Читать книгу "Король блефа"

– Подождёшь меня здесь? – спросил Алекс, собираясь выйти. Он посмотрел на своём смартфоне на набежавшую сумму и перевёл на счёт службы автотакси двойной счётчик. – Я заплатил сейчас вдвойне и заплачу ещё столько же, если ты меня дождёшься. Это тебе понятно?

– Да, мсье Алекс. Понятно. Следующее автотакси по вашему вызову сможет прибыть сюда в течении 10 минут, – вежливо ответила девушка на мониторе.

– Нет. Я хочу, чтобы меня дождалось это автотакси. Это понятно?

– Да, мсье Алекс. Понятно. Спасибо, что воспользовались нашими услугами. Автотакси: мы доставляем своих пассажиров в любую точку по их просьбе.

Алекс захлопнул дверь и подошёл к металлическим, кованным воротам дома «57/14». В этот момент автомобиль, который привёз его сюда, сорвался с места и исчез за поворотом. «Чёртов автопилот!» – мелькнула мысль: «Так много поют про искусственный интеллект, а когда суть да дело не могут выполнить простейшей просьбы!»

Мрачный заброшенный квартал, где оказался Алекс, тонул в безмолвии. Лишь жалобный скрип незакрытых ставен где-то вдали нарушал его зловещую тишину. Вокруг было ни души. Ни людей, ни животных. Тоской по исчезнувшим отсюда жителям дышали потрёпанные временем и пожелтевшие рекламные листовки на столбах, забытые владельцами пыльные и пустые витрины магазинов, облупившиеся фасады угрюмых зданий. О случайных посетителях этой старинной, малоэтажной застройки рассказывали только яркие настенные граффити, нарисованные неизвестными художниками, да разбитые окна домов.

Алекс отворил незапертые ворота и вошёл внутрь небольшого дворика, утонувшем в мусоре, оставленном здесь редким гостем. Алекс осмотрелся. Да – это был тот самый дом. Дом из его сна. Один в один. Алекс готов был поклясться, что стоял здесь впервые, но место это знал, как свои пять пальцев. Эти входные двери с медной ручкой, викторианские зашторенные окна, поросшая мхом скатная крыша – всё это было до боли знакомо. Но как? На мгновение, ему показалось, что занавеска на втором этаже дома немного колыхнулась и мурашки пробежали по его спине. «Может я до сих пор не проснулся?» – испуганно подумал он, больно ущипнув себя за ногу.

Это был не сон. Реальность? После таких трудных суток, наполненных событиями, сложно было представить: что такое реальность. Окружающее перед глазами плыло, сознание работало не чётко.

«Если я сейчас во сне, то со мной ничего не случиться» – мысленно убеждал себя Алекс: «Если же это реальность, то в ней не может быть ничего не объяснимого. Это просто заброшенный дом, в котором сквозняк качает занавеску и открывает старые скрипучие двери, отчего кажется, что внутри кто-то плачет».

Теория выглядела вполне себе убедительной. Тем не менее, ещё несколько минут он не решался войти внутрь. Наконец, набравшись смелости, приблизился к входной двери. Не спеша взялся за медную ручку. Его удивило, что эти ощущения были ему так хорошо знакомы. Он знал, что войдя внутрь, увидит длинный коридор, снизу отделанный резной дубовой доской и с выкрашенными в красный цвет стенами. С правой стороны будет кухня, а слева уборная, далее гостевая комната и лестница на второй этаж.

Алекс медленно отворил дверь. «Здесь есть кто-нибудь?» – сказал он пересохшим от волнения голосом, но затем откашлялся, набрал в лёгкие воздуха и уже более уверенно повторил свой вопрос: «Здесь есть кто-то?»

Ответом ему была тишина того самого красного коридора напротив входной двери.

Алекс вошёл внутрь. Половицы под ногами скрипели, придавая окружающей обстановке ещё больше загадочности. Вот она кухня, вот уборная, а вот – та самая гостиная с лестницей на второй этаж. Но как? Как это всё возможно? Он не верил своим глазам. «А может у меня „дежа вю“?» – проворачивал он в уме разные варианты, пытаясь найти объяснение увиденному: «Я никогда здесь не был, но мне всё это так знакомо».

