Читать книгу "Двое под одной крышей"

Кир ничего не ответил, налил себе из графина воды, выпил. И, помыв за собой стакан (даже придраться не к чему!), вышел из комнаты. Видимо, пошел досыпать. Девушка и сама бы с радостью поспала подольше, да только не стоит и пытаться, пока не убедится, что с отцом все в порядке. Налила борща в двухлитровую банку. К счастью, та оказалась в доме, сгребла в судок котлет, которые нажарила до этого, и с котомками спустилась в гараж.

В их старой с отцом квартире дым стоял коромыслом. Недаром повстречавшаяся в подъезде соседка сварливо жаловалась на шум. Видимо, гулянка у отца вышла славная. Он спал прямо в кухне, скрючившись на неудобном диванчике.

– Папа… Папа…

– Ууууу…

– Папа, посмотри на меня…

– Ну, чего тебе, Кирюха, только спать лег…

– Я принесла тебе поесть. Будешь борщ, еще теплый?

Отец попытался сесть. И это ему удалось, хоть и не с первой попытки.

– Не хочу ничего. Мутит…

– Так пить меньше надо, – не сдержалась Кира, – а лучше вообще… не пить!

– Да-да. Прости, дочка. Нужно завязывать – это точно.

Черт. Она слышала эти слова миллион раз. Только толку от них не было. В последнее время отец со всем соглашался. Признавал, что имеет проблемы с алкоголем, чего поначалу не было, но никаких реальных действий для того, чтобы бросить пить, не предпринимал. Все так и оставалось на словах. Да, надо бросить. А когда, и каким образом? Было совершенно непонятно.

– Поешь, тебе лучше станет. Хлеб-то у тебя остался? Я не заезжала в магазин.

– Где-то был…

Отец поел, и они даже о чем-то поговорили, но настроение Киры, как было на нуле, так и осталось. Этот спивающийся неряшливый мужчина так мало походил на ее папку. И это было настолько страшно… А потом еще оказалось, что их квартиру обворовали. Ну, в принципе, она была к этому готова. В реабилитационных клиниках, куда она обращалась, чтобы спасти отца, чего только не наслушаешься! Сколько девушка повидала отчаявшихся, как и она сама, жен, мужей, матерей? Сотни. И многие из них сталкивались с тем, что алкоголики начинали тащить из дома.

– Папа, это ты телевизор из гостиной взял? – прошептала Кира, застыв тенью в дверном проеме.

– Как это взял?! Куда взял?

– Телевизора нет. В гостиной, – зачем-то повторила Кира срывающимся голосом.

Отец кое-как выбрался из-за стола и, пошатываясь, вышел из кухни.

– Кто у тебя был вчера? С кем ты пил?

– Да ты что, Кирюха, думаешь это Петр Васильевич или Антон? Они же приличные люди!

– Приличные люди?! – горько прошептала Кира. – Приличные люди не пьют каждый день, папа! Приличные люди не делают жизнь рядом с ними настолько невыносимой, что домой не хочется возвращаться, понимаешь? Приличные люди не воруют у собственных друзей…

– Это не они!

– А кто?! Ладно… Все. Не бери в голову. Живи, как знаешь. Котлеты в холодильнике. И борщ не забудь поставить, когда остынет…

– А ты куда? На работу?

Кира покачала головой:

– Нет, папа, сегодня выходной. Я теперь живу в другом месте, о чем тебе уже говорила. Но тебе, видно, было не до того…

– То есть, как это – в другом? Зачем? Твой дом здесь! Маме бы не понравилось, что ты живешь непонятно где!

– Маме бы не понравилось то, как живешь ты, папа. Вот, что ей бы действительно не понравилось. Так что, я пойду… А ты, если будет нужно, звони. Я среди недели тебе продуктов еще завезу.

Вышла из квартиры с облегчением. Вспомнила, что хотела убраться, да только не сумела себя заставить. Даже касаться ничего не хотелось. А хотелось домой. Чего Кира ну никак не ожидала, так это того, что у них в гостях опять кто-то будет.

