Читать книгу "Размышления о капитализме"

Заключение

В своей работе я охватил целый ряд тем и не собирался ограничиваться одним или двумя вопросами. На разноцветной карте исследований в области сравнительной экономики и постсоциалистической «транзитологии» зияет огромное белое пространство. Моя задача состояла в том, чтобы представить общий обзор этого пространства.

Из многочисленных ценных источников я упомянул здесь лишь несколько. По каждой из затронутых мною тем можно подобрать обширный круг литературы, но, увы, все эти исследования мало связаны между собой. Ключевое понятие и технический инструмент современных коммуникаций – гиперссылка (выделенный синим цветом фрагмент HTML-документа, указывающий на другой файл и содержащий путь (URL) к нему). Именно таких гиперссылок здесь и не хватает: в литературе об изменениях, происходящих в постсоциалистическом регионе, нет связи между работами, посвященными политике, экономике, настроениям в обществе, технологиям или сфере коммуникаций. Я бы рекомендовал создать такую сеть гиперссылок – тогда исследователь каждой из этих областей в отдельности смог бы обрести новые важные знания, посмотреть на них под неожиданным углом. По объективным причинам, я не мог расставить рабочие ссылки в тексте, но по крайней мере попытался простимулировать воображение читателя и подсказать, куда бы можно было их вставить. Моя цель – не подробно описать и проанализировать ту или иную связь, но обратить внимание на совокупность взаимосвязей.

Наберется с десяток тем, заслуживающих глубокой разработки, эмпирических наблюдений и теоретического анализа, а я лишь упомянул о них либо вовсе проигнорировал. Исследование связи технического прогресса и общества ведется в многомерном пространстве. Темы, на которых я остановился в данной работе, располагаются в подпространстве, и я отдаю себе отчет в том, что существуют измерения и за пределами этого подпространства[39]39
  Перечислю ряд направлений, не нашедших отражения в данной работе. 1) Как влияют новые технологии в сфере информации и коммуникаций на отношения между личностями, социальными группами, городами, странами и государствами? Чего можно ожидать от взаимодействия высоких технологий в информационно-коммуникационной сфере, с одной стороны, и национального государства и глобализации – с другой? (Castells, 1996–1998; Nyiri, 2004; Webster et al., 2004). 2) Будущее капитализма. Приведет ли новая эпоха в области информационных технологий к радикальным изменениям базовых характеристик капитализма? Или же возникнет новая система, которую уже нельзя будет назвать капитализмом? (Двое венгерских экономистов, Каталин Сабо и Балаж Хамори написали любопытную книгу с подзаголовком «Цифровой капитализм, или Новая экономическая система (Szabö, Hämori, 2006; см. также: Haug, 2003)). 3) Каким образом революционные изменения в области информационных и коммуникационных технологий влияют на практику ведения бизнеса, особенно в финансовом секторе? 4) Как влияет новая информационная эпоха на права собственности, в особенности применительно к интеллектуальной собственности? 5) Открывается еще одно направление для дальнейших изысканий, которое серьезно отличается от предыдущих; мы можем заново осмыслить наши теории истории человечества на более отвлеченном философском уровне. Какое влияние оказывают изменения в технологии производства и взаимодействии людей на общественные институты и функции правительства?


[Закрыть].

Был бы я помоложе, у меня достало бы сил и энергии на подробное исследование этого белого пространства. Это же настоящий интеллектуальный вызов для ученого – увлекательная и захватывающая тема! Надеюсь, мой труд вдохновит тех, кто осмелится вступить на эту не распаханную территорию. Как бы то ни было, я лично собираюсь продолжить работу по изучению взаимодействия между изменениями в политической и экономической сфере и техническим прогрессом.

