Текст книги "Опер Екатерины Великой. «Дело государственной важности»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oper-ekateriny-velikoy-delo-gosudarstvennoy-vazhnosti-111554.jpg)
Автор книги: Юрий Корчевский
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
Андрея перевели в розыскную экспедицию. Занимала она три отдельные большие комнаты там же, на Итальянской. Розыскники, наслышанные уже о происшествии у графа, приезде Чичерина и присвоении Андрею классного чина, встретили его довольно приветливо. Начальник отдела Иван Трофимович Лязгин усадил Андрея напротив себя, рядом уселись оба розыскника.
– Ну, расскажи нам всё в подробностях, не упускай мелочей.
Андрей без утайки рассказал всё.
– Хм, действовал ты правильно – как опытный розыскник. Только одну ошибку всё же допустил. Сам не догадался?
– Нет.
– Когда идёшь брать преступника, обязательно поставь под окнами его комнаты и у выхода людей. Уйти этот твой форейтор запросто мог, будь он половчее. С тем же сторожем и управляющим обо всё договориться внизу надо было. А ты встал в коридоре и говорить начал. Вот преступник и услышал. Пока вы болтали, он на кровать тряпьё положил да за притолоку двери встал. Вы к его кровати кинулись, а он в это время – за дверь. Повезло тебе, парень, но ошибки свои учти.
И ведь прав новый начальник – Андрей это признал.
Формально Иван Трофимович подчинялся Савве Пантелеевичу, но в работе своей был независим.
Месяц Андрей прослужил в экспедиции и был рад переводу – надоевшая писанина, конечно, была, но в небольшом объёме. В основном – работа живая.
Андрей как губка впитывал в себя новые знания. Учился грамотно осматривать место происшествия, не упуская любую мелочь, учился анализировать найденные улики, учился допрашивать подозреваемых и свидетелей.
Оказалось, что грамотно разговорить человека – целая наука. Свидетель, может, и видел что-то важное, да не придал этому факту значения и умолчал. Выудить у него эти деталюшечки очень непросто, и не каждый может. Подход найти надо, чтобы разговорился человек и рассказал всё, что видел, а потом сопоставить его показания с показаниями других. Ведь одни и те же события разные люди могут пересказывать по-разному.
Месяц на новом месте пролетел как один день. С утра до позднего вечера на службе, а иногда и по ночам.
Наконец-то воскресенье, законный выходной. Хотелось бы Василису, купеческую дочь, повидать. Только как это сделать? Придёшь к ней домой, а батенька и выгонит с треском. Вот позору-то будет!
Василису Андрей вспоминал часто – понравилась она ему. Но ещё не факт, что он ей по душе пришёлся. Андрей и видел-то её раз в жизни и четверть часа всего, а вот поди ж ты – зацепила за душу девчонка. И решил Андрей на хитрость пойти.
По воскресеньям принято было всей семьёй в церковь ходить. Нифонт из православных, стало быть – к заутрене пойдёт с домочадцами. Надо поближе к купеческому дому подойти – подождать, когда они со двора выйдут, чтобы в церковь направиться, и за ними последовать. Глядишь, удастся с Василисой словом перемолвиться.
Андрей собирался и вспоминал – какая церковь ближе к купеческому дому? И пойти на воскресную службу не в самую ближнюю, а в ту, где нравится больше.
От дома купца равно удалены Андреевский собор, церковь Равноапостольного князя Владимира и собор Святых апостолов Петра и Павла.
По улице Андрей шёл быстрым шагом, по пустынным переулкам бежал, боясь опоздать. Успел.
Едва он добежал и отдышался, спрятавшись за углом, как из купеческого дома вышел Нифонт, а за ним следом – Василиса. Направились они в Андреевский собор. Андрей шёл за ними в отдалении, не упуская из вида.
К церкви стекался народ.
Купец с дочерью вошли внутрь, Андрей – тоже, затерявшись в толпе. Близко подойти было просто невозможно – люди стояли вплотную друг к другу, а толкаться в божьем храме Андрей счёл недопустимым.
Отстояв службу, Андрей вместе со всеми вышел. Белый головной платок Василисы мелькал впереди – недалеко.
