Читать книгу "Никто, кроме тебя"

– Ну, это вряд ли, – грустно усмехнулась Вивьен, прижав к коленям сумку, прикрывая ею бедра.

Но даже это не скрыло от меня ее синяков. Если вы думаете, что ей не достается, то глубоко ошибаетесь. Вивьен делила с ним постель. Думаю, это то же самое, что жить в одной клетке с голодным зверем, который только и ждет момента, чтобы растерзать тебя на куски.

Машина резко дернулась. Я в испуге вцепилась в сиденье.

– Спокойнее, – выдохнула Вивьен, посмотрев на Дэна. – Я не хочу умирать сегодня.

Я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. В его глазах плясали огоньки злости. Руки Даниэля мертво сжимали руль. Но он быстро, словно по щелчку, натянул маску спокойствия и сбавил скорость.

– Не рассчитал, – буркнул он, отводя взгляд.

Поняв, что все это время смотрела на него, поспешно отвернулась к Вив.

– Им не важно, как ты одета, если не переходишь границ, – начала она. – Романо нужна невеста, которая будет им ровней. Молчаливая, покорная и… – Вивьен откашлялась и бросила взгляд в сторону водителя. Наверняка, она размышляла, стоит ли продолжать при нем. Но в конце концов решилась: – Невинная.

Я закатила глаза.

– Неудивительно, – фыркнула, размахивая руками. – Интересно, такие же требования есть и к мужчинам?

От абсурдности вопроса Вивьен рассмеялась. Конечно, нет. Кто бы сомневался.

Даниэль тоже сдерживал улыбку, пока я надувала губы.

Все бы ничего. Возможно, это действительно смешно. Но не для меня. Разве я не заслуживала брака по любви? Не хотелось, чтобы мой первый раз случился с мужчиной, которого я терпеть не могла с пятнадцати лет. Та ночь, день помолвки сестры, все еще стояла перед глазами. Он домогался меня.

– Традиции есть традиции, – вздохнула Вивьен.

О наших традициях я предпочитала молчать.

Если говорить о браке: первую брачную ночь молодожены проводили в фамильном особняке семьи. А на следующее утро женщины семьи заходили удостовериться в невинности невесты. Просто ужас.

Свадьбы в нашем обществе проходили с размахом. Но если коснуться устава брака, то это уже отдельная тема. В мафии женщинам запрещено работать и принимать важные решения. Мы никогда не вмешивались в дела мужчин. Смотреть на чужую жену в клане считалось неуважительным, как и откровенно проявлять к ней интерес. Иногда это заканчивалось кровью.

Браки по договору были самыми частыми. Почти каждый второй строился на чести, долге, или чтобы закопать топор войны.

Устав мафии – жесток. Омерту соблюдали все – вплоть до детей. Вендетта считалась делом чести, и веками это приводило к кровавым войнам между кланами. Именно такая граница сейчас связывала семью Конселло с нашей. Это было делом принципа. Кровь за кровь – вот что важно.

Попасть в мафию мог только посвященный. А посвященный – тот, кто доказал свою верность семье. Доказательство могло варьироваться от невинного поступка до жестокого убийства. Мальчиков принимали с четырнадцати лет, а иногда и с десяти.

Это было страшно. Они убивали. Становились неприкосновенными, непробиваемыми, жестокими и хладнокровными. Все это выстраивало вокруг них огромные стены. Эти стены невозможно было пробить. Все свое живое они закапывали навсегда, принося жизнь в жертву делу. Клану.

Мафия никого на щадила.

***

Мы приехали в один из любимых бутиков Вивьен и начали искать наряд.

Место было и правда красивым: бутик в нежных белых и фиолетовых тонах, только женская одежда – от вечерних платьев на любой вкус до пеньюаров, сумок, туфель и бижутерии. Глаза разбегались.

Вивьен с каждым днем нравилась мне все больше. Она понимала меня как никто прежде. Это трогало. Даже сейчас, когда я отказалась примерять платье на тонких бретелях, с открытым декольте и плечами, она понимающе кивнула, сказав, что примерю как– нибудь в следующий раз.

Платье мне действительно нравилось. Но когда взгляд зацепился за изумрудное миди, я забыла обо всем. Оно было приталенным, с длинными рукавами, ниспадающими волнами от запястий. Декольте – сдержанное. Ткань на талии была собрана с двух сторон, подчеркивая силуэт.