– Здравствуйте, – поздоровалась девушка, заходя в кухню, где за большим овальным столом в компании незнакомой пожилой женщины сидел Кир.

– Привет, Кира. А мы тут с Соломией Марковной обедаем. Соломия Марковна – это наша соседка с первого этажа. Она самолично испекла нам пирог по случаю новоселья, – кивнул на стол мужчина.

Ну, надо же! Прямо, как в американских фильмах. И внешность у гостьи соответствующая. Наши бабушки так не выглядели. Эта больше на заморских старушек походила. Хотя и старушкой ее назвать язык не поворачивался. Никаких тебе платочков в цветочек и телогрейки. Строгое синее платье, которое на точеной фигуре Соломии Марковны смотрелось просто превосходно, модно подстриженные седые волосы и удивительно яркие голубые глаза. Аккуратно подкрашенные, кстати сказать, не в пример замученной Кире.

– Очень приятно познакомиться.

– А мне как! – вступила в разговор женщина. – Не могу нарадоваться, что у нас в соседях все больше молодых людей. Так жить намного интереснее и веселее.

– Спасибо за пирог, – не зная, как еще продолжить беседу, неловко заметила Кира.

– Пустяки! – отмахнулась Соломия Марковна. – Совсем не факт, что вам понравится. Вот борщ у вас пречудесный. Сразу чувствуется рука настоящей хозяйки. А я… только учусь готовить. Знаете ли, некогда было. Концерты, спектакли, гастроли… Вся жизнь пролетела, а я даже стряпать не научилась, представляете?!

– Уверена, что у вас все получится.

Кира с тоской посмотрела на остатки борща, сокрушаясь про себя, что придется опять стоять у плиты. Как-то так получалось, что за неполные сутки у них отобедали едва ли не все соседи. Что это за странная традиция у них образовалась – приходить к ним с Киром поесть?

– Очень на это надеюсь, но, знаете, я не только познакомиться пришла. У меня к вам очень важный разговор имеется.

Кира удивленно уставилась на женщину.

– Да? Я вас слушаю…

– Я по поводу Таньки-дурёхи. Знаю, что вы в курсе их с Алешей ситуации…

– Ну, да… – совсем растерялась девушка, покосившись на соседа, который внимательно следил за разговором, не отрываясь от поедания её (!!!) борща.

– Я бы хотела вас попросить помочь ей по-дружески в этот непростой период.

– Эээ… Не думаю, что это возможно, мы ведь совсем друг друга не знаем, и…

– Ой, да разве это имеет значение? Знаем – не знаем! Ей просто поддержка нужна. Искренняя. У нее ведь, знаете, как? Ни одной подруги нет. Только я да Катя – жена депутата Измайлова с первого этажа. А чтоб по возрасту подходящего – так и вовсе никого. В спорте, как и в театре – дружбы нет. Одни змеюки подколодные вокруг клубятся. Думаешь, кто Таньку науськал? Те, кому ее достижения поперек горла. Из федерации кто-то, больше некому. У нее чемпионат на носу, вот и устраняют конкурентку любыми способами. Свои устраняют, понимаешь, Кирочка?

– Не очень… Выходит, Алексей не врал про сборы?

– Да, может, и врал. Тут еще выяснить следует, что да как. Думаешь, у Алешки доброжелателей нет? Да тьма! И поклонниц, которые спят и видят, чтоб он с законной женой расстался. Всего хватает. И наврать могли, и оклеветать, и подбить на что-то. Лешка тот еще авантюрист.

– А если так, то зачем он Тане? – Кире, если честно, не было дела до чужих проблем, но, чтобы не выглядеть невежливой, приходилось поддерживать разговор.

– Как это зачем? Она его любит, Лешка тоже от жены без ума. Детишек двое, опять же… А она «Разведусь!» кричит. Кто ж так делает? Любовь беречь надо, а если нужно, то и бороться за нее. Вы, молодежь, разучились ценить то, что имеете.

– Это интересно, почему же? – оживился до этого молчащий Кирилл. Казалось, его очень заинтересовала речь Соломии Марковны. Он перестал жевать и откинулся на спинку стула, аккуратно промокнув уголки губ салфеткой.