Войдя в гостиную, Алекс не спеша сел в кресло. Старое, потёртое кресло, напротив камина. Он откинулся на нём и на мгновение закрыл глаза. «Как это всё возможно? Как же это всё возможно?» – бормотал он про себя.

В памяти всплыли события вчерашнего вечера. Его выступление на съезде, так понравившееся всем участникам. Он много говорил о совершенствовании ВОИС, о «застое», настигшем некогда уважаемую организацию, отсутствии развития. Его часовая речь, предложения по совершенствованию и оптимизации деятельности нашли отклик в сердцах коллег. Много он говорил о том, что передовые разработки в области психологии, проводимые независимыми экспертами, не берутся в расчёт. В частности он приводил пример трудов Ларса Ланге, психокопа из Германии. Его работы печатались в самых престижных изданиях планеты, получая положительные отзывы, но не применялись на практике. Использовалось лишь то, что было открыто в стенах клиники ВОИС в Париже. Это стало порочной практикой и Алекс, как честный, открытый и прямолинейный человек впервые заявил об этом, не побоявшись правления и в частности его бессменного руководителя в лице Жерара Вильнёва.

Речь Алекса была настолько убедительной, что весь последовавший после съезда банкет председатель ВОИС провёл, сидя насупившись. Он с ненавистью смотрел на молодого выскочку. Масло в огонь подливали коллеги: Хэнк, Ларс, Гийом и Кэндзо весь вечер через своих переводчиков шутили о том, что не пора ли мол вам, мсье Вильнёв, на заслуженную пенсию. Они дружно, весело смеялись, глядя в полные ненависти глаза пожилого специалиста. Честно говоря, когда внезапно Жерар полез на ограждение смотровой площадки и бросился вниз, первой мыслью было, что он не стерпел всего этого унижения и покончил с собой. Некоторое время после инцидента они впятером молча сидели, испуганно глядя друг на друга. Каждый чувствовал в произошедшем долю своей вины. Шутки шутками, но кто мог знать, что старик в состоянии стресса и совсем не ценит свою жизнь?

Прибывшая на место случившегося следователь национальной полиции Полин Бонье высказала другую версию. Опросив всех свидетелей, она предположила, что произошло не самоубийство, а намеренное лишение жизни. Тогда и был назначен психоэксперимент…

«Не надо!» – внезапно, Алекс услышал чей то крик. Он открыл глаза и осмотрел комнату, в которой сидел, предаваясь воспоминаниям. Комната была пуста, однако где-то в коридоре, совсем рядом, слышалась какая-то возня и, спустя мгновение, он увидел ползущую к нему на коленях женщину. Она появилась из коридора и приближалась к нему, оставляя за собой кровавый след от своих многочисленных ран.

– Умоляю! Не убивайте меня! – стонала она, приближаясь к Алексу. Он узнал её. Она снилась ему сегодня ночью и вот опять…

Женщина подползла ближе и стала целовать его ноги:

– Умоляю! Я вас умоляю! Не убивайте меня!

– Да я и не собираюсь… – испуганно бормотал Алекс: – Вам нужно к врачу…

– Не убивайте меня! Пожалуйста! – женщина села на корточки и посмотрела на него измученным болью и усталостью взглядом: – Спасите! – прошептали её губы…

– Я не… – пролепетал ей в ответ Алекс и дёрнулся, ощутив, что просыпается, что его сознание, возвращаясь из глубины иллюзий, обретает знакомые в реальности очертания. «Я заснул! Я опять заснул! Отрубился в момент!» – закричал он в ужасе и вскочил с кресла. Женщина исчезла. «Она мне приснилась! Опять приснилась!»

Он взглянул на часы: 9.45. Так было не долго опоздать на самолёт, а ещё предстояло встретиться с Марселем. Уверенной походкой он прошёлся по дому, отворяя разные двери. «Здесь никого нет. И здесь никого нет» – без конца повторял он вслух, заглядывая в комнаты, тем самым пытаясь прогнать одолевающий страх. Он сходил на второй этаж, обыскал его, а затем спустился на первый. Он уже было собрался уходить, как увидел небольшую дверь, размером ему в пояс рядом с выходом. Алекс толкнул её. Она с лёгкостью отворилась и, автоматически включившийся свет осветил ступени, ведущие вниз, в подвальное помещение. Неуверенность вновь вернулась к нему. Медленно и аккуратно он стал спускаться. На всякий случай несколько раз больно себя ущипнул, проверяя, спит ли в данный момент или бодрствует.

