Читать книгу "Танец драконов и ключей. Том 1"

Зная это, я медленно приблизилась и поцеловала уголок губ, но мужчина резко отстранился, продолжая сурово смотреть на меня.

– Помнишь, что я предлагала сбежать завтра с праздника? Мы наконец-то сможем остаться вдвоём, не опасаясь, что нас прервут. Вся ночь будет в нашем распоряжении, и никаких других мужчин или элесторов, – продолжила я шептать, сильнее прижимаясь к нему всем телом. – Только ты и я. Но ты же понимаешь, что если я не справлюсь и провалю испытание, то тебе весь вечер придётся потратить на утешения, ведь на что-то другое у меня не будет никакого желания…

Каждое слово приходилось произносить с особой осторожностью и пылкостью одновременно. От томных вздохов и наигранного тона во рту пересохло. На протяжении всего монолога пальцы аккуратно гладили обтянутые форменной курткой плечи Кела.

Постепенно он расслаблялся, а взгляд с каждой секундой становился теплее. В нём проскользнуло понимание.

Стиснув мою талию, Кел аккуратно сдвинул руки выше до тех пор, пока они не оказались под самой грудью, где и замерли. Плотная кожа, из которой был сшит тренировочный костюм, не позволяла ощущать эти прикосновения в полной мере.

– Я понял, Гвен. Если тебе нужен элестор на качелях, ты его получишь, – устало прошептал мой герой.

Повернув голову, он поймал мои губы и поцеловал. В этот миг я поняла, что в очередной раз победила.

Глава 6. Слепая наивность

Гвендолин

Келегорн велел ждать на тренировочной площадке, пока он отправился уговаривать сослуживцев нарушить правила ради удовлетворения моей прихоти. За подобное самоуправство всех участвующих могли не просто разжаловать из стражи и отправить убирать отхожие места, но и посадить в соседнюю с пленником камеру.

От последнего варианта, в случае необходимости, я могла попытаться их спасти, но не была уверена, что папа пойдёт мне навстречу и примет то, как героически я планировала взять на себя вину.

Меряя шагами площадку, я вертела лук в одной руке, а второй неосознанно пересчитывала стрелы в колчане. Выходило, что оставалась одна для пленника и ещё две – на мои последующие попытки.

Оглушительный рёв Аргентуса в очередной раз нарушил привычную какофонию ночных звуков, а сам дракон снова пролетел над крышей оружейной ниже обычного. Вероятно, он чувствовал своего всадника, но приземлиться здесь просто не мог из-за размеров.

Замерев у угла здания, я проследила за полётом великолепного массивного создания серебряного цвета и поразилась тому, как красиво лунный свет играл на его чешуе, заставляя её переливаться. Когда силуэт на некоторое время закрыл собой луну, а на меня упала тёмная тень, со стороны выхода из оружейной послышались приглушённые разговоры, шаги и звон цепей.

Перестав следить за драконом, я обернулась и увидела, как из-за угла появилось несколько мужчин. Фигура пленника с закованными в кандалы руками в самом центре привлекала больше всего внимания. Медленно переставляя ноги, он шёл с таким видом, словно делал всем одолжение.

Его грязные волосы выглядели ещё более тёмными, но больше всего меня поразила идеальная осанка.

Рядом с пленником шёл Кел. Выражение лица моего героя намекало на скорый скандал и ругань. Схватив заключённого за плечо, он попытался ускорить его. Но тот явно игнорировал выпады охранника и не обращал на них внимания.

Позади с неуверенностью в каждом шаге шли ещё двое солдат с заряженными арбалетами.

Подведя элестора к качелям, Кел снял с пояса увесистую связку ключей и взялся за кандалы на запястьях пленника.

– Ладно, герой. Пять минут. Ровно пять. Быстро, чётко, а затем обратно в клетку, – с явным недовольством в голосе пробормотал мой избранник, медленно поворачивая ключ в замке.