– О, этот вопрос довольно дискуссионный, но лично я считаю, что виной всему доступность. Обилие выбора.

– То есть, вы не согласны с тем, что именно спрос порождает предложение?

– О! Не всегда… Нас, оголодавших и взращенных советским дефицитом, погубило именно обрушившееся вмиг предложение. Мы перестали ценить то, что имеем, потому что все, что мы имеем, нам дается легко. Разбитую чашку больше никто не склеивает. Все сразу же бегут в магазин, и покупают новый сервиз.

– И правильно делают. Помнится, пословицу «разбитую чашку не склеить» даже при совке цитировали, – хмуро парировала Кира. И поскольку больше всего на свете ей сейчас хотелось уединиться, она поспешила свернуть посиделки: – Вы извините меня, Соломия Марковна, как вы, наверное, уже заметили, у меня несколько другое мнение на этот счет. Поэтому будет лучше, если я не буду вмешиваться в жизни людей, которых совершенно не знаю.

Глава 7

Начало сентября. Тонкий перешеек между знойным будоражащим летом и тоскливой осенней порой. Обманчивое дневное тепло, которое ближе к вечеру сменяется совсем нетеплыми сентябрьскими объятьями. И яркие звезды поздних цветов. Они невероятно, сказочно красивы в своей предсмертной агонии. Будто чувствуют приближающиеся заморозки, и потому спешат продемонстрировать себя во всем многокрасочном великолепии. И, конечно, дожди. Совсем не такие, как летом. Не вызывающие восторга и желания, как в детстве, пробежаться по лужам. Спрятаться бы… Под пледом с чашкой горячего пряного глинтвейна, и носа не высовывать туда, где уныло и хмуро. Где небо оплакивает увядающую красоту лета.

Вот и сейчас была такая погода, которая совершенно не добавляла настроения. А оно у Киры со вчерашнего дня на нуле. Не следовало ей отказывать Соломии Марковне. Возможно, она и вправду могла чем-то помочь Тане. Отвлечь как-то, заговорить… А она просто отмахнулась от человека и его проблем, потому что как-то незаметно настало время, когда любая лишняя информация стала вызывать душевную аллергию. А это нехорошо. Ведь самой порой так хотелось с кем-то поговорить, к кому-то прислониться, задержать в своей ладони чью-то руку подольше. Хотелось банального человеческого участия. Зря она отказалась помочь. Зря! И Соломия Марковна, наверное, теперь о ней не самого лучшего мнения. И, вроде, плевать на это, но что-то гложет и царапает душу. Значит, не совсем очерствела.

Еще немного помаявшись, девушка вышла из своей комнаты, заглянула зачем-то в гостиную. Кирилл читал книгу, полулёжа на диване. И не то, чтобы ей не хотелось по привычке отчитаться, куда она собралась. Вся соль была в том, что это было бы совершенно лишним. Они просто два незнакомца, живущие в одной квартире. А разве люди отчитываются посторонним о своих планах? Нет… Кира тихонько прикрыла дверь и направилась исправлять свои ошибки, в надежде, что ещё не слишком поздно. Нерешительно постучала, справедливо рассудив, что если дети спят, то дверной звонок может их потревожить. Дверь открыла незнакомая рыжая девочка. Кира растерялась.

– Привет, – неуверенно протянула она. – А я соседка Тани, – добавила зачем-то.

– Здравствуйте, – вежливо кивнула девочка. – Проходите. Таня уехала на тренировку. А я приглядываю за близнецами.

От такой новости шагнувшая за порог Кира нерешительно замерла у двери.

– Да вы проходите! Будем знакомиться. Я тоже ваша соседка. Ариадна Измайлова. Четырнадцати лет.

Кира улыбнулась, несколько удивленная витиеватостью Аришиной речи.

– Кира Герр. Двадцати восьми лет. А если точнее, то – зим.

– Значит, зимняя вы у нас?

– Угу.

– А так и не скажешь. Внешность у вас тёплая, как будто осенняя.

– Да разве же осень тёплая? – в который раз изумилась Кира.