Чем ниже спускался он по ступеням, тем отчётливее ощущал резкий запах. Алекс узнал его, он много раз вдыхал его ещё в университете на курсе криминалистики. Это был запах смерти. И Алекс не ошибся. Спустившись вниз, он увидел ту самую картину, так напугавшую его этой ночью. В тусклом свете моргающей электрической лампочки, среди вымазанных в сажу стен он разглядел в дальнем углу обнажённую женщину, подвешенную к потолку верёвками. Она не стонала как в его сне, не просила о помощи и не шевелилась.

С опаской и страхом Алекс приблизился к ней. Казалось, она ещё до сих пор жива и не естественно смотрит вокруг. Смотрит на незваного гостя. Алекс остановился. Сомнений быть не могло: это она. Та самая женщина, являющаяся ему во снах. Но как это возможно? Как он мог знать об этом месте, об этой женщине и том, что с ней случилось? Он никогда не был поклонником мистики, не верил экстрасенсам, не признавал существование сверхъестественного. Его разум учёного-психолога пытался отыскать в лабиринтах памяти рациональное объяснение всему происходящему, каждый раз попадая в тупик. Он не знал ответа… Стоя у изуродованного тела, он несколько раз ударял себя по лицу, в надежде проснуться. Но в этот раз сомнений быть не могло: всё происходящее – явь. Необъяснимая, удивительная и жестокая реальность.

Погружённый в выяснение своего текущего состояния, он сразу и не заметил, что у несчастной на груди вырезано чем-то острым слово. «Erwachen» – обнаружив жуткую надпись, вслух прочитал он написанное, а затем посмотрел в лицо женщины, распятой перед ним. Боль и страдания застыли в уголках её губ, пустом взгляде и неестественной позе. В смятении Алекс попятился назад, споткнулся и упал на пол. Закричав от страха, бросился прочь. Подальше от этого чудовищного места и необъяснимых явлений, живущих здесь. Но дом этот, казалось, не хотел отпускать своего случайного посетителя. Одна из деревянных ступеней подвала, ведущих наверх, к выходу, провалилась под его весом и нога застряла. Дрожа от испуга, он вытянул её, но эта секунда показалась вечностью. Тут же ему показалось, что кто-то невидимый следует за ним. Не оборачиваясь, Алекс на коленях пополз вверх. На ноги он встал, лишь оказавшись в красном коридоре.

Подбежав к выходу, толкнул дверь, ведущую на улицу, но она, видимо, захлопнулась на замок, когда он входил внутрь. С остервенением стал дёргать медную ручку, пытаясь выбраться, пока не понял, что путь к свободе отрезан. В этот момент новая волна необъяснимого страха окатила его. Вновь показалось, что рядом, за его спиной, кто-то стоит. Он чуть было не зарыдал от безысходности. И тогда, навалившись на дверь всем своим весом, заставил старый замок отпустить его из своих объятий.

Оказавшись на улице, в один прыжок преодолел двор, и лишь когда захлопнул за собой кованную калитку смог немного успокоиться. Жадно глотая воздух, слушая барабанную дробь сердца, он стоял спиной к загадочному дому, собираясь мыслями. Он боялся повернуться. Не мог себе объяснить: что с ним. Что за страх сковывает движения, заставляя делать то, над чем ещё вчера бы просто посмеялся.

«Мне всё это кажется. Призраков не существует» – повторил он столько раз, пока сам не поверил в слова, которые произносил вслух. И тогда, ещё раз вдохнув воздуха, нашёл в себе силы повернуться…

За его спиной никого не оказалось. Ровно никого из тех, с кем он так боялся встретиться взглядом. Там не было ни людей, ни призраков. Только заброшенный дом с номером «57/14» виновато смотрел на своего испуганного, спешно сбежавшего визитёра.

Алекс вызвал полицию.