Часть II Экономика дефицита– экономика избытка. К вопросу о теории рынка

Введение

Данный текст – новая, переработанная и дополненная версия статьи, опубликованной в журнале «Экономическое обозрение» (Kornai, 2010а). Благодарю многочисленных коллег за поддержку в процессе исследований, ставших основой данной работы. Особенно хотелось бы отметить вклад Аттилы Чикана и Жолта Матюша, оказавших разностороннюю помощь в сборе данных и прояснении отдельных вопросов. Спасибо Даниэлю Бруксу, Жуже Даниэль, Яношу Гачу, Доре Дерфи, Марии Лацко, Аладару Мадарасу, Жолту Матюшу, Агнеш Надь, Еве Палоц, Андрашу Прекопе, Ричарду Куандту, Андрашу Шимоновичу, Домокошу Сасу, Яношу Иштвану Тоту и Мердаду Вохаби за ценные и полезные рекомендации. Я высоко ценю самоотверженную и внимательную работу по сбору информации, подбору литературы и редактуре текста, которую провели мои непосредственные коллеги – Рита Фанчовиц, Илдико Мадяри, Андреа Ремени и Каталин Сечи. Благодарен Коллегиуму Будапешт за творческую атмосферу и действенную практическую помощь в преодолении трудностей, связанных с осуществлением моего предприятия.

Если войти в Википедию в раздел Shortage Economy[40]40
  Статья «Экономика дефицита» в русскоязычной версии Википедии отсутствует, а раздел «Дефицитная экономика» описывает совершенно иное явление, не связанное с термином, введенным Яношем Корнай. – Прим. пер.


[Закрыть] (2010), то в самом начале можно увидеть фотографию: Польша, 1980-е годы, покупатели стоят в очереди перед продовольственным магазином[41]41
  См.: Wikipedia, 2010.


[Закрыть] – все полки абсолютно пустые. Сегодняшний посетитель польского гастронома увидит полки, ломящиеся от разнообразных и ярких упаковок – товаров домашнего и иностранного производства.

В 1999 году мне довелось побывать в Китае по случаю второго издания китайского перевода моей книги «Дефицит» (А hiäny, 1980; на английском и китайском книга вышла под названием «Экономика дефицита»). Сопровождающие-редакторы и студенты, хорошо знакомые с моей работой, водили меня по универсамам и продовольственным рынкам. Один из коллег сказал: «Пора писать новую книгу: на смену экономике дефицита пришла экономика избытка».

На книгу меня не хватит, но попытаюсь обрисовать ряд основных положений экономики избытка в рамках экономической науки. Ключевую мысль исследования можно сформулировать следующим образом: характерная особенность социалистической системы – экономика дефицита, для капиталистической системы характерна экономика избытка[42]42
  Я долго мучился с названием. Наряду с венгерским többUt английский аналог surplus (в русском ближе всего избыток, оно же в русскоязычном экономическом дискурсе чаще всего выступает антонимом слова дефицит, в отличие от стилистически окрашенного излишек, излишества или совсем уж далеких перепроизводства и т. д. – Прим. пер.) рассматривались такие понятия, как boseg (plenty) – изобилие, telitettseg (glut) – наполненность, насыщение и др. Тем не менее именно избыток более всего подходит для обозначения описываемого явления.


[Закрыть].

По Шумпетеру, исследование начинается с «доаналитического когнитивного акта» – он поставляет «сырье» для аналитики. Шумпетер называет это «ви́дением, предвосхищением» (vision). Под его влиянием вещи видятся в новом свете (Schumpeter, 1954). Я убежден, что чувство, с которым экономист социалистической экономики дефицита взирает на изобильное предложение капиталистического рынка, содержит в себе это доаналитическое видение. Такое впечатление представляется мне важным. Именно сравнивая капитализм с другой системой, в определенном смысле противоположной ему, я могу увидеть в нем то, что живущие в условиях капитализма коллеги не замечают, будучи не в состоянии вырваться за пределы привычного мировоззрения.

Когда я обсуждаю эту тему с представителями мейнстримиой экономики, они, как правило, соглашаются лишь наполовину Их легко убедить в том, что социалистическая система есть экономика дефицита. Но почему нужно называть капиталистическую систему экономикой избытка? Действительно, магазины и склады предприятий предлагают обширный ассортимент, на производстве присутствует резерв мощности, но всего ровно столько, сколько нужно. Производитель производит определенный объем продукции, продавец держит определенный запас товара, потому что именно столько нужно для поддержания рыночного равновесия. Социалистическая экономика, в отличие от капиталистической, не находится в состоянии равновесия. Случаются, конечно, флуктуации (сейчас как раз отклонение довольно велико), однако долгосрочная тенденция состоит в стремлении к равновесию.

