Читать книгу "Тёмный Клан. Предатель. Части II и III"

– Видишь, здесь преобладают теплые оттенки спектра? Это признак падения мощности потока. Камень, веками стоявший на его пути, послужит для нас идеальным проводником. Это обычный известняковый валун, но из него можно сделать накопитель, не так уж сильно уступающий по качеству средней частоты агату. Видишь, энергия, огибая камень, постепенно меняла его структуру, и сейчас та часть, что под землей, уже не является известняком в чистом виде, а имеет вкрапления, в разы увеличивающие его проводимость.

– Райан, у меня что-то темнеет в глазах, помоги мне, – вдруг жалобно попросила Илаита.

Ищущий будто очнулся и мгновенно разорвал канал. Илаита обмякла в его руках, и Райан, подхватив ее, осторожно опустил на землю.

«Проклятие! Я слишком увлекся, забыл, что девочка совсем неопытная и она перенапряглась! – злясь на себя, думал Райан, старательно массируя ей виски. – Вот, не брал в Академии первогодок, не хотел возиться с неумехами. Конечно, куда интереснее работать с уже раскрытым, активно развивающимся Даром, а с первачками пускай другие нянчатся. Как следствие – опыт работы на этом уровне стремится к нулю. А по иронии судьбы единственным Одаренным, который может мне помочь вернуть хоть часть утраченной Силы, оказывается девочка с только что проснувшейся Искрой, которую ты, дурень, пытаешься научить летать до того, как у нее начали расти крылья! Вот и мучайся теперь!»

Глава 7

Адда открыла глаза, села на кровати и невидяще уставилась на стену погруженной в темноту спальни. По всей видимости, была глубокая ночь, но она чувствовала, что проснулась окончательно и бесповоротно. Ее слегка лихорадило, а перед глазами стоял только что увиденный сон.

Ей снилась красивая голубоглазая женщина с хрупкой фигуркой и тонкими чертами лица. Ее длинные золотистые волосы разметались по подушкам широкой кровати под кружевным балдахином, маленькая грудь тяжело вздымалась и опускалась, а руки беспорядочно двигались по голой спине обнимавшего ее мужчины. Она что-то прошептала, он наклонился к ней и слегка повернул голову набок, и Адда почувствовала, как сердце упало и пропустило удар: это был Райан.

– Нет… – Ей хотелось кричать, но с губ сорвался лишь беззвучный шепот.

Женщина, счастливо улыбаясь, продолжала что-то нашептывать Ищущему, и ее взгляд, полный тепла и нежности, светился восхищением и восторгом влюбленности.

Адде очень захотелось, чтобы произошло что-нибудь, все что угодно, пусть даже небо рухнуло бы на Землю, лишь бы все это прекратилось сейчас же, немедленно. Ей хотелось броситься бежать или просто закрыть глаза, чтобы не видеть сплетенных на кровати тел, но она ничего не могла сделать, будто собственная телесная оболочка перестала ей повиноваться. Ей казалось, что она стала бесплотным духом, не имеющим Силы, не имеющим воли, не способным что-либо изменить. Это сводило ее с ума, и, наверное, именно закипающее внутри бешенство помогло ей выбраться из мучительной ловушки. Не задумываясь о том, что делает, и почти не целясь, она бросила в Ищущего заряд негатива, выпуская накопленную злость, но, как ни странно, ничего не произошло. Адда удивленно замерла. Эта реальность не повиновалось ей и не желала меняться.

«Нет, этого не может быть! Это, наверное, просто сон! – внезапно поняла она. – Я хочу проснуться».

Умение погружаться в транс и выходить из него по своему желанию было врожденной способностью Ведающих. Сон же является лишь одной из разновидностей глубокого транса. Получив привычный сигнал, мозг отреагировал мгновенно и четко. Ткань видения разорвалась, и Адда открыла глаза.

Сколько времени она просидела, неподвижно уставившись в одну точку, Адда не знала. Ее вернул к реальности громкий стук в дверь. Мгновение она удивленно молчала, приходя в себя, а потом произнесла:

– Войдите.

В спальню с обнаженным мечом в руке ворвался Эрик. Он быстро взглянул на Ведающую, отвел глаза, увидев ее полураспахнутый пеньюар, и цепким взглядом обшарил комнату.