Всё то время, пока он говорил, элестор неотрывно смотрел на меня из-под густых светлых бровей. Когда его запястья оказались свободны, он аккуратно потёр их и пошевелил кистями. Парни с арбалетами напряглись сильнее. В свете луны мне показалось, что на лбу у одного из них блеснул пот.

– И что ты им пообещала за эти пять минут моей свободы? – с насмешкой спросил пленник.

Выпрямившись, он развёл руки в стороны, вытянул их и согнул в локтях несколько раз, проделывая разминочные упражнения. Из-за своего манёвра он чуть не заехал ладонью по лицу Кела, но тот вовремя отошёл и разозлился ещё сильнее.

Завтра одними ласками и поцелуями я точно не отделаюсь…

– Попридержи язык, тебя привели сюда не болтать, – осадил пленника мой герой.

– А, понял. Значит, только одному. Хитро, хулиганка, моё почтение.

– Вы обещали не делать глупостей, – проигнорировав намёки, осторожно напомнила я. Протянув мужчине лук, кивком указала на качели. – Продемонстрируйте, на что вы способны.

– Воу, воу, про оружие никто ничего не говорил! – встрепенулся один из солдат и сильнее вцепился в арбалет. Его палец уже лежал на спусковом рычаге, а руки заметно подрагивали.

– А как, по-твоему, он сделает выстрел в мишень, Лари? Это предполагалось само собой, – устало заметил Кел.

Приняв лук, пленник внимательно осмотрел его, проверил натяжение тетивы и протянул руку за стрелой. Покосившись на оперения, что торчали из колчана на бедре, я опасливо достала одну. Доверять оружие этому типу теперь не казалось разумной идеей.

– Опасаешься, что я выпущу единственную стрелу, что ты мне дашь, в горло твоего жениха? – едва слышно спросил пленник.

Он стоял рядом со мной и покачивающимся сиденьем качелей. Кел и солдаты находились чуть дальше и, вероятно, не могли слышать этих слов.

– Он мне не жених, – спокойно ответила я. Пробежавшись пальцами по оперению, я медленно вложила стрелу в протянутую ладонь. – Не заставляйте меня пожалеть о проявленном доверии.

Пленник ничего не ответил. Он поудобнее перехватил лук, высвободив одну из рук, стиснул канат и взобрался ногами на доску качелей с такой лёгкостью, словно делал это каждый день.

Мне пришлось отойти, чтобы не попасть под раскачивающееся сиденье.

– Смотри сюда, хулиганка, – сурово проговорил пленник. – Эту ногу ставишь вот так, чтобы каблук упирался в деревяшку, а вот эту – вот так, пятка должна зацепиться за канат. У тебя каблук стёсан, и сцепления вот здесь не происходит. Отсюда и падение. – Каждое своё слово он сопровождал наглядной демонстрацией. – Можно ещё и локтем за верёвку зацепиться. С остальным у тебя не должно возникнуть проблем. – Он перехватил оружие, встал на качелях чуть боком из-за того, что теперь канат проходил у него подмышкой, раскачался, вскинул лук, прицелился и выстрелил.

Стрела со свистом понеслась в сторону мишени и с характерным звуком вонзилась в самый центр. Проследив за её полётом, я приоткрыла рот от восхищения.

Развернувшись прямо на сидении, пленник грациозно спрыгнул и остановил качели.

– И это всё? И в чём тут секрет? Так может каждый, – усмехнулся тот из солдат, кого Кел назвал Лари.

Я собиралась возразить, но пленник просто протянул стражнику лук и ухмыльнулся.

– Давай, покажи.

Парень сразу стушевался, покосился на Кела и поднял арбалет выше.

– Ага, чтобы дать тебе шанс сбежать? Вот ещё, – брезгливо фыркнул он. – Кел, может, ты?

Мой герой лишь покачал головой.

