Читать книгу "Дети войны с мечтой о море. Краткий очерк о Владивостокском военно-морском подготовительном училище (1946–1948), Подготовительном курсе ТОВВМУ (1948–1949) и его воспитанниках"

Однажды на экзаменах мой друг Гриша Базалий попытался взять «свой» билет по пристрелке. Однако промахнулся. От отчаяния он стал перебирать билеты с разных концов стола в поисках «своего» номера. При этом, поднимая очередной билет, он громко называл его номер. Дежурный по пристрелке среагировал и тайно дал понять, какой на столе билет надо взять. От наглости Базалия преподаватель (миловидная учительница) впала в ступор. Хорошо, что член приёмной комиссии за несколько минут до этой сцены вышел из кабинета в курительную комнату на перекур. Потом преподаватель говорила, что больше всего она боялась, – войдёт член приёмной комиссии и обвинит её в сговоре с «пристрелочниками». Если бы это случилось, то ей не миновать выдворения из системы довузовского военно-морского образования с волчьим билетом с пометой о педагогической непригодности. Но всё обошлось, Гришу она пожурила, оценив его ответ по «своему» билету на 4 балла.

В той экзаменационной сессии (май 1947 г.) экзамен по физике был последним. По традиции окончание сессии мы отметили дикими плясками вокруг костра и прыжками через него с нашими горящими конспектами. Было заметно, «середнячки» в конце первого курса подтянулись в учёбе. А с неспособными «подготовцами» руководство ВВМПУ не церемонилось. Их просто отчисляли. Но таких было немного.

Наибольшие трудности учебный отдел училища испытывал при выполнении программы общевойсковой и физической подготовки, так как в училище штатами такой цикл не был предусмотрен. Вся тяжесть руководства занятиями по этой программе была возложена на командиров рот и непосредственных исполнителей – старшин рот (Е. Е. Емелина, И. В. Филонова, В. Д. Розенберга и др.). Стало легче, когда физическую подготовку в училище возглавил инструктор физической культуры и спорта старший лейтенант Павел Александрович Кудинов.

Хорошо запомнился в училище капитан интендантской службы Яков Наумович Шейкман – начальник отдела материально-технического снабжения (ОМТС) и его подчинённые: старший лейтенант интендантской службы (ИС) Егор Максимович Березин (начальник отделения ОВШХС) и старший лейтенант ИС Павел Иванович Загоруйко (начальник отделения продовольственного снабжения), с которым чаще других приходилось общаться по вопросам вещевого снабжения (обмундирования) и питания. Надо отметить, что воспитанники ВВМПУ имели чистую отглаженную форму одежды первого срока, подогнанную по размеру и исправную начищенную обувь. В этом – большая заслуга и наших снабженцев. Конечно, за всем этим повседневно следили старшины рот и офицеры-воспитатели, особенно при увольнении курсантов в город и во время проведении строевых смотров.

Не было претензий к старшему лейтенанту Загоруйко П. И. Питание в столовой училища по тому времени было вполне удовлетворительным после тяжёлых лет военного времени и хорошо организовано. Жалоб на качество приготовления пищи и нормам питания я не помню. Хотя молодой растущий организм некоторых из нас требовал, может быть, и большего. Но нормы закладки в котёл и выхода готового блюда соблюдались. За этим строго следили должностные лица училища.

Упомянутые в этой главе руководители, воспитатели, их служебная деятельность и характерологические черты личности подробно описаны в воспоминаниях капитана 1 ранга в отставке Виталия Викторовича Козыря «Подготы Тихого океана» [10], выпускника ВВМПУ 1948 года. В его воспоминаниях охвачен четырёхлетний период деятельности ВВМПУ (1945–1948) вплоть до расформирования училища, но ничего не говорится о нашем наборе воспитанников в училище 1946 года и о переводе их после расформирования ВВМПУ на Подготовительный курс ТОВВМУ. Я в соавторстве с моими однокашниками – Юрием Лебедевым (по ВВМПУ и ТОВВМУ) и Анатолием Батаршевым (по ТОВВМУ) восполняем этот пробел. В своих воспоминаниях я описываю свои личные впечатления об учёбе и делах своего курса, считая неправомочным оценивать деятельность руководства училища и преподавателей со своей «курсантской колокольни» в те юные годы учёбы в ВВМПУ и ТОВВМУ.