Значит ли это, что мы спорим лишь о названии? То, что привычно называют рыночным равновесием, я обозначил как экономику избытка – и в чем тогда разница? Если бы дело обстояло настолько просто, здесь можно было бы поставить точку – какой смысл долго спорить о названиях?

Хотя мной и моими коллегами наблюдаются одни и те же явления, мы считываем их по-разному из-за разницы восприятия. Я по сути иначе оцениваю аналогичные факты (резервы мощности, готовые к резкому скачку, заполненные склады, рабочую силу в поисках занятости). Каждый отдельно взятый производитель или продавец исходя из своих интересов точно знает, какой объем запасов или резервных мощностей ему нужен в данный момент. Но в совокупности всех предназначенных для продажи товаров и резервных мощностей больше (и значительно больше!), чем могут приобрести все покупатели, вместе взятые. Макроэкономист может заключить: занятость соответствует естественной норме. Но при этом масса людей ощущает, что их изгнали из рядов занятых, и будь они тоже вовлечены в работу, производительность общества выросла бы.

Если я прав и капиталистическая система действительно является экономикой избытка, это влечет за собой серьезные последствия, оказывая влияние на поведение участников системы. Проясняются многие черты капитализма. В этом смысле наш анализ может содействовать более полному позитивному пониманию капитализма[43]43
  Под позитивной можно понимать положительную оценку какого-либо явления. В своей работе я использую термин позитивный в научно-философском приложении, как антоним нормативного подхода для безоценочного описания и объяснения тех или иных явлений.


[Закрыть].

Наряду с позитивными встречаются и заслуживающие внимания нормативные свидетельства. Когда в какой-нибудь капиталистической экономике проявляются чрезмерные мощности, резервы или предложения, мейнстримные экономисты нервничают и рассматривают это как расточительное расходование ресурсов. Я же считаю экономику избытка одним из главных достоинств капитализма – выгодным свойством, которое сопровождается рядом нежелательных побочных эффектов.

От работы, претендующей на статус научной, читатель вправе требовать четко обозначенных определений. Подавляющее большинство экономистов не испытывает никаких затруднений с такими базовыми понятиями, как спрос и предложение. В старых изданиях классического учебника по экономике Пола Самуэльсона в качестве эпиграфа к одной из глав фигурировала фраза: «Научите попугая произносить слова „спрос“ и „предложение“, и перед вами – экономист!» (Samuelson, 1976 [1948]). К сожалению, у меня эти два понятия (и целый ряд других стандартных понятий в микроэкономике) вызывают массу вопросов, но до критического осмысления и более основательной демонстрации понятийного инструментария очередь может дойти лишь тогда, когда я уже обрисую явления, для описания которых собирался использовать эти понятия. Во введении я могу только предложить какие-то варианты, понимая, что большинство читателей пользуются привычным словарем и совсем не теми понятиями, которые я хотел бы внедрить. Поэтому позволю себе изначально дать несколько определений.

То, что я называю избытком, более-менее соответствует принятому в традиционной экономике термину избыточное/чрезмерное предложение, то есть указывает на ситуации, когда предложение превышает спрос.

Экономику избытка, если бы, за неимением лучшего, я был вынужден использовать стандартную терминологию, я бы мог называть экономикой избыточного предложения, точно так же, как экономику дефицита мы могли бы окрестить экономикой избыточного или чрезмерного спроса. Первая описывает состояние рынка, для которого характерны явления чрезмерного предложения, вторая – ситуацию с явлениями чрезмерного спроса.

Раз уж я столько всего оговорил заранее, надеюсь, мне удалось вызвать у читателей-экономистов нужные ассоциации, и они без труда смогут следовать за моими рассуждениями. По мере разъяснения своих идей, я еще вернусь к более развернутым формулировкам предложенных концепций и проблеме определений.

