Читать книгу "Истории на ночь от дедушки. Книга 2"

Глава 3

Утром Павлика разбудил запах жарящейся яичницы с луком, которую по утрам всегда готовил дедушка Юра. Такой вкусный завтрак просто нельзя было пропустить, и Пашка поспешил вниз, на кухню. После еды, вместо того, чтобы, как обычно, смотреть мультики по телевизору, он вернулся к себе в комнату, улёгся на кровать и начал перебирать в памяти события минувшей ночи. Рассказывать взрослым о своём приключении ему не хотелось. Боялся, что его начнут ругать за то, что он неизвестно с кем ушёл из дома, да ещё ночью, да ещё в лес, на болото! Да и вряд ли бы ему поверили. Ещё бы начали смеяться, и называть фантазёром. Единственный, с кем он мог поделиться, был старший брат Тёма, но тот всё ещё был в школе в Англии – ведь они там учатся весь июнь. Правда, сегодня родители будут с ним разговаривать по скайпу. Обычно они давали возможность братьям поболтать друг с другом.

С трудом дождавшись сеанса связи, и выждав, когда родители наговорятся с Тёмой об его учебных делах, Павлик получил в своё распоряжение долгожданный айпад с улыбающейся Тёминой рожей во весь экран. Пашка убежал наверх, чтобы посекретничать с братом без свидетелей. Как можно подробнее он рассказал Артёму о своём ночном приключении.

– Пашка, ну, ты и заливаешь! – посмеялся над младшим братом Тёма. – Тебе, наверняка, всё это приснилось. Надо поменьше читать всякие сказки, особенно те, которые написал дед Юра. Он тоже там таких небылиц понарассказывает!

– Да ничего я не заливаю! – обиделся Павлик. – А если не веришь, позвони своим друзьям, пусть сходят со мной на болото, и сами всё проверят.

– Позвоню, позвоню, только учти – если ты наврал, они могут тебе и по шее накостылять! А если ничего не найдёте – сходи с ними на рыбалку. Я им давно обещал. Помнишь, где мы червей копали в прошлый раз?

– Конечно, помню. Давай, звони. Если найдём камень, сразу тебе сообщим.

Надо сказать, что «Спурт» на время Тёминой учёбы в Англии оставался у Трюфика и Яшки, и уже на следующее утро Павлик услышал во дворе знакомый шум мотора и обычную перебранку между старыми друзьями.

– И ничего я резко не торможу! – возмущался Трюфик. – Просто у меня стиль вождения такой – спортивный! Зато я повороты прохожу плавно, не то, что некоторые – как будто дрова везут.

– Во-во, ты и есть дрова – дубина стоеросовая. Кто же так передачи переключает? Меня чуть из «Спурта» не выбросило!

– Это тебя от злости чуть не выбросило, от того, что ты не умеешь водить так, как я.

– Ой-ой-ой! Шумахер нашёлся! Ты даже по земле ехать не тянешь – ни бэ, ни мэ, ни кукареку! А уж когда лететь надо будет, я с тобой в машину не сяду!

– Не сядешь, значит, пешком пойдёшь, – огрызнулся Трюфик.

– Сам пешком! С чего это ты решил, что «Спурт» ты поведёшь?

– Парни! – вмешался Павлик, – я очень рад, что вы приехали. У меня тут проблемы, и без вас я как без рук. Тёма вам рассказал, в чём дело?

– Это понятно, что без нас – как без рук! – хвастливо констатировал Трюфик.

– Да говорил чего-то, но я ничего не понял, – сказал Яшка.

– Я тоже ничего не понял. Что-то типа «камень – ножницы – бумага» или просто камень? Ну, что-то в этом роде.

– Он сказал, что ты всё объяснишь, – пояснил Яшка. Тебе что – не поднять какой-то камень? Давай, показывай, сейчас мы его оприходуем, и пошли на рыбалку. Где удочки? Червей накопал?

– Да погодите вы с рыбалкой, – пытался образумить друзей Пашка. – Пошли, я вам всё расскажу.