– А разве нет? – широко распахнула глаза Ариадна. – Все оттенки осени такие. Золото тополей, багрянец клёнов и рыжина каштанов. А ещё оранжевые гроздья рябины, охровые тыквы, ярко-желтые дыни и янтарные спелые груши…

– И серый мокрый асфальт… – запротестовала Кира, привнося в жизнеутверждающий монолог девочки нотку сварливого пессимизма.

– … покрытый пятнами луж, в которых, как в зеркале, отражается золото тополей, багрянец клёнов…

– … и рыжина каштанов! – рассмеявшись, закончила Кира.

– Да! – кивнула рыжей головой Ариадна, являя совершенно очаровательную улыбку, которую ни в коей мере не портили установленные на зубах брекеты.

Где-то в глубине квартиры захныкал ребёнок.

– Ох! Сашка проснулся! – всплеснула руками девочка и бросилась на звук. Не зная, что еще предпринять, Кира двинулась следом. Ариша ловко подхватила мальчика на руки и поспешила выйти из комнаты:

– Не то Настю разбудит, – пояснила гостье. Та понятливо кивнула головой и с интересом уставилась на ребенка:

– Сколько ему?

– Сашке? Скоро три. Ну, ты чего застеснялся, богатырь? Слезай уже с рук, не то я живот надорву!

– Есть хочу! – прогудел ребенок, совсем не детским баском.

– Мой же ты хороший! – восхитилась Ариадна. – Пойдем в кухню, сейчас подогрею.

Кира внимательно наблюдала за девочкой и ребенком. До этого ей не приходилось общаться с подростками или маленькими детьми, и сейчас она получала совершенно новый жизненный опыт. Ариадна Измайлова оказалась абсолютно не такой, как себе представляла Кира детей в переходном возрасте. В ней не было ни присущего подросткам бунтарства, ни нарочитой независимости в поведении, ни какого бы то ни было максимализма.

– Ты часто помогаешь Тане с близнецами? – поинтересовалась девушка.

– Бывает. Вообще у них есть няня, но сегодня у нее выходной. А мне нравится возиться с Сашкой и Настей, это совсем не трудно.

– Ты, наверное, на братиках-сестричках натренировалась? – улыбаясь, уточнила Кира, с интересом наблюдая за Сашкой, который, хмуро на нее поглядывая, уплетал за обе щеки кашу. Ариша погрустнела:

– Нет. Я – единственный ребенок в семье.

– Жаль. У меня аналогичная ситуация. Но, тебе еще не поздно попросить у родителей сестричку, – пошутила Кира.

– А! Не работают мои просьбы. Им бы с папкой графики работы состыковать – тогда бы, может, что-то и получилось, а так… – Девочка махнула рукой и отвернулась к окну, скрывая тоску в глазах.

Кира не знала, что тут можно ответить. Ей всегда казалось, что в обеспеченных полных семьях дети априори счастливы. Но сейчас она готова была поклясться в обратном.

– Твои родители много работают?

– Всегда. Даже, когда считают, что не работают – они все равно что-то делают. Обновляют почту, отвечают на письма, или разговаривают с кем-то по телефону… А! Не бери в голову… – отмахнулась Ариша и на секунду замолчала, но потом продолжила с азартом в глазах: – Зато они меня воспитали самостоятельной личностью! Представляешь, я сама себе оформила документы на стажировку в Америке, куда ездила этим летом подтянуть язык. По обмену. Так вот, папа мне прямо так и сказал – смогу сама все устроить – поеду! И у меня вышло, представляешь?

Голубые кристально чистые глаза Ариши сияли такой радостью! Может, Кире показалось, что девочка несчастна?

– Я очень рада за тебя. Ты – молодец.

– Угу! – рассмеялась Ариша. – Сашка, ты наелся?

– Угу. А мама с папой на тренировке?

– Угу!

– А мы на улицу пойдем?

– Не-а, смотри, какой там противный дождь – бррр…

– Бллл, – забавно повторил ребенок.

Дверь в кухню приоткрылась, и, шлепая босыми ногами по полу, в комнату вошла девчушка с кривобокими, растрепанными после сна косицами.