Мне захотелось его примерить. Консультант принесла мой размер, пока я невольно разглядывала Даниэля, стоявшего у двери. Он не смотрел на меня, хмуро осматривая помещение бутика.

Вчерашняя ночь что– то в нем сломала.

За что он тогда попросил прощения?

Вопросы жгли.

Резко отдернув себя, скрылась за ширмой.

Платье подошло идеально. Подчеркивало каждый дюйм тела, но при этом в нем было комфортно. Под него сразу подобрали туфли – матово– черные, с заостренным носком.

Не знаю, зачем так старалась. По воле убежала бы прямо сейчас. Но, глядя на отражение в зеркале, не понимала, чего хочу.

Куда бежать? Где искать спасение? Я была в тупике.

Когда вышла из– за ширмы, поймала взгляд Даниэля. Он был изумлен. Я видела. Жилка на его шее дергалась.

Вивьен встала с мягкого диванчика, где пила кофе, и с восхищением улыбнулась.

Я редко надевала настолько женственные вещи. Их удивление было понятно.

Взгляд Даниэля прожигал меня насквозь. С каждым днем это становилось наваждением.

Вив закружила меня, заставив отвести глаза, и восторженно сказала:

– Ты потрясающе выглядишь! Они потеряют дар речи.

Я ее почти не слышала. Взор снова, как магнитом, тянуло к единственному мужчине в этом магазине. К мужчине, который завоевал внимание всего женского персонала, но сейчас смотрел только на меня.

Заметив это, Вивьен наклонилась ко мне и прошептала:

– Думаю, это плохая идея.

Я знала. Прекрасно понимала, о чем она говорила.

Плохая идея что– то чувствовать к своему телохранителю. Думать о нем, когда скоро выходишь замуж за другого. Плохая идея – любовь. Ведь это слабость. Уязвимость. Зависимость.

В мире, в котором мы жили, этому чувству не выжить.

Любовь – слишком слабое звено в круговороте нашей жизни.

Если хочешь спасти того, кого любишь, лучше отпустить. Не ввязываться.

Если Рицци заметит хоть тень чувств к Даниэлю, он убьет его. Незамедлительно. От этих мыслей скрутило живот. Я резко отвела взгляд, стараясь изобразить на лице негодование и насмешку.

– Не пойму, – сказала я Вивьен, – о чем речь?

– Ты прекрасно знаешь о ком, – продолжила она, разворачивая нас к зеркалу. – Если кто-то…

– Ничего нет и не будет, Вив, – перебила строго, разглаживая подол платья и небрежно улыбаясь. – Я знаю, к чему это приведет, – сглотнула, чувствуя, как руки сжались в кулаки.

Я знала, к чему это приведет, и никогда не позволю этому случиться.

– Ладно, – кивнула она. – Тебе понравилось? Или посмотрим еще что– нибудь? – уже громче спросила она.

Я покачала головой, довольно разглядывая свое отражение.

– Нет. Я беру его.

***

Насколько бы человек ни шел против всех, был сильным и несгибаемым – приходит момент, когда даже самая крепкая сталь ломается. Рассыпается на мелкие осколки, оставляя после себя лишь пепел воспоминаний.

Моему протесту пришел конец.

Разговор с Вивьен дал мне понять: мои мечты за гранью нашей реальности. Им не суждено сбыться. Это подтвердило и то, что сегодня нашли тела дочери дона ирландского клана – Ады Каллахан – и ее возлюбленного, утопленных в море.

Слухи об этой паре ходили по всему Синдикату давно. Говорили, что девушка влюбилась в парня, не имевшего никакого отношения к нашему миру. Ее родители были против этого союза.

Недавно состоялась ее помолвка с племянником семьи Конселло – Армандо Конселло. Думаю, все поняли, на какой шаг решились влюбленные.

Они не смогли быть вместе здесь и выбрали смерть.

Это окончательно разрушило мою веру в то, что, находясь здесь, я смогу выйти замуж по любви… или вообще обрести ее.

Однако сейчас, когда Мартина с мужем сидели напротив, и сестра смотрела на него с такой любовью, что вся гниль мира меркла на фоне ее сверкающих глаз, мне вдруг показалось, что все не так уж и сложно. Нужно лишь немного терпения.

Если Тина смогла – разве не смогу и я?