В моем тексте едва ли найдется фраза, еще не использовавшаяся в соответствующей литературе. Каждой экономической школе есть что сказать о рынке. Лучше всего устроились представители так называемой мейнстримной экономики: им не надо заботиться о концептуальных рамках или искать теоретические обоснования для анализа частных аспектов, поскольку им уже все доступно в готовом виде в учебниках и литературе по теме.

Мое исследование можно также рассматривать как вклад в полемику: по ряду вопросов я вступаю в спор с доминирующими в современной экономике представлениями и предлагаю иной подход. Увы, я не могу облегчить себе задачу и присоединиться к какой-либо из «нетрадиционных» школ, частично или полностью отрицающих традиционный подход, и банально добавить еще один уровень к их интеллектуальным построениям или же воспользоваться их терминологией.

При этом я вовсе не ощущаю себя одиноким. Пусть я и позаимствовал у своих предшественников не весь ход рассуждений, а лишь ряд важных элементов, но по некоторым вопросам мои предложения схожи или согласуются с отдельными традиционными принципами, а в каких-то важных моментах они тесно связаны с тем или иным нетрадиционным направлением или школой. Я с удовольствием отмечу подобные заимствования и пересечения.

К написанию данной работы меня подтолкнуло несколько причин. На фоне нынешнего экономического кризиса каждый добросовестный экономист подвергает себя рефлексии. Наша задача – понять, правильными ли инструментами мы пользуемся для анализа процессов, происходящих в экономике. В моем случае есть еще и дополнительные мотивы. Более пятидесяти лет назад, работая над кандидатской диссертацией («Сверхцентрализация управления экономикой», Kornai, 1957), я осознал, что одной из ключевых проблем социалистической экономики является дефицит. В дальнейших своих работах я не раз возвращался к вопросам дефицита, перепроизводства, равновесия и разбалансированности («Антиравновесие», «Дефицит», «Социалистическая система», Kornai 1971, 1980, 1992 соответственно). Эта тема, похоже, преследует меня всю жизнь. Однако в этой работе я не просто возвращаюсь к давно волнующим меня темам. Сама тема не теряет актуальности, но с годами я расширил теоретические познания и приобрел практический опыт. Надеюсь, аналитический аппарат, который я развивал и оттачивал столько времени, постепенно достиг должного уровня. Хотелось бы думать, что в этот раз мне удалось более тщательно развить и углубить свои идеи, сделать формулировки более изящными, подкорректировать их, где необходимо, и детально переработать ряд нюансов.

Мои прежние изыскания были сконцентрированы на процессах, происходивших в социалистической экономике, а капитализм фигурировал, скорее, для сравнения, как нечто противоположное. Теперь же центр тяжести переместился: основное внимание уделяется исследованию капитализма. Таким образом, моя задача не просто развить дальше понятийный аппарат, но выйти за рамки прежних работ в отношении предмета анализа[44]44
  Хотя данное исследование перекликается с перечисленными работами и базируется на полученных в них результатах, я не могу заранее рассчитывать на то, что читатели знакомы с ними. Я попытался так сформулировать преамбулу, чтобы люди, никогда не читавшие мои книги, могли понять, о чем идет речь. Должен добавить, что знакомство с книгой «Социалистическая система» (Kornai, 1993) облегчит понимание этой работы (которую можно рассматривать как продолжение указанной книги).


[Закрыть]. Я пытаюсь прочертить оставшуюся половину окружности, найти недостающие элементы головоломки[45]45
  К сожалению, некоторых деталей головоломки по-прежнему не хватает. Далее я подчеркиваю, что решил не обращаться к финансовой сфере, хотя без нее полноценно объяснить функционирование рынка невозможно.


[Закрыть]. Хотелось бы убедить себя (и, возможно, читателей) в том, что методами и инструментами, которые я применял в прежних работах, можно воспользоваться и для анализа капиталистического рынка.

По сути, речь пойдет о капиталистической системе. К отдельным явлениям социализма я обращаюсь лишь в целях сравнения[46]46
  Все, что я хотел сказать о социализме, применительно к темам, затрагиваемым в данной работе, можно найти в моей книге «Социалистическая система» (Kornai, 1993).