Из собора отец с дочерью направились домой. Андрей шёл за ними и корил себя: «Зачем иду? Даже словом перемолвиться не удалось, и видел только издалека. Не лучше ли выкинуть её из головы?» Но что-то, какая-то сила толкала его вперёд – за Василисой.
Нифонт с дочерью зашли в дом.
Андрей подошёл к двери, постоял, не решаясь постучать. Какой же повод придумать? Так ничего и не решив, он повернулся, чтобы отправиться домой.
Неожиданно дверь открылась, из-за неё выглянул Нифонт, улыбнулся.
– И долго ты ещё перед дверьми топтаться будешь? Я думал, ты человек решительный, боевой. Вон как в пролётке на разбойников напал. Заходи!
Купец распахнул дверь шире, и Андрей вошёл. Повернуться и уйти, когда перед тобой дверь гостеприимно распахнули, совсем уж неприлично.
Купец проводил его в знакомую гостиную.
– Садись, рассказывай. Василиса, к нам гость пришёл! Знаешь, как говорят татары? Гость с утра в дом – счастье в дом.
Вдруг Андрей вспомнил, что суд был – сам же Нифонта приглашал. Он кашлянул, скрывая смущение.
– Я ведь заглянуть хотел, чтобы узнать – как там суд? Чем закончился?
– А что суд? Федьку к каторжным работам приговорили, а Шкета – к штрафу и битью батогами.
– Это хорошо.
– Конечно, зло должно быть наказано. Василиса! Ты чего так долго? – И потише: – Прихорашивается небось.
Василиса и в самом деле принарядилась, вышла вместе со служанкой, живо накрыла стол.
Чай пили не спеша, с пряниками тульскими, мёдом башкирским, бубликами. Выпив один самовар, передохнули и принялись за второй. Купец оказался прямо водохлёб, в Андрея уже просто не лезло.
Андрей поделился радостью, что его перевели в розыскную экспедицию.
– А чин-то есть у тебя, парень? – не утерпел с вопросом купец.
– Есть. Коллежский регистратор, – солидно сказал Андрей.
– А чьих будешь?
– Из боярских детей.
– Дворянин, стало быть. По-старому – из бояр.
– Выходит так.
Нифонт как-то по-особенному посмотрел на дочь.
Пора и честь знать, тем более что чай уже просился наружу. Андрей откланялся. Проводить гостя до двери пошёл сам купец, тем самым оказывая уважение. У двери остановился.
– Нравится моя дочка-то?
– Нравится, – сознался Андрей.
– Так ты захаживай запросто. Василиса меня ведь несколько раз спрашивала – чего да чего Андрей не заходит? А я что? Служба, говорю, у него такая.
– Зайду непременно – вот в следующее воскресенье и зайду, – пообещал Андрей.
Вот только в следующее воскресенье исполнить обещанное не получилось, потому как в понедельник утром в экспедицию заявился посыльный.
– Лязгину и Путилову велено срочно явиться к его превосходительству генералу Чичерину.
– Что случилось?
– Я человек маленький, послан с сообщением, не могу знать.
Лязгин и Путилов уселись в служебную пролётку, прихватив с собой посыльного.
Домчались быстро. Тут и пешком-то было идти десять минут, однако из юстиц-коллегии их могли отправить на другой конец города, что уже случалось, и потому сразу поехали на пролётке.
Приехав, они поднялись на второй этаж – в приёмную генерал-полицмейстера. Адъютант, увидев уже известного ему Лязгина, сразу пропустил их в кабинет Чичерина. Сидевшие в приёмной купцы, офицеры с полковничьими погонами, другие важные господа взроптали.
Чичерин хмуро поприветствовал розыскников.
– Садитесь. Времени мало, потому говорить буду кратко. У князя Куракина из древнего и уважаемого всеми рода Гедиминовичей кража. Убийства, слава богу, нет. Он сам ко мне приезжал поутру. Зол очень – ну это понятно. Требует найти украденное и виновника. И обязательно чтобы за дело взялся Путилов. Прославился ты, Андрей. Поопытнее тебя люди есть – вон, хоть твой начальник, а поди ж ты – подавай Путилова, и всё! В России сорок семь княжеских фамилий, триста десять графов, да ещё и бароны. Ежели каждый себе Путилова требовать станет, то это что же получится?
Чувствовалось, что Чичерин раздражён.
– Расследовать оба будете – всё-таки князь. Знаете, где он живёт?
