Автор книги: Юрий Лебедев
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: 12+
сообщить о неприемлемом содержимом
Часть первая. Капитан 1 ранга В. С. Любимов
Дети войны с мечтой о море
«Что обрели в Подготе нашем, братцы,
С чем из ТОВВМУ мы вышли не шутя,
С тем и живём – и десять лет, и двадцать,
И, как сегодня, – шестьдесят спустя!
Приметы прошлого нам дороги и святы.
Мы изменились, что там говорить!
Но в самом Главном – те же мы ребята,
И это Главное ничем не истребить!»
Борис Козлов, бывший подгот
Володя Любимов, август 1946 г.
Владимир Любимов, июль 2014 г.
1.1 Краткие очерк о становлении Владивостокского военно-морского подготовительного училища (ВВМПУ)
В дореволюционный период царское правительство не смогло организовать военно-морское образование на Дальнем Востоке, если не считать попытку адмирала Колчака в 1919 год организовать во Владивостоке гардемаринские классы. Однако просуществовали эти классы всего один год.
В годы гражданской войны Военно-морской флот молодой Советской республики понёс особенно тяжёлые потери. Он лишился большей и лучшей части корабельного состава, многих высококвалифицированных морских специалистов. В 20-е годы ХХ века началось восстановление разрушенных на Дальнем Востоке военно-морских баз, в 30-х гг. развернулось строительство нового мощного флота. Этого требовала международная обстановка, агрессивные устремления японских милитаристов. В 1931 году японцы захватили Манчжурию. Возник опасный очаг войны на территории советского Дальнего Востока. Летом 1938 г. у озера Хасан, с мая по август 1939 г. на Халхин-Голе японские милитаристы попробовали испытать силу советского оружия. Получив достойный отпор, японцы временно отказались от нападения на Советский Союз, стали лихорадочно готовиться к оккупации всего Китая. Для защиты огромных территорий советского Дальнего Востока кроме современной армии и авиации потребовался мощный Военно-морской флот. И они были созданы.
21 апреля 1932 года образованы Морские Силы Дальнего Востока, переименованные в 1935 году в Тихоокеанский флот (ТОФ). В его состав вошли соединения надводных кораблей, подводных лодок, авиации и береговой артиллерии. Вступающие в строй боевые корабли и подводные лодки требовали подготовленных командиров и военных специалистов. Единственное в то время Военно-морское училище им. М. В. Фрунзе не могло вполне справиться с такой задачей, тем более, что выпускники училища, готовившиеся на Балтике, не были достаточно знакомы со спецификой тихоокеанского театра. 19 октября 1937 года на основании Постановления Совета Народных Комиссаров (СНК) СССР была издана директива о формировании Третьего военно-морского училища в г. Владивостоке. С этого дня отсчитывается история Тихоокеанского Высшего Военно-морского училища (ТОВВМУ) им. С. О. Макарова.
В феврале 1938 года наркомоборонпром принял к исполнению «Программу строительства боевых и вспомогательных кораблей на 1938–1945 гг». Интенсивное их строительство, а также «чистка» командных кадров в 1937–1938 гг. повлекли за собой необходимость пополнения флота офицерами младшего звена, которых явно не доставало.
В связи с тем, что общий уровень среднего образования в стране был ещё низок, а для флота, оснащённого новейшей техникой и оружием, требовались достаточно образованные кадры, в июле 1939 года нарком ВМФ обратился к председателю СНК СССР В. М. Молотову с ходатайством об образовании специальных военно-морских средних школ (спецшкол) в городах Ленинград, Одесса, Киев, Горький, Баку и Владивосток под номерами 1–6 соответственно с набором в них учащихся, окончивших 7, 8 и 9 классы средних общеобразовательных школ на первый, второй и третий курсы спецшкол соответственно, с тем, чтобы в 1940 году провести первый выпуск младших военно-морских специалистов. Предполагалось комплектовать Высшие военно-морские училища выпускниками этих спецшкол.