– Руки протяни. Ты всё продемонстрировал, пора назад в камеру, – равнодушно сказал он.

– Ну значит не каждый, – пожал плечами пленник.

На его лице скользнула тень разочарования, но он послушно вытянул руки. Келегорн умело защёлкнул кандалы на его запястьях. Лязг металла эхом разнёсся по площадке, а где-то вдалеке раздался приглушённый рёв дракона.

Наблюдая за своим избранником, я чувствовала, как с каждым движением в его теле нарастает напряжение. Ситуация ему не нравилась.

Когда мой герой закончил с оковами, защёлкнув их ещё и на лодыжках, он выпрямился и резко выхватил у пленника лук.

– Раз плюнуть. Не спускайте с него глаз, – скомандовал Кел парням и направился к качелям.

Проходя мимо меня, он без лишних слов вытащил стрелу из колчана на моём бедре, демонстративно чмокнул меня прямо в губы и кивнул на безопасную зону.

Широко распахнув глаза, я молча отошла к замершему возле опор мужчине в кандалах. Теперь выражение его лица сменилось на искренне заинтересованное, а взгляд стал скорее изучающим.

Стоя плечом к плечу, мы спокойно наблюдали за тем, как Кел забирается на качели, выпрямляется и пытается повторить всё то же самое, что только что продемонстрировал пленник. Несколько раз сиденье под ногами моего героя шаталось так, что он чуть не упал.

Ухватившись локтем за канат, Келегорн напрягся и приступил к самому сложному этапу. Вскинул лук, наложил стрелу и резко спустил её. Сиденье под его ногами заходило ходуном и стало закручиваться, из-за чего ноги стражника соскользнули с накренившейся доски, и он с резким вскриком рухнул вниз.

Куда именно улетела стрела, я не увидела, но в мишень она точно не попала.

Дёрнувшись вперёд, я инстинктивно бросилась к избраннику, но пленник меня опередил, и я чуть не врезалась в его спину, вставшую на моём пути. Кандалы на запястьях не помешали ему поддержать Кела за подмышки и медленно помочь опустить ноги на землю. Что-то прошептав стражнику, заключённый ободряюще похлопал его по плечу.

– Ничего, мало у кого получается с первого раза. У меня были годы тренировок, – с весёлостью в голосе уже громче произнёс он. Резко обернувшись, мой герой уставился на него злым взглядом. – Я надеюсь, мы поняли друг друга? – Пленник ухмыльнулся и подмигнул.

Кел собирался ответить, но тут сверху раздались приглушённые хлопки. Вздёрнув голову, я окинула взглядом ряд окон второго этажа и с ужасом уставилась на распахнутые ставни одного из них. Там, на фоне темноты комнаты, возвышалась мужская фигура и аплодировала.

Откуда он взялся? Он ведь должен был быть в патруле…

– Верните пленника в камеру, будьте добры, – во всеуслышание произнёс мой отец. Опустив руку на подоконник, второй он указал на меня и поманил к себе пальцем. Я с детских лет знала, что обозначал этот знак, и в горле моментально пересохло от предстоящего разговора. – А с вами тремя я побеседую завтра в кабинете Контуира, это ясно? – строго продолжил он.

– Да, диа Реймонд, – поспешно ответил Кел, использовав обязательное обращение к элесторам. Что-то к пленнику он такого уважения не проявлял.

Демонстративно ударив себя кулаком по груди дважды, мой избранник разжал пальцы и приложил их к левой стороне, где находилось сердце, в принятом почтительном жесте.

Закатив глаза, я покачала головой от подобного позёрства. Если Кел проделывал всё это ради благосклонности папы, то мне следовало предупредить его, что такой мелочью второго элестора Веллума не подкупишь.

– Видишь, хулиганка, я сдержал своё слово и не натворил глупостей. Самую главную глупость совершила ты, – заметил пленник и подмигнул мне, прежде чем Кел вцепился в его плечо и толчком развернул в сторону входа в оружейную.