Розыскники переглянулись.
– Никак нет, ваше превосходительство.
– В Апраксином переулке, недалеко от церкви Вознесения Господня. Всё, ступайте. О результатах расследования доносить лично!
– Слушаемся, ваше превосходительство!
Они вышли на улицу. Лязгин вытер пот.
– Не люблю я по начальству ходить. И вроде невиновен ни в чём, а ощущение, как будто бы розгами высечь хотят. Ты внимательно слушал?
– Конечно.
– Чего-то я не услышал, чего украли?
– Не сказал генерал.
– Ладно, на месте узнаем. Едем!
До церкви Вознесения Господня добрались быстро. Вот и Апраксин переулок. Поспрашивав у прохожих, они нашли дом князя. С улицы его почти не было видно – прятался за деревьями.
Привратник долго выспрашивал о цели визита, кто такие?
– Князь Куракин сам звал к себе – злодейство у него, а ты нас в воротах держишь. Мы можем и уехать, объясняйся с хозяином сам! – вскипел Лязгин.
Привратник струхнул, отворил кованую калитку. А со стороны дома уже спускался, судя по одежде, дворецкий.
Лязгин доложил о прибытии, представился. Как только он назвал фамилию «Путилов», дворецкий переменился в лице и ухватил Андрея за рукав:
– Пойдёмте, давно ждём.
Дворецкий провёл их в дом; по широкой мраморной лестнице сопроводил на второй этаж и провёл в зал. Остановился перед пустой стеной.
– Вот.
Розыскники переглянулись. Стена голая – чего там смотреть? Лязгин обратился к дворецкому:
– Мил-человек, ты зачем нас сюда привёл? Окромя пустой стены мы ничего не видим.
– Так и я тоже, а ещё вчера здесь картина висела.
– Тьфу ты, так бы сразу и говорил.
Лязгин вздохнул облегчённо. Совсем князья сдурели – из-за картинок вызывают, отвлекая от важных дел.
– Картина-то дорогая. Князь её из-за моря привёз, огроменных деньжищ она стоит! Говорит, тысячу рублей золотом отдал.
Розыскники снова переглянулись. Тысяча рублей золотом – сумма огромная. За такие деньги улицу с домами в городе купить можно.
После Петра Великого, часто бывавшего в иноземных странах, на Руси многое переменилось. Мужи лица брить стали, парики носить и платья немецкого да голландского покроя. И мода у богатых появилась – картины известных живописцев заморских в домах иметь. Однако ни Андрей, ни Иван и предположить не могли, что картины стоят так дорого.
– Что на картине было?
– Тьфу, срамота одна. И чего только князь в ней нашёл? Бабы голые там, да не одни – с чертями рогатыми. Порядочному человеку смотреть срамно.
– Ежели срамота такая, чего же князь тысячу рублей золотом не пожалел?
Дворецкий пожал плечами и развёл руками.
– Как она называлась?
Дворецкий полез в карман, достал смятую бумажку и протянул Лязгину.
– Вот.
– Ну и читал бы сам свои каракули.
– Неграмотный я, – вздохнул дворецкий.
Лязгин стал читать вслух:
– Рубенс Питер Пауль.
В комнате на короткое время воцарилась недоумённая тишина. Потом Лязгин продолжил:
– Питер – это понятно. Сам Пётр Великий называл себя Питером. А Рубенс – это что?
– Ей-богу, не знаю, – ответил дворецкий.
Андрей тоже не знал.
Лязгин продолжил:
– Вакханалии. Ага, это понятно – блуд. Можно сказать и проще – пьянка с бабами и разврат.
– Во-во, именно, – поддакнул дворецкий.
– И кому такая срамота нужна? – скептически спросил Иван Трофимович.
– Князь после приезда сию картину гостям показывал часто, хвастал. Охочие тут же нашлись – небось на цену кинулись.
– Может быть. А какого размера картина была? – поинтересовался Андрей.
Дворецкий развёл руки:
– Во! – и в высоту: – Такая! И в раме – красивой, резной, позолоченной. – Помолчал немного и добавил: – Тяжёлая. Пока вешали на гвоздь, намучались.
– Тебя как звать-то?
– Пафнутием.
– Тогда объясни мне, Пафнутий, как картину такого большого размера, тяжеленную к тому же, могли из дома вынести, да ещё незаметно?