Постановлением № 1316 СНК СССР такая сеть средних военно-морских спецшкол была создана. Входили эти спецшколы в систему Наркомпроса РСФСР открытого типа. Но ситуация, сложившаяся с началом Великой Отечественной войны, потребовала повышения качества подготовки кадров для Военно-морского флота. Часть спецшкол была сокращена. Оставшиеся военно-морские спецшколы были переведены вглубь страны. 4 февраля 1942 года был сформирован подготовительный курс ТОВВМУ из двух рот, основу которых составили ребята из спецшколы № 4 Владивостока. В таком же порядке 25 июня 1943 года приказом Наркома ВМФ на базе Бакинской спецшколы было сформировано Первое Бакинское военно-морское подготовительное училище (БВМПУ) закрытого типа, в состав которого вошли также воспитанники Киевской, Одесской и частично Горьковской спецшкол. В январе 1944 года все курсанты БВМПУ были приведены к военной присяге, став военнообязанными. Опыт их подготовки за первый год обучения был оценён положительно. Летом 1944 года Постановлением СНК СССР № 330 были организованы ещё три военно-морских подготовительных училища закрытого типа (в Ленинграде на 1200 курсантов, в Горьком на 600 курсантов и во Владивостоке тоже на 600 курсантов). 18 июня 1944 года был произведён первый выпуск подготовительного курса ТОВВМУ, набранного из воспитанников спецшколы № 4 Владивостока в феврале 1942 года в количестве 400 человек. В декабре 1944 года вместо подготовительного курса ТОВВМУ, прекратившего своё существование, было сформировано Владивостокское военно-морское подготовительное училище, расположившееся на территории южного склона Сапёрной сопки вблизи ТОВВМУ.
Таким образом, подготовительные училища с 1944 года стали приемниками и продолжателями выполнения задач спецшкол Наркомпроса, их учащиеся с 1946 года стали именоваться воспитанниками. Курсантами они будут называться, когда поступят в ТОВВМУ и примут военную присягу. Владивостокское военно-морское подготовительное училище просуществовало вплоть до 1948 года. Принимались в подготовительное училище юноши, закончившие 7, 8 и 9 классов на первый, второй и третий курсы соответственно после сдачи вступительных экзаменов по Программе средней общеобразовательной школы, имеющие хорошее здоровье и желание учиться в училище. Обязательным было прохождение медицинской комиссии на годность к военно-морской службе. Успешно окончившие ВВМПУ принимались в высшие и средние военные училища без экзаменов с одновременным принятием военной присяги. Право выбора училища для дальнейшей учёбы предоставлялось тем воспитанникам, которые на выпускных экзаменах в ВВМПУ имели хорошие результаты.
1.2 Мои предвоенные и военные годы
Мои дошкольные годы прошли в городе Таганроге Ростовской области на берегу Азовского моря. Весной этот город утопал в цвете акаций, на морской глади скользили яхты под белыми парусами, рыбаки на весельных лодках и катерах занимались в море промыслом чебака, судака, тарани и другой рыбы. Таганрог – это город великого русского писателя Антона Павловича Чехова, в котором имеется дом-музей его имени. У меня в домашней библиотеке впоследствии имелось полное собрание сочинений моего земляка Антона Павловича наряду с подписными изданиями других русских, советских и зарубежных писателей. Многие из этих сочинений мною были прочитаны ещё в годы моей военно-морской службы.