Парни пошли к пруду, вскарабкались на перила, свесив ноги над водой, и глядя на лениво плавающих карпов, стали слушать Пашкин рассказ. Когда он закончил, Трюфик хлопнул себя ладонями по коленкам и сказал:

– Красиво травишь байки, только герои Дакара в такую муру не верят. Дело ясное – или врёшь, или сны свои пересказываешь. Старичок-лесовичок, кикиморы, зелён горюч камень – всё это попурри из детских сказок. Пошли за червями – чувствую, сегодня будет знатный клёв!

– Да, уж, – поддакнул Яшка, – как-то не очень убедительно. Особенно про цикад и светлячков. Да у нас их отродясь не видели. Это где-то там – на юге. А у нас всё комары, слепни, да мошкара. Особенно на болоте.

– Ну, уж нет! – показал тут характер Павлик. – Стал бы я вас вызывать, чтобы кабзду ловить. Пока не сходим на болото – никакой рыбалки!

– О-о-о! Как мы заговорили! – огрызнулся Трюфик. – Ты не забывайся – ты не Тёма, мал ещё старшими командовать! Ну, ладно, так и быть – пошли на твоё болото.

Глава 4

Парни открыли калитку, прошли по дорожке к лесу, перешли мостик через канаву, и остановились. Болото было очень сырое.

– Я дальше не пойду! – решительно сказал Яшка. – Мне мама купила новые кроссовки, я в них по воде не пойду!

– Я тоже, – согласился Трюфик. – Потом ходи весь день с мокрыми ногами! Я не хочу простудиться, и проболеть половину лета.

Пришлось возвращаться и переодеваться в высокие резиновые сапоги. Теперь они могли идти, но каждый шаг давался с трудом – ноги засасывала болотная жижа, и при каждом шаге раздавалось громкое чавканье. Мало того – со всех сторон на ребят налетели слепни. Свирепо отмахиваясь, Трюфик громко возмущался:

– Ты же сказал, что шёл босиком и даже ноги не замочил! Скажешь, и слепней не было?

– Не было! – яростно оправдывался Пашка, который уже сам был не рад, что затащил ребят на болото. – Светлячки были, цикады были, а слепней не было!

Видя, что малыш чуть не плачет, парни примолкли, и, сопя, с трудом вытаскивая ноги из болота, и обливаясь потом, двигались вперёд.

– Да вот же этот бугор! – радостно закричал Павлик, когда они достигли, середины болота. И, правда – бугор был перед ребятами. Они, молча, поднялись по склону, и на самой макушке увидели большую кучу веток.

– Ну, вот – видите! Я же вам говорил! – радостно тараторил Павлик.

– Погоди! Не мельтеши! – уже серьёзным тоном ответил Трюфик и молча начал разбрасывать ветки.

Камень был на месте! Он по-прежнему светился зеленоватым светом.

– Ничего себе дынька! – промолвил Яшка и коснулся камня рукой. Тот тут же засветился оранжевым светом.

– Холодный! – отдёрнул руку Яшка и теперь уже с уважением посмотрел на Пашку.

Потом они все втроём долго пялились на камень, то трогая его руками, то отпуская, и любуясь на то, как он менял свой цвет.

– Ну, и что теперь будем делать? – наконец спросил Трюфик.

– Я же вам говорил – добрый дедушка Ау поручил мне разузнать, что нужно делать с такой находкой. Я думаю, его надо везти в Академию наук!

– Не! – возразил Яшка. – Такие камни надо везти в Эрмитаж, к самому Пиотровскому. Я думаю, что это алмаз.

– Алмаз? – скривил недоверчивую гримасу Трюфик. – А что, если это окажется, что это просто шведский светильник из «Икеа»? На батарейках?

– От батареек он бы был тёпленький, а этот прямо ледышка, – возразил Яшка.

– В любом случае, пока его надо нести на дачу – резонно подытожил Яшка. И все согласились. Но вот как нести холодный камень домой? Тут все задумались.

– Может, как и тогда, в лагере, в штанах? Помните, как мы грибы собирали – предложил Яшка.

– Только, чур, в твоих штанах! – тут же отреагировал Трюфик. – На этом болоте без штанов слепни тебя слопают за пять минут.

– Ну, и как тогда?

Парни начали оглядываться по сторонам, рассчитывая найти что-нибудь, подходящее для переноски камня.