Пронаблюдав за тем, как заключённого уводят, я успела уловить полный ненависти взгляд, что тот бросил в сторону моего отца. Это показалось ещё более любопытным, и желание допросить папу возросло вдвое.

– Гвен, – сурово напомнил отец о своём присутствии.

Виновато понурив голову, я направилась к двери в замок, мысленно готовясь выслушивать осуждения и ругань, что должны были вылиться на меня через несколько минут.

Путь до нужных покоев занял больше времени, чем обычно. В стоявшей тишине каждый шаг отдавался скрипом паркетного пола. Этот звук слышался мне, как укор в собственной глупости.

У папиной комнаты я замерла, не решаясь поднять руку и постучать, но в этом не было необходимости. Громогласная команда войти нарушила застывшую в воздухе тишину. Покосившись на ряд дверей, освещённых лунным светом из открытых окон коридора, я понадеялась, что отец никого не разбудил.

Взявшись за резную ручку, я собралась с духом, набрала в грудь воздуха, чтобы с порога начать оправдываться, и потянула её на себя.

Вместо заготовленной речи из горла вырвался приступ кашля. Прикрыв рот кулаком, я поспешила переступить порог и закрыть за собой дверь. Дым от горящих свечей заполнял комнату, несмотря на открытое окно.

Массивная фигура в обычной кожаной форме элестора стояла возле распахнутых ставен. Сцепив руки за спиной, отец вытянулся во весь свой рост и продолжал смотреть на улицу. Туда, где на ветру покачивались одинокие качели.

Приступ кашля прошёл, только когда я подошла ближе и остановилась в центре полупустой комнаты.

– Стражники ни в чём не виноваты, они выполняли мою просьбу, и только! Это я велела вывести этого типа на площадку, чтобы он продемонстрировал мне, как правильно проходить завтрашнее испытание! Никто из вас не хотел забираться на качели и показывать мне, а он согласился, вот я и подумала: почему нет? Он обещал не совершать глупостей, и он ведь не сбежал, правда? Все целы, здоровы, всё обошлось, а я получила наглядный пример и уверена, что теперь у меня всё получится, – начала тараторить я, обрушив на отца заготовленную речь. – Так что, может, мы оставим этот инцидент между нами и благоразумно забудем о том, что он вообще был? Ничего же не случилось…

В этот момент отец медленно взялся за ставни и закрыл окно. Комната погрузилась в ещё больший полумрак, чем прежде. Несколько свечей освещали больше стены, из-за чего некоторые предметы отбрасывали слишком длинные тени. Когда папа развернулся и посмотрел на меня хмурым взглядом, я запнулась и забыла, что должна была сказать дальше.

Из-за близости к одной из свечей длинные рыжие волосы отца окрашивались красным, а слишком молодое для его возраста лицо казалось чересчур идеальным. Папе было сто тридцать лет, но выглядел он не старше тридцати. Связь с драконом давала всем всадникам подобное преимущество.

– Этого «типа», Гвен, зовут Гилберт, – медленно, почти по слогам, произнёс отец. Это имя ударило меня как пощёчина. Отреагировать я не успела. – Тот самый Гилберт, из-за которого погибла твоя мама.

Мир вокруг замер. Звуки приглушились, вместо них в ушах появился звон. Я смотрела на отца, пытаясь понять, правда ли то, что он только что сказал. Прежде папа никогда не говорил со мной о том, что случилось с мамой, хотя я знала, что он видел её смерть.

Почему папа молчал все эти годы?

В груди разлилось ядовитое чувство. Я всегда считала, что знаю историю смерти матери, что это был несчастный случай.

– Что… что ты имеешь в виду? – прошептала я, чувствуя, как дрожат губы.

Голос звучал неуверенно и хрипло. Мне нужно было услышать это ещё раз, чтобы понять, что я не ослышалась.