Таким образом, с морем я был знаком с детства не понаслышке. В мирное довоенное время мой отец Серафим Тихонович любил плавать в море в свободное от работы время, часто брал меня с собой. Отец отлично плавал, и когда мне исполнилось четыре года, научил меня держаться на воде. А в шесть лет под его «тренерским» наблюдением я уже проплывал небольшие расстояния, не боясь солёной морской воды, попадавшей мне в рот. Когда я со своей сестрой Валей посещал детский сад, нас в тёплое время года в составе группы детей регулярно водили купаться на детский пляж Азовского моря. Там я выделялся среди ребят как заправский пловец. В детский сад я почти всегда ходил в матроске и бескозырке, которые мне купили родители ко дню рождения. Я был очень рад и гордился своей морской формой. Когда же меня спрашивали взрослые: «Володька, кем ты будешь, когда вырастишь?», я непременно отвечал: «Моряком!» А на вопрос: «А почему ты выбрал морскую службу?», восклицал: «Потому что моряки ходят с наганами».
Кто знает, возможно, эти мои детские ещё дошкольные мечтания о море, о весёлых и отважных моряках, о их красивой форме предопределили мой дальнейший жизненный путь, мою 35-летнюю военно-морскую службу и 25-летнюю работу, связанную с морской стихией после ухода в запас и затем, – в отставку. Однако вернёмся в предвоенный город Таганрог.
Жили мы в частном секторе города, называемом в народе Собачеевкой. Там были утопающие в садах одноэтажные дома-мазанки с голубятнями на крышах. Жил в таких мазанках рабочий люд со своими семьями. Отец мой работал слесарем точных приборов в паровозном депо, мама была домохозяйкой, воспитывала троих детей: меня, сестру Валю и брата Толю. Я был самый старший, сестра Валя, – на два года младше меня, а брат Толя, – младше меня на 7 лет.
В 1937 году отца, как молодого коммуниста с семилетним партийным стажем, по приказу наркома путей сообщения СССР Л. М. Кагановича направили на станцию Ерофей Павлович Забайкальской железной дороги Читинской (ныне Амурской) области с целью укрепления кадров железнодорожного транспорта. Через год, в августе 1938 году на новое место жительство к отцу прибыло остальное наше семейство. Осенью этого же года я пошёл учиться в первый класс средней школы посёлка Ерофей Павлович. Там же в июне 1941 года застала нас Великая Отечественная война.
В годы войны в поселковом клубе им. Вацлава Воровского ежедневно по вечерам перед кинофильмами демонстрировались документальные кино-журналы и военные киносборники о событиях на фронтах, о героических подвигах наших воинов Советской Армии и Военно-морского флота. Мне нравилось смотреть эту кинохронику, особенно когда демонстрировали героические свершения военных моряков на кораблях Военно-морского флота. Особенный восторг вызывали у меня кадры, свидетельствующие о подвигах молодых матросов и юнг в морских сражениях с немецкими захватчиками. В то время телевидения ещё не было, поэтому наиболее свежую информацию о событиях на фронтах Отечественной войны можно было получить лишь в периодической печати (в основном, в газетах), по радио и в кинохронике. На демонстрацию киножурналов в зал клуба мальчишки пробирались, как правило, без билета немыслимыми путями, располагаясь в закоулках балконов и в проходах кинозала. Взрослые и контролёры смотрели на это снисходительно и редко кого призывали «к порядку». После просмотра таких киносборников и прослушивания по радио сообщений о событиях на фронтах я вместе с моим другом Серёжей Власовым загорелся желанием тоже попасть на фронт, чтобы громить немецко-фашистских захватчиков. Самое лучшее, мечтали мы, подучиться и стать юнгами, чтобы драться с фашистами на кораблях Военно-морского флота. С мальчишеским задором обсуждали ситуации, как сделать, чтобы попасть на военные корабли. Показывали ведь в кинофильме о подвигах наших юнг! Но как это сделать? Куда обратиться? Этого мы не знали. Нам было всего по 12–13 лет! Но желание наше было столько сильным, что дважды тайно от родителей писали заявления в школу юнг во Владивосток в 1943 и 1944 годах, отсылая эти заявления по адресу: «Владивостк, Школа юнгов». Конечно, ответа мы не получили, так как писали почти «на деревню дедушке». Знающие люди потом объяснили нам, что в Школу юнгов принимают только детей-сирот из детских домов и тех детей, у кого отцы погибли на фронте. Лишь тогда мы успокоились, продолжили учёбу в школе. Выходит, мы не могли претендовать на поступление в школу юнг. Мои родители были живы, отец забронирован на производстве. У Серёжки Власова тоже мать и отец были живы. Правда, отец у него был инвалидом, поэтому на фронт его не взяли.