– Очень рад, что скоро мы породнимся дважды, – во всю улыбку заявил Грек Романо, свекор моей сестры.

Он заметно постарел с тех пор, как я видела его в прошлом году на летнем приеме Синдиката. Помню, как тогда меня чуть ли не бросили в объятия Рицци и заставили с ним танцевать. Тогда принц Наряда был сдержаннее, но особого доверия все равно не вызывал.

Сейчас обе семьи устроились в гостиной, ожидая приглашения к столу.

Сестра собственнически держала руку на бедре мужа. Она улыбалась и громко смеялась, уже совсем не такая, как прежде. Тина больше не боялась отца. Не боялась сказать лишнего, и не опасалась, что за это получит. Она не стеснялась высказываться, и могла прямо смотреть ему в глаза без капли страха.

Я гордилась ею.

Она больше не боялась. И причина этого сидела рядом.

Однажды сестра призналась, что Моро не терпит насилия несмотря на то, что сам вырос в его окружении. Когда он узнал, что творилось у нас дома, пришел в ярость. Возможно, поэтому его серый взгляд ожесточался каждый раз, когда встречался с Марко.

Грек и Аманда Романо сидели справа от них, а Рицци с младшей сестрой слева. Марко, Вивьен и бабушка Кора разместились напротив, с улыбками выслушивая речь главы Чикаго.

– Это хорошее решение. Очень надеюсь, что скоро мы увидим и внуков, – сказал отец, растягивая губы в показной улыбке и глядя на Тину.

Я прекрасно видела, с каким усилием сестра удерживала самообладание.

Прошло пять лет с их брака, а детей до сих пор не было. Конечно, это вызывало недовольство, но никто не осмеливался сказать ни слова после того, как Моро однажды заявил, что они сами решат, когда заводить детей – и это не наше, черт побери, дело. Его все устраивало.

Но только я знала, насколько сильно они с Тиной ждали этого. Но не могли.

Затем взгляд Марко скользнул к нам, и его губы снова растянулись в той самой хищной ухмылке.

– Наследники – это хорошо, – бросил он в сторону Рицци.

Тот кивнул:

– Не могу поспорить.

За пять лет после свадьбы сестры он возмужал. В его взгляде больше не было того прежнего ребячества. Да, он все еще позволял себе мерзкие шутки, но этим теперь все и ограничивалось.

Признаю, он раздражал меня куда меньше, чем несколько лет назад.

Но сути это не меняло. Я все еще не хотела за него замуж.

– Пройдемте за стол, – встала и выпрямилась Вивьен.

Вслед за ней поднялись мужчины, а потом и все остальные.

– Горячее уже подали.

Над едой знатно потрудились. Хотя с утра кусок в горло не лез, от одного взгляда на стол живот предательски заурчал.

Канапе, карпаччо, корзинки с фирменным сырным соусом Вивьен. На горячее – жаркое из говядины и ризотто. Десерт – тирамису.

Я дождалась, пока все сядут, и сделала глубокий вдох, проходя к своему месту. Рицци отодвинул для меня стул рядом с собой и Тиной – все было устроено заранее. Теперь он сидел рядом.

Домработницы начали наполнять бокалы красным и белым вином. Я выбрала белое. Хоть в этом мне дали свободу.

Гостиная наполнилась звоном приборов, сдержанными разговорами и смехом. Мужчины, как всегда, обсуждали дела Синдиката. Женщины трагедию семьи Каллахан.

– Не понимаю, как они могли не уследить, – тараторила Аманда Романо. – Теперь поползут сплетни. Их семья опорочена.

Ее белокурые волосы были гладко уложены в хвост. Она любила подчеркивать свой статус. Сегодня синьора была в костюме от Gucci и с бордовой помадой на тонких губах. Она жестикулировала и уверенно заявляла, что девушка была дурочкой, раз пошла против воли отца.

Я сжала вилку в руке. Хотелось заткнуть ее.

Любовь не выбирают. Это она выбирает нас. И никто не вправе судить.

Смерть девушки – вина ее родителей. Больше ничья.

Но я молчала, уткнувшись в тарелку. Пыталась проглотить хоть кусочек карпаччо. Вино на голодный желудок не лучшее решение, но я не могла остановиться. Только и делала, что глотала вино, лишь бы не пересыхало горло.