– Я знаю, что делать! – наконец сообразил Павлик, шлёпнув себя ладонью по лбу, и тут же трижды прокричав: «Ау-ау-ау».

Не прошло и трёх минут, как где-то в стороне раздалось чавканье, кряхтение, и вскоре на бугор начал карабкаться Добрый дедушка Ау собственной персоной.

Парни разинули рты в изумлении, а Павлик в восторге закричал: «Дедуля!», и бросился обнимать маленького лесного человечка.

Тот, не ожидая такой бурной встречи, опешил от неожиданности, и не знал, что сказать.

– Угу! – озадаченно произнёс Трюфик и обошёл маленького человечка вокруг, оценивая его со всех сторон.

– Что-нибудь не так? – наконец осмелел Дедушка Ау, и теперь он, в свою очередь, начал обходить Трюфика вокруг, вслух оценивая увиденное.

– Упитанный. Живот висит. Слабая мускулатура. Неопгеделённый уговень интеллекта.

– Дед! Да ты чего? – изумлённо завопил Трюфик. – Ты кто такой, чтобы меня оценивать? Да что ты знаешь про мой интеллект?

– Да, уж, дедуля! Вы что-то сказанули, не подумав, – вмешался Яшка. – Насчёт фигуры, я согласен – толстоват! Ну, а насчёт интеллекта, это вы зря загнули!

– Да вы не обижайтесь, пацаны! – прошепелявил дед.

– Насчёт интеллекта я и пгавда ничего не знаю. Пгосто мне это слово шибко нгавится. А что оно значит, я не знаю. Пгошу пгощения, если кого-то обидел.

Трюфик надувался ещё пару минут для вида, а потом приступил к делу.

– Видите ли, почтеннейший, – специально он выбрал самое вежливое обращение, которое знал, – у нас непредвиденное затруднение! Павлик нам всё рассказал про вашу ночную встречу, но у нас возникла небольшая проблема – нам не в чем унести этот алмаз.

Яшка восхищённо смотрел на Трюфика, не понимая, как его друг смог произнести такое длинное литературное предложение.

– Алмаз? – удивлённо переспросил дедушка Ау. – Какой алмаз? С чего это вы взяли?

– Ну, а что же это за камень? – спросил Павлик.

– Я не знаю, – неуверенно ответил человечек, почёсывая вместо головы свою шляпу.

– А, впгочем, кто его знает?

– Ну, ладно, это мы определим! – уверенно взял на себя инициативу Трюфик. – Пока нам нужно что-нибудь, чтобы нести камень на дачу.

– Так это мы вгаз! – радостно воскликнул старичок. – Сейчас я пгинесу туесок, с котогым за ягодами хожу, мы его туда и положим.

На несколько минут он исчез на болоте и вернулся с берестяным коробом, как раз по размеру камня. Быстро положив камень в туесок, чтобы не отморозить ладони, парни закрыли на нём крышку и начали решать, кому можно доверить такую ответственную ношу.

– Конечно, я могу нести, – сообщил Добрый дедушка Ау.

– Да что вы, дедушка! – вставил Пашка. – Зачем же вам носить тяжести. Я сам прекрасно донесу камень до дачи.

– Ну, не такая уж там и тяжесть, – вмешался Яшка. – Но, думаю, такую ответственную находку должны нести самые опытные. Я, например.

– Ну, уж если самые опытные, то тут и обсуждать нечего! – решительно объявил Трюфик, взял туесок и, пыхтя, направился в сторону дачи.

Оказалось, что идти назад тяжелее, чем было утром. Солнце припекало так, что у всех пот катил градом по лицу.

– Ты, милок, потегпи маленько, – заботливым тоном успокаивал носильщика дедок. – Ского откгоется втогое дыхание, и пойдёшь ты по болоту аки посуху, и ггуз твой станет, как пёгышко!

Трюфик, который скрючился в три погибели, чтобы защититься от злых кусающихся слепней, смог промычать только:

– Отвали!

Камень, конечно, не был слишком тяжёлым, но всё-таки идти с ним было тяжелее, чем другим. Трюфика качало из стороны в сторону и пригибало к земле. Наконец, болото закончилось, и наши герои вошли в небольшой лесок, за которым стояла дача. Идти по лесу было значительно легче, и Трюфик немножко воспрял духом:

– Вы как хотите, но я самый ответственный отрезок пути уже пронёс эту каменюку, а теперь ваша очередь его нести!