Мечты о море и дальних морских странствиях разгорелись у меня с новой силой, когда в нашем посёлке в летних отпусках побывали курсанты (воспитанники) Владивостокского военно-морского подготовительного училища Виталий Зарубин и Николай Ясаков. Они расхаживали по посёлку в красивой военно-морской форме, а на их бескозырках золотыми буквами на зависть всем мальчишкам горели таинственные слова «Подготовительное училище». Приходили они и в нашу школу, с бравым видом «бывалых» моряков рассказывали о военно-морской службе, о шлюпочных походах на вёслах и под парусами, о дальних походах на военных кораблях в зарубежные страны. Конечно, у этих «бывалых» моряков было много фантазии, но все мы слушали их с раскрытыми ртами. А когда они поучали нас о том, что корабли, оказывается, не плавают, а ходят; что лестницы надо называть «трапами», а пол в классе – «палубой», восторгу нашему не было предела. Моё желание стать таким же, как они, укрепилось окончательно. Я твёрдо решил после окончания семи классов весной 1946 года поступить на первый курс Владивостокского военно-морского подготовительного училища. А мой друг Серёга Власов передумал, решил поступать в художественное училище города Биробиджана. Пути наши разошлись, но дружеские связи мы поддерживали всегда. Последний раз я встретился с ним на его 80-летнем юбилее в посёлке Ерофей Павлович. Большой путь прошёл мой друг Сергей Петрович Власов – известный художник России, некогда чемпион Сибири и Дальнего Востока по лёгкой атлетике. Несмотря на пенсионный возраст и инвалидность (2 группа), Сергей Петрович не утратил свой творческий пыл, его персональные художественные выставки не однажды демонстрировались не только в нашей стране, но и за рубежом. К сожалению, в 2012 году его не стало.
Ещё зимой 1946 года, когда мы учились в 7-ом классе, в районном военкомате г. Скороводино я выяснил, какие документы надо готовить и когда следует отправлять их в ВВМПУ. Основными из этих документов были: выписка из школы об оценках за 7-ой класс за первое полугодие 1945 / 1946 учебного года и справка о состоянии здоровья. Эти документы я послал по указанному адресу во Владивосток. Весной 1946 года получил вызов из училища на вступительные экзамены. По этому вызову в райвоенкомате г. Сковородино мне были выданы проездные документы для приобретения железнодорожного билета на поезд до Владивостока. После сдачи экзаменов за седьмой класс средней школы и получения аттестата об окончании семилетки с положительными оценками, я попрощался со своими друзьями, родителями и учителями и в конце июня 1946 года выехал во Владивосток. Реакция родственников была неоднозначной. Мама провожала меня со слезами, ведь впервые провожала меня в дальний путь. Отец одобрил мой выбор и храбрился: мол, и «мы когда-то были такими же пацанами, как мой сын, и тоже мечтали о море». Сестра и брат смотрели на меня с повышенным интересом: «Как там наш братец со своим кораблём будет ходить по волнам». Так закончилась моя 16-летняя жизнь в родительских пенатах.
Вагон пассажирского поезда, в котором я ехал, был общим. Толчея. Самое лучшее место для мальчишки, каким в то время был я, – верхняя багажная полка. Так я и сделал, подтянувшись на руках и забросив ноги по направлению к проходу вагона. Весь мой багаж – зелёный чемодан, в котором были уложены одежда для лета, туалетные принадлежности, и в отдельной сумочке – пропитание от мамы на трое суток. Заранее (без разрешения мамы) отобрал я некоторые фотокарточки из семейного домашнего альбома, которые также уложил в чемодан. Чувствовал, что эти фотографии помогут мне скрасить мою печаль при разлуке с родителями, сестрой и братом. Потом мне пришлось признаться маме о моём поступке. В письме она немного меня пожурила, и было за что. Впоследствии эти фотографии безвозвратно пропали. Но об этом – ниже.