– Выспалась, Настюха? – спросила нянька и, дождавшись робкого кивка подопечной, предложила той поесть. Девочка от каши отказалась. Но милостиво согласилась на банан. – Доедайте, и будем играть.

– И тётя? – Девочка кивнула головешкой в сторону Киры.

– Ну, не знаю… Если ты не против, – неожиданно для самой себя согласилась Кира. Она не представляла, как нужно себя вести с детьми, и не то, чтобы хотела попрактиковаться на чужих. Просто… в голову не приходило ничего, чем еще можно было бы заняться в этот не самый радостный день. А детишки ее отвлекали. И сама Ариша была интересным собеседником. Светлая, как солнышка лучик. То, что надо сегодня. Они как раз собирали конструктор Лего, когда кто-то хлопнул входной дверью.

– Мама – мама! – затараторили детишки, выбегая в коридор.

– А вот и не угадали! – рыкнул Алексей и бросился на детей, корча страшные рожи. Те кинулись врассыпную, весело крича.

– Привет, Рыжик. Таня еще не вернулась? – почему-то шепотом поинтересовался мужчина, будто бы после того визга, что подняли дети, он бы остался для жены незамеченным, будь она дома.

– Еще нет. А ты никак домой вернулся, неверный? – сложила на тощей груди руки девочка и зло насупилась. Перемены в ее облике и настроении были просто колоссальными. Кире оставалось только с удивлением наблюдать за происходящим.

– И ты туда же! – вспылил Алексей. – Никому я не изменял. И оправдываться не стану!

– Вот и славно! Значит, не зря тебя Таня вытурила. Правильно сделала. Весь дом видел, как ты убегал, будто бы трусливый заяц!

От необходимости отвечать Алексея избавили собственные дети, которые потащили отца за штанину, настаивая, что с ними срочно нужно поиграть.

– Злюка! – бросил он, перед тем как скрыться в глубине квартиры.

– Нет, ты слышала, Кира?! Это я – злюка? А он тогда кто?! Нет… я точно замуж не пойду, – покачала головой девочка.

– Ариш, а, если Таня вернется, она не станет его убивать? – Кира качнула головой в направлении детской, за дверями которой возможный изменник уединился с детьми.

– Да, ну… Танюша, знаешь, какая добрая?

– Ну, да… Только убить его обещала и дверь на балконе разбила!

– Так то от отчаяния. Это ведь больно, Кира, когда тебя предают… – совсем по-взрослому заметила Ариадна. Будто бы и правда знала, о чем говорила. Все чуднее и чуднее. И грустно так…

– Ладно, тогда я, наверное, пойду. Если Таня все же станет мужа убивать – кричи. А если нет – заходи как-нибудь в гости. По-соседски, – подмигнула Кира.

– Странно… – прокомментировала девочка.

– Что именно?

– То, что мне ты показалась подходящей сразу. А вот Соля, ну…. Соломия Марковна… с первого этажа. Так вот, она совсем не уверена.

Кира мало что поняла из речи девочки, кроме того, что, как она и думала, пожилая женщина осталась о ней невысокого мнения, поэтому уточнила:

– В смысле – подходящей? Это как?

– Это мистически и загадочно! – ошарашила Киру Ариша. – У нас, жильцов этого дома, существует теория о том, что дом, – девочка неопределённо взмахнула рукой, – существо живое. Он собрал в своих стенах подходящих людей. Тех, с кем рядом оттаивает сердце, тех, с кем хочется пройти по жизни, впустив в свою душу. Соля, Рудик, наша семья, Таня и Лешка с детьми, дядя Сеня… И вот теперь вы…

Дурдом! Кира смотрела на Ариадну, не зная, что можно ответить на такую… эээ? Вот как это вообще «обозвать»? Теорию? Бред больного воображения? Они что, серьезно во все это верят?

– А до нас с Кириллом, этот человек, что… не подходил?

– Совершенно! Дом его не принял. И мы тоже. Злой какой-то был дядька. Да и не показывался он тут практически никогда.

– А я, выходит, подхожу?

– Говорю же – вопрос спорный. К тому же, почему только ты? Вы. Кира и Кир. Кстати, с ним я еще не знакома.