– Что случилось, Адда? – наконец спросил он, убедившись, что в спальне нет никого, кроме них.

– Об этом надо спросить у тебя, Танцующий, раз ты среди ночи врываешься в мои покои с оружием в руках, – холодно ответила Адда, все еще не до конца придя в себя.

Эрик поспешно вложил меч в ножны и склонил голову.

– Прости, Ведающая! Сегодня караул у твоих дверей несут Танцующие с мечами. Некоторое время назад они почувствовали в твоей спальне сильный энергетический всплеск и потом услышали удар. Мои люди не решились войти к тебе, но немедленно сообщили мне о случившемся, поэтому я здесь, и вижу, что не зря. – Он кивнул на стену напротив кровати, и Адда только сейчас с удивлением заметила похожий на воронку участок оплавленной каменной кладки. – На тебя кто-то напал?

Адда, наконец осознав, что произошло, отрицательно покачала головой.

– Нет, Эрик. Мне просто приснился кошмар, и, кажется, впервые в жизни, я воевала со сном наяву, – бледно улыбнулась она.

Эрик подошел к стене и провел рукой по оплавленному камню.

– Не хотел бы я войти в число твоих врагов, – улыбнулся он в ответ, – даже в самом кошмарном сне.

Адда встала с постели. Поежившись от ночной прохлады, она плотнее запахнула на груди кружевной пеньюар, спускавшийся почти до пола, но не скрывавший, а лишь подчеркивавший красоту ее округлых форм и длинных стройных ног, и подошла к стоящему у окна столу.

– Думаю, сегодня мне уже не удастся уснуть. Пожалуй, мне стоит чего-нибудь выпить, – сказала она, наливая рубиновую жидкость в два высоких бокала. Затем обернулась и, подарив Эрику взгляд, от которого того бросило в жар, спросила: – Ты ведь не откажешься составить мне компанию?

В бледном лунном свете тонкая, как паутинка, ткань ее одежды казалась почти прозрачной. При каждом шаге она невесомо колыхалась, делая движения Адды невероятно грациозными.

Эрик застыл, пожирая ее глазами, и, с трудом придя в себя, едва слышно произнес:

– Нет, Адда, я никогда и ни в чем не смогу отказать тебе. Я буду рядом всегда, когда пожелаешь.

Адда подошла к нему, протягивая бокал, и посмотрела в глаза.

– В самом деле? Как же ты объяснишь свое ночное отсутствие Арике или Ванде? Да, с Арикой ты ведь, кажется, поссорился из-за Лины? Значит, объяснять придется ей? Не завидую тебе: с Воздающей, знаешь ли, вообще опасно связываться! – глядя на него с иронической полуулыбкой проникновенно сообщила Адда, и через мгновение добавила: – Давай выпьем за верность!

Она коснулась бокалом, бокала в его руке, и ажурное стекло издало мелодичный звон.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что все они ничего не значат для меня, – смотря в пол, проговорил Эрик.

– А ты жестокий, – отпив вина, одними губами рассмеялась Адда. – Услышь твоя женщина такое, это разбило бы ей сердце.

Она села на широкий подоконник, подтянув колени к груди и опершись спиной о каменную арку оконного проема. На фоне ночного неба ее силуэт казался хрупкой беззащитной тенью, и Эрик вдруг почувствовал, как за колкостью иронии волнами плещется боль.

– Ты обещал составить мне компанию и до сих пор не выпил ни капли. Впрочем, когда мужчины держали обещания? – Она задумчиво посмотрела сквозь бокал на серп убывающей луны.

Эрик залпом выпил содержимое бокала, подойдя к Адде, поставил его на подоконник и тихо произнес:

– Мне кажется, сердце моей женщины уже разбито, и я с удовольствием прикончил бы того, кто посмел причинить тебе боль.

– Я не понимаю, что… – начала Адда, но Эрик прервал ее:

– Не перебивай, дай мне закончить, иначе больше я не решусь этого сказать никогда.

