Читать книгу "Кот мяукнул в третий раз"

Глава 5.

Утром Грайлих посильнее закуталась в одеяло, одним глазом посматривая в окно. Голубое небо исчезло, уступив место низким серым облакам, вот-вот пойдет дождь. Вот тебе и экскурсия по усадьбе…

Говорят, на старости лет ценишь тепло, хочется погреть косточки. Вот ей, например, этого совершенно не хотелось. Наоборот, жара вызывала бессонницу, раздражала. То ли дело – осень. Закутаешься в шарф и идешь по мокрым листьям… Кстати, надо не забыть отдать в химчистку пальто… Так о чем она… ах, да, осень. И дожди. Ох, как любила она дожди! Казалось, дождь смывает все лишнее, все наносное… Но это в большом городе, в Болтужеве дождь загонит тебя в номер, запрёт в четырех стенах. Надо же, она запомнила название городка и даже в мыслях не называла его теперь райцентром. Любопытно…

Абсолютно не хотелось вставать, даже воспоминание о завтраке не вызвало энтузиазма, а ведь ее ждали сырники из монастырского творога, а в придачу к ним огромная кисть винограда, яблоки, экзотический фрукт, названия которого она не знала и о сих пор не решилась попробовать чудо заморское. А главное, кофе. Уж кофе-то Серафима заваривала отменный. Не в образе, говорит? Может, раньше и не в образе, а сейчас все гармонично и приятно.

Мысли перескочили на вчерашнюю новость. Значит, Татьяна была беременна. Поэтому и бросила пить таблетки, теперь все ясно. Три месяца… Это значит, что отец ребенка в усадьбе. Михаил приехал неделю назад, его сразу можно исключить. Остается трое: местный красавец-садовник Тимофей, Анатолий, да простит ее внучка за такие мысли, и руководитель волонтеров. Правда, никто не упоминал, что у девушки были отношения с кем-то из коллег, а такое не скроешь. Хотя мог быть кто-то еще, значит, нужно выяснить, кто из мужчин покинул усадьбу за последние четыре месяца.

Вопроса зачем лезть во все это не возникало. Кристина может быть в опасности, и, пока преступника не поймают, она останется здесь. И если чуть-чуть поможет полиции… просто, чтобы убыстрить дело… кто ее упрекнет? Нужно встать, взбодриться и позавтракать.

Серафима и Леля пили кофе, аромат накрыл уже на лестнице.

– Я ваш завтрак принесла. – Весело зазвенела Леля. – Сейчас кофе допью и побегу, скоро кафе открывать.

– Снова заглядывала Мармира, вас спрашивала. – Серафима поставила поднос с пухлыми сырниками, фруктами и целую батарею вазочек со сметаной, медом и вареньями.

– Она ничего не просила передать?

– Нет, сказала, что зайдет попозже.

– Странное рвение пообщаться с незнакомым человеком. Она давно живет в Болтужеве?

– Всю жизнь. Кроме учебы во Владимире в музыкальном училище. Она хороший педагог, работу свою любила.

– Что ж ушла? Учить музыке можно до преклонных лет.

– Трудно сказать…– Пожала печами Серафима.– Но книжный магазинчик оказался хорошей идеей. И туристы хорошо берут старые книги и местным перепадает копеечка.

– Она уезжала на месяц, когда сын… – Задумчиво сказала Леля. – Собственно, потом учила музыке без прежнего рвения.

– А что с сыном?

– Это трагическая история… Ленечка был славным мальчиком. Мы учились вместе в школе, но он помладше. Красивый, весь в отца. Девочки по нему с ума сходили. Но характер… У Марины Мироновны долго не получалось родить ребенка и она прощала Ленечке все. Его так и в школе звали, даже учителя – Ленечкой, такой, знаете, очаровашка-душечка. К старшим классам отец уже…выпал из поля зрения.

Таисия хотела спросить, что это значит, но не стала прерывать рассказ.