Глава 3

Следователь национальной полиции Полин Бонье присела на край стола напротив Алекса и посмотрела ему в глаза. Её короткая, «мальчишеская» стрижка, чёрные очки в квадратной оправе, складно сшитый бирюзовый пиджак, белая блузка с нательным платком и брюки-кюлоты – создавали впечатление, что она скорее служитель педагогической профессии, нежели работник полиции. Глядя на неё, Алекс себя чувствовал скорее провинившимся школьником младших классов, чем участником допроса.

– Поймите меня правильно, мсье Алекс, – вежливым и одновременно усталым тоном произнесла она. – У меня в отделе убийств последние сутки сумасшедший дом. Теперь, вдобавок к своей ежедневной работе, я вынуждена отвечать на запросы ВОИС, которые они шлют мне каждые полчаса. Один психокоп убит, второй арестован по подозрению в убийстве первого, третьему являются невообразимые видения, и он находит тело с признаками насильственной смерти. Меня с утра донимают репортёры, мой карманный йорк повредил свою лапку, а моя мама обиделась на меня, что я не поздравила тётушку Бенедикт с её вступлением в 4 брак. Поймите, я вовсе не безмерно счастлива, что мне досталось это дело, но я бы хотела до конца прояснить: как вы попали в здание, в котором обнаружили жертву?

– Послушайте, Полин, – ответил ей Алекс не менее устало, – Я понимаю, как это всё выглядит, но в сотый раз повторяю: мне это всё приснилось. Мне приснился сон, в котором я явно представил всю эту картину, а далее автотакси меня туда доставило.

– У вас нет никаких догадок: почему вам это всё привиделось? Наш штатный психолог, например, склонен предполагать, что это вы убили мадам Клоди Валенар и теперь, раскаявшись, выложили на стол все карты.

– Клоди Валенар?

– Да, она работала проституткой в районе Сен Дени. Вы были знакомы с ней?

– Нет… Я не был с ней знаком и я не умею играть в карты. Как бы это всё не выглядело, у меня на сегодняшний день нет рационального объяснения случившемуся. К тому же я не живу в Париже. К чему эти вопросы? По-моему, очевидно, что я не мог совершить это зверское преступление, вы так не считаете?

– А по-моему это отнюдь не очевидно, мсье Алекс. Есть одна проблема… – Полин загадочно посмотрела ему прямо в глаза. – Проблема в том, что она пропала ровно год назад…

– И?…

– Она пропала в тот день, когда проходил прошлогодний съезд психокопов.

В этот момент зазвонил телефон, лежавший на столе позади её. Она виновато улыбнулась Алексу, взяла его и вышла из комнаты.

Кабинеты отделения полиции были отгорожены стеклянными перегородками и, в ожидании Полин, Алекс огляделся вокруг. В соседних помещениях кипела работа: следователи что-то возбуждённо обсуждали, кто-то из них сидел, погрузив свой взгляд в монитор стоящего перед ним компьютера. Где-то один из специалистов вёл допрос, яростно жестикулируя перед своим подозреваемым.

Помещение, в котором находился Алекс, было такое же минималистическое, как и соседние: пара стульев для посетителей, стол, заваленный документами (правда хаоса на нём было побольше чем у соседей) и ещё одним отличием была крупная фотография небольшой собачонки в красивой рамке на стене (возможно карманного йорка).

Оглянувшись назад, Алекс увидел Полин, прогуливающуюся по коридору. Она возбуждённо размахивала руками, общаясь с кем-то по телефону. Сквозь стеклянные стены до него доносились глухие обрывки её разговора:

– Да, мама. Я поздравлю тётушку! Обязательно её поздравлю! Мама, я сейчас очень занята, у меня допрос подозреваемого. Я освобожусь и обязательно ей наберу. Извините, – сказала она, открывая дверь кабинета. – Так на чём мы с вами остановились?

Её слегка виноватая улыбка, гостившая на устах мгновение назад, вновь сменилась поддельной серьёзностью. Она настроила себя на деловой лад и, пройдя мимо Алекса, вновь присела на край стола:

– Что вы можете пояснить по этому поводу? По поводу мадам Клоди Валенар, пропавшей в прошлом году?