Руки Танцующего уперлись в стену с двух сторон от Адды, слегка касаясь ее плеч. Адда подняла голову и встретилась взглядом с его горящими глазами.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и всегда любил! – хрипло произнес он. – Ты знаешь, что ты – та единственная женщина, которая имеет для меня значение. Ты всегда это знала. Ты же видишь меня насквозь. Я понимаю, что я не тот, кто достоин тебя, не тот, кто тебе предназначен. Я осознаю, как это ни мучительно, что твое сердце принадлежит другому, осознаю, что я почти ничего не значу для тебя. Наверное, так было всегда, просто я до конца не мог признаться в этом даже самому себе. Но все это ничего не меняет. Я все равно принадлежу тебе всецело и буду любить тебя, пока дышу.

На секунду он замер, потом медленно отстранился и выдохнул:

– Прости!

Адда и сама не поняла, что произошло в следующий миг, но ее руки оказались у него на шее.

«Это не так», – едва слышно прошептало что-то внутри нее.

Она слегка потянула Эрика к себе и коснулась губами его губ. Он вздрогнул всем телом, как от удара током, и неверяще глянул ей в глаза. Она, улыбаясь, провела рукой по его щеке и снова поцеловала его. Он ответил жадно и нетерпеливо, обхватив одной рукой ее талию, а другой зарывшись в ворохе ее волос. Его тяжелое, прерывистое дыхание приятно обжигало ее кожу, уже успевшую впитать стылость камня оконной арки. Сильные руки кольцом обвивали тело так знакомо, так похоже, что сжималось сердце. В это мгновение Адде не хотелось ни о чем думать, а хотелось лишь чувствовать себя любимой и желанной. У нее не кружилась голова и не путались мысли. Прикосновения сжимавшего её в объятиях мужчины не отдавались дрожью во всем теле, а потому не лишали рассудка. Она просто наслаждалась, чувствуя охватившее его лихорадочное возбуждение и позволяя себе утонуть в его любви. Его руки и губы становились все более настойчивыми, и она, желая его поддразнить, начала игриво отбиваться. Это окончательно свело его с ума. Эрик сгреб ее в объятия, подхватил на руки, легко, как пушинку, поднял с подоконника и, не прекращая целовать, понес к кровати.

Опрокинутый бокал с тихим звоном полетел на пол и разбился вдребезги, расплескав по темному полу похожие на кровь рубиновые капли вина.

Глава 8

– Закрой глаза, активируй гемму. Теперь попытайся мысленно коснуться меня.

Райан почувствовал, как Илаита напряглась. Они сидели в креслах у камина друг напротив друга, и он держал ее руки в своих.

– Ай! – вскрикнула девушка, вздрогнув.

– Молодец, у тебя получилось, – констатировал Райан. – Но я сказал коснуться, а не попытаться проникнуть внутрь.

– Больно! – обиженно скривила носик Илаита. – Что это было?

– Это был первый слой защиты. Просто предупреждающий неосторожных гостей вроде тебя, что дальше лезть не стоит. Запомни: пытаться проникнуть в ауру Одаренного без его согласия запрещено, но так как это никого не останавливает, любой тан ставит себе защиту, уровень сложности которой определяется его мастерством. Возможности защитного контура не ограничены, он может просто причинить боль нарушителю личного пространства, может опустошить его гемму, а может и убить. Поэтому работать с аурой Одаренного нужно очень осторожно, а защиту пытаться обходить, но это мы с тобой разберем позже.

– Но как же я тогда сделаю то, что ты от меня хочешь?

– Для этого не обязательно проникать в ауру, прикосновением ты передаешь импульс, а мое сознание его получает. Я могу просто принять ту информацию, которую ты хочешь мне сообщить, могу ответить, а могу открыться, если доверяю тому, с кем общаюсь, и тогда можно построить канал и вести мысленный диалог сколь угодно долго. Но это уже сложнее, а пока тебе нужно научиться азам. Давай попробуем еще раз. Постарайся четко сформулировать мысль, как будто пишешь ее на листе бумаги.

Несколько минут девушка сосредоточенно сопела, потом, вырвав руки из его рук, зло ударила по подлокотникам кресла:

– Не получается! Ну никак!

– Давай я покажу тебе, Саламандра, – сказал Райан и, пристально глядя ей в глаза, послал мыслеобраз. Девушка удивленно моргнула, и лицо ее залилось краской.