1.5 Будни воспитанников и их детские шалости

1 октября 1946 года запомнилось прочно. После завтрака на плацу училища были построены воспитанники всех трёх курсов, в том числе воспитанники нашего, совсем недавно набранного первого курса. На правом фланге разместился оркестр училища, на трибуне – командование училища во главе с начальником училища капитаном 1 ранга Георгием Васильевичем Парийским, а также представители и гости Владивостока и Тихоокеанского флота. Звучат поздравления с началом нового учебного года, с принятием нового пополнения в состав флотского братства и пожеланием хорошей учёбы и здоровья во имя могущества родного Тихоокеанского флота. В поздравлениях выражали уверенность в том, что после окончания подготовительного и Высшего военно-морского училища мы, выпускники, будем достойно нести звание советского военного моряка, укреплять могущество Военно-морского флота, куда бы ни забросила нас военно-морская флотская судьба.

В заключение воспитанники поротно, под оркестр, начиная с третьего курса, прошли парадным строем перед трибуной. После чего разошлись по своим учебным классам на первое своё занятие в новой системе довузовского военно-морского образования. На первом занятии, которое продолжалось, как и в общеобразовательной школе 45 минут, нас познакомили с программами обучения на первом курсе по общеобразовательной подготовке за 8-й класс средней школы и военно-морской подготовке с расчётом учебных часов по каждому виду подготовки. Пояснили, кто из преподавателей будет с нами проводить занятия. В книге воспоминаний Виталия Козыря «Подготы Тихого океана» [10] описаны подробности по организации учебных занятий, распорядку дня воспитанников, приводятся характеристики отдельных преподавателей. Заинтересованных читателей автор отсылает к этой книге Виталия Козыря, выпускника ВВМПУ 1948 года.

Итак, наши занятия начались (каждое занятие по 45 минут с десятиминутными перерывами). В воскресенье занятий не было. Как и везде на Тихоокеанском флоте день начинался с побудки (подъёма) воспитанников в 6.00. В воскресенье подъём на час позже. После подъёма на плацу училища проводилась утренняя физическая зарядка поротно под руководством помощников командиров рот или других младших командиров (старшин рот). После физзарядки отводилось время на заправку постелей и утренний туалет, после чего воспитанники выходили на построение для перехода в столовую на завтрак. После завтрака до обеда и после обеда до ужина проводились занятия согласно плану и распорядку дня. На обеденный перерыв отводился 1 час. После занятий и ужина во всех учебных классах проходила самостоятельная подготовка (по жаргону воспитанников – «сампо») в течение трёх часов. Согласно распорядку дня воспитанникам отводилось время для личных нужд, занятия спортом в спортивных секциях и кружках по интересам и пр.

В конце рабочего дня проводилась вечерняя поверка по списку в строю на плацу училища с последующей вечерней прогулкой по территории с исполнением строевых песен. После прогулки отводилось время на личную гигиену и подготовку ко сну. Отбой – в 23.00.

По субботам – мокрая приборка (по-флотски – «аврал») в помещениях и на территории училища силами воспитанников и помывка в гарнизонной бане флотского экипажа. После обеда по распорядку дня отводилось время на культурно-массовые мероприятия, личное время, работу кружков художественной самодеятельности и спортивных секций.

В выходные и праздничные дни занятий не было. Побудка воспитанников была на один час позднее – в 7.00. В эти дни проводились культурно-массовые мероприятия, спортивные соревнования, культпоходы в город Владивосток на концерты, кинофильмы или цирковые представления. В праздничные дни проводились строевые прогулки в город под оркестр с исполнением строевых песен. Воспитанники находились в чистой, отглаженной форме первого срока и начищенных хромовых ботинках. Молодцеватый вид юношей привлекал внимание горожан, особенно – девушек на тротуарах города, ласково улыбающихся и махавших вслед воспитанникам своими руками. Городские мальчишки почти всё время бежали рядом со строем воспитанников, пытаясь, не отставая, идти «в ногу» с нами. Конечно, мы гордились своим положением, вниманием и восхищённым взглядам со стороны горожан, девушек и мальчишек, в нас росло чувство собственного достоинства, и мы старались выглядеть в строю настоящими военными моряками. Обращали внимание на нас, любовно провожая взглядами наш строй и прислушиваясь к отзвукам наших строевых песен и взрослые горожане, и убелённые сединами ветераны, вспоминающие свою молодость. И было-то нам в то время по 15–17 лет!