– Слышали о твоих проблемах, Марко, – вдруг заявил Грек.

Вся комната замолкла, прислушиваясь. Отец нахмурился. Он ненавидел, когда кто-то указывал ему на слабость.

– У меня нет никаких проблем, – начал он, но собеседник перебил.

– Я говорю о Конселло. До нас дошли слухи, что они совершили покушение на твою младшую дочь.

Я сделала еще глоток вина. Уже третий бокал.

Нужно было остановиться. Но я не могла.

Вот бы меня здесь не было. Я бы согласилась снова прыгнуть в воду, лишь бы Даниэль снова вытащил меня, как тогда.

К слову, с появления Романо он исчез. Совсем.

Хотелось провалиться сквозь землю, когда отец встретился со мной взглядом. Прожигающим. Как будто уже выпустил в меня пулю.

Он злился. Покушение было на меня. Значит, Конселло хотят взять меня в заложники. Я – их цель.

– Мы с Конселло не в самых лучших отношениях, – отмахнулся отец.

– Вы убили его единственного сына, – неожиданно вмешался Моро. – За такое убивают, синьор.

Моро перевел ожесточенный взгляд на меня.

– А если речь идет о помолвке моего брата и вашей дочери…

Боже, ну почему так тяжело просто называть меня по имени?

Я сглотнула, не в силах дотянуться до бокала.

Щеки отца налились кровью, на скулах заиграли желваки. Это был плохой знак. Тина тоже все понимала. Она почувствовала мое тревожное состояние, и сжала мою ладонь под столом. Совсем как в детстве.

Я была на грани.

– Конселло не тронут Андреа. Она под охраной. Телохранитель не отходит от нее ни на шаг. Вы действительно думаете, что я не забочусь о безопасности собственной дочери? – приподнял бровь Марко. – Или вы сомневаетесь в ее чести?

Сердце забилось быстрее. Можно было бы подумать, что отец защищает меня. Но нет. Он защищал себя. Свою репутацию. Свою честь.

– Ну что вы, – вмешалась Аманда, пытаясь разрядить обстановку. – Синьор, Мартина – невестка нашего дома уже пять лет, и у нас нет сомнений и в младшей.

Она натянуто улыбнулась, глядя на меня:

– Она прекрасна.

– Если ты так говоришь… – протянул Грек, переводя взгляд на Марко.

Мне захотелось ударить его бокалом по голове.

Рицци замер. Он не вмешивался. Молчал. Как обычно.

– Я уверен в своих словах, Грек, – спокойно сказал Марко.

– Тогда мы можем назначить дату помолвки, – лицо Грека разгладилось.

Все молчали. Аманда и Вивьен улыбались через силу.

Я смотрела перед собой, гордо подняв подбородок. Только Тина, чью руку я сжимала до боли, знала, какого мне сейчас.

– Мы не хотим тянуть со свадьбой. Чем быстрее, тем лучше, – добавила Аманда.

Они действительно хотели, чтобы сын наконец остепенился. И, признаться честно, выбрали совсем не ту невесту. Скорее всего я задушу Рицци во сне.

– Помолвку можно назначить на следующей неделе, – сказал Марко. – А свадьбу – в конце июня.

Ком в горле стал огромным. Конец июня через две с половиной недели.

Так скоро?

Я не была готова. Совсем.

– Нас устраивает, – довольно улыбнулся Грек.

Больше не было сил сидеть за этим столом. Я резко встала.

Мужчины тоже поднялись в знак уважения.

– Простите, – шепнула я, – я… отойду на минуту.

Ноги плохо держали. Словно ватные.

Почти выбежала, чувствуя, как небо давит на плечи.

На веранде было прохладно. Вечерний ветер ударил в лицо. Закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Тоже не ожидал, что так скоро, – услышала позади и вздрогнула от неожиданности.

Обернулась и увидела Рицци. Он сделал шаг ко мне, но я тут же отступила. Парень усмехнулся, почесывая подбородок.

– Ты и после свадьбы будешь так же шарахаться от меня? – приподнял бровь.

– Ты серьезно хочешь этого? – прошипела, прищурившись. – Ты действительно хочешь жениться на мне? – пальцем показала на себя.

– Я не буду покорной, Рицци. Не стану трофейной женой, не смеющей выйти за границы, которые ты сам мне поставишь.