Все молча согласились, как бы подтверждая, что только Трюфику можно было доверить такое ответственное задание. Наконец они дошли до мостика через канаву. Трюфик поставил туесок с камнем на землю, и все как по команде повалились на траву, отдуваясь от тяжёлой дороги.

– Но, всё-таки, если это не алмаз, а какая-нибудь китайская игрушка, то тебе, дедок! – и он выразительно посмотрел на маленького человечка, – точно не поздоровится.

– А я-то что? – испуганно начал оправдываться тот. – Я вам камень показал, а что дальше с ним делать, так это уже вы сами гешайте. Мы люди пгостые, высших обгазований не имеем, но то, что с Китаем делов не имеем, так это я вам гагантигую – ничего китайского не дегжим.

– Да, ладно, – примирительно сказал Трюфик, – это я так, от переутомления сказал.

Тем временем Пашка сбегал в хозблок и прикатил оттуда тачку.

Увидев тачку, Трюфик оживлённо воскликнул:

– Классная тележка! Чур, я еду первый!

Он быстро запрыгнул в тачку и уселся так, чтобы камень лежал у него между ног.

– Ну, давай, залётные! – дико вскрикнул он и вдруг тоненьким голоском, хотя и старался делать это помужественнее, запел:

– Эх, тачанка-ростовчанка, наша гордость и краса! Комсомольская тачанка, все четыре колеса!

Яшка и Павлик дружно взялись за ручки, налегли на них и с трудом покатили орущего песню Трюфика, вместе с камнем, на дачу. Дедок еле поспевал за ними сзади.

В этот день на даче оставалась одна бабушка Таня. Родители и дед Юра уехали в город, на работу. Если Трюфика и Яшку она прекрасно знала, то старичок в помятой шляпе был ей не знаком, хотя и ей он сразу напомнил о жутком господине Ау.

– Бабуля! Ты не беспокойся, этот дедушка из леса. Он добрый дедушка Ау, он нам показал вот этот камень, который надо показать учёным.

Бабушка Таня осмотрела камень, потрогала его, и сказала:

– Я думаю, с такой находкой лучше всего обратиться в Горный институт. Они там камнями занимаются. А ещё лучше прямо в Эрмитаж. К Пиотровскому.

– Вот и я сразу так подумал, – затарахтел Яшка – у меня первая же мысль была, как я его увидел – надо ехать в Эрмитаж!

– Только в Эрмитаж ходят чистыми, и нарядными, как в театр, – сказала бабушка, покосившись на дедушку Ау.

– Так у меня же дгугой одежды нет, – тут же ответил тот, – а то бы я пегеоделся.

– У меня в комнате, – сказал Пашка, – полшкафа Тёминых вещей, из которых он уже вырос. Думаю, они будут в самый раз по размеру.

Сначала, конечно, дедушку Ау отправили в душ. Он вытаращенными глазами смотрел на унитаз, раковину, краны, которых на его болоте никто не видел. А уж когда ему на голову полилась горячая вода, он просто замурлыкал от удовольствия. Не без труда намылившись куском мыла, которое всё время норовило выскользнуть из рук, он долго тёр себе бока, постанывая от удовольствия. После душа он вытерся мягким махровым полотенцем и переоделся в Тёмины джинсы, светлую рубашку и джемпер. Теперь он приобрёл вполне респектабельный вид.

Позже, уже чистый, с аккуратно расчесанной бородой, он сидел за столом, и пил чай, прихлёбывая его из блюдечка, и уплетая сладкое печенье.

– Хогошо тут у вас! – говорил он, поглядывая по сторонам. – Только уж больно непгивычно. По мне, так лучше болотного мха и нет ничего. Нам, лесным людям, так и на болоте хогошо. Пгигода! У нас там покойно, пгивольно, хоть и не очень сытно. А главное – никто наши болота не захватывал, с обжитых мест не гонял. А уж колдовство да чагодейство у нас издгевле в почёте было, тем и живём!