– Лишь то, что он был там вместе с ней. У твоей мамы не было никаких причин лететь куда-то посреди ночи. Если бы не он, то её точно не было бы там, где она погибла. Надеюсь, ты будешь разумнее и с этого момента станешь держаться от него на расстоянии, – сухо ответил отец. – Я до сих пор не понимаю, почему Конт так легкомысленно относится к его содержанию. Я бы запер его в самой глубокой пещере драконьего лабиринта и выкинул ключ.

Лицо папы не выражало никаких эмоций. Он смотрел на меня совершенно равнодушным взглядом и не шевелил ни одним мускулом.

Услышанные слова не давали полного понимания случившегося, а мне были нужны все ответы. Нахмурившись, я сделала уверенный шаг вперёд, но замерла при виде выставленной в мою сторону ладони.

– Не сегодня. Тебе пора к себе, завтра важный день, и лучше, если ты выспишься. О прошлом поговорим потом, на равных, когда ты получишь звание элестора, – сразу прервал отец любое моё возражение.

– Как скажешь, – тихо пробормотала я себе под нос и развернулась, чтобы уйти.

– И лучше тебе закончить свои отношения или что там у вас с Келегорном, чтобы потом не разбить сердце ни себе, ни ему.

Застыв на полушаге, я резко обернулась и встретилась с равнодушным взглядом.

– Но… – начала было я, однако отец снова прервал меня.

– Или ты уже водила его к Зефир, и он одобрил твой выбор?

Этот вопрос стряхнул с меня спесь и всё зарождавшееся негодование. Здесь отец был прав.

– Нет, не водила.

– Лучше проверить сразу.

– Но Контуир говорил, что дракон может со временем привыкнуть…

– Контуир много чего говорит. Например, он уже год обещает людям вырыть новый колодец ближе к северной стене, а там даже место для него ещё не определили.

– Это другое.

– Характер каждого дракона уникален, Гвен. Ты пока ещё мало времени проводишь со своим, потому не можешь чего-то утверждать на его счёт. Контуир связан с Альбусом сто сорок лет, они знают друг друга как облупленные. И если тот и правда может к чему-то или кому-то привыкнуть, мы не можем смело утверждать того же про Зефир . Ведь драконы…

– Почти как люди, – закончила я знакомую фразу. Всадники часто повторяли её.

– Спокойной ночи, Гвен. Задумайся над моим советом и удачи тебе завтра.

На секунду в голосе отца послышались нежные нотки. Кивнув, я развернулась и невольно зацепилась взглядом за портрет мамы, что висел сбоку от двери.

Художник изобразил её очень красивой, но, главное, слишком похожей на ту, какой она была при жизни.

Во рту вмиг появилась неприятная горечь. Сглотнув её, я продолжила путь к выходу.

Переступив порог и закрыв за собой дверь, я выпустила из пальцев ручку и устало провела рукой по бедру. Ладонь мимолётно задела всё ещё висевший там колчан. Ощупав его, я застыла посреди коридора.

Когда стражники вывели Гилберта на тренировочную площадку, в колчане лежало три стрелы. Одну выпустил пленник, вторую – Келегорн. Третьей полагалось оставаться на своём месте. Но стрелы там не было.

Глава 7. Распределение

Кэри

Как и предупреждал Хоупен, всех рекрутов подняли с первыми лучами солнца, велели умыться у колодца на улице и отвели в столовую на завтрак. Кроме нас в просторном зале с кучей длинных столов и лавок больше никого не оказалось. Это наводило на мысль, что ранний подъём был как раз с той целью, чтобы мы не мешали привычному распорядку замка.

После еды нас вывели во внутренний двор, окружённый с трёх сторон стенами. В самом центре возвышалась массивная арка из двух вертикальных брёвен и горизонтальной балки. К ней были привязаны толстые канаты, удерживающие плоскую доску… Это всё очень напоминало качели.

Слева, если верить Санти, как раз находилась оружейная, о которой я слышала ночью.