– Его баловали с самого детства. Уверяю, он пользовался вседозволенностью по полной. Пару раз чуть из школы не исключили и это в те времена, представляете? Кое как выпустился из школы, поступил в институт во Владимире и быстро оттуда вылетел. Не знаю, чем он занимался, но приезжал часто, а мать продолжала его баловать. До трагедии.

– Какой трагедии?

– Году в девяносто пятом… да, где-то так, ему было лет двадцать пять или двадцать шесть. В наш музей приехала работать девушка Катя, только институт закончила. Красивая была девушка. Из них получилась неплохая пара, хотя Мармира была этим очень недовольна, считала, что Ленечка пуп земли и достоин лучшего. А потом тело девушки выловили в озере.

– Так это о ней рассказал мне следователь… И что же дальше?

– Тогда милиция установила, что это убийство. И в первую очередь обратили внимание на самого близкого к ней человека, на Ленечку. Улик не было, но парень испугался и сбежал. Больше его не видели. А мать перестала работать на износ, ведь зарабатывала она исключительно для сына. С тех пор она потеряла интерес к музыке, но тянула очень долго, спустя рукава. Дождалась пенсии и сразу ушла, открыла магазин.

– Она не искала сына?

– Нет. Боялась, что если его найдут, то упекут в тюрьму.

– Ничего себе страсти в маленьком городке… – Серафима покачала головой.– Почему же я не знала про эту историю?

– Потому что живешь здесь шесть лет, а местные про эту историю давно забыли. Шутка ли, тридцать лет прошло!

– Он не возвращался?

– Нет, никогда. Даже когда отец умер. Но неделю назад… помните, вы спрашивали про одинокого мужчину? Ну, который ужинал у меня в кафе. Я тогда подумала, что это Ленечка. Но потом решила, что ошиблась. Тридцать лет все же…

Наступила тишина. Леля заторопилась в кафе, засиделась лишнего. У дверей обернулась:

– Только не говорите Мармире, не тревожьте. Или полиции. Вряд ли это Ленечка. Да и с чего ему убивать спустя столько лет…

* * *

Дождь так и не собрался, даже солнышко пару раз несмело выглянуло из-за туч. Таисия обула кроссовки, облачилась в спортивный костюм, не забыв уложить волосы и накрасить губы, и отправилась в усадьбу.

Ее встретила Алина в коротком трикотажном платье, которое подошло бы для ночного клуба, а не для работы реставратора.

– Рада вас видеть! У вас замечательная внучка!

Таисию передернуло. «У этой замечательной внучки ты беспардонно уводишь молодого человека». Она вежливо улыбнулась и быстро зашла в дом.

Позавчера она была так потрясена смертью девушки… ладно, скажем честно, озабочена мыслями о происшествии, что не помнила, куда их провели из холла. Вправо? Нет, вроде влево.

Но слева оказалась совсем другая комната, хотя тоже похожая на приемную. А неплохо жили Болтужевы, если даже после разрушения усадьбы здесь остались дубовые панели, обшитые тканью. Или уже реставраторы постарались? Старые половицы скрипели, но это придавало старомодного шарма.

Комнаты первого этажа устроены по принципу анфилады. Грайлих толкнула высокие двери и оказалась в следующей комнате. Здесь, видимо, и предполагалась выставка, потому что различные предметы уже разложили на невысоких стеллажах и старинном письменном столе.

Здесь было на что посмотреть! Таисия загляделась на блестящий, недавно отполированный письменный прибор, потом подняла голову и ахнула, отшатнулась с несвойственной ей прытью. На стене висела картина, изображающая старую усадьбу, чем-то похожую на ту, где находилась сейчас актриса.

Усадьба, выстроенная в классическом стиле, с колоннами и портиком, порядком обветшала. Украшение в виде венка на фронтоне дома частично обвалилось. От былого величия и великолепия осталась лишь тень. Сад, некогда ухоженный и пышный, превратился в настоящие заросли.