Итак, впервые в жизни я оказался на берегу Тихого океана, а точнее – на берегу бухты Золотой рог во Владивостоке. Мечты о море и морской стихии взбудоражили моё воображение, с волнением задаю себе вопросы: «Как встретят меня в училище?», «Осуществится ли моя мечта стать моряком?» На железнодорожном вокзале я подошёл к одному морскому офицеру и спросил его, как доехать до военно-морского подготовительного училища. Следуя его советам, сначала на трамвае я доехал до Первой Речки, откуда пешком вдоль железнодорожного полотна, поднявшись на пригорок увидел кирпичные строения Владивостокского военно-морского подготовительного училища, которое станем мне моей Альма-матер на три года упорного труда на пути к освоению довузовского военно-морского образования.
1.3 Сбылась моя мечта. Здравствуй, ВВМПУ!
Владивостокское военно-морское подготовительное училище (ВВМПУ) располагалось недалеко от Тихоокеанского Высшего Военно-морского училища на юго-восточном склоне Сапёрной сопки. Комплекс из жилых и хозяйственных строений училища состоял из нескольких одно– и двухэтажных корпусов из добротного красного кирпича, построенных ещё во время русско-японской войны 1904–1905 гг. Среди этих построек выделялось своим, как мне казалось в то время, величественным видом, двухэтажное здание учебного корпуса училища. Туда я и направился со своим зелёным чемоданом после прибытия во Владивосток для сдачи вступительных экзаменов в ВВМПУ.
Вспоминает наш однокашник по ВВМПУ Виктор Ермаков:
«В корпусах ВВМПУ ранее располагалась школа младших авиационных специалистов (ШМАС), переведённая в район станции Океанская под Владивостоком. Незадолго до нашего поступления в училище летом 1946 года произошёл пожар, сгорел второй этаж главного (учебного) корпуса. Разместили нас, кандидатов (абитуриентов) на первом этаже в левой части этого здания, где мы продолжали жить первое время после зачисления на первый курс училища. Зимой было холодно, весной и осенью от дождей и мороси, – промозгло. Проблему с теплом решили путём установки в нашем помещении печи из 200-литровой металлической бочки. Правда, в окрестностях пропали старые телеграфные столбы, вероятно, приготовленные на вывоз. Уж очень хорошо они горели! Проблема с затоплением помещения водой от дождей решалась ещё проще: в левом углу помещения с помощью лома пробивалась дыра, и вода уходила. Последствия пожара имели и маленький плюс, – на подгоревшем потолке здания всегда можно было набрать угля для допотопного утюга.
Несколько поодаль от главного корпуса училища стояли одноэтажные кирпичные здания, в которых размещались экипажи дивизиона учебных катеров (ДУК), которым командовал капитан 1 ранга А. П. Коровкин, а также личный состав узла связи во главе с мичманом, начинавшим службу радистом ещё в 1904 году в Порт-Артуре. Мы узнали, что за долголетнюю безупречную службу он был награждён Орденом Ленина. В то время служивых чтили. Были и другие административные здания училища, даже собственная гауптвахта за жилым корпусом. Благо, не надо было арестованных на «губу» сопровождать на гарнизонную гауптвахту, что было далеко и хлопотно».