Он лишь ухмыльнулся. Вот теперь передо мной снова стоял тот мерзавец.

– Так или иначе, я сделаю тебя своей. Ты была моей уже тогда, на помолвке Моро.

– Не была и не буду, – оттолкнула его, пытаясь пройти мимо.

Но Рицци не дал этого сделать.

Совершенно неожиданно его рука сцепилась на моей талии и резко притянула к себе. В считанные секунды оказалась в его объятиях. Хотела закричать, но губы Рицци накрыли мои, заглушая все вокруг. Он так крепко сжал мою талию, что от боли раскрыла рот ему навстречу.

Мыча ругательства ему прямо в рот, пыталась оттолкнуть мужское тело от себя, и в попытке выбраться ударила каблуком по его ноге. Рицци резко отпустил меня, срываясь на не самые лестные слова, как и я, впрочем:

– Конченный ублюдок! – выплюнула ядовито, заходя домой, и слыша за спиной злобное «сучка».

Не пошла в гостиную, а поднялась наверх.

Так быстро бежала по лестнице, что, оказавшись на втором этаже, врезалась в крепкую мужскую грудь. Испугавшись, сжала его рубашку в ладонях. Даниэль успел придержать меня за талию.

– Что стряслось? – нахмурил он брови.

Его интересовало мое состояние. Я дышала прерывисто. Меня трясло от сдержанных слез, а ноги становились совершенно ватными.

– Где ты был? – сорвалась я, злобно глядя на него. – Ты должен был меня защищать! – до боли впилась ногтями в его рубашку и, не понимая почему, притянула его еще ближе.

– Твой отец дал свободу на время гостей, – выдал он, растерянно заглядывая в мои глаза. – Что произошло, Андреа? Кто. Тебя. Обидел? – его холодный и грозный взгляд не мог не пугать. Словно он был готов стереть все к чертям собачьим. Ради меня…

Возможно, именно поэтому мне так хотелось высказать все до единого слова. Плакать от злости и отвращения. Стереть наждачкой этот омерзительный поцелуй с губ раз и навсегда.

Смотрела в глубину его темных глаз и вспоминала наш первый поцелуй. Какие эмоции я испытывала тогда? Я ведь даже не знала, что он меня поцелует, но ответила на его порыв даже не задумываясь.

Сегодня же, казалось, будто шипы вонзились в мои уста, когда Рицци коснулся их. Это было настолько неправильно, насколько вообще может быть. Он – мой будущий муж. Но даже этот факт не позволял ни телу, ни сердцу принять его.

Я не осмеливалась сказать об этом Даниэлю. Знала, что хорошим это не кончится. Ему не нужно было об этом знать. В конце концов, Рицци —почти мой муж, и, по мнению отца, имеет право.

Думаете, что сделал бы Дэн?

Сейчас мне нужен покой. Тихая гавань. Океан, способный потушить огонь внутри.

Именно в этот момент крепко обняла Даниэля за талию, ощущая тепло его тела. Положила голову на его грудную клетку, слыша успокаивающее, размеренное биение сердца.

Я не ждала ответа. Мне просто было необходимо почувствовать его рядом. Почти ощутила его прикосновения к плечам…

– Андреа?

Но вздрогнула, узнав голос сестры.

Даниэль понял нашу оплошность и быстро отступил на несколько шагов. Мне стало дурно, но я заставила себя посмотреть на сестру. Тина была ошарашена.

Мы с Даниэлем находились слишком близко друг к другу. Наши объятия считались дурным поведением. Я не понимала, насколько сильно рисковала. Увидь кто-то из мужчин, Даниэль не избежал бы пулю в лоб.

От этой мысли стало нехорошо.

– Поговорим? – сердце замерло, когда посмотрела на Тину.

В отличие от меня, Даниэль стоял спокойно и непроницаемо. Порой, казалось, будто он ничего не боялся. Не боялся поцеловать меня, зная, что отец может отрубить ему руки. Обнимать меня, несмотря на опасность. Он был бесстрашен, а я – пользовалась этим.

Если отец хотя бы раз увидит намек на нечто большее, чем отношения «телохранитель и подопечная», Даниэлю не жить.

Тина все еще стояла на последней ступени. Ее взгляд прыгал с меня на Даниэля и обратно. Сестра одобрительно кивнула на мой вопрос. Повернувшись, я спешно вошла в свою комнату, не удостоив Даниэля даже взглядом.