Но это все составляло лишь фон, главное – две фигуры на дорожке, ведущей от входа. Пожилая женщина в старомодном чепце и темном, видимо, траурном платье с трудом передвигается, опираясь на трость и руку своей спутницы, молодой девушки. Но лица…

У женщин не было лиц! Вместо них – бледные, словно смазанные пятна и две точки вместо глаз. Учитывая, с каким старанием была написана картина, это казалось странным, словно лица дорисовывал ребенок. Женщины походили на призраков… От этого картина производила жуткое впечатление.

В комнате сразу стало неуютно, в душе зашевелилось тревожное чувство. Чтобы отвлечься, Грайлих стала вспоминать, где она могла видеть это полотно. Что-то в нем очень знакомое, хотя она никогда бы не забыла этих ужасных женщин…

Она сфотографировала картину и загрузила фото в поисковую систему. Как изменился мир! Каких-то десять лет назад никто и представить себе не мог таких технологий, а сегодня ты наводишь камеру на предмет и получаешь ответ. Таисия не понимала, почему люди в возрасте отказываются от гаджетов, ведь они открывают человеку целый мир!

«Василий Поленов. Бабушкин сад» сразу появился ответ, а вместе с ним и множество фотокопий картины. Но, позвольте, на картине совершенно нормальные лица! По ним сразу определяется возраст и характер двух женщин, судя по названию полотна, бабушки и внучки.

У автора копии не хватило таланта написать лица? Ведь все остальное точь-в-точь повторяет оригинал. Нет, она ни в коем случае не купила бы такую копию и не повесила в доме!

– Бабуля!– Кристина впорхнула в комнату, от вчерашнего расстройства ни следа. – Я увидела тебя в окно, но пока вышла, ты исчезла. Как тебе понравились экспонаты? Это все найдено при сломе или при реставрации старинных домов в округе.

– А картина?

– Это копия картины Поленова. Написана в конце ХIХ-начале ХХ века. Но автор неизвестен. У Поленова это тот же дом, что и на знаменитой картине «Московский дворик», но тональность совсем другая.

– Жуткая копия.

– И оригинал не лучше. В нем что-то мрачное и загадочное.

– А где нашли эту копию?

– Здесь в подвалах.

– Значит, она принадлежала Болтужевым?

– Несомненно. Ах, так ты уже погуглила и нашла оригинал! А я тут рассказываю… Но посмотри внимательно, видишь, чем отличаются картины?

– Можно и не приглядываться Эти жуткие лица… Вернее, то, что на их месте…

– Да уж, художник отжог! От этих лиц мурашки по коже! Но не обращай на них внимание, ищи разницу.

Грайлих достала из сумочки очки, водрузила на переносицу, вгляделась в картину. Затем увеличила фото оригинала в телефоне.

– Сдаюсь.

– Рука. Посмотри на левую руку девушки. Что ты видишь?

– Она держит сумочку.

– На оригинальной картине. А здесь?

– Погоди… – Грайлих ткнулась носом в картину.– Ну, конечно! Вот оно! Здесь на пальце девушки кольцо.

– Перстень. Существует легенда…

– О перстне князя Болтуша.

– Ты уже знаешь? Ах, да, ты же была на экскурсии! Вот! Это еще одно доказательство, что картина принадлежала Болтужевым. Тот самый перстень!

– Ну, допустим, это совершенно ничего не подтверждает.

– Но зачем рисовать на пальце кольцо, которого нет на оригинале? Явно по просьбе заказчиков.

– Меня больше волнует, зачем рисовать такие лица.

– Этого мы уже никогда не узнаем.

– Картина, безусловно, добавляет… интригу.

– Поэтому Татьяна планировала сделать ее центральным экспонатом, связать с легендой и привлечь внимание прессы. Тогда к нам приехало бы множество любопытствующих и появились дополнительные деньги на реставрацию. Сама понимаешь, власти не слишком охотно выделяют средства.