– Ну, познакомиться вы всегда успеете.

– Кончено. Кстати, не знаю, говорили ли тебе, но в следующую субботу у нас праздник. День Благодарения. Обязательно с Кириллом приходите. Будем консервировать на зиму. В этом году припозднились – мама уезжала в командировку. И я в Америке задержалась. Но теперь все в сборе, и празднику – быть.

С каждым новым словом Кира понимала все меньше. Ей вообще казалось, что они как-то вдруг заговорили с девочкой на разных языках.

– День Благодарения? Американский праздник? Так, вроде бы, не время еще.

– Да причем здесь Америка? Это наше, родное. Мы сами придумали! Благодарим матушку-землю за богатый урожай и делаем запасы на зиму. Это весело, честно. Приходи. Посекретничаем с девочками, а мужчины приготовят что-нибудь вкусное. Сеня с папой, знаешь, какой шашлык забацать могут? Мммм…

Глава 8

Даже не догадываясь о приключениях соседки, Кирилл в полнейшей тишине дочитал книгу, до которой все никак не доходили руки, и поел. А потом, глядя на моросящий за окном дождь, вспомнил, что ему давно следовало позаботиться о своей машине и залить в нее стеклоомывающую жидкость. Недолго думая, спустился в гараж, который находился у них на нулевом этаже. Видимо, по случаю субботы тот был полностью заставлен машинами – хозяева красавиц не спешили уезжать из дому. Кирилл с интересом осмотрелся. Он придерживался мнения, что машина может многое рассказать о своем хозяине. Нет, не в том смысле, что чем больше машина, тем меньше мужское достоинство. Глупости это все. Придуманные, по всей видимости, теми, кто эти самые большие машины не мог позволить себе купить. Так что, да, размеры автомобиля ни о чем не говорили. А вот выбор марки, цвета и всякие менее значимые детали – могли поведать о многом. Посмотреть на предпочтения соседей – было занятно.

К слову, у них с Кирой были наиболее бюджетные машины. У нее – Nissan Murano. Чистый и ухоженный. У него – старый добрый Volkswagen. Надежный и только… Больше всего в машинах Кир ценил именно это качество. В людях тоже ценил, но почему-то по жизни все меньше встречалось тех, с кем бы можно было пойти в разведку. А те, с кем было все по плечу… Разъехались, эмигрировали. Два друга. Брата почти. Но далеко, к сожалению. Один в Германии, второй – в Штатах. Программисты, как и он сам. А Кирилл, выходит, патриот. Ну, или лузер, такое мнение тоже имелось.

Так-так… С кичевым голубым миникупером, наверное, все очевидно. Если рассказы Киры правдивы – Рудик бы оценил его насыщенный лазурный цвет и британский флаг на крыше. Черный шикарный Mercedes s-класса – тут либо депутат, либо Сеня-капиталист. Константин Сергеевич вполне мог разъезжать на машине такого уровня. А вот с бизнесменом, проживающим на третьем этаже, Кир еще не успел познакомиться, а соответственно и гадать о предпочтениях мужчины не мог. Рядом с черным мерином, стоял белый BMW Х1. Хорошая добротная машина. Цвет… Такой бы выбрала скорее женщина, чем мужчина, но, чем черт не шутит? Возможно, депутатская жена? Хотя такие обычно предпочитали более броские игрушки. Еще один Mercedes. Почти близнец депутатского. Кажется черным, но при ближайшем рассмотрении понимаешь, что – нет. Очень темный баклажановый оттенок. Красиво, хотя в машинах такого класса Кирилл признает всего два цвета – черный и белый. Но здесь… Все в тему. Чуть в стороне – самый грязный из всех – Lexus. Рядом с ним – ничем не примечательная серая Mazda, которая совсем не вписывалась в здешний автопарк.

– Привет, сосед! Кирилл, правильно?

Пока Кир разглядывал машины соседей, незаметно для него в гараже появился Алексей. И не побоялся ведь вернуться! Или Таня отходчивая? Ну, наверное, он лучше знает свою жену. Возможно, риск не так уж велик. Но лично на Кирилла их мощная соседка произвела неизгладимое впечатление!