Парни не стали спорить с дедом, а уже начали собираться в дорогу. Камень погрузили в «Спурт», поставили в известность родителей, что им срочно нужно в Эрмитаж по важному делу. Те, сперва, не хотели отпускать Павлика, но потом, всё-таки, отпустили. На этот раз за штурвал сел Яшка. Двигатель ровно загудел, Яшка добавил газ, машина плавно оторвалась от земли, и на бреющем полёте пошла в сторону Санкт-Петербурга.

Добрый дедушка Ау, с вытаращенными глазами, и побелевшим от ужаса лицом вцепился в ремень безопасности, которым его пристегнули к креслу. Только спустя несколько минут он осмелился выглянуть в иллюминатор, и посмотреть на улетавшую назад землю. Он даже представить не мог, как изменит его жизнь камень, найденный им на болоте.

Глава 5

Со временем добрый дедушка Ау освоился, и, не отрываясь, смотрел вниз, на широкую ленту Невы, над которой теперь летел «Спурт». Машину посадили прямо во дворе Эрмитажа, и когда вся компания вывалилась наружу, их обступила толпа зевак. Кто-то узнал Трюфика и Яшку по их прежним подвигам, и некоторые даже начали просить у них автографы. Но наши герои решительно направились к входу в музей, неся с собой туесок с камнем. Охранники на входе, быстро поняв, о чём идёт речь, созвонились с директором Эрмитажа Пиотровским, и вскоре всю компанию пригласили проследовать к кабинету директора. По дороге дедушка Ау, который никогда не бывал в музеях, с широко открытым ртом смотрел на картины, и скульптуры, мимо которых они проходили. Но больше всего восторга и у него, и у ребят, вызвал рыцарский зал, через который их провели.

– Вот это копьище! – заорал Трюфик, засмотревшись на рыцаря во всех доспехах, скачущего на коне, так же закованном в броню. Рыцарское вооружение состояло из огромного меча и щита с изображением дракона, поверженного копьём. – Как бы я хотел быть рыцарем! – просто захлёбываясь от восторга, продолжал он.

Ребята знали, что в последнее время Трюфик увлёкся рыцарскими романами и читал их по вечерам, после чего во сне часто махал руками с воображаемым мечом.

– Как бы я хотел поучаствовать в рыцарском турнире! – мечтательно произнёс он. – Представляете: я – Рыцарь Трюф, мужественное сердце, вызываю на бой Рыцаря Якова Твердолобого, и в честном бою побеждаю его!

– Ты на что это намекаешь? – недоверчиво спросил Яшка. – Этот Твердолобый, это не я случайно?

Трюфик, которого понесли вдаль его фантазии, даже не обратил внимания на слова Яшки.

– И после этой победы сам Король Сияющее Солнце венчает меня золотой рыцарской цепью и вручает священный меч Зигфрида, который побеждает в любой войне! Я собираю отряд самых доблестных рыцарей по всей Нормандии, и мы идём биться с ненавистными викингами-захватчиками. Викинги разбиты вдребезги в великой битве на озере… ну, не помню, как там оно называется. Но, в общем, я там самый ге…

Трюфик, возможно, на этом и закончил бы свою тираду, если бы, увлёкшись, не впилился лбом в латы одного из воинов-экспонатов. От ужасного грохота тётеньки – смотрительницы зала повскакивали со своих мест на ноги, но, к счастью, воин устоял на своём привычном месте. Все кто был в зале, зашикали на нашего героя-недотёпу.

– Это что, он пгавда такой смельчак? – испуганно спросил Павлика дедушка Ау.

– Да нет. Просто ему нравится так о себе думать.

– И вовсе нет! – парировал Трюфик. – Всё именно так и было, если бы мы жили во времена рыцарей. Вы только посмотрите, как это всё красиво!

И действительно – от великолепных шпаг, мечей, кинжалов, и рыцарских доспехов, которые были выставлены в этом зале, просто рябило в глазах. Наконец охранникам удалось буквально вытолкать наших героев из зала, и проводить к кабинету директора Эрмитажа.