Дворецкий побагровел. Он отвечал за порядок в доме и целость вещей, за работу прислуги.
– Не могу сказать, для самого загадка.
– Когда картина пропала?
– Вечером была на месте – сам видел. А утром… – он горестно развёл руками.
– Гости вчера были?
– Нет, только челядь – князь с княжной на бал ездили.
– Пафнутий, ты покуда побудь в коридоре.
Дворецкий вышел.
– Ну, Андрей, чего думаешь?
– Даже не знаю, что и сказать.
– И я тако же. Конечно, среди дворянства могут оказаться любители картин, но сильно сомневаюсь, что кто-то из них на кражу ночью пойдёт.
– Так холопа нанять могли, чтобы самим не попасться.
– А дальше? Ну принесут злоумышленнику эту картину. На стену он её не повесит – увидеть могут, князю Куракину рано или поздно донесут. Скандал! Он же не Манька-скупщица из Крапивного переулка. Ему потом в лучшем случае руки не подадут, а то и в ссылку сошлют.
– Неужели кто из слуг украл?
– Ага, чтобы у себя дома повесить да детей чертями пугать, – съехидничал Лязгин. – Думаю, не то.
– А если челядь украла, чтобы перепродать?
Иван Трофимович задумался.
– Что-то я о скупщиках картин не слыхал. Ценности – да, скупают – табакерки золотые, статуэтки серебряные. Так ведь не из-за красоты – из-за золота или серебра.
– Тогда тупик. Чтобы раскрутить преступление, надо знать мотив хотя бы – та же нажива, к примеру.
– Если один пьяный в кабаке другому пьянчуге бутылкой голову пробьёт, какой же тут мотив?
– Неподходящий пример.
– Пьяница в княжеский дом за картиной не полезет. Об истинной ценности её немногие знали – гости в основном, и все, заметь, – из дворянского круга.
– Про слуг забыл, а у них глаза и уши есть. Частая ошибка или заблуждение хозяев. Думают – свидетелей нет, на челядь внимания не обращают.
– Верно, – признал правоту Лязгина Андрей.
– И что же у нас получается? – попытался подвести первоначальный итог начальник розыскной экспедиции. – Дворяне красть картину не должны – это выше их устоев. Челядь не знает истинной ценности и не имеет сбыта – скупщиков на картины в городе нет. Кто же украл?
Оба выразительно посмотрели друг другу в глаза.
– Мотивов не знаем, подозреваемых – таковых нет. Тупик!
– Тупик, – согласился Андрей. – Но делать что-то надо. Сам Чичерин в курсе и от нас не отстанет. К тому же князь Куракин может и напрямую не то что с Чичериным – с самой императрицей поговорить. С такими результатами расследования нам тогда несдобровать. В лучшем случае пошлют в какой-нибудь заштатный городишко вроде Азова или Таганрога. Или в Оренбург – на помощь в поимке Емельки Пугачева.
– Мы и там не пропадём, – ухмыльнулся Иван, – хотя мне в моём родном городе жить больше нравится.
Андрей подошёл к окну – за ним тянулся длинный, почти во всё здание, балкон.
– Иван Трофимович, подойди сюда.
Лязгин подошёл. Андрей молча показал рукой за окно.
– Думаешь, через балкон вынесли, а потом вниз спрыгнули? Здесь невысоко – всего второй этаж.
– Именно об этом и подумал. Иначе как можно картину вынести и чтобы никто из челяди в доме не заметил?
– Пойду, проверю: может, следы какие остались?
Иван Трофимович взял с собой дворецкого и вышел из дома.
Андрей стал рассматривать убранство зала. Просто так, чтобы хоть чем-то занять себя.
Кресло и диванчик с гнутыми ножками, обитые дорогой цветастой тканью, названия которой Андрей не знал. В углу, рядом с низким инкрустированным столиком – пуфики. На полу – ковёр почти на весь зал. На стенах – многочисленные канделябры со свечами. Наверное, здесь и вечером светло от них.
На правой боковой стене – два квадратных люка, прикрытые резными деревянными крышками. Интересно – для чего?