Мартина прикрыла за мной дверь. Мы выдохнули в унисон.

– Ты порядком спятила, да? – тут же выдала она.

Я покачала головой, не в силах ответить. Забыть ощущение безопасности в его объятиях…

– Это вышло случайно, – прикрыла глаза, оправдываясь, словно перед собой. – Вся эта ситуация выбила меня из колеи. Рицци… – села на кресло, потирая виски, пытаясь подобрать подходящие слова.

– Андреа, ты смерти своей хочешь? – Тина села передо мной на корточки.

Я подняла взгляд со своих колен и встретилась с ее зелеными глазами.

Раньше я бы с удовольствием ответила: «да, хочу». Сейчас это чувство все еще жило во мне, но уже не так сильно, как прежде.

Что со мной творилось?

– Ладно, о себе не думаешь, – покачала головой Тина. – А о нем? – кивнула в сторону двери, имея в виду Даниэля. – Его же кастрируют и отправят на тот свет.

– Ничего такого, за что можно было бы его убить, не случилось, – хмуро посмотрела на сестру. – Рицци силой меня поцеловал, ясно? Я была в растерянности, а Даниэль… – не могла подобрать слов.

Зачем я его обняла? Просто захотелось? Этого было мало.

Тина выдохнула, успокаивающе поглаживая меня по коленям. Ее руки всегда были теплыми, почти горячими, в отличие от моих – холодных и безжизненных. Я никогда не могла согреться. Будто мое нутро и сердце давно покрылись льдом.

Сестра прикрыла глаза и устало выдохнула. Она, как и я, знала: Рицци не понесет наказания. Он – будущий муж. И ничего, если пожелал поцеловать до свадьбы.

– То, что ты чувствуешь…

– Хватит, сестра, – покачала я головой и резким движением расстегнула молнию на талии, избавляясь от платья и колготок.

В комнате горел приглушенный свет ночника, и он позволил Тине рассмотреть все шрамы, оставленные мной. Только увидев на ее лице злость и недоумение, поняла свою оплошность. Мне не стоило раздеваться перед ней. По крайней мере не так близко.

В следующую секунду сестра потянула меня к себе и, затаив дыхание, разглядела мои плечи.

– Ты до сих пор себя режешь, – в ее голосе дрожь.

Мартина подняла на меня взгляд, полный жалости и слез.

– Сестра, – теперь взяла ее за руки и крепко сжала. – Не плачь, прошу. Я пыталась, но…

– Не можешь? – нахмурилась она, показывая, как сильно ей больно. – Андреа, ты делаешь хуже только себе. Что ты хочешь доказать этими шрамами? – она вцепилась в мои плечи и встряхнула, будто это могло меня отрезвить. – Думаешь, это убьет боль? Перестань. Прошу тебя.

Я не могла ей ответить.

– Я правда стараюсь. Мне это тоже не нравится. Я тоже хочу остановиться, но не могу, – голос стал почти неслышным.

Я не пыталась снять маску. Не пыталась объяснить, что со мной. Это бы ее сломало.

– Милая моя… – Тина шагнула ко мне и заключила в объятия.

Я закрыла глаза, вдыхая ее любимый аромат. Он так напоминал маму. Тина с возрастом становилась ее копией.

– Веточка, – детское прозвище больно резануло душу.

Мама всегда так меня называла.

Тина подняла мое лицо.

– Я знаю, ты меня не послушаешь. Но брак с Рицци – единственный выход из этой бездны, – она погладила меня по волосам.

Я не желала это слушать. Отступила, вытащила из шкафа любимую толстовку и пижамные штаны. Пока надевала их, Тина устроилась на кровати, сняв туфли. Я уложила голову на ее колени и умиротворенно выдохнула. Раньше каждую ночь мы проводили именно так.

– Когда отец сказал мне о свадьбе с Моро, – начала Тина, играя с моими прядями, – я была в ужасе. Хотя и не пыталась идти против.

Она никогда раньше не рассказывала об этом.

– Мне казалось, ты была счастлива, – подала я голос. – Ты хотела этого.

– Да, хотела. Но ты не думала, что я тоже способна бояться?

– Ты боялась его?

Тина усмехнулась и отвела взгляд.

– До жути. На нашей первой встрече он даже не посмотрел на меня. А когда нас отправили поговорить, сказал, что не хочет этого брака и он никогда не станет настоящим.

