из– под земли.

– Почему ты вышла за него замуж? – спросила неожиданно даже для себя.

Этот вопрос давно сидел в голове. Любовь? Нет. Я никогда не видела таких чувств в глазах Вивьен.

– Деньги, – коротко ответила она. Я нахмурилась.

Ну, конечно. Но стоит ли такая жертва этих денег?

– Не подумай, – тут же перебила она поток моих мыслей, – у меня был брат. Мы были сиротами с детства. Он болел редкой болезнью, а мне нужны были деньги. Я работала в местном баре, когда Марко меня заметил. Он нашел мое слабое место – и мне пришлось согласиться.

– А сейчас твой брат?.. – прошептала я.

Слово был пугало. Но я надеялась на лучшее. Мне стало жаль Вивьен. Я не могла ее осуждать. Если бы с Тиной что– то случилось, я бы пошла на все.

– Он умер.

В груди встал тугой ком. Почему же жизнь была такой несправедливой?

– А я осталась в этой ловушке на всю жизнь, – с грустной улыбкой закончила Вивьен. Она тоже была в безвыходном положении.

– Мы ведь в похожей ситуации, Вив. Обе застряли здесь, без шанса на свободу, – горькая правда сорвалась с губ.

– Я забыла тебе сказать, – вдруг начала она. – Марко нашел тебе телохранителя. Уже завтра он приступает к работе.

– И уже через месяц его здесь не будет.

– Не все могут стерпеть твой характер, – усмехнулась Вивьен. – И твоего отца тоже.

– Уж прости, какая есть, – улыбнулась, хотя в душе бушевал ураган.

Нет. Я ни за что не соглашусь на этот брак. Это было единственное, в чем я была уверена. У меня оставалось две недели. И еще немного – до помолвки.

Я не дам этому случиться.

Глава 2

Боги вселенной, почему он?

Входя в кабинет Марко, я совсем не ожидала увидеть знакомые черты лица. С той самой ночи прошло четыре дня. Смутно помнила, что его тогда позвали на разговор. Помнила только, что, когда падала в обморок, последнее, что видела – его глаза. И сон, в котором становилась его жертвой:

Мы стояли у обрыва, на берегу моря. Светило яркое солнце. На мне было белое платье, развевающееся на ветру, а волосы тянулись шлейфом назад. Даниэль стоял впереди и улыбался. Неожиданно он подошел ближе и крепко притянул меня к себе за талию. Я растянула губы в улыбке, соприкасаясь с его лбом. Но вскоре улыбку сменила искаженная боль. Белоснежное платье окрасилось в багряный оттенок, впитывая кровь. Мою кровь.

Даниэль отступил. Нежную улыбку сменила дьявольская.

Я медленно коснулась груди, где только недавно билось сердце. Теперь же туда был воткнут нож. Дышала прерывисто, со слезами и недоумением глядя на него. Он сделал шаг вперед и толкнул меня в пропасть, отправив в холодную воду, где я захлебывалась собственной болью.

– Это твой новый телохранитель, Андреа, – вывел из мыслей Марко. – Он будет с тобой до самой свадьбы. Ты не ослушаешься его и не будешь строить козни, – оповещал отец, вытирая ружье на столе.

Я кинула взгляд в сторону своего телохранителя. Даниэль совсем не походил на того, кто спас меня той ночью. Выглаженный до ниточки костюм черного цвета. Белая рубашка, первые две пуговицы расстегнуты. Черные классические туфли и недорогие часы на запястье. Было видно, что деньгами он не особо обладал.

– Я уже повторяла и повторяю еще раз, – встретилась с глазами отца, – я не выйду замуж за этого ублюдка.

– Слушай, девочка, – тихо и угрожающе произнес он, – ты можешь язвить сколько угодно. Но под алтарь выйдешь как покорная девица.

Так хотелось послать его, но, встретившись со взглядом Даниэля, все слова застряли на полпути. Стало неприятно от его пристального взгляда.

Он видел все мои синяки на лице.

Однако сегодня я, на удивление, переоделась в нормальную одежду: черные джинсы– скинни и толстовку того же оттенка. Я не носила футболки, майки – все, что могло оголить плечи. То, что могло бы показать мои шрамы.

– Приступай к работе, Даниэль, – Марко посмотрел на него, почесав подбородок кончиком пистолета. – Надеюсь, ты все понял.