– Ты! Ты… – Она притворно задохнулась от возмущения и попыталась дать ему пощечину, но Райан вовремя увернулся и, смеясь, запротестовал: – Нет, нет, нет, я принимаю ответы только в виде энергетических импульсов. Ну-ка пробуй еще раз.

Покрасневшая как рак Илаита сжала кулаки, закрыла глаза и напряглась изо всех сил.

«Самоуверенный нахал, возомнивший о себе слишком много, рискует провести остаток ночи на конюшне, в обществе себе подобных!» – прозвучал у Райана в голове возмущенный голосок Илаиты.

«Ты прелестна, когда злишься!» – послал он ей мысленный ответ и потянул к себе.

Уже позже, когда они, разгоряченные и усталые, лежали рядом, Илаита, положив голову ему на грудь, решилась спросить:

– У меня ведь получается, Райан? Иногда хуже, иногда лучше, но ведь получается, правда? Почему ты не берешь меня с собой? Почему не позволяешь мне помочь тебе?

Райан молчал, задумчиво играя прядью ее волос. Да и что он мог ответить?

Илаита действительно делала успехи. Ищущий учил, и она брала то, что он давал, жадно и нетерпеливо. Ей все время хотелось большего. Она так долго ждала пробуждения своей Искры, что сейчас, казалось, пыталась компенсировать прошедшие впустую годы. Она отдавалась работе с энергией вся, без остатка. Ее целеустремленность и упорство поражали Райана. Он раз за разом ставил перед ней непосильные задачи, стремясь подзадорить ее и разжечь в ней любопытство, и она раз за разом справлялась с ними. Препятствия пробуждали в ней злую решимость, она могла тренироваться сутками, вновь и вновь повторяя попытки и в конечном итоге добиваясь результата. Она училась, и училась быстро, но за несколько недель превратить адепта-первогодку в отдаленное подобие таны с достаточно развитой Искрой было не под силу даже Райану. Для этого банально требовалось время, а его то как раз не было совсем.

Ищущий дни напролет проводил в лесу у найденной ими точки завихрения магистрального потока. Почти две недели он потратил на подготовку обряда активации алтаря и сейчас заканчивал последние приготовления. Земля вокруг камня была очищена от веток и хвои. На плоской поверхности валуна появилась идеально правильная октаграмма. Выбитые в камне линии получились не слишком глубокими и, конечно, канонам не соответствовали, но у Райана не было времени выдалбливать их как полагается, да и гравером он был не слишком искусным. Ему гораздо привычнее было работать с материалом, используя Силу, но при почти пустой неструктурированной гемме это было невозможно, поэтому ему пришлось браться за шпунт и киянку. Рунная вязь у основания алтаря получилась у него несколько лучше, но работа над ней заняла чудовищно много времени. Однако нанести ее было необходимо, чтобы надежно закрепить канал и не дать энергии выплескиваться за его пределы.

Немало сил он потратил на то, чтобы подтащить к будущему алтарю четыре здоровых булыжника и расположить их точно по сторонам света. Руны на них он вообще нанес схематично, фактически просто нацарапав, но тратить время на полноценную обработку резервных накопителей было непростительной роскошью. Если алтарь планировалось использовать регулярно, то остальные камни должны были послужить лишь один раз, исполнив роль громоотводов, куда польется избыток энергии по подключенному к магистрали и поначалу всегда нестабильному каналу.

Все было практически готово, даже черные свечи – непременный атрибут любого посвященного Аусеклису ритуала – Райан изготовил сам, по особой рецептуре, дающей более стабильное горение. Возводить вокруг будущего алтаря стены или хотя бы навес не было времени, выстроить энергетическую защиту Райану сейчас было не под силу, а неожиданные порывы ветра в лесу, как и другие погодные сюрпризы, никто не отменял. Однако зажженные во время обряда свечи не должны были погаснуть ни в коем случае. Крохотные язычки огня на их фитилях символизировали изначальное пламя, подаренное Аусеклисом людям, пламя, Искры которого пробуждались в душах смертных Даром. Огонь считался земным воплощением божества, в котором, как гласили древние предания, он прежде являлся людям. Ритуал, освещенный пламенем свечей, всегда проводился его именем, как бы прося Аусеклиса обратить свой благосклонный взгляд на смертного носителя его Искры.