Сердце больно сжалось. Я знала, что Моро – тот еще ублюдок. Но не думала, что до такой степени. Хотя… он был честен с самого начала.

Вдруг на меня снизошло подозрение. Распахнула глаза, едва не заснув от ее движений.

– Погоди, – воскликнула я, – вы никогда…

– Нет, – Тина залилась румянцем. – У нас был секс, если ты об этом. Но позже.

– Насколько позже? – нахмурилась я.

– Три месяца после свадьбы.

– Оху…

Она тут же зажала мне рот и нос.

Я мычала, чтобы отпустила, пока Тина не пригрозила пальцем.

– Что за слова, Андреа? – строго заявила она, отпуская меня.

Я резко вдохнула воздух и толкнула ее в бок:

– Я чуть не задохнулась!

Сестра залилась смехом. Ее щеки пылали. Она была слишком застенчива.

– Ну а если честно? Неужели тебя не влекло к нему? Ну или его к тебе?

– Мы все эти месяцы жили вдали от Чикаго. Моро тогда занимался некоторыми делами отца.

– Вы спали в разных комнатах? – тут же предположила я.

Сестра кивнула. Ей стало не смешно. Казалось, это были не самые радостные моменты ее жизни.

– Было тяжело. Я наивно полагала, что смогу построить семью и найти любовь. У меня не оставалось другого выбора. Но еще до брака Моро прояснил все свои намерения. И только после свадьбы я поняла, что он не бросался словами на ветер. После трех месяцев мучений у меня случился нервный срыв. Тогда я решила, что все кончено. Мне предстояло прожить оставшиеся годы, изображая на публике любящую пару, а дома быть чужими. Я сорвалась. Устроила такой скандал, что в доме не осталось ни одной целой тарелки. Тогда Моро признался, что боится меня обидеть. Сказал, что он меня недостоин.

– Почему ты мне не рассказала?

– Не могла, – пожала она плечами. – Если бы правда всплыла наружу, Моро лишился бы уважения. Какой мужчина откажется заявить свои права на жену? В тот день я решила разрушить все стены, которые он выстроил.

– Как понимаю, разрушила, – хихикнула я, зная, что Тина могла, если хотела.

Интересно, что именно любовь раскрыла в ней то, что годами было ей не свойственно.

Тина кивнула, улыбаясь и поджимая губы.

– На это ушло много месяцев.

– Но сейчас вы счастливы? Вы любите друг друга? – я переживала за сестру. Моро был прав: он недостоин такого ангела.

– Даже больше, чем ожидалось.

– Я счастлива за тебя, – прошептала, уставившись в потолок и грустно улыбаясь.

Хоть кто-то из нас оказался по– настоящему счастлив.

– Ты тоже можешь быть счастливой, – сказала Тина, будто читала мои мысли. – Рицци своенравный. Да, порой он невыносим, но это терпимо. Он никогда не сделает тебе больно. Они совсем не такие, как наша семья, Андреа, – это было сказано искренне.

И самое страшное – я ей верила.

Тина была права. Я не единственная, кому уготован брак по расчету. Каждая девушка в синдикате выходила замуж за того, кого ей назначали. И вроде бы все были живы и здоровы. По крайней мере, так я слышала.

– Ты не выйдешь нас проводить? – спросила сестра, собираясь уходить.

Я покачала головой, присаживаясь на кровать и подтягивая одеяло к подбородку.

– Скажи, что я приболела. И передай, что мне очень жаль.

Сестра кивнула и, наклонившись, оставила поцелуй на моей щеке.

– Я сказала Моро, что приеду к тебе выбирать свадебное платье. Скоро увидимся.

Я улыбнулась и поцеловала ее в ответ. Тина открыла дверь, но остановилась на полпути. Ее плечи напряглись. Обернувшись, она сказала:

– У меня есть знакомая психолог, Андреа.

– Это плохая идея, Тина.

Действительно плохая. Я не могла себе представить, что скажу ей хоть слово. Да и у нас не принято делиться личным. Мы не можем говорить о себе, когда захотим, и с кем захотим.

– Ей можно доверять. Я отправлю тебе номер, – сказала Тина и закрыла за собой дверь, оставив после себя шлейф ванильных духов и тишину, прерываемую тиканьем часов.