Кабинет был огромный, на стенах красовались старинные картины. В углу стоял массивный глобус, на котором с трудом можно было узнать расположение современных материков и океанов. Многие территории на нём были белыми пятнами, ещё неизученными людьми. Книги в красивых переплётах заполняли книжные шкафы. Вся мебель, и особенно огромный стол, за которым сидел сам директор Эрмитажа Пиотровский, тоже, явно, были работы искусных старинных мастеров прошлых веков.

Самого директора, с его неизменным шарфом на шее, так часто показывали по телевизору, что его сразу все узнали, кроме дедушки Ау, у которого не было телевизора.

– О! – весело вскрикнул Трюфик. – Я этого дядьку знаю! Это же Шерлок Холмс!

Резкий толчок локтем в живот, произведённый Яшкой, остановил неуместную выходку друга. Трюфик согнулся и схватился за живот, глотая воздух, как вытащенная из воды рыба.

– Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди! – приветливо поздоровался Пиотровский, сделав вид, что не расслышал неуместную реплику Трюфика.

Дедушка Ау смущённо крякнул от того, что и его заодно назвали молодым человеком, но тактично промолчал.

– Так что же за находка привела вас в наш музей? – с любопытством обратился к нашим героям известный учёный.

– А вот что, – сказал Трюфик, приходя в себя от заслуженной экзекуции.

С этими словами он водрузил на стол туесок с камнем, потом перевернул его, и камень оказался посередине стола, сияя своим зеленоватым светом.

Пиотровский, поправив очки, с любопытством начал разглядывать необычный камень, потом потянулся рукой, потрогал его, и отдёрнул руку, почувствовав холод. Камень послушно сменил зеленоватое свечение оранжевым. Казалось, любое прикосновение вызывало у него чувство тревоги, словно он был живым существом.

Ни слова не говоря, Пиотровский снял трубку телефона, набрал номер, и что-то сказал тому, кто находился на другом конце провода. Через пару минут в кабинет вошла целая группа взрослых дядечек, видимо экспертов, и все они, почти не обращая внимания на ребят, начали осматривать камень, оживлённо что-то обсуждая. Наконец, видимо придя к какому-то единому мнению, они долго о чём-то говорили с директором музея, поглядывая то на камень, то на ребят. После чего удалились.

– А кто тот счастливчик, который нашёл этот клад? – наконец обратился Пиотровский к нашим друзьям.

– Вообще-то, из болота выносил каменюку я, – хвастливо заявил Трюфик и сделал шаг вперёд, для солидности выпятив живот.

– Насчёт клада я, конечно, ничего не знаю, а камень нашёл я! – выглянул из-за спин ребят дедушка Ау.

– Похоже, дедуля, – ласково обратился к нему Пиотровский, – вы нашли редкий по свойствам алмаз. Я даже скажу, невиданный по стоимости, и по свойствам! Могу сказать точно – алмазов такого размера никто, никогда не находил. Так что, учитывая, что вы нашли клад у себя на болоте, могу вас поздравить – очевидно, вы один из самых богатых людей на земле.

– А сколько же эта фигня может стоить? – выкатил глаза Трюфик.

– Трудно сказать. До сих пор самым большим и дорогим алмазом считался Куллинан. Его оценили в семь с половиной миллиардов долларов. Но ваш камень, несомненно, и больше, и дороже.

Трюфик толкнул Яшку в бок и прошептал:

– Миллиард – это много?

– Точно не знаю, но думаю, что очень много. Я слышал, что все эти камешки очень дорогие.

– А как думаешь – этих денег хватит, чтобы каждому из нас заказать по «Спурту»?

– Да, конечно, хватит, ещё и на Макдональдс останется!

– Вот это круто! – расплылся в довольной улыбке Трюфик.

Тем временем Пиотровский вышел из-за стола, поправил шарф и подошёл к ребятам.

– Вот что я вам скажу, друзья мои, – через неделю начинается Лондонская ювелирная неделя, где соберутся дизайнеры-ювелиры Туманного Альбиона, а чтобы по-настоящему оценить ваш алмаз, его, конечно, надо везти в Лондон. Такую оценку может сделать также аукционный дом «Кристи», или специалисты из Тауэра.

– Тауэр – это что такое? – нетерпеливо спросил Яшка у Павлика. – У тебя же там, в Лондоне брат. Он, наверняка, это знает.

– Я точно не знаю, – тихо ответил Пашка, – но, по-моему, это такая тюрьма средневековая.