Меня разместили для проживания на время сдачи вступительных экзаменов в одном из корпусов училища, ознакомили с распорядком дня и правилами поведения на его территории, включив в одну из групп абитуриентов ВВМПУ. В каждой из четырёх групп абитуриентов назначили старших, а общее руководство по организации быта и бесплатного питания нескольких групп абитуриентов в столовой училища на время приёмных экзаменов осуществлял настоящий военный моряк в форме старшины второй статьи Евгений Емелин. Обращаясь к нам, он сказал:
– С этого момента я, – ваш непосредственный начальник. По всем вопросам быта и организации службы обращаться ко мне. Форма обращения: «Товарищ старшина второй статьи». После этого излагаете свою просьбу или задаёте интересующий вас вопрос. Сход на берег запрещён. Если надобно отлучиться по каким-либо вопросам за пределы училища, непосредственно обращаться ко мне. В вашем распоряжении классные помещения для подготовки к экзаменам и кубрик для отхода ко сну. Предупреждаю: по трапам не бегать, в курилках и гальюнах соблюдать порядок и чистоту. Вопросы есть?
Конечно, вопросов было много, но ошарашенные монологом своего нового начальника, удивлённые немыслимыми оборотами морской лексики («кубрик для отхода ко сну», «гальюн», «сход на берег запрещён» и т. п.), мы без излишней в таких случаях сутолоки получили ответы на интересующие нас вопросы, касающиеся бытовых условий и распорядка дня во время сдачи приёмных экзаменов.
Все мы, воспитанники первого курса училища, в основной массе, были 15–16 летними юношами 1930–1931 гг. рождения, может быть, ещё не до конца расставшиеся с детством, но в мечтах уже полные сил и энергии для больших свершений на морском поприще. Но не все выдержали проверку временем. Некоторые, ещё будучи абитуриентами училища, тяготились муштры, попав в военную среду со своими уставным порядком и воинскими требованиями. Абитуриенты, не сдавшие вступительные экзамены или не прошедшие по состоянию здоровья медицинскую комиссию на годность к военно-морской службе, были отправлены домой. Им были выписаны проездные документы для приобретения проездных билетов. Несколько человек из нашего потока абитуриентов не прошли мандатную комиссию, им также были выданы проездные документы для возвращения к месту своего постоянного места жительства. Но были и такие, правда, их было немного, которые тяготились военным порядком, они отказались от сдачи экзаменов или прохождения медицинской комиссии. Проездные документы для возвращения домой таким горе-абитуриентам не выдавались, а их родителям сообщалось о создавшейся ситуации.
Я же приёмные экзамены сдал успешно. К нам на первый курс был переведён Саня Вольфсон из расформированного училища химзащиты. Перевели без экзаменов и лучших выпускников Школы юнгов[1]1
В соответствии с правилами орфографии военное учебное заведение, в котором подростки осваивали азы военно-морского дела, следовало называть Школой юнг. Однако, в 1943–1945 гг. такая школа в Кронштадте официально называлась «Школой юнгов», о чём свидетельствует хотя бы надпись на бескозырках юных моряков Кронштадта (см. с. 100)
[Закрыть] из Кронштадта – Володю Живова, Флорентина Николаева, Юру Лебедева и др. Все они, за исключением Моренова, которого за что-то после второго курса подготовительного училища отчислили, успешно закончили ВВМПУ и ТОВВМУ. А Володя Живов, как отличник учёбы, воспользовался правом выбора военного вуза, и его направили в Севастопольское Высшее военно-морское училище.
После зачисления кандидатами в училище на соответствующий курс (первый, второй, третий) нас распределили по ротам и учебным классам, познакомили со своими командирами и воспитателями. В классе одного из воспитанников назначили старшим (старшиной). Познакомили с распорядком дня в училище, с правилами поведении воспитанников в увольнении.
Гражданская одежда зачисленных в училище была уложена в вещевые мешки с бирками, на которых обозначались фамилии воспитанников и номер роты. Вещевые мешки мы сдали на склад вещевого и шкиперского хозяйства училища для хранения. Желающие могли переслать свои вещи родителям за свой счёт. Нам выдали рабочую форму одежды второго срока и бескозырки без ленточек. До начала учебного года нас направили на трудовую практику в Шкотовский район Приморского края на уборку сена в военном совхозе Тихоокеанского флота. Конечно, мы понимали, что это было своего рода испытание на «трудности и лишения военной службы» и в то же время, – ответ на вопрос: «Сможет ли воспитанник жить и учиться в отрыве от семьи в условиях суровой воинской дисциплины?» Трудовая практика длилась в течение августа. Мои товарищи-воспитанники выдержали испытание временем. Никто из нашего класса (взвода) не подался «на гражданку» из системы подготовительного училища.