Кроме того, огонь был хорошим помощником, особенно когда Одаренный брался за задачу, превышающую возможности его Искры или геммы, как в данном случае и было у Райана. Огонь позволял на время увеличить мощность Дара, помогал задать узловые точки при постройке самых сложных многоуровневых плетений, позволял точнее направить или, напротив, ограничить энергетические потоки. Чем сложнее и точнее требовалась манипуляция с энергией, тем большую роль в работе с ней играл огонь.

Райан, которому предстояло сделать практически невозможное, пытался использовать все доступные средства, чтобы облегчить себе задачу. Все, кроме одного. Помощь другого Одаренного, пусть даже неопытной девочки, развязала бы Райану руки, но поставила бы ее под удар. Риск был очень велик. Если при совместной работе с энергией что-то идет не так, то в команде больше всего всегда страдает слабейший, и чем больше разница уровня у самого сильного и самого слабого тана, участвующего в обряде, тем меньше у слабого шансов выжить. Энергия, как вода, стекает туда, где ниже уровень и нет сопротивления. Она просто сжигает новичка изнутри. Разница его уровня с уровнем Илаиты была колоссальной, и Райан опасался, что, если она ошибется или он окажется не в состоянии удержать и направить поток, вырвавшаяся из-под контроля Сила может ее убить. Взвесив все «за» и «против», он уже склонялся к тому, чтобы попытаться активировать алтарь самому, и сейчас как раз размышлял над тем, что, пожалуй, Саламандре не стоит об этом знать.

Илаита, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, села, прижав колени к груди и рывком подтянув к себе одеяло. Некоторое время она угрюмо молчала, а потом произнесла:

– Я знаю, я слабая и неопытная неумеха, и вообще, ты мне не доверяешь. Но один ты не справишься, ты сам говорил, что построить канал в одиночку почти невозможно. Вместе у нас больше шансов на успех. Ты знаешь, я сделаю все, что ты скажешь, все, что смогу. Обещаю, я не грохнусь в обморок, как в прошлый раз, я многому научилась и буду себя контролировать. Райан, я справлюсь. Я хочу помочь тебе. – Она немного помолчала и закончила решительно: – Если ты завтра не возьмешь меня с собой, я поеду все равно. Сама. В конце концов, ты не можешь мне запретить!

– Я смотрю, у нас назревает бунт, – произнес Райан, сверкнув глазами и притворяясь, что разозлился.

Илаита напряглась, в глазах ее заблестели слезы, но решительно вздернутый подбородок не опустился.

– Да, бунт! Можешь подавлять, как хочешь. Я все равно не отступлю, я знаю, что так правильно.

– Пожалуй, придется посадить кого-то под домашний арест, – задумчиво протянул Райан.

– Ну и пожалуйста! – фыркнула Илаита. – Уже сажали и даже выпороть грозились, до сих пор ловят. Чем еще пугать будешь?

– А ну-ка, иди сюда, маленькая мятежница! – Райан сгреб в охапку сопротивляющуюся девушку. – Ты понимаешь, глупышка, что это может стоить тебе жизни?

– Что, попытка тебе возразить? – стрельнув глазами, спросила Илаита.

– Нет, попытка совместной активации алтаря, – рассмеялся Райан и добавил серьезно: – Я не смогу в полной мере обеспечить твою безопасность, моих сил едва хватит на формирование канала, а работа с магистралью непредсказуема, возможны любые сбои. Если с тобой что-то случится, я никогда себе не прощу.

– Так ты возьмешь меня с собой, да? – воскликнула девушка, и глаза ее засияли. – Райан, я тебя обожаю! Ты же не сердишься на меня, правда? Не беспокойся за меня, все будет хорошо! У нас все получится! Обещаю, я теперь буду самая послушная!

– За что мне такое наказание?! – Ищущий со стоном закатил глаза.

– Неправда, я не наказание, я – награда, – промурлыкала Илаита, обжигая его шею горячим дыханием и прижимаясь к нему всем телом, отчего все возражения и доводы куда-то выветрились у Райана из головы.