– А теперь? Кто будет заниматься выставкой?

– Без понятия! Никто не знает об этих предметах столько, сколько Таня. Новому человеку придется все начинать с нуля и пока открытие выставки отложили.

– Так что с перстнем? Его не нашли?

– Нет. Возможно, владельцы его продали, он мог просто где-то затеряться или попасть в руки красноармейцев, не понимавших, какая историческая ценность оказалась перед ними. В архиве есть описание, это кроваво-красный рубин. Но вряд ли он появится снова.

– Тайна кровавого кольца. Звучит. Все любят тайны.

– Вот и Таня так говорила… Она даже разработала сценарий, чтобы привлечь посетителей.

– Я начинаю тебя понимать, дорогая… Это место – настоящее сокровище. Если я смогу чем-то помочь… – Таисия задумалась.

– Бабуля, ты – чудо! – Кристина чмокнула ее в щеку. – Я подумаю, и это так здорово, что ты предложила! Знаменитая актриса и тайна старинной картины… ух!

Они не торопясь осматривали другие комнаты, пока не оказались в той, где еще позавчера Таисия ожидала беседы с полицией. Она глянула в окно и увидела на дорожке красивого молодого садовника, Анатолия и Алину. Алина что-то прошептала на ухо Анатолия, провела по его плечу, взглянув украдкой на садовника.

– Что случилось? – Удивилась Кристина, заметив, как изменилось лицо бабушки.

– Похоже, тебя ищет Анатолий.

– А ты?

– А я пойду отдыхать. Приходи вечером в гостиницу, поболтаем.

– Конечно! – Внучка радостно чмокнула ее в щеку и упорхнула.

Этот мотылек… однажды он слишком сильно опалит свои крылышки. Грайлих надеялась, что к тому времени Кристина с ним расстанется. И она слишком хорошо знала свою внучку, чтобы понимать: вмешайся сейчас, все только испортишь.

* * *

Когда Таисия вернулась в гостиницу, у дверей прогуливалась знакомая фигура в коричневом и черном.

– Простите, я встречалась с внучкой, но собиралась после обеда к вам зайти.

– Ничего страшного, я понимаю. И вы же не обязаны… Давайте прогуляемся.

Они неспешно шли по парку, разговаривали о пустяках, но у Грайлих не проходило ощущение, что ее спутница напряжена, как натянутая струна, которая вот-вот порвется.

Наступила неловкая пауза, вроде и говорить уже не о чем. Таисия почувствовала облегчение, когда они вежливо распрощались, пообещала обязательно зайти в магазин. Но Мармира не уходила, смотрела как-то странно.

– Вы хотите меня чем-то спросить?

Глаза моргнули.

– Возможно… если вы согласитесь…

Снова наступила тишина и Таисия поежилась под пристальным взглядом женщины в черных чулках посреди лета.

– Дело в том, что в городе пошли слухи о незнакомце, которого видела убитая девушка. Стали говорить всякое…

– Что именно?

– Что это мужчина лет пятидесяти, смуглая кожа, черные волосы, среднего роста и он носит кепку, надвинутую на лицо. Словно он скрывает свою личность.

– Но причем тут я? Вам нужно рассказать это в полиции.

– В том-то и дело… В городе говорят, что он виновен в смерти девушки.

– С какой стати?

– Сходство с другой смертью, произошедшей тридцать лет назад.

– Катя, молодая сотрудница музея.

– Вот видите. И вы уж знаете.

– Но почему они решили…

– В то время убийцу считали…психически неуравновешенным.

Снова набежали тучи, солнце скрылось и подул холодный ветер. Зашумели деревья, заволновались, вспорхнули монастырские голуби, закружили над площадью.

Таисии стало не по себе.– Боюсь, сейчас начнется дождь. Давайте договорим в следующий раз.