Андрей снял одну крышку, заглянул. Чернота и пустота, кирпичом выложен канал размером пол-аршина на пол-аршина. До него дошло – так это же продыхи, для поступления горячего воздуха и отопления зала зимой. А сами печи внизу стоят. И действительно – ежели в зале гости, нарядно одетые, как сюда челядь пускать с вязанками дров, чтобы печи топить? Удобно!
Андрей прикрыл крышку люка, подошёл к другому, снял крышку. Зачем, пока и сам не знал. Сунул голову в продых – на первый взгляд ничего необычного, такой кирпичный канал. Он уже убрал было голову, как ему показалось, что в канале что-то есть. С бьющимся сердцем Андрей засунул руку по локоть, нащупал свёрток, скорее – рулон, и осторожно вытащил его. Холст. Андрей положил рулон на столик и развернул. Ё-моё! Да это же картина, которую они приехали искать. И в самом деле – обнажённые женщины и тощие голые мужики с рогами и копытами. Точно – нечисть и срамота!
Аккуратно свернув картину в рулон, Андрей задумался: «А где же рама?» Он снова заглянул в тёмный продых, пошарил рукой – пусто. И в зале раму спрятать больше просто негде – мебели мало.
Андрей вышел на балкон, чтобы позвать Лязгина, но того не было.
В зал они вошли одновременно – Андрей через большую дверь, а Лязгин с дворецким – из коридора.
– Иван Трофимович, гляди! – Андрей с торжественным видом снова развернул картину на столе. Лязгин и дворецкий вскрикнули от удивления.
– Она это – та картина, что висела, – пробормотал дворецкий.
– Тьфу, и в самом деле срамота! Ты где её нашёл? Здесь же спрятать негде?!
– Вон – в продыхе была. А вот рамы нет.
– Ай, молодец! Времени зря не терял, обыскал зал. Счастливчик! А я тоже следы нашёл. Земля после вчерашнего дождя мягкая, у края балкона следы от сапог – крупные, мужские. Прыгал кто-то с балкона!
– Выходит, дорогую картину в продых упрятали, а раму унесли.
– Именно! И это был один человек. Было бы двое – унесли бы сразу. А одному несподручно. А так – картину в продых, а раму – с собой. Раму же туда не спрячешь, раму в зале вообще спрятать некуда. А за картиной и попозже прийти можно. Сейчас тепло, в доме не топят, и картине ничего не сделается.
– Точно, так всё и было. И человек этот – свой, из челяди, коли думал ещё раз вернуться.
– Молодец, Андрей. Теперь только раму найти надо и, конечно, вора.
– Да раму – господь с ней! – неожиданно раздался голос сзади. – Ей красная цена – десять рублей серебром!
Розыскники вздрогнули. Все обернулись. Пока они говорили, увлёкшись версиями, в зал вошёл князь. Был он статен и высок, зрел годами.
– Я всё слышал. Довольно логично. Главное – картина цела. Она целого состояния стоит. А раму, коли прежняя не найдётся, новую закажу. Только вора найдите! Если он один раз украл – ещё придёт, коли не поймаете. Как можно спать спокойно, коли по дому ночью вор бродит?
– Постараемся, ваша светлость!
– Кто из вас Путилов?
– Я, ваша светлость! – Андрей склонил голову.
– И картину нашёл тоже ты?
– Я, ваша светлость.
– Значит, не ошибся я в выборе, послушав графа Растопчина. Ну, молодцы, занимайтесь делом. А я к генералу Чичерину заеду, надо радостью поделиться.
Князь ушёл вместе с дворецким, давая ему на ходу поручения.
– Фу, кажись, самое главное сделали, – вытер со лба пот Лязгин. – У тебя какой чин?
– Коллежский регистратор.
– А я – титулярный советник. Уж два года как. Срок службы в каждом классе – три года. Если Куракин и в самом деле Чичерину скажет, могут повысить класс – следующий присвоить!
– Да уж!
– Ты хоть в лепёшку разбейся, расследуя злодейство по отношению к купцу, ремесленнику, крестьянину, но никто этого и не заметит. А вот когда дворян касается – другое дело. Возвыситься быстро можно.
Иван помолчал.
– Впрочем, и слететь тоже можно очень быстро. Где раму искать будем?
– Можно попробовать по следу пойти, может, выведет куда?
– Вот я слышал, в Англии собачки такие есть – по следу человека вынюхивают. Как думаешь – врут?