Глава 9

Все шло на удивление слаженно и четко. Они стояли друг напротив друга по обе стороны от алтаря, а между ними, в круге из пламени свечей, горели огненными всполохами Силы линии октаграммы. Алтарь оживал. Камень стал теплым на ощупь и слегка вибрировал, а внутри него, пульсируя, как вена, разрастался и ширился канал. Подземный поток энергии, ранее охватывавший кольцом его основание, теперь разделялся не на два, а на три ответвления, и третье, повинуясь выстроенному Райаном плетению, вонзалось в каменную глыбу и росло вверх, формируя новое русло. Вот оно прошло половину пути, три четверти, и наконец приблизилось к поверхности камня.

– Приготовься, – отрывисто приказал Райан, в последний раз проверяя надежность выстроенной защиты.

Секунда, другая, и энергия ударила в высеченную на поверхности камня звезду. Илаита восхищенно замерла. Это было потрясающие зрелище! Из линий октаграммы поползли вверх мерцавшие всеми цветами радуги трепещущие языки Силы, подобные языкам пламени. Выйдя из плоскости, восьмиконечная звезда вдруг стала объемной и запылала, как костер. Алтарь ощутимо задрожал. Отсеченная от магистрали часть потока, хоть и казалась тоненьким ручейком, по сравнению с продолжавшей бежать по привычному руслу бурной рекой, все равно оказалась слишком мощной и превышала расчёты Райана на несколько порядков. Видя, что защита не справляется, он стал торопливо усиливать ее дополнительными блоками, но энергия сметала их один за другим, и огненная октаграмма продолжала расти.

– Проклятие! – ругнулся Ищущий. – Илаита, открывай накопители!

Девушка поспешно кивнула, и ее руки заплясали, выделывая пассы, необходимые для активации заранее приготовленных резервных каналов.

– Открыла южный, – напряженным голосом отчиталась она.

Райан кивнул, не сводя глаз с октаграммы и отметив про себя, что время на сообщение этой информации она потратила зря. Результат выполненного ею действия был уже наглядно виден. Радужная звезда опала южным краем, там, где поток частично пошел в накопитель, но тут же взревела и поднялась противоположным, северным, выше в несколько раз.

– Открывай северный! – крикнул Райан, изо всех сил сдерживая бушующий поток и чувствуя, как едкий пот, стекая по лбу, застилает глаза.

Но Илаита, то ли не расслышав, то ли перепутав с испуга, начала открывать восточный. Энергия, радостно взревев, устремилась по открывшемуся пути, и октаграмма окончательно скособочилась на одну сторону, как старый покосившийся дом. Южный и восточный каналы, попав в одну фазу, завибрировали от напряжения, и тут раздался взрыв. Камень, в который Илаита направила второй канал, не выдержал и буквально разорвался изнутри. Один из осколков ударил девушке в голову, и она рухнула на землю как подкошенная.

Райан, порывавшийся сначала броситься к ней, замер на месте. Вышедшая из-под контроля Сила сносила барьеры и изливалась в пространство. Еще немного, и от них не останется мокрого места. Ищущий усилием воли отключился от происходящего в материальном мире и максимально сконцентрировался, потянулся к двум оставшимся резервным каналам, одним рывком открыл их оба и перекрыл третий, разрушивший накопитель. На те несколько секунду, что для этого потребовались, он отпустил сдерживающие нити защитного плетения, и волна чистой Силы, выплеснувшись наружу, ударила его в грудь. В глазах потемнело, а тело судорогой свела боль. Уже оседая на землю, он, потянувшись, вновь активировал защитный контур, отметил, глянув сквозь мутную пелену, что уровень энергии в октаграмме начал опускаться, и потерял сознание.