В выходные дни проводились молодёжные вечера с танцами и играми непосредственно в училище, куда приглашались девушки. На Первой Речке (район Владивостока) иногда также проходили молодёжные вечера, на которые приглашались воспитанники, у воспитанников старших курсов здесь были знакомые подруги. Молодёжь – везде молодёжь!

В зимнее время, когда периодические циклоны засыпали город снегом, городские власти обращались за помощью к руководству училища. Иногда распоряжением начальника училища в таких случаях вместо занятий воспитанники под руководством и пристальным вниманием командиров рот и их помощников (старшин) выходили на расчистку дорог. Работа на свежем морозном воздухе бодрила. Раскрасневшиеся, усталые, но довольные возвращались ребята после трудовой терапии в свои «кубрики» с сознанием выполненного долга перед училищем и горожанами.

Если руководящий состав училища руководил организацией повседневной жизни и быта воспитанников, то организацией учебного процесса в основном занимались преподаватели (учителя) бывшей военно-морской школы № 4 Владивостока (спецшколы № 4) под руководством начальников циклов (см. п. 1.4). Конечно, общее руководство учебно-воспитательным процессом осуществлялось начальником училища капитаном 1 ранга Парийским Георгием Васильевичем и его ближайшим окружением (начальник учебного отдела, командиры курсов и др.)

Культурная программа воспитания курсантов (воспитанников) ВВМПУ была разнообразной. Кроме просмотра кинофильмов, художественных выставок, посещения театров предусматривала приобщение к балльным и современным танцам с тем, чтобы выпускник училища мог свободно и непринуждённо держать себя в культурном обществе, уметь красиво и галантно составить пару на танец. Разучивались вальс, танго, фокстрот, вальс-бостон, полонез, мазурка, краковяк, полька, венгерка. Руководила уроками танцев одна из актрис театра им. А. М. Горького балетмейстер Островская. Она обучала нас светскому этикету: как приглашать девушек к танцу, каким образом отводить её на своё место после танца, учила и другим светским манерам. Эти навыки в танцах нам пригодились в будущем, когда, например, на офицерских балах в Ленинграде (1963 г.) или на юбилейных встречах однокашников и сослуживцев свободно составить пару девушкам и своим жёнам. Прошло уже много лет, вполне вероятно, что не каждый из нас может ещё исполнять искрометную венгерку или краковяк, но вальс, вальс-бостон или медленное танго, – пожалуйста.

После окончания теоретического года обучения (а это было в мае, когда вся Сапёрная сопка и окрестные возвышенности за Первой Речкой краснели от цветения багульника) предстоял годовой экзамен. После экзамена мы проходили морскую практику, после чего нам предоставлялся месячный отпуск с выездом к родным пенатам. К экзаменам, как одному из важнейших событий нашей атеистической «бурсы», мы тщательно готовились: приводили в порядок учебные классы, украшали их цветущим багульником с ближайших сопок.

Припоминаю забавный случай, когда сборщиков багульника задержала охрана капониров (зарытых в землю складов боеприпасов с огромными металлическими дверями на запорах). Охрана бедолаг препроводила «под конвоем» в училище на предмет выяснения, действительно ли они являются теми курсантами, за кого себя выдают. Удостоверившись в этом, охранники предупредили, что на сопках – запретная зона и бродить там, кому бы то ни было, запрещено. Но что с пацанов-подготов возьмёшь?! Они по-прежнему успевали набрать багульника для украшения классов, в которых предстояли экзамены. При этом каждый раз друг друга предупреждали, где можно лучше пройти на сопки, чтобы не попасть в лапы охранников капониров.