Все рекруты с любопытством озирались по сторонам, потому моё верчение головой и распахнутый от увиденного рот никого не удивлял. Хотелось рассмотреть и запомнить всё, ведь от этого могла зависеть моя жизнь. После мести проклятой всаднице и её дракону я не собиралась сдаваться страже без боя и рассчитывала покинуть крепость живой.

Пока нас выстраивали в ряд по росту, я внимательно изучала площадку, но никого знакомого на ней так и не увидела. Из окон первого этажа бросали любопытные взгляды слуги. Они делали это украдкой, не отрываясь от своих занятий. На втором этаже зрителей оказалось меньше. Когда там на балконе появились люди, я не заметила.

Двое мужчин и женщина вышли на него совершенно внезапно. В одном я сразу узнала диа Реймонда. Его внешний вид ни капли не изменился со вчерашнего дня. Рядом с ним возвышалась фигура мускулистого высокого мужчины с не очень длинными волосами непонятного тёмного цвета. Отдельные пряди его причёски в разном освещении выглядели чёрными, в то время как другие – каштановыми или русыми.

Кожаные доспехи со вставками в области ключиц и живота, с высоким воротником-стойкой, полностью закрывающим шею, сидели на нём довольно элегантно, подчёркивая все достоинства фигуры.

Третьей оказалась высокая крупная баба в таких же доспехах. Короткие светлые волосы были зачёсаны назад, открывая широкий квадратный лоб и делая её похожей на мужчину. Судя по всему, она тоже была одной из элесторов, и мне следовало получше присмотреться к ней…

– Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему прозвучали именно ваши имена, – громко начал мужчина. – Сегодня я открою вам тайну. Вы выбраны неслучайно. Мы наблюдали за каждой деревней и городом. Каждый из вас уже сделал что-то, что привлекло внимание. Ваши имена оказались в списке не по воле судьбы – вы сами создали этот путь, даже не подозревая об этом.

Мужчина медленно осмотрел нашу шеренгу, и в его взгляде не было равнодушия, только внимательное тяжёлое одобрение.

– Крепость стоит не только на камне и стали, – продолжил он. – Она стоит на людях. На тех, кто поднимается до рассвета и ложится после заката. На тех, кто держит меч, и на тех, кто держит ключи, огонь и хлеб. Без любого из этих звеньев стены пусты.

Мужчина сделал паузу, давая словам осесть.

– Быть частью крепости – значит быть частью чего-то большего, чем вы сами. Здесь ваши имена могут затеряться, но ваши поступки – никогда. Каждый шаг по этим коридорам, каждый приказ, каждая выполненная работа вплетаются в её историю и имеют значение.

Он чуть наклонил голову, и его тон стал ниже.

– Кто-то из вас станет стражем. Вы будете теми, кто охраняет покой жителей от человеческих угроз. На ваши плечи ляжет ответственность за жизни тех, кто живёт в стенах города и крепости, за защиту их имущества, чести и достоинства. Вы будете одним из важнейших и самых значимых слоёв. Ваши руки будут держать оружие, но именно ваша выдержка станет настоящим щитом.

Затем мужчина перевёл взгляд на шеренгу, состоявшую из женщин.

– Кто-то займёт место служителей крепости. Вы будете видеть её сердце изнутри. Вам доверят то, что не видно с башен: порядок, жизнь, дыхание этих стен. Без вас не будет ни силы, ни побед. Может быть, среди вас найдутся те, кого примут драконы, и вам выпадет честь заботиться о них и их пещерах. Это куда большая честь, чем охрана жизни. Это забота о самых великих и могущественных существах нашего мира и их уважение.

– Не думайте, что один путь выше другого. Здесь нет лишних. Есть только те, кто служат честно, и те, кто не выдерживают, – неожиданно подхватил диа Реймонд, и его мягкий уверенный голос придал речи особый вес. – Сегодня вы ещё рекруты, но уже после этого распределения станете частью крепости. И если вы будете помнить, зачем стоите здесь, эти стены станут вашей защитой так же, как вы станете защитой для них.