[Закрыть].

Современный капитализм, как правило, характеризуется смешанным типом экономики: наряду с частной собственностью и сферой, управляемой рыночными механизмами, важную роль играют общественная собственность и действия, координируемые бюрократическими механизмами.

Первые пять глав работы посвящены исключительно рыночной сфере. Глава б затрагивает также нерыночный сектор.

Я рассматриваю рынок товаров и услуг, а также рынок рабочей силы, то есть сферу реальной экономики, оставляя за рамками подробный анализ финансового сектора; иными словами, о деньгах, кредитах, инвестициях в финансовые инструменты, фискальной и денежно-кредитной политике государства – об этом говорится лишь в одном-двух местах.

Признаю: почти невозможно говорить о рынке товаров, услуг и рабочей силы, совершенно не касаясь финансового сектора и взаимодействия этих двух сфер. Почти невозможно, но я все же решил придерживаться взятого курса. Ведь я задумал ограничиться небольшим объемом и не посвящать себя написанию труда, который охватывал бы все аспекты капиталистической системы.

Несмотря на исключение ряда важных сегментов, круг вопросов по-прежнему достаточно широк. Так или иначе мне придется затронуть ряд значительных и сложных тем, каждая из которых заслуживает отдельного исследования и располагает обширной литературой.

Работа организована следующим образом: разделы

11-1—11-5 посвящены типичному случаю; в разделах 11–1 – II-4 описывается явление и причинно-следственные отношения, которые способствуют его возникновению и воспроизведению. В разделе II-5 излагаются последствия и их оценка. В разделе II-6 я обращаюсь к особым случаям. К концу работы для читателя станет ясно, что я называю типичным случаем, а что – особым.

II-1 Рынок товаров и услуг: механизм воспроизведения избытка

Приведу пример из истории экономики для иллюстрации явления, речь о котором, в более общих чертах, пойдет позже: что произошло с услугами телефонии в США (Grover, Lebeau, 1996; Atkin, Lau, Lin, 2006). Начнем с ранних 1980-х годов, когда почти все звонки совершались со стационарных линий, а гигантский концерн AT&T практически обладал монополией в данной сфере.

Сначала произошли радикальные изменения в сфере технологий: в конце 1980-х годов началось быстрое распространение мобильных телефонов (King, West, 2002)[47]47
  Исключение из правил: обычно США лидируют в области технологий, а Европа следует за ними; с мобильными телефонами дело обстояло наоборот.


[Закрыть]. К более поздним нововведениям я еще вернусь.

В 1984 году произошло изменение в структуре рынка одновременно с принятием федерального антитрастового соглашения. С тех пор состав участников рынка изменялся несколько раз: компании сливались и распадались, приходили на рынок и уходили с него, однако форма рынка не менялась. Это была не монополия и не конкуренция – в полном смысле слова, но монополистическая конкуренция между несколькими сильными соперниками.

Подобная характерная структура рынка была обусловлена динамизмом развития конкретного сектора. Внедрялись успешные инновации: посредством мобильных телефонов стало возможным передавать текстовые сообщения, а затем и изображения; карманные устройства расширили свои функции за счет передачи видеосообщений, хранения фотографий, калькуляторов и т. д. Другое направление инноваций – применение программного обеспечения, типа Skype и аналогичных сетевых технологий, что позволило использовать в качестве телефона, и даже видеотелефона, компьютер.

Слияние функций компьютера и телефона также приняло и другие формы: карманный айфон, затем айпэд и прочие переносные карманные устройства помимо телефонии оснащены разнообразными развлекательными функциями и позволяют передавать информацию.

Каждый новый виток инноваций приводит в этот сектор новых производителей и поставщиков услуг, оттирая на обочину или уничтожая прежних игроков. Основная характеристика сегмента при этом сохраняется: на рынке доминирует несколько больших компаний – они конкурируют между собой, сотрудничают, дополняют или вытесняют друг друга.