– Не знаю, не слыхал. А хорошо бы и нам таких, если есть.
Они спустились вниз, вышли из дома и подошли к месту, где стояли угловые столбы, подпирающие балкон.
– Вот они!
На земле и в самом деле отпечатались следы пары мужских сапог. Андрей поставил рядом свою ногу.
– Похоже – мужик высокий был, след-то поболе моего будет.
– Не факт. У меня сосед – от горшка два вершка, а ножища!
Розыскники пошли по следу. Кое-где он был виден, где-то терялся. Тогда Иван вставал у места, где след исчезал, а Андрей описывал вокруг него полукружия, пока вновь не натыкался на след. Это на улице прохожие след сразу затоптать могут, а в имении князя никто попусту не бродит, потому на земле и траве следы сохранились.
Они вышли к хозяйственным постройкам в углу поместья – там рядком стояли конюшни, каретный сарай, мастерские плотника, сапожника и другие постройки. Никаких следов на утоптанной земле не было.
Андрей вздохнул.
– Ничего, – подбодрил его Иван, – теперь полегче будет: обыщем помещения – и все дела.
– А если раму унести успели?
– Ну, тогда не найдём.
На раму они наткнулись в плотницкой мастерской. Похититель, скорее всего сам плотник, пробовал отколупнуть позолоту от рамы. Часть рамы была уже очищена, и проглядывало грунтованное дерево.
У челяди поспрашивали, где плотник.
– Был с утра, да потом пропал куда-то. Может, отправился лес подбирать? – лениво ответил шорник, возившийся с седлами.
Нашли дворецкого.
– Где плотник живёт?
– Да в мастерской и живёт. Он мужик одинокий, семьи нет.
– А где он сейчас?
– Должен быть у себя. Я его никуда не посылал. А что?
– Рама от картины в мастерской у него стоит, и часть позолоты снята. А его самого нет.
– Не может быть! – удивился дворецкий.
Прошли в мастерскую. Увидев раму, дворецкий подтвердил:
– Эта рама, с картины! Ах он мерзавец такой! Пять годов у князя работал, и вот на тебе – украсть решил.
– Думаю, он уже скрылся, – сказал Иван. – Раму отнесите в зал, пусть князь сам решает, ремонтировать её или новую заказывать. Как звали плотника твоего, откуда он?
– Рязанский. Звать Гаврилой, фамилия – Тунин.
– А выглядит как?
– Высокий, худой, жилистый. Бороду носит. А вам зачем?
– В розыск объявим, может, удастся поймать.
– Дай-то бог!
Уже в пролётке Андрей спросил Ивана:
– Ты и в самом деле надеешься, что его задержат?
– Кто его знает, бывало. Депешу в Рязань да по городским заставам, может, и попадётся. А мы своё дело сделали.
– Может, стоило князя дождаться, доложить ему?
– Зачем? Картину найденную он сам видел, раму дворецкий покажет. Ну а то, что вор сбёг, – не наша вина, даст бог – поймаем рано или поздно. Радоваться надо, что злодеяние раскрыли быстро. В самом начале, как приехали мы, ума приложить не мог, с чего начать. С кражами, грабежами, убийствами многажды доводилось разбираться, это привычнее. А вот с похищением картины впервые сталкиваюсь. Всё-таки ты везунчик! Не зря в народе говорят – пьяным, дуракам и новичкам везёт.
– Да я уж и не совсем новичок, – почти обиделся Андрей.
– Э-э-э, нет. Я уже девять лет служу, а всего не постиг. Сегодня вот совсем в тупик встал с картиной этой. Обтереться немного, азы узнать – год нужен, а чтобы опыт приобрести – и десяти мало.
За разговором они не заметили, как пролётка к юстиц-коллегии подъехала.
– А мы разве не к себе? – спросил Андрей.
– Был у генерала Куракин или нет – нам то неведомо. Но по-всякому генералу доложиться надо. Он – наш начальник, самолично задание дал, об исполнении мы должны ему доложить. Есть порядок, и его выполнять надо. Скажу по правде: сделал дело – доложи, причём так, чтобы твоя роль видна была, чтобы начальник тебя оценил. Тогда, глядишь, и классом повысят, и должность новую дадут. Скромность – она только девиц украшает.
Доложились генерал-полицмейстеру.