– Послушайте, Полин, – Алекс услышал звон в ушах. Он на мгновение открыл рот, потому как где-то читал, что этот не хитрый приём сбалансирует давление, однако, поймав удивлённый взгляд следователя, тут же сомкнул губы. – Полин, если вы меня спрашиваете про алиби, то я вам его не предоставлю, потому как не помню: что делал в конкретный день в прошлом году. Я так устал за последние сутки, что боюсь, в данный момент не вспомню, что делал вчера. И потом не забывайте про презумпцию невиновности: я не обязан доказывать свою невиновность – это ваше дело собрать улики и предоставить их суду.

– Соберём, мсье Алекс, и докажем. Вопрос времени, – самоуверенно ответила она. – Ещё вопрос…

– Да… – в голове Алекса была полная неразбериха, мысли путались. Он чувствовал себя разбитым и не выспавшимся, оттого ему было себя неимоверно жалко. Ему казалось, что его невиновность была очевидной и битый час мучить бюрократическими формальностями непричастного к событиям – это жестоко и бесчеловечно. Он жалобно посмотрел на Полин, но та была непоколебима:

– Виктор Байо, который этой ночью сознался в убийстве Жерара Вильнёва, утверждает, что вы были вторым «наблюдателем» в проводимом психоэксперименте. Как вы можете это объяснить?

– Как я могу это объяснить? – задумчиво переспросил Алекс. – Если бы вы знали специфику нашей работы, то для вас не был бы секретом тот факт, что «наблюдатели» всегда помнят о событиях, произошедших во время психоэксперимента. В противном случае терялся бы сам смысл нашей работы. Соответственно, если бы я был вторым «наблюдателем», то всё бы помнил, но это не так.

С другой стороны, о моём вчерашнем статусе вы можете спросить у Марселя Алена, следователя, проводившего вчерашний психоэксперимент.

– Уже спросила, – самодовольно кивнула головой Полин. – Он подтвердил ваши слова. А вы загадочная личность, мсье Алекс. Я бы сказала: «тёмная лошадка». Вы оставляете после себя только одни загадки. Так значит, у вас нет версий?

– Я не знаю, как объяснить показания мсье Байо… Может быть вам стоит об этом спросить у него? Пусть он вам сам обо всём расскажет. У меня же от усталости и так болит голова. Боюсь, что вскоре я не смогу объяснить свои собственные показания, не говоря о показаниях других, – попытался пошутить подозреваемый.

Полин поднялась со своего любимого места на крае стола и, повернувшись спиной к Алексу, стала перекладывать папки с документами, пытаясь что-то найти. Он тут же отметил её шикарную фигуру, подаренную отчасти природой, а отчасти заработанную в спортзале. Она явно следила за собой.

Полин копошилась в бумагах и тут заметила, что на столе стоит чашка с её утренним кофе. Давно остывшим утренним кофе. Она механически сделала глоток и поставила чашку на стол. Её движения выглядели такими искренними и неловкими, что вызывали к ней симпатию. Она казалась строгой девочкой, на время отложившей свои игрушки и решившей сыграть во взрослые игры.

Наконец, среди горы хаотично разбросанных документов ей удалось найти то, что искала. Это оказалась записная книжка.

– У меня здесь есть информация, – Полин стала что-то искать в ней, листая страницы. – Есть информация, что вы владеете несколькими языками…

– Да…

– Здесь написано, что вы знаете английский, французский, кстати довольно неплохо, – с уважением кивнула она Алексу, – А также: испанский, итальянский, русский и… немецкий. Это правда?

– Ещё немного польский, если быть уже до конца точным. Но к чему вы спрашиваете?

– Есть одно слово: «Erwachen». Вы не знаете: чтобы оно могло означать?

– Уверен, что вы знаете ответ на этот вопрос.

– Конечно… – вновь самодовольно улыбнулась ему Полин. – Я хотела бы услышать ответ от вас.

– «Erwachen» – это немецкое слово, – удивлённо пожал плечами Алекс. – Переводится как «пробуждение». К чему вы клоните?

– Пока ни к чему, – Полин сделала в своём блокноте кое-какие пометки и продолжила:

– Мы сейчас ещё проведём перекрёстный допрос. Хочу, чтобы вы пообщались тут с одним человеком в моём присутствии.