– Нет! – Женщина смотрела умоляюще, казалось, еще миг и натянутая струна все-таки порвется. – Я хочу, чтобы вы… хочу попросить…

– О чем попросить?

– Разобраться. Разобраться в слухах. Во всем.

– Но я же не…

– Вы сразу многое увидели. У вас получится. И вы не местная, не предвзяты.

– Вы увидели то же самое, что и я. Почему вы не хотите этим заняться?

– Я не могу. Возможно, вы…сможете найти незнакомца, выяснить, кто он и зачем сюда приехал.

– Но вы почему не можете?

– Потому что… в городе считают, что этот незнакомец – мой сын. Он вернулся спустя тридцать лет и убил еще одну девушку.

Глава 6.

– Примите мои соболезнования. Спасибо, что официально опознали тело,– сказал Стрельников.

Бывшая жена профессора выглядела ужасно: бледная, руки, вцепившиеся в запястье нынешнего мужа, дрожат. «У мужика теперь синяки неделю не пройдут»,– подумал следователь.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Но я не видела Романа уже десять лет и вряд ли смогу помочь.

–Нам будет полезно все, что вы сможете рассказать о профессоре Григоревиче.

– Наш… брак… был неудачным. Я не скоро начала нормально общаться с людьми.

– И я два года уговаривал ее встречаться и потом еще год выйти за меня,–Сказал муж, без которого женщина категорически отказалась опознавать тело. – Ваши вопросы расстраивают мою жену, вы же видите, в каком она состоянии!

– Сережа, не надо… Если я сейчас не отвечу, то буду все время об этом думать. Он и так чуть не разрушил мою жизнь.

– Анна Сергеевна, не торопитесь. Все, что вы мне расскажете, конфиденциально. Вы только подпишите ваши показания, но больше никто их не увидит.

– Но суд…

– Когда дело дойдет до суда, они будут не важны. Я просто хочу понять, что за человек был профессор Григоревич.

Женщина какое-то время молчала, кусая губы.

– Мы познакомились в университете. Я не была его студенткой, но он часто заходил к моему преподавателю, так мы и пересекались несколько раз. Однажды он пригласил меня на кофе. Он умеет… когда хочет. Он просто покорил меня, я не встречала более обаятельного человека. Мои родители были против, все-таки разница в возрасте, но смирились и даже подарили нам на свадьбу деньги на двухкомнатную квартиру. Мой отец занимался бизнесом, делал мебель. Все было нормально… сначала… но отец умер… инфаркт. А фирма его быстро обанкротилась.

– Вы купили квартиру?

– Да. Он живет… жил там.

– Что было дальше?

– Я думала, все будет замечательно… Но…

– Он ужасно с ней обращался,– снова встрял муж.– Разлучил с семьей и друзьями.

– Когда Роман чего-то хотел, он был таким обаятельным! Никто не смог бы устоять. Но как только получал, он менялся. Я думаю, что в смерти отца моя вина, он переживал, что я не хочу общаться с семьей…

– Как Роман изменился после свадьбы?

– Он постоянно отпускал унизительные замечания. Стоит сказать что-то в ответ, он заявлял, что я не так расслышала. Если я пыталась ему противостоять, он обвинял меня в истериках и в конце концов стало проще не спорить. А потом… я поверила, что и правда все делаю не так. Он не позволял мне дружить с коллегами, я работаю в архиве и он встречал меня с работы, пользуясь свободным графиком. Сначала я верила, что он хочет проводить со мной побольше времени… не понимала, что он помешан на контроле. И все было так тонко… он придумывал, почему мы не можем видеться с моими родителями или друзьями и это казалось разумным. Постепенно у меня не осталось друзей.

– А его друзья или родственники?