Выслушав доклад, Чичерин заулыбался:
– Был у меня уже Куракин. Доволен князь, говорит – быстро раскрыли кражу, картину нашли. Молодцы! Да что за картина-то? Дорогая небось?
– Тыщу золотом стоит, из самой Голландии привезена. А посмотрели бы сию картину – срамота одна. Бабы голые, в непристойном виде, с чертями!
Чичерин хмыкнул – то ли одобряя, то ли посмеиваясь.
– Ты, Иван Трофимович, сколько в нынешних чинах ходишь?
– Два года как титулярный советник, ваше превосходительство!
– Вот что. Властью, мне данной императрицей, присваиваю классный чин коллежского асессора с жалованьем по штату.
– Премного благодарен, ваше превосходительство!
– Не меня благодари, уж очень князь просил, чтобы отметили старание твоё. А вот с тобой, братец, даже не знаю, что делать. – Чичерин повернулся к Андрею. – Чин свой ты месяц как носишь – сам присваивал, помню. Следующий чин рановато тебе присваивать, хотя работник ты умелый. Вот что, пожалуй, сделаем.
Генерал позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь, вытянулся во фрунт.
– Голубчик, принеси ящичек – ну тот, деревянный.
Вскоре вышколенный секретарь торжественно внёс на обеих руках небольшой деревянный ящичек – даже, пожалуй, большую шкатулку. Внешне строгая: ровные, полированные поверхности, сглаженные углы.
Генерал откинул крышку. На зелёном бархате лежал пистолет – тульский, украшенный витиеватой резьбой на стволе и деревянной рукояти.
– Служба у тебя, Андрей, опасная – не всегда за столом. Потому прими награду и используй с умом.
– Рад стараться, ваше превосходительство, благодарю.
Розыскники щёлкнули каблуками сапог и вышли. Пока шли по коридору, Иван Лязгин сказал:
– Одно раскрытое дело – и новый чин. Занятно! Я так служить готов всегда. И тебе повезло. Пистолет хоть покажи!
Они вышли на крыльцо. Андрей открыл шкатулку и достал пистолет. Выглядел он замечательно, а ещё в футляре лежала пулелейка и шомпол. Всё изящной работы.
Иван взял пистолет в руки, повертел, прицелился и щёлкнул курком.
– Хорош!
Андрею послышалась в его голосе зависть. Уложив пистолет в футляр, Андрей взял его под мышку. Розыскники уселись в пролётку и поехали в розыскную экспедицию. Оба были довольны. Славно-то как!
И погода радует. Солнце светит ярко, но уже по-северному не греет – просто тепло. А ведь уже скоро осень – заморосит, туманы лягут. Климат в городе сырой. Да и что ожидать от города, который стоит на болотах да костях крепостных и омывается водой?
В розыскной экспедиции коллеги сразу заинтересовались, что за ящик у Андрея? Пришлось показывать. Пистолет добрых полчаса ходил по рукам, пока все не осмотрели подарок.
– Где взял?
– Чичерин подарил.
– Сам генерал? А за что?
– Кражу с Лязгиным раскрыли.
– У кого?
– У князя Куракина.
– Везёт же некоторым! Ну а Иван Трофимович что получил?
– Внеочередной чин коллежского асессора.
– И молчит! Пошли качать!
Сотрудники бросились к Лязгину и, как тот ни сопротивлялся, подняли его на руки и подбросили три раза. Однако не уронили и поставили на пол бережно.
– С именинников причитается! – заголосили сотрудники.
– Кто бы против? Сегодня после службы угощаю. А сейчас – по местам, хватит отдыхать.
Слушались Ивана беспрекословно. И не только потому, что он старше по должности или чину – опыта у него больше, да и человек он хороший. Строг, но справедлив. И пошутить может, и помочь, но если увидит, что отлыниваешь – берегись. Кто не понял его с первого раза, того Иван переводил в другие отделы. В розыскной экспедиции служили только «пахари», дармоеды не приживались.
Прошло два дня. На третий город был наводнён слухами о двух убитых женщинах, задушенных и сброшенных в Мойку. Розыскники выехали, осмотрели трупы.
Одежда на погибших была целой – не разорванной, как бывает, когда жертвы сопротивляются. На теле – ни синяков, ни ссадин, за исключением следов удавки на шее. Прискорбно, конечно, но город большой, и убийства происходят в нём почти каждый день. То по пьянке в кабаке ножом пырнут, то лихой извозчик на экипаже насмерть собьёт зазевавшегося пешехода.