– Может быть, мы отложим это до завтра, мадам? Я жутко устал и меня, если честно, начинают доставать эти ваши глупости, что вы меня тут пичкаете, – начал было сердиться Алекс. – Во Франции так всегда принято встречать гостей?

– Не обижайтесь коллега, но вы не сможете покинуть Париж в ближайшие двое суток: с этой минуты вы под подпиской о невыезде, – невозмутимо ответила она на выпад Алекса. – Следующее, что я могу для вас сделать – задержать на 24 часа до выяснения всех обстоятельств. Так что, давайте будем друзьями. Мы же с вами коллеги.

Взяв трубку стационарного телефона, стоявшего у неё на столе и набрав номер, она приказала кому-то:

– Приведите его…

Некоторое время они молча сидели. Полин что-то просматривала в своём блокноте, а Алекс тоскливо разглядывал происходящее в соседних кабинетах. Вскоре он увидел, как двое полицейских по коридору ведут в наручниках какого-то мужчину. Один из них открыл дверь в кабинет, пропустив вперёд задержанного.

Конвоиры усадили неизвестного мужчину на стул рядом с Алексом и стали у стены. Когда следователь увидела, что все готовы её слушать, она отложила в сторону свою записную книжку и, скрестив руки на груди, посмотрела на сидящих перед ней.

– Итак, знакомьтесь… – начала она.

– Знакомы… – буркнул неизвестный мужчина.

Алекс удивлённо посмотрел на него, но решил, что пока ничего не будет говорить. Он с интересом ожидал, что будет дальше.

– Знакомы, – повторила Полин и сделала пометки в своём блокноте. – При каких обстоятельствах произошло ваше знакомство?

Мужчина вопросительно посмотрел на Алекса и неуверенно, запинаясь, начал свой рассказ:

– Мы познакомились сегодня ночью, во время проведения психоэксперимента, в котором вдвоём выступали «наблюдателями». Это был психоэксперимент для выявления реакции потенциального «подозреваемого» на психообраз жертвы. Необычность событий заключалась в том, что выявляли реакцию не одного, как обычно, а сразу нескольких «подозреваемых». Это было обусловлено неординарностью произошедшего события: при загадочных обстоятельствах погиб Жерар Вильнёв.

– Кем вам лично приходилась жертва?

– Мсье Вильнёв был моим учителем по внедрению в сознание.

– Как долго вы были с ним знакомы?

– Он обучал меня 3 года.

– Продолжайте…

– Психокопы встречаются вместе только один раз в год: для обмена опытом и для участия в церемонии вручения звания лучшего из лучших. Каждой стране на планете разрешено иметь только одну подобную лицензию. Лицензию для внедрения в сознание. Связано это с тем, что многочисленные проникновения в разум других людей делают разум самого психокопа с одной стороны уязвимым, а с другой стороны дарят ему некую… особенность. Человек, проработав некое время в этой должности способен проникать в сознание такого же, как и он сам специалиста. Более того, он не только способен проникать в сознание, но и получает возможность контролировать тело своего оппонента. Проще говоря, делать этого человека своей… марионеткой.

Данная особенность разума психокопов была открыта моим, – Виктор опустил голову и вздохнул с нескрываемым сожалением в голосе, – моим, теперь уже покойным, наставником Жераром Вильнёвым. К сознанию коллеги можно, скажем так, подключиться, на расстоянии около 100 метров. На практике это расстояние конечно меньше, но данное расстояние считается предельно доказанным в ходе многочисленных экспериментов.

– Давайте поговорим о вчерашнем вечере, – попыталась обратить беседу в нужное ей русло Полин. Всё время, что Виктор Байо рассказывал, она делала пометки в своей записной книжке.

– О вчерашнем вечере… – повторил за ней Виктор, с испугом посмотрев на сидящего неподвижно Алекса. – Что именно вы хотите услышать? Я ведь уже во всём признался и раскаялся. Что я могу добавить к сказанному мною ранее?

– Уверена, что сможете, – невозмутимо ответила следователь, поправив кончиком указательного пальца свои очки, и, мельком взглянув на Алекса, сидевшего затаив дыхание. – Нам понятно, что вы совершили убийство, получив контроль над телом своей жертвы. Я бы хотела услышать подробности ночного психоэксперимента.