А вслух громко сказал:

– Вот здорово! Мой брат Тёма сейчас учится в школе в Англии. А он такой умный! Всё знает! Он нам поможет!

– Как же – всё знает, – фыркнул Трюфик, – он же на экзамене не смог ответить, что в холодную погоду образуется на стекле окна!

– А ты сам-то знаешь? – обиженно огрызнулся Павлик.

– Конечно! – уверенно ответил Трюфик. – Эта, ну… как её? А, вот – испарина!

– А где это окно-то? – вмешался в разговор дедушка Ау, у которого окон отродясь не было.

Пиотровский, который до этого задумчиво слушал болтовню мальчиков, наконец, сказал:

– Помогать вам начну я сам, – подытожил он беседу. – Я организую вам проезд паромом «Силья лайн», только из Хельсинки в Германию, в один из их портов – Травемюнде или Вернемюнде. Туда поедет наша выставка, вот я вас с ней и отправлю, как сопровождающих экспонаты. Кстати, когда тот знаменитый алмаз Куллинан везли в Англию, организовали для вида целый корабль с охраной, чтобы камень не украли.

– Ну, и как – довезли? – поинтересовался Павлик.

– Довезли, но только отправив его обычной почтой. Так и мы поступим – повезёте камень сами, и никто не догадается, что это у вас в туеске.

– А нас возьмут на паром с машиной, «Спуртом»? – озабоченно спросил Трюфик.

– Это я организую! – пообещал Пиотровский. – И ещё, чтобы надёжно защитить ваш алмаз, мы выдадим вам из нашего спецхранилища сейф с секретным замком.

Сейф, который на самом деле оказался небольшим ящиком с ручками и секретным цифровым замком из непонятного материала – не слишком тяжёлый, но, как заверил их Пиотровский, очень прочный. Теперь нести камень за две ручки было очень удобно. Кроме того, его можно было везти за собой на колёсиках, как чемодан.

– Вот здорово! – обрадовались ребята.

– Опять в Лондон! – ликовал Трюфик. – Помните, как я тогда сиганул там с колеса обозрения? Наверняка, они нас там до сих пор помнят.

– Чего это ты тогда сделал? – удивлённо переспросил Павлик.

– Я это слово знаю! – откликнулся дедушка Ау. – Я и сам в детстве не пгочь был сигануть с кгутого бегега в воду!

– А! Так это сленг, наверно, – заключил Яшка.

Наконец, обговорив с Пиотровским все детали предстоящей поездки, ребята отправились по домам, согласовывать предстоящее путешествие с родителями, и собирать вещи. Ничего собирать не надо было только дедушке Ау. Но с ним возникли проблемы – у него не было никаких документов. И тут Пиотровский пообещал помочь, и быстро выправить лесному человечку паспорт.

– А как вас величать-то? – спросил он дедушку Ау.

– А кто его знает? Никто меня по имени отгодясь не величал.

– Ну, а по батюшке-то вас как?

Ау надолго задумался, почёсывая бороду, словно вспоминая свою родословную.

– Так, ить, выходит, сигота я, не знаю ни отца, ни матеги, – и дед от жалости к самому себе глубоко вздохнул.

– Значит, так, – решительно сказал Трюфик, – будем звать вас дед Митрофан!

– Почему это Митгофан? – выпучил глаза Ау.

– А чего? Солидно, сейчас и отчество придумаем, – продолжил Трюфик.

– Наумович! – неожиданно выпалил Яшка.

– Точно! – хихикнул Пашка. – Митрофан Наумович Лесных!

– Здорово! – восхищённо цокнул языком Трюфик.

– А что, мне нгавится! – покраснев, смущённо одобрил своё новое имя дедушка Ау.

– Ну, так тому и быть! – согласился Пиотровский, сфотографировал дедушку Ау и отправился делать ему удостоверение личности.

Оно получилось очень красивым – лучше любого паспорта. Красные корочки с тиснёными золотыми буквами удостоверяли, что Митрофан Наумович Лесных является музейным работником (экспонатом) и имеет доступ повсюду. Дедушка Ау очень гордился своим новым документом, положил его в нагрудный карман и изредка поглаживал рукой.