Райан пришел в себя от холода. Открыв глаза, он увидел сквозь просвет в ветвях усыпанное звездами небо и понял, что лежит на уже успевшей остыть от ночной прохлады земле. Шевелиться не хотелось. Руки и ноги были как будто чужими, в голове неприятно гудело, отчего мысли путались и разбегались. Он со стоном сел, опершись обо что-то рукой, и вдруг почувствовал под ладонью тепло. Посмотрев вниз, он увидел, что в качестве опоры использовал основание алтаря. Да, теперь это, несомненно, была не просто известняковая глыба, алтарь жил! У них получилось! Райан видел, как внутри камня спокойно и неторопливо течет поток, как он, поднимаясь, достигает октаграммы и, упершись в нее, как в непреодолимую преграду, стекает вниз беспорядочными ручейками тоненьких силовых линий. Они пересекались и расходились вновь, оплетая алтарь изнутри плотной сетью, подобной гигантской паутине, а потом спускались обратно, вливаясь в русло магистрали. Структура алтаря получилась почти идеальной и напоминала ветвистую иву, с длинными гибкими ветвями, спускающимися в воду. Только и дерево, и вода текли, переливались и мерцали радужными всполохами.

«У нас получилось! Этот алтарь по мощности заткнет за пояс половину святилищ Империи. Великая Тьма! Получилось!», – вихрем пронеслось у него в голове и вдруг оглушительным ударом взорвалось: «Илаита!»

Он вскочил на ноги, пошатнулся, снова оперся на алтарь и увидел лежащую на противоположной стороне девушку. Спотыкаясь на нетвердых еще ногах, он бросился к ней, упал на колени, бережно приподнял ее голову и вдруг почувствовал что-то липкое на руках.

«Кровь!»

Все волосы с правой стороны головы были перепачканы кровью. Райан поспешно просканировал ауру и облегченно выдохнул: она была жива. По-видимому, девушка сильно ослабела из-за потери крови, а поэтому была в глубоком обмороке, но жива! Она дышала еле слышно и была очень бледна. Он осторожно ощупал голову. Осколок камня ударил ее чуть выше уха, чудом не попав в висок. Кожа была рассечена, и на месте удара уже налилась гематома, но кости остались целы. Необходимо было как можно скорее остановить кровотечение. Взяв Илаиту за руку, Райан начал поспешно накладывать плетение ускоренного заживления, на середине почувствовал, что темнеет в глазах, и запоздало вспомнил, что он все еще почти пуст. В груди поднялось волной бессильное бешенство, он чувствовал, как из Илаиты с каждой минутой уходит жизнь. Не выпуская ее руки, он положил свою ладонь в центр октаграммы и, выключившись из реальности, жадно потянулся к живительному потоку Силы. Конечно, делать так, не актировав гемму, было нельзя, но Райану некогда было просчитывать последствия. Энергия потекла сквозь него, наполняя Силой нити заживляющего плетения, и Илаита задышала глубоко и ровно. Райан удовлетворенно кивнул, выпустил ее руку и вдруг почувствовал, что реальность опять куда-то уходит, а тело скручивает боль.

«Проклятие! – выругался он, заметив, как потеплел амулет на его груди. – Нет, нет, нет! Только не так! Только не сейчас!»

Но было уже поздно. Проходившая сквозь него чистая Сила коснулась геммы, камень вздрогнул и ожил. Тонко завибрировали нити привязки, оберегая связь ауры с его настоящей, полноценной геммой. Но она была далеко, а новый амулет висел у него на шее и со скоростью магистрального потока наполнялся энергией, начиная перетягивать привязку на себя. Райан попытался разорвать канал, но процесс, начало которого он проморгал, пока лечил Илаиту, уже невозможно было остановить. Райан застонал, когда с тихим звоном порвалась первая привязка, и зарычал от боли, когда вслед за ней одновременно порвались еще четыре. Обрывки нитей впились в новый камень, который начал обретать структуру, и аура задрожала, разрываясь между двумя геммами. В тот миг Райану вдруг показалось, что, если связь с его геммой оборвется, то вместе с ней оборвется все, что связывает его с прошлой жизнью, что он станет кем-то новым, не Ищущим, не Беркутом, кем-то совершенно другим, и потеряет свой мир навсегда. Что произошло дальше, он до конца не понял и сам. Сознание мутилось от боли. Нечеловеческим усилием он рванулся в реальный мир и вдруг на мгновение почувствовал, что тело вновь подчиняется ему. Он торопливым движением сорвал с шеи амулет и, дернувшись, торопливо разжал пальцы. Камень был раскален, как будто побывал в пламени. Шнурок скользнул по ладони, и амулет упал на землю, а Райан, не в силах сопротивляться накатывающей тьме, упал рядом с ним.