– О подробностях вы можете справиться у следователя по контролю за проведением психоэкспериментов Марселя Алена и у медиков. Какие ещё подробности вас интересуют? – испуганно попытался уйти от ответа Виктор.

– Мне интересны подробности о том, что произошло во время его проведения. Точнее то, что случилось во время синхронизированного сна, в виртуальной реальности.

– А что там случилось? Мы играли в покер, Алекс выигрывал. Затем появился Жерар… Реакции ни у кого из подозреваемых конечно же не последовало, потому как вы знаете: кто виновен во всём случившимся, и я… Я завершил свою часть событий…

– Меня интересует, – Полин встала с места и, размышляя о чём-то своём, прошлась по комнате мимо допрашиваемых. Затем вернулась к столу и продолжила. – Меня интересует, почему вы не признались в преступлении сразу, то есть до начала психоэксперимента? Я практически не сомневаюсь, что произошло некое событие, повлиявшее на ваше решение. Я хочу знать: что именно там случилось? Что вынудило вас раскаяться немедленно после возвращения из виртуальной реальности?

Она пристально смотрела прямо в глаза Виктору. Тот же в свою очередь, весь дрожа от страха, переводил свой взгляд то на неё, то на Алекса.

– Почему я принял решение сознаться? – Алекс по прежнему сидел неподвижно, чувствуя на себе сверлящий взгляд загнанного в угол не состоявшегося психокопа. У него складывалось ощущение, что Виктор ожидает от него разъяснений, но у Алекса не было ни малейшего представления о чём шла речь. Более того, он никогда ранее не видел Виктора Байо, потому как тот был лишь стажером и не участвовал в съездах. Что касается событий, произошедших во время психоэксперимента, то по понятным причинам Алекс о них ничего не помнил, ведь был «подозреваемым».

Виноватым и испуганным тоном Виктор продолжал:

– Во время эксперимента я посмотрел на своих коллег: этих замечательных людей, всецело преданных своей профессии. Признаюсь, что изначально я думал обвинить кого-то из них в убийстве мсье Вильнёва, ведь показания психокопа никак не проверяются. Им принято верить на слово. Так вот, познакомившись поближе с этими замечательными людьми, – уже более уверенно продолжил Виктор, заметив, что Алекс вовсе не собирается его поправлять. – Я понял, что не достоин этой чести. Не достоин помогать своей стране, Франции, бороться с преступностью. И тогда, осознав это, я решил во всём признаться, – закончив, Виктор в очередной раз испуганно бросил взгляд на Алекса, который по-прежнему не шевелился, глядя в пустоту перед собой.

– Виктор, при первом допросе вы сказали, что считаете, будто мсье Алекс Байер, во время вчерашнего психоэксперимента, был вторым «наблюдателем»? – уточнила у него следователь.

– Конечно! – засмеялся Виктор, глядя на молчаливого Алекса. – А кем же ещё он был вчера, как не вторым «наблюдателем»?

– Вы уверены, что вам нечего добавить? – спросила Полин, подозрительно глядя Виктору в глаза. Последний ещё раз жалобно взглянул на сидящего рядом коллегу и неуверенно подтвердил:

– Уверен. Мне нечего добавить к тому, что я только что сказал.

– А вам? – обратилась Полин к Алексу. – Что вы можете добавить к сказанному мсье Байо?

Переведя всё тот же пустой взгляд на следователя, Алекс пожал плечами и отрицательно покачал головой.

– Отлично, – бросила Полин, хлопнув в ладоши. – Уведите его. Пока всё.

Конвоиры, молча стоявшие у стены, встрепенулись и, взяв Виктора под руки, вывели его из комнаты.

– Ни одного слова правды! – заключила следователь, когда дверь за ними затворилась. – Более наглую ложь я только слышала от своего последнего любовника, когда он рассказывал о причинах позднего возвращения с работы. Здесь у человека ещё не всё потеряно: он краснеет, когда врёт. Думаю, лет так через 30, когда он покинет стены тюрьмы, из него получиться неплохой парень. Может даже психокоп? – уточнила она у Алекса с лёгкой насмешкой.

– У вас