Если экзамен или годовой зачёт воспитанником был «завален», то он переводился в «академики», ему предоставлялось время 10 суток после практики грызть гранит науки, когда нормальные курсанты (воспитанники) уже направлялись к родительским пенатам. После пересдачи экзамена воспитанник мог выезжать к своим родителям по сокращённой программе (20 суток). Были и такие, которые заваливали по два экзамена. Этим бедолагам отпуск в родные края не светил. Но таких было единицы.

Обычно перед экзаменами некоторые «подготы» готовили для себя личные шпаргалки. Правда, с каждым очередным совершенствованием системы «пристрелки», число готовящих личные шпаргалки с течением времени уменьшалось. Выше я привёл данные по технике «пристрелки». Дальнейшее её совершенствование состояло в том, чтобы выделить надёжного «координатора» по «пристрелке», которому вменялась обязанность любыми путями узнать, в каком порядке сданы билеты после сдачи экзамена предыдущим классом. Обычно в роли ассистентов на экзамены привлекались сотрудницы учебного отдела или «хорошенькие» лаборантки учебных кабинетов, в обязанности которых иногда доверялся расклад экзаменационных билетов на столе экзаменатора. После двух-трёх «пристрелочных» билетов с разных концов раскладки, которые брали «хорошисты», нашему координатору удавалось вычленить расположение остальных билетов на столе. Иногда это удавалось, и очередной «мученик науки» в среднем с 45 процентной вероятностью брал «свой» билет. Но так было не всегда. Горе «мученикам науки» наступало тогда, когда выработанная система «пристрелки» по разным причинам переставала действовать. Поэтому большинство из наших ребят готовились к экзаменам добросовестно, полагаясь только на свои знания. В «пристрелочных баталиях» я не участвовал, «завалов» на экзаменах за всё время учёбы ни в ВВМПУ, ни в ТОВВМУ у меня не было.

После экзаменов нас направили в бухту Мелководная острова Русский на морскую практику. Там была хорошо оборудованная учебная база с учебными классами, шлюпками, малыми катерами. В распоряжении учебной базы было всё необходимое для обучения курсантов азам и премудростям морской практики. Тех, кто до училища ещё не умел плавать, «подвергли» интенсивной выучке по спецпрограмме. Через месяц обучения такие ребята научились держаться на воде, побороли страх и начали плавать под наблюдением старшин. К концу практики (т. е. через 2 месяца) многие из ранее никогда не плававших стали плавать самостоятельно и показывали неплохие результаты.

Воспитанников обучали гребле на шестивесельных ялах (шлюпках). Хождение под парусами будет потом, когда воспитанники станут курсантами ТОВВМУ, будут участвовать в парусных гонках, комбинированных шлюпочных походах из бухты Миноносок на остров Попова или вдоль островов Римского-Корсакова. А пока здесь, в бухте Мелководной, в перерывах между хождением на ялах по бухте на вёслах обучали нас вязать морские узлы, плести маты и лёгости для бросательных концов и другим премудростям азов морской практики. Непременными занятиями была передача и прием зрительной световой связи по азбуке Морзе с помощью прожектора, а также «переговоры» между собой с помощью флажного семафора.

Проводились и спортивные мероприятия по лёгкой атлетике (бег, прыжки в высоту и в длину, соревнования по плаванию, турниры по шахматам). Ребята сдавали нормы «Готов к труду и обороне» (ГТО). Всё это крепило наше морское братство, закаляло молодой организм, мы становились взрослее, смелее смотрели на будущее своей профессии военного моряка. Тем самым становились более дисциплинированными и более ответственными перед своей Альма-матер и перед самим собой.

На острове Русский бухта Воевода делится на две более мелкие бухточки. Расположенная в восточной части бухты Воевода более малая бухточка как раз и называлась Мелководной, Там и располагалась наша учебная база ВВМПУ. При входе в бухту Воевода она располагалась справа. В левой же бухточке от входа базировалась эскадрилья летающих лодок (гидросамолётов) МБРР-2.