Я и сама могла бы повторить его инструкции наизусть:

Никаких клубов. Никаких парней рядом. Не выезжать за пределы нашей территории – только север и восток Италии. Запад и юг принадлежали Конселло. И, самое главное – не прикасаться ко мне. Каждому, кто получал эту должность, Марко демонстративно говорил, что отрежет ему яйца и скормит собакам, если только посмеет ко мне прикоснуться.

«Твоя непорочность – залог хорошего брака» – всегда твердила бабушка Кора.

Вот бы наперекор им всем сделать что– нибудь назло.

Даниэль бросил на меня короткий взгляд, кивнул и вышел за дверь. Плечи тут же опустились. Я наконец смогла нормально дышать.

– Почему он? – спросила, не понимая собственного негодования.

В других случаях мне всегда было все равно кто и что. Но сейчас – нет. После страшного сна ощущения при виде Даниэля были странными. Будто нож уже был воткнут в мою грудь.

Марко поднял взгляд от пистолета.

– Он хорош.

Черт, с этим не поспоришь. Мой телохранитель был одним из самых сексуальных мужчин, которых я когда– либо видела. Но отец явно не это имел в виду.

– Он спас тебя. Простой парень. Двадцать семь лет. Родом из Италии. С нашей территории. Хорошо владеет оружием. Нет семьи – значит, никто и ничто не будет его отвлекать. Сирота. Одиночка. Хорошо дерется. Думаю, ты сама знаешь – это он намекнул на ту ночь, когда Даниэль в одиночку справился с тремя. – Восемь лет занимался боксом. Потом забросил. Искал работу – нашел. Думаю, отличная кандидатура. Я все проверил.

Отвечать не хотелось.

Выйдя из кабинета, увидела Даниэля, стоявшего у двери со скрещенными за спиной руками. Он смотрел бесчувственно. При дневном свете его глаза казались еще холоднее. И он был намного красивее, чем мне запомнился. И выше. Как минимум на две головы. Возле него я казалась слишком маленькой, хотя и нельзя назвать меня низкой – целых шестьдесят семь дюймов.55
  ^* 1,70м


[Закрыть]*

– Зачем тебе эта работа? – спросила сразу же, как только закрыла за собой дверь.

Меня пробрала злость. Он будет ходить за мной по пятам, запрещать, контролировать, твердить, что можно и нельзя. Будет свидетелем гнева отца, моих синяков, обмороков… А я этого черта с два хотела.

Даниэль нахмурился. Будто говорил: «Что за глупый вопрос?»

– Чтобы зарабатывать.

– Ты просто не знаешь, во что ввязываешься, – усмехнулась я.

Парень усмехнулся в ответ, прищурился и сделал шаг навстречу. Я затаила дыхание, когда он оказался слишком близко.

– Вы тоже, синьорина.

– Ты сбежишь отсюда меньше чем за две недели, – скрестила руки на груди, вызывающе вскинув подбородок.

Даниэль усмехнулся, и сердце вновь забилось слишком быстро. От него пахло чайным деревом. Приятный запах. Напоминал ту ночь, когда мы впервые познакомились, если это можно так назвать. Его худи все еще лежало у меня на стуле. Я не прикасалась к нему с тех пор.

– Посмотрим, дьяволица, – сделал он шаг назад как раз в тот момент, когда в дом ворвалась Роберта.

Она уезжала в родное село на неделю, и я уже почти забыла, что сегодня она должна была вернуться. Как ребенок, я подпрыгнула и повисла у нее на шее, обняв крепко. Женщина прижала меня к себе.

– Тоже безумно скучала, синьорина, – улыбнулась Роберта. – Новенький? – кинула взгляд на Даниэля.

Янтарные глаза женщины сканировали насквозь.

Закинув руку ей на плечо, я хитро улыбнулась:

– Мгм, – кивнула. – Даниэль – мой новый телохранитель. Он спас меня от похищения семьей Конселло, а теперь здесь. Но не переживай – через пару недель его след простынет, – с усмешкой глянула на Даниэля.

– Ох, деточка… – начала было Роберта, но тут же распахнула глаза. – Погоди, что?!

Она вцепилась в мои плечи и стала трясти.

– Тебя похитили? Конселло? Они сделали тебе больно? – взгляд метнулся по моему телу.

Я зажала ее лицо руками и поцеловала в обе щеки.

– Все хорошо. Говорю же – Даниэль успел вовремя.

Теперь она смотрела на него совсем иначе.

– Господи, спасибо. Не знаю, как бы жила, если бы она попала в лапы этим ублюдкам.