Наступила тишина. Я ощутила, как внутри медленно расправляется что-то тёплое и гордое. На несколько секунд я забыла о своей цели, и мне жутко захотелось просто стать частью всего того, о чём они говорили. Осознание этого обрушилось на плечи тяжёлым грузом, и навязчивая мысль просто воспользоваться случаем и обрести здесь новую жизнь отступила.

– Гордитесь тем, что вас выбрали, – закончил незнакомый мужчина. – Потому что с этого момента крепость будет смотреть на вас как на своих.

Наблюдая за этой троицей на балконе, я переводила взгляд с одного элестора на другого до тех пор, пока случайно не встретилась с задумчивым взглядом диа Реймонда. В его глазах чётко читалось узнавание, хоть он и стоял довольно далеко. Опустив голову так, чтобы волосы прикрыли рубец на лице, я мысленно выругалась.

– Итак, – заговорил женский голос. – Шаг вперёд те, кто хочет в стражу.

Почти вся шеренга послушно исполнила её приказ. Поддавшись общему порыву, я тоже вышла вместе со всеми. Сзади осталось всего несколько человек. Среди них оказался худощавый юноша, что боялся быть отправленным чистить отхожие места, и блондинка, что тоже участвовала в вечерней беседе.

Набравшись смелости, я снова подняла взгляд на балкон и увидела, что мужчины там о чём-то переговариваются. Никто из них больше не смотрел на меня.

– Вам дадут мечи, и вы покажете, на что способны.

По двору прокатилось едва заметное волнение. Кто-то выпрямился, кто-то, наоборот, напряг плечи, будто готовясь принять удар. Мужевидная баба на балконе коротко кивнула, и по её знаку со стороны оружейной вышли трое стражников. У двоих из них в руках было несколько тренировочных мечей, а третий шёл, разминаясь и крепче сжимая рукоятку своего.

Первый клинок полетел резко, без предупреждения.

Парень в начале шеренги явно не ожидал такого, из-за чего меч врезался в его грудь, с глухим стуком упал на гравий и застыл у ног. Юноша покраснел, наклонился, торопливо поднял оружие, но взял его так, будто оно жгло ладони. Несколько первых выпадов стражника он отбил, однако быстро выдохся и получил удар по запястью.

Следующий рекрут меч поймал. Неуклюже, за гарду, но поймал. Слишком широко улыбнулся. Его тут же проверили: стражник шагнул вперёд и нанёс короткий рубящий удар. Парень едва успел подставить клинок, отскочил, споткнулся и всё-таки устоял. В строю послышался одобрительный шёпот.

Третьей была девка с чёрными волосами, она выронила оружие сразу. Меч звякнул о камешки под ногами, а она замерла, будто на мгновение забыла, где находится. Ей позволили поднять клинок, но второй шанс она использовала хуже первого: пропустила простой выпад и отступила слишком резко.

Дальше пошло быстрее.

Кто-то ловил клинок уверенно, почти привычно, и отражал один-два удара. Кто-то отступал, закрываясь, не пытаясь атаковать вовсе. Один юноша провернул меч в воздухе, перехватил обратным хватом и уверенно отбил серию быстрых выпадов. В нём я узнала того парня, что подкидывал монетку на кровати.

Когда же меч полетел ко мне, я поймала его без лишних эффектов и выкрутасов. Просто сделала шаг вперёд, сжала ладонью рукоять, и вес сразу встал правильно. Металл отозвался знакомой тяжестью, и на долю секунды я позволила себе забыть, где нахожусь. Первый удар я отвела в сторону, второй – приняла на клинок, третий – погасила шагом вбок.

Неидеально. Но достаточно.