Руководители практики позаботились об организации питания, заранее было опробован в действии долго простаивавший камбуз, Для его отопления использовали дрова, но часто они оказывались сырыми, в ход шли ящики из-под снарядов калибра 76–85 мм, которых было много в окрестностях нашей учебной базы, и даже… Дымовые шашки ДШ-11.

Кормили нас сносно, жаловаться на питание никому не приходило в голову. Хотя по прошествии многих лет наш однокашник Виктор Ермаков в своих воспоминания отметил, что кормили нас слабо. Но это – его мнение. Меня лично, да и многих других, помнивших военные годы, питание вполне устраивало. Ведь тогда, в бухте Мелководной мы зачастую использовали подножный корм: лесной щавель, листья дикого винограда, дикий чеснок. Разве это плохо? Витамины! Да и водолазы иногда подбрасывали дары моря. На буксире у катера находился плашкоут. Водолазы собирали в специальные корзины гребешки, трепанги, мидии и прочие морепродукты и поднимали их на плашкоут. Достаточно часто эта снедь поступала на наш камбуз. Да в свободное время нам не возбранялось заходить в воду на удаление 3–5 метров от берега и вылавливать креветок («чилимов»). В бухте промысловики иногда сетями ловили рыбу. Несколько ведер этой свежей рыбы они всегда могли безвозмездно отоварить для нашего камбуза. Так что проблем с организацией питания воспитанников училища в бухте Мелководной не было!

(вспоминает Виктор Ермаков):

Однажды он со своим другом Толей Лисиным по прозвищу «Дагор» (по-якутски – «друг») решили порыбачить на самодельном плоту, сооружённом из двух связанных железных бочек в бухточке, где базировались гидросамолёты. Для остойчивости плота с него спустили на дно глыбу камня, привязанную к стальному тросу с помощью крепкого штерта. Пока был штиль, камень выполнял роль своеобразного якоря, плот стоял на месте. Но вот подул свежий ветер в направлении на выход из бухты. Плот сорвало с импровизированного якоря и отнесло на 20–30 м от берега. «Дагор» плавать ещё не умел, так как ранее жил в Якутии вдали от крупных рек и водоёмов. Дрейфовали наши путешественники часа два, пока не изменился ветер, и их прибило на злосчастном плоту к противоположному берегу бухты. При попытке спрыгнуть с плота на берег плот окончательно развалился, наши бедолаги оказались в воде, измокшие до нитки вскоре они всё же выбрались на берег. Всё обошлось благополучно. Незадачливые рыбаки, немного испуганные, но счастливые и довольные, что всё обошлось почти без особых приключений, кое-как добрались до базы. У наших рыбаков уже не было с собой ни рыбы, ни рыболовных снастей. Всё это богатство было утеряно во время крушения их самодельного плота. Этот эпизод для Лисина-Дагора был судьбоносным. Толя с удвоенной энергией взялся за овладение искусством плавания и уже к исходу морской практики мог преодолевать дистанцию 300 м вольным стилем достаточно свободно.

Общевойсковой подготовкой на нашей практике в Мелководной руководил высоченный офицер-фронтовик по кличке «Полтора Ивана». Однажды на занятии по гранатометанию гранат «Ф-1» в воду с берега произошло непредвиденное. Очередной гранатометчик – худенький низкорослый Слава Петров метнул гранату, которая упала всего в 10 метрах от уреза воды, где вся наша группа стояла в шеренгу. «Полтора Ивана» среагировал мгновенно и заорал истошным голосом: «Ложись!» Все мгновенно упали на землю. Никто не пострадал, осколки от гранаты пролетели выше нас, где мы только что стояли. После того, как прошёл первый «шок», «полтора Ивана» долго прилюдно материл бедного Славку. И поделом! Ручная осколочная граната «Ф-1» – не игрушка. Корпус гранаты при взрыве даёт около 290 крупных и мелких осколков с начальной скоростью разлёта до 730 м/сек. Площадь разлёта осколков составляет 75–82 м². Конечно, Славка очень переживал свой конфуз, всерьёз принялся за спорт, и через три года его было не узнать. Он вымахал в здоровенного детину!