Впечатлений на трудовой практике было много. К примеру, одно из них. Я впервые в жизни здесь, на сенокосе, увидел живых змей. В наших климатических условиях Сковородинского района Читинской области, где я раньше (до подготовительного училища) жил с родителями, змей нет вообще, во всяком случае я их не видел. В народе наш район называли зоной вечной мерзлоты. В народе даже сложили частушки: «Ерофей, Ерофей – новая планета, десять месяцев зима, остальное, – лето». До сих пор я остерегаюсь от встреч с ползучими гадами, так как не могу отличить, например, гадюку от ужа или щитомордника. На покосе же в Шкотовском районе во время трудовой практики змей было множество. Когда приходилось переворачивать сено для просушки под ярким приморским солнцем, из-под каждого скошенного рядка душистого сена выползали по несколько гадюк. Я понимал, что нельзя уничтожать всё живое в природе, но не в силах был удержаться, чтобы с испугу не расправиться с несколькими из них с помощью вил. «А вдруг, это были безобидные ужи или полозы», – сверлила мысль, но было уже поздно.
После окончания трудовой практики нас возвратили в училище для занятий. К тому времени приём кандидатов на курсы обучения ВВМПУ был уже закончен. За время поступления в училище и трудовой практики воспитанники сблизились, образовалось несколько неформальных дружеских групп по принципу землячества или по интересам. При первых встречах обычно звучало: «Ты откуда?» или «Каким спортом занимался?» Так, моими первыми закадычными друзьями стали Григорий Базалий с железнодорожной станции Кагановичи (ныне г. Екатеринославка) и Василий Пошивайлов со станции Завитая Амурской области, а также Анатолий Скопинцев из Спасска-Дальнего Приморского края. Другими моими друзьями стали Николай Горюнов со станции Карымская Читинской области, Иван Свищ из Красноярска и Юрий Литвинцев из Владивостока.
К сожалению, перечисленные выше друзья уже ушли в мир иной. Среди ещё ныне живущих следует отметить Василия Ивановича Пошивайлова, проживающего в Севастополе. Известно, что после училища он служил на пл 613 пр. на Черноморском флоте, затем, на пл. 633 пр. на Северном флоте, впоследствии командовал пларк К-175 на ТОФе. После ухода в запас длительное время (1982–2012) руководил Севастопольской детской морской флотилией им. Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова. Подробнее о нём см. п. 1.8.1 (пп. 14).
После трудовой практики и возвращения в училище нам выдали новую суконную форму одежды первого срока, новые хлопчатобумажные рабочие брюки и рубаху, кожаные хромовые ботинки чёрного цвета, а также рабочие яловые ботинки (их мы называли «гадами» или ещё более круто, – «гавнодавами»). Выдали, кроме того, на радость нам настоящие морские бушлаты и суконные шинели чёрного цвета, зимние шапки-ушанки и новые бескозырки, на лентах которых красовалась надпись «Подготовительное училище». Погончики на рубахах и погоны на бушлатах и шинелях имели белую окантовку, а в центре, – якорь красного цвета. На рукаве бушлатов и шинелей красовались угловые нашивки красного цвета (количество угловых нашивок соответствовало курсу обучения, – 1, 2 или 3). Военную форму одежды воспитанники содержали чистой, опрятной, брюки и суконные рубахи – отутюженными. За этим следили командиры рот и воспитатели, повседневно проверяя форму одежды и личную опрятность воспитанника на построениях и строевых занятиях.