– У него не было родственников, по крайней мере он так говорил. И друзей тоже. Рядом с нами жила пожилая пара, Вадим Сергеевич и Татьяна Александровна. Они были милыми, а он уверял меня, что они мешают. Татьяна Александровна… думаю, она понимала, что происходит и когда его не было дома, она заходила проверить, все ли со мной в порядке. А я ей врала, что все нормально… Простите… – Голос прервался и женщина закрыла лицо руками.

– Кто подал на развод?

– Я. Однажды я просто убежала, в чем была. И подала заявление на развод. У нас… не было детей и все решилось быстро, я отказалась от претензий на квартиру.

– Но вы имели право на половину.

– Это небольшая цена, чтобы обрести свободу. И вернуть свою жизнь.

– Вы виделись после развода?

– Никогда. Даже случайно не встречались.

– Последний вопрос. Где вы были позавчера вечером и вчера утром?

– Вчера утром… я была на работе, как всегда. А предыдущим вечером мы ходили с друзьями в ресторан, они отмечали годовщину свадьбы.

– Мы оставили сына с моими родителями,– опять вмешался муж. – И пробыли в ресторане не долго, забрали Макса и поехали домой. Вы же не думаете, что мы приехали убивать Григоревича посреди ночи всей семьей с трехлетним сыном!

– Нам придется все это проверить. Подпишите показания и можете быть свободны. Не исключаю, что нам придется еще раз вас побеспокоить.

* * *

Заключение патологоанатома появилось сразу же после ухода бывшей жены профессора.

«Как же он молодо выглядел!»– Удивился следователь, увидев год рождения Григоревича. На вид около сорока, на самом деле пятьдесят один. Учитывая рассказ хозяйки гостиницы, а теперь и бывшей жены, понятно, что профессор был настоящим вампиром. Энергетическим, как принято говорить. Он буквально пожирал энергию окружающих, выводил их из себя и словно в молодильной воде купался, вон какой импозантный красавчик… был. И все прогибались, переживали, но спускали все ему с рук. Пока не появился кто-то, кто не спустил.

Профессор носил фитнес-браслет, что помогло с точностью установить время смерти: три минуты первого ночи. В это время его сердце перестало биться. В графике видно, как скакал, учащался его пульс, потом замедлился и больше сердцебиение не фиксировалось.

Дальше заключение стало интереснее. На сердце зафиксированы поражения, похожие на те, что вызывает отравление лекарственными веществами. Стандартный токсикологический анализ не выявил, о каком веществе идет речь, но лаборатория провела дополнительные тесты и установила, что использован аконит. Ранее некоторые виды аконита считались лечебными и противоаритмическими, они были внесены в VIII Государственную фармакопею СССР в 1946 году. Сейчас такие препараты заменены более безопасными средствами. Небольшое количество аконита входит в известный препарат от аритмии, но для отравления надо съесть целую упаковку, а то и больше.

Никаких лекарств в номере профессора не было найдено, запрос медицинской карты ничего не дал – сердечную недостаточность ему не ставили, лекарств не выписывали. И вообще последний раз профессор был у врача по поводу вируса три года назад. Скорее всего он лечился в платном медицинском центре и потребуется время, чтобы найти информацию. Но в любом случае никто в здравом уме не пропишет аконит, а профессор не похож на человека, который разыскивает в интернете сомнительные лечебные средства.

Эксперт заключил, что на теле нет следов от уколов, так что яд не мог попасть в организм с инъекцией. Скорее всего он был принят через рот. Последним, что ел профессор, была курица в соусе карри, и это в Болтужеве! Тут про такие изыски не слышали. Хотя… гравлакс в ресторане при одном из отелей подают, почему не придумать карри.– Он сделал пометку: узнать, где приготовлена еда. Под ужин Гигоревич выпил, в крови обнаружен алкоголь.

Дочитав заключение, Стрельников позвонил эксперту.