Со стороны предложения определить четкие границы сектора невозможно. Сюда входит вся сеть поставщиков: фирмы – разработчики новых приборов, производители технических устройств, поставщики телекоммуникационных услуг, продавцы оборудования и программ, разработчики программного обеспечения и т. д. Границы размываются по мере того, как сектор телекоммуникаций сливается с компьютерным сектором, индустрией развлечений, фотографией и т. д.

Столь же проницаемы и границы спроса. Когда-то существовало четкое разграничение индивидуального спроса на услуги телефонии, почты, телеграфа, фотографии, обучения, поиска разнообразной случайной информации и т. д. Теперь же каждая технологическая линия служит для удовлетворения спроса сразу в нескольких областях. Зыбкость границ не позволяет однозначно утверждать, какой «пакет предложений» какому «пакету спроса» соответствует.

К каждой фирме применимо явление возрастающей отдачи от масштаба (increasing return to scale). Для входа на рынок требуются значительные начальные инвестиции, равно как и фиксированные расходы на эксплуатацию в дальнейшем. Чем больше объем продаж, тем шире распространяются эти фиксированные издержки. Цель любой компании – убедить максимальное число потребителей в необходимости воспользоваться именно ее устройствами и услугами, а не продукцией конкурентов. Количественный рост ограничен не фактором издержек, а возможностями продаж.

Шумпетеровский процесс созидательного разрушения продолжается, а созидание происходит быстрее разрушения. Выход на рынок и расширение стимулируют мощные силы, в то же время существуют серьезные ограничения на выход с этого рынка. Уже внедрившиеся в данный сектор руками и ногами держатся за место, даже если терпят убытки. По мере массового распространения мобильных телефонов, стационарные линии сворачиваются (рис. II-1), однако происходит это медленными темпами, не сравнимыми с распространением мобильной связи.

Добавление очередного пользователя мобильного телефона не означает потерю одного абонента наземных линий. Обе сети уже давно функционируют бок о бок; специалисты ищут технические пути их объединения. Разнообразные технологии в области телефонии и их модификации таят в себе избыточные мощности. Другими словами, в секторе услуг телефонии обнаруживаются значительные объемы избыточного предложения.

Процесс, на развитие которого ушло несколько десятилетий, описан мною в более чем телеграфном стиле. Если бы исследователи рынка попробовали проинтервьюировать глав фирм-производителей и компаний по предоставлению услуг в любой момент этого длительного периода и спросили, в состоянии ли они обслужить больше (значительно больше!) потребителей услуг телефонии, нежели имеется в наличии сейчас, все, вероятно, с готовностью ответили бы утвердительно. Это характерный симптом избыточного предложения, и в этом смысле рынок телефонии пребывает в состоянии хронического избытка предложения.

РИСУНОК II – 1.

Абоненты стационарных линий и мобильных телефонов на 100 жителей в США, 1990–2007 годы

Сравним для примера ситуацию в СССР и соцстранах Восточной Европы в 1980-х годах (табл. II-1), когда многие домохозяйства годами не могли добиться проведения телефонных линий или стояли в очереди на подключение либо были вынуждены искать блат для внеочередного подключения. Те, кому это удавалось, обнаруживали, что позвонить не так-то просто: сеть перегружена, а соединения приходилось долго ждать. Если бы тогда главам государственных телефонных предприятий задали тот же вопрос – могут ли они обслужить значительно большее число абонентов, нежели есть на данный момент, – ответ был бы резко отрицательным. Начальники многозначительно указали бы на огромные очереди. При такой системе сектор услуг телефонии находился в состоянии хронического избыточного спроса.

Так функционирует экономика избытка в сфере телекоммуникаций в рамках одной системы, и экономика дефицита – в рамках другой[48]48
  Объективности ради должен добавить, что смена системы совпала со скачком в техническом развитии – появлением мобильных телефонов. Смена системы, вероятно, подстегнула бы распространение телефонных сетей и без этого, но определить степень влияния данного сдвига невозможно.


[Закрыть].

ТАБЛИЦА II – 1.

Фиксированные телефонные линии на 100 жителей в ряде социалистических стран и в США, 1980–1988 годы

ИСТОЧНИК: Статистический отдел ООН (United Nations Statistics Division, 2009a).