– Привет. Решил вернуться?

– Да кто ж меня пустит? Я к детям заходил.

– А Тани, что, дома нет?

– Пришла потом. А я ушел. Не стала даже слушать. Хорошо, хоть убивать передумала. Теперь только о разводе твердит… – сокрушенно покачал головой Алексей.

– Сам виноват, – раздался хриплый, будто бы прокуренный голос за спиной, – не мог свои шашни получше от семьи прятать?

Кирилл с Лёшей одновременно повернулись на голос. М-да… Занятный такой экземпляр. Бритый почти наголо, у соседа-спортсмена и то ёжик длиннее. Высокий, как скала. Здоровый такой… С лицом, лишенным какой бы то ни было плавности черт. Будто бы высеченным из камня. Возраст мужчины было трудно определить навскидку. Глубокие морщины на лбу сбивали с толку. Путем нехитрого анализа Кир пришел к выводу, что в трениках в их гараже мог появиться только один представитель мужского пола – Сеня-капиталист.

– Еще один! – вспылил Алексей. – Кругом одни доброжелатели, как я посмотрю!

– А ты нет кипятись. Я тебе не враг!

– А так и не скажешь! Вот ты, Семён, знаешь меня прекрасно… И семью нашу знаешь, и какие у нас с Танюхой отношения. Вот скажи: я мог бы ей изменить?!

Сосед с третьего хмуро зыркнул на соседа со второго:

– А куда тогда смыться пытался?

– Не скажу! – насупился спортсмен.

– Дурак, – констатировал здоровяк, переводя взгляд на Кирилла. – Ты свободен сейчас? – зачем-то поинтересовался он.

Кирилл кивнул. Ну, а что? Залить омыватель в бачок – дело плевое. А тут кое-что интересное намечается. Опять же – занятная личность – капиталист в трениках. Где он еще такое увидит?

– Тогда погнали, вьюноше мозги на место вправим. Здесь недалеко. За соседним домом неплохой кабак есть.

– Я не пью! У меня тренировки, – запротестовал Алексей.

– Да кто ж тебе нальёт? – вскинул брови Семен. – Пить будут взрослые умные дяди.

– Ну-ну! – хмыкнул спортсмен, видимо, привыкший к подколам Семёна. – Ты хоть переоденься пойди, дядя, – кивнул на внушительную голую грудь соседа.

– И точно. Ждите меня здесь, – отдал распоряжение Сёма. – Может, депутата позвать? – почесал в макушке, остановившись на полпути.

– Да ну. Ты еще за Рудиком сгоняй. Мне вас двоих с Кириллом за глаза хватит. И чего я только согласился на это?

– Потому что не знаешь, как выбраться на божий свет из той жопы, в которую сам себя загнал, – пояснил Семён, перед тем как выйти из гаража.

– И то так, – сокрушенно покачал головой Лёха.

Кирилл решил, что переодеваться не станет. На нем были вполне приличные джинсы и чистая футболка. Примерно так же был одет и сосед. Значит, они вряд ли шокируют своим видом кого-то в баре. А Семён, снова спустившийся в гараж, только подтвердил предположения Кирилла. Тот даже треники не снял. Надел толстовку и переобулся. Летние сланцы, в которых капиталист выбежал в гараж, сменили вполне приличные кроссовки. В общем, такой себе сельский шик.

– Ты на колесах? – в последний момент поинтересовался организатор пьянки у спортсмена.

– Да, под подъездом машину бросил.

– Значит, ты подвезешь, – скомандовал мужчина. – Пойдем, Кирилл, правильно? – уточнил Сёма и, дождавшись кивка мужчины, протянул широкую ладонь. – Семён.

До бара на самом деле было рукой подать. И если бы не мерзкий семенящий дождь, прогулка к нему доставила бы исключительно удовольствие. Но сегодня пришлось подъехать, дабы не вымокнуть. Посетителей, кроме них, в четыре часа дня в заведении не было. Кир и Семён заказали себе по бокалу пива и всякую к нему снедь, Лешка ограничился чаем.