– Любопытное дело, очень любопытное. Полагаю, случайно принять яд нельзя. Для этого нужно каким-то образом включить в пищу его цветы или листья. Но кто в здравом уме будет это делать? Это что-то из серии романов Агаты Кристи, там обычно травили ядовитыми растениями в пироге…

Стрельников представил, как профессор дергает траву на лесной поляне и делает себе салат. Глупость! Не оформившаяся мысль проскользнула и тут же растаяла, но на душе стало неспокойно. – Соус карри может скрыть привкус аконита?

– Если он насыщенный, пряный, то да. Розмарин, тимьян, любисток, все эти травы уберут неприятный привкус.

Итак, предстояла более подробная токсикологическая экспертиза, иначе не понять, как яд попал в организм. Стрельников взял телефон, забил название растения и присвистнул. Какие очаровательные цветочки! И какие опасные… Особенно они красивы в бордовых тонах, но хороши и синие колокольчики. Погодите… В голове следователя выстраивалась цепочка: неброские растения с синими колокольчиками на декоративном газоне в бетонных емкостях с землей у самого входа; лучшее в городе кафе за соседней дверью; мерзкий постоялец, который портит жизнь всем вокруг.

Разве за это убивают? Хотя мы видим лишь поверхностную картину, кто знает на какие больные мозоли надавил профессиональный манипулятор и абьюзер. Если эти мозоли все еще болят, за это могут и убить.

Хозяйка гостиницы. Владелица кафе. Актриса, последней видевшая профессора живым. Дело будет непростым, но кто ищет легкие пути!

* * *

Грайлих, все еще потрясенная разговором с Мармирой, медленно шла в сторону гостиницы. Так вот почему Марина Мироновна так пристально вглядывалась в тело девушки в озере, она искала свидетельства, что ее сын мог быть причастен. Поэтому местная жительница и отправилась на экскурсию, слухи о таинственном незнакомце уже поползли по городку и она надеялась его увидеть. И что теперь делать? Лицо Мармиры стояло перед глазами. Как отказать?

На площади у гостиницы было необычно оживленно. Что они делают? Выкапывают цветы?

– Вы с ума сошли! Какой аконит? Это борец! Все знают, что этот цветок так называется! – Серафима растерянно металась между полицейскими, которые аккуратно выкапывали синие цветы-колокольчики, упаковывали в большие целлофановые пакеты.

– Таисьльсанна, да что ж это! Они говорят, профессора отравили этим растением!

– Этими колокольчиками? Но, может, он сам…

– Объел клумбу, аки козел Борька у Марьпетровны?

Грайлих, несмотря на трагичность момента, не удержалась и фыркнула.

– Ничего смешного. – Подошел Клавдий-Стрельников, такой важный и серьезный, что она снова не удержалась:

– Но за продажу ядов, мой синьор, законы Мантуи карают смертью.

– Что??? – Растерялся следователь.

Грайлих округлила глаза: – Шекспир, конечно. «Ромео и Джульетта».

– Так, все немедленно в следственный комитет. Да-да, вы обе и Мельникову Ольгу прихватите. Поговорим о ядах, о Шекспире и о Джульетте, конечно.

* * *

Первой в кабине пригласили Серафиму.

– Куда девается мусор из ящиков за гостиницей?

– Его вывозят трижды в неделю.

– Постояльцы пользуются ящиками?

– Как правило, нет. Они оставляют весь мусор для горничной. Некоторые распихивают по урнам в сквере, тогда его убирает дворник.

– Вчера мусор вывозили?

– Вы же знаете, что нет, вы там все осмотрели.

– Вы принесли ужин профессору?

– Я уже говорила, я приносила, потому что Ольга отказалась. Но вчера он не заказывал.

– Но он ужинал. Куда могли деться упаковки – пластиковые судочки, вилки.

– Я не знаю. Я ничего не выбрасывала.

– Вы убирали номер профессора перед тем, как позвонить в полицию?

– За кого вы меня принимаете?

– Когда вы впервые познакомились с профессором Григоревичем?

– Пять дней назад, когда он забронировал номер и приехал.