Розыскников настораживало несколько одинаковых обстоятельств: обе убитые молоды, задушены не руками, а удавкой, и обе найдены в воде.
– Что-то мне это всё не нравится. Чует моё сердце – ещё трупы будут, – поделился Иван Трофимович с Андреем своими сомнениями.
И как в воду глядел. Трупы женщин стали появляться с пугающей регулярностью: почти каждую ночь – новая страшная находка. По городу поползли слухи один бредовее другого – о привидениях, демонах, нечисти из болот, маньяках. Последние были ближе к истине, поскольку розыскники в нечистую силу и привидения не верили.
Экспедиция сбилась с ног, разыскивая убийцу. Жители боялись выходить на улицу даже днём.
Ивана Лязгина вызвал к себе генерал Чичерин.
– Долго будут продолжаться убийства? Слухи дошли до самой императрицы, и она выразила мне неудовольствие.
– Стараемся, ваше превосходительство, но пока ничего.
– Что – даже и зацепки нет?
– Нет, ваше превосходительство.
– Что ты всё заладил – «превосходительство, превосходительство…». Коли не найдём убийцу, меня могут в отставку отправить. И знаешь, что я сделаю в последний момент?
– Никак нет.
– Отправлю в отставку тебя. Землю рой, а убийцу найди! Что у тебя Путилов делает?
– Как и все – ищет.
– Запряги его по полной.
– Мы и так с утра до ночи без выходных всех дворников, трактирщиков, осведомителей опросили – никто ничего сказать не может.
– В городе паника. Даю тебе три дня. Найди – приказываю – нет, даже прошу.
– Будет исполнено.
– Ну, гляди. От поимки злодея не только твоя, но и моя карьера зависит. Да и девок жалко. Ну снимут нас, только ведь злыдень этот не успокоится.
После начальственного разговора Иван приехал в экспедицию злой. Собрал всех.
– Ну, дармоеды, думайте, как злодея ловить будем. Генерал дал нам три дня. Иначе обещал со службы выгнать.
Розыскники притихли. Никогда раньше Иван таких слов не говорил. Дело серьёзное – они и сами это понимали. Каждый начал предлагать свой план, однако ничего нового остальные розыскники не услышали. Прошерстили всех гопников, скупщиков краденого, все воровские притоны – без толку. Последним взял слово Андрей.
– Думаю, идти по следам – без толку. Следов нет, да если и будут – злодей всё равно впереди нас идёт. Зацепок пока никаких. Предлагаю вот что. Надо его ловить на живца.
– Это как?
– Злодей ведь женщин убивает?
– Известное дело.
– Вот и предлагаю – переодеться женщинами, взять оружие и вечером выйти на улицы.
– Это чтобы я бабой переоделся? – возмутился розыскник Никита. – Да никогда!
Остальные молчали, обдумывая предложение.
– В этом что-то есть, – весомо сказал Иван. – Надо только выбрать из тех, кто помоложе. Одежду я найду.
– А из-под юбки сабля по мостовой волочиться будет! – не унимался Никита.
– Не хочешь – неволить не буду, спи спокойно дома.
На предложение Андрея согласились трое. Сам Андрей, как проявивший инициативу, и ещё двое служителей.
– Так, идите отсыпайтесь, а к вечеру – сюда. Одежду женскую я найду, вы же постарайтесь сапоги себе найти без подковок – чтобы не громыхать, как солдаты на плацу. Остальным остаться и работать, других дел много.
Андрей добрался до дома и уснул, едва раздевшись и коснувшись головой подушки. За несколько дней суматошной беготни по городу, нескончаемых разговоров с дворниками и осведомителями он здорово устал.
Спал всего часа четыре, но почувствовал основательный прилив сил.
Собираясь в экспедицию, он достал пистолет, который сам покупал – привык к нему. Зарядил, заткнул за пояс. Покрутил в руке складной нож и отправил его в карман. Начисто выбрился и даже припудрился.
В экспедиции уже было пусто. Почти одновременно с Андреем подошёл служитель Михаил, тоже согласившийся переодеться женщиной. Второй – Александр – уже вошёл внутрь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?