Устало перебравшись на подоконник и укутавшись в одеяло, я смотрела на море. Только из моей комнаты открывался такой вид. Даже высокие кирпичные заборы, которые отец построил после смерти мамы, не мешали наблюдать за этой красотой.

Приглядевшись, я заметила, как из воды выходит мужчина. Силуэт был знаком. Это был Даниэль.

Словно почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и поймал меня с поличным. Дыхание перехватило, когда его внимание задержалось на моем окне. Я поспешно спрыгнула с подоконника, зарылась в одеяло и устало выдохнула.

С этого дня придется держаться от него подальше. Он был не тем, кого можно любить. Нет, я была не той, кто имел право его любить.

Глава 5

Вся оставшаяся неделя до помолвки шла стремительно.

Бабушка Кора и Вивьен готовились к предстоящему событию, в то время как я почти не покидала комнаты и не снимала наушники. Только вечерами выходила на пробежку под присмотром Даниэля, чтобы не сойти с ума в четырех стенах. Думая о нем. О его голосе, запахе, губах и тепле.

Даже сейчас, чувствуя, как под ногами прогибается песок, легкие сжимаются от одышки, а мышцы на ногах болят, я все равно не переставала думать о нем.

Музыка в ушах била в такт сердцу, когда обернулась через плечо посмотреть на своего телохранителя, бегущего позади. И сердце вновь пробило тяжелый удар, тело заныло, и я надеялась, что это от усталости, а не от желания. Хотя, черт возьми, даже песня утверждала обратное. Настолько, что я начинала сходить с ума.

How do you want me, how do you want me?

Как сильно ты меня хочешь? Как сильно ты меня хочешь?

Даниэль поднял взгляд, словно прочитал мои мысли.

Сегодня он был всего лишь в футболке и шортах. Это оказалось неожиданно и… смущающе; видеть его без привычной униформы.

Глядя на его спокойное лицо, я удивлялась железному терпению этого мужчины. Ничто, кроме капель пота на его лбу, не выдавало, что он бежит уже больше тридцати минут, тогда как я валюсь на колени, не в силах продолжать.

– Все, – тяжело дыша, сняла наушники. – С меня хватит.

Наконец, порочные строчки песни перестали путать мысли, но все еще крутились в голове, как надоедливая пластинка:

Baby, I wanna fuck you

Малыш, я хочу тебя,

I wanna feel you in my bones

Хочу чувствовать тебя каждой клеточкой своего тела.99
  ^* Строки песни Misa Amane – Desire


[Закрыть]*

– Да ладно, – усмехнулся Дэн, подбегая ближе и вырывая меня из пелены мечтаний. – Я готов пробежать еще пару кругов.

– Беги сам, – перевернувшись, села на песок, стряхивая его с ладоней и леггинсов. Грудь тяжело вздымалась от одышки.

Море с легким шелестом накатывало на берег. Это приятно успокаивало.

Даниэль не побежал дальше; просто плюхнулся рядом, подтянув колени.

– Решила похудеть к свадьбе? – с усмешкой спросил он и тут же получил в ответ испепеляющий взгляд.

– Почему все в последнее время сводится к свадьбе? – нахмурилась, сжимая губы.

И правда.

Я начала много спать? Да это из– за свадьбы. Мне не хочется есть? Свадьба. Я стала тише обычного? Конечно, свадьба.

Так говорила бабушка Кора. Она гостила у нас всю неделю и, казалось, собиралась остаться до самой церемонии. Это выводило из себя. Иногда казалось, что она готовится к своей собственной свадьбе, настолько ее захватывал процесс.

– Потому что ты выходишь замуж, – спокойно произнес Даниэль.

Он больше не смотрел мне в глаза. Его взгляд был устремлен на звездное небо. Я заметила, как играют желваки на его скулах.

– Меня выдают замуж. Я делаю это точно не по своей воле, – горькая усмешка слетела с губ. Я все острее осознавала, насколько беспомощна.

– Свадьба уже не за горами, – будто самому себе сказал он.

– Марко хочет ускорить все. Он боится мести Конселло. Сейчас было бы разумнее растянуть время, дождаться, пока все утихнет. Но «разумно» и «Марко» – понятия несовместимые, – усмехнулась я, сжимая пальцы в теплом песке. – Он просто хочет избавиться от меня, пока это не сделали другие.