– Вы не знаете, он принимал лекарства?

– Я прошу гостей при бронировании упомянуть, если имеются заболевания, требующие медицинской помощи и диетические требования.

– Диетические требования?

– Я предоставляю три варианта завтрака на выбор. В номере есть печенье, чай, кофе, сахар, я должна знать, нет ли у гостей аллергии.

– Необычно.

– Я врач. И останусь им, несмотря на управление гостиницей.

– Профессор спрашивал, где ближайшая аптека?

– Нет, но на листке в номере есть все эти сведения.

– Григоревич был доволен своим пребыванием?

– Он был разочарован. Ожидал сервис уровня мегаполиса и не знал, что птицы обычно громко поют по утрам. Да, и цикады.

– Что цикады?

– Громко стрекочут по вечерам.

– Он был оторван от реального мира?

– Скорее он был высокомерным и неприятным. Нет, не рассеянный ученый.

– Можете рассказать подробнее о конфликте с вашей горничной?

– Профессор был не из тех, кто… уважает личное пространство. Особенно молодых женщин.

– Его бывшая жена рассказала, что при желании он мог быть очень обаятельным.

– Значит у него не было такого желания.

– Он так же вел себя по отношению к вам?

– Я похожа на двадцатилетнюю красотку? Нет, со мной он попытался поговорить на латыни.

– А вы?

– А я ответила. И больше он не показывал свою образованность.

– Прошу не уезжать из города.

* * *

– Итак, Таисия Александровна, вы последняя, кто виделся с профессором.

– Это сложно назвать «виделся», но да, кроме убийцы разумеется. Вы же не из-за самоубийства нас сюда привезли?

– Что вам известно об аконите?

– Это… это ядовитое растение. Помните, в романе Агаты Кристи «В 4:50 с Паддингтона» аконитом, там его называют волчьим корнем, отравили одну из жертв?

– Вы играли в этой пьесе?

– Нет, помилуйте, это произведение не ставили в театрах. Я просто читала эту книгу.

– Не помню. – С обидой сказал Стрельников. Какие они тут все… эрудированные, даже эксперт. – Я не читал Агату Кристи.

– А вы попробуйте. Получите удовольствие.

– Вы уважаемая личность, можно сказать, звезда.

– Нужно сказать.

Следователь решил не поддаваться на ее реплики. Реплики! Мы что, в пьесе играем?

– И вдруг какой-то провинциальный профессор вас оскорбил! Конечно, вы не могли этого стерпеть, и тогда…

– Я вспомнила роман Агаты Кристи, ознакомилась с ботаническим справочником, нашла аконит, сварила из него зелье, насильно влила в профессора и все за один день. И ночь. Ах, я еще успела сходить на экскурсию и найти труп. Какая-то шустрая у вас преступница получилась! Обижаете, я бы так глупо не… спалилась, уважаемый господин… гражданин? Мы подозреваемые и должны обращаться к вам «гражданин начальник»?

– Идите. – Махнул рукой Стрельников. Она издевается? Или все это всерьез? Господи, вот ведь свел Бог с этой… Грайлих. – Но не уезжайте из города.

– Ох,– актриса вдруг прикрыла глаза и положила руку на лоб.– У вас так душно… воды, пожалуйста!

Притворяется? А если ей правда нехорошо и звезда помрет сейчас в кабинете, его выгонят со службы к чертовой матери! Следователь схватился за телефон.

– Побыстрее, прошу…

Он бросил трубку и выскочил в коридор к кулеру.

Вернулся через две минуты, не более. Актриса взяла стакан, отпила. – Благодарю, мне уже лучше. Встала, задрала подбородок и вышла из кабинета.

Интересно, кого она сейчас изобразила? Стрельников оглядел кабинет. Довела, уже мерещится, что она не случайно его выставила. А он хорош: звезда помирает! Оставил подозреваемую в кабинете. Идиот! Но все, вроде, на месте.