Дома местный капитан стражи научил нас с Анри обращению с ножами после неприятного инцидента в единственной таверне. Мы с другом часто подслушивали пьяные разговоры путешественников, влезали в них, расспрашивали, нагло просили нас угостить. И вот однажды такое поведение обернулось потасовкой. Анри сломали нос, а я расплатилась за вопросы невинностью, что стало мне уроком на всю жизнь.

Заметив наши успехи в обращении с ножами, отец Анри за существенную скидку попросил поднатаскать его сына в мастерстве владения мечом на тот случай, если ему представится возможность попасть в стражу. Само собой, что я навязалась на эти занятия вместе со своим другом.

С тех пор прошло много лет, но полученные тогда знания никуда не делись.

Когда мечи закончились, двор снова погрузился в тишину, на этот раз наполненную звоном металла в ушах и тяжёлым дыханием рекрутов.

На балконе обменялись взглядами. Так и не представившийся мужчина в центре поднял руку и жестом начал указывать на некоторых из нас. Солдат, с которым мы проводили спарринги, дублировал его выбор остриём меча, и выбранный рекрут делал шаг.

В результате впереди оказались те, кто хотя бы смог удержать меч и не пропустил первый удар. К моему величайшему сожалению, я осталась стоять в заднем ряду. Это злило. Продемонстрированное мной мастерство было куда лучше, чем у многих избранных. А ведь попадание в стражу значительно упростило бы мою задачу.

– Поздравляю, вы распределены в стражу. – Солдат с мечом окинул оценивающим взглядом первую шеренгу и фыркнул. – Я отведу вас к капитану, он проверит всех ещё раз и закрепит выбор. А Санти займётся распределением остальных и всё вам покажет, – продолжил он и кивнул на девку, что привела нас сюда.

– Санти, – окликнул её мужчина с балкона. – Вот эту, – он поднял руку и указал пальцем прямо на меня, – распредели на место Изабель, пусть она ей всё объяснит и расскажет. Сама она уже слишком медлительная из-за живота, а потом ей вообще будет не до моих срочных приказов.

Почему-то мне не понравились взгляды, которыми меня наградили все, кто был на площадке. Невольно вжав голову в плечи, я сгорбилась и посмотрела на Санти.

– Как прикажете, диа Контуир, – отозвалась та.

– Избранные в стражу, мечи на землю, а сами за мной, – скомандовал солдат и кивком указал в сторону оружейной.

Рекруты побросали клинки и направились в нужном направлении.

Троица на балконе начала что-то обсуждать, и мне удалось уловить недовольство, что промелькнуло на лице диа Реймонда в момент его весьма бурной речи. Рыжие волосы элестора выглядели идеально чистыми, они подрагивали от каждого дуновения ветра и придавали мужчине весьма романтический образ.

Тот же, кого Санти назвала диа Контуир, молча выслушивал его речь, не демонстрируя ни единой эмоции, а его взгляд был направлен куда-то в мою сторону, но мимо меня.

Мужеподобная баба вмешалась в монолог рыжего и что-то сказала. Тот нахмурился на секунду и ответил ей. Разразился настоящий спор, и мне очень не хотелось быть его причиной.

– Остальные – за мной, – скомандовала Санти и указала на дверь в стене замка. – Ты, – обратилась она к кому-то. Только после того, как девка толкнула меня в плечо, я поняла, слова предназначались мне. – Как там тебя зовут?

– Кэри, – в сотый раз представилась я.

С того момента, как Кел вчера передал меня ей в руки, моё имя прозвучало уже множество раз, но его всё равно никто не запомнил.

Окинув меня оценивающим взглядом с головы до ног, Санти фыркнула.

– Пошли, познакомлю тебя с Изабель. И поздравляю, ты назначена личной горничной первого элестора, главы Веллума вознесённых крыльев, – с каким-то ехидством в голосе заявила она.

Чтобы эта должность ни значила, мне не понравилось такая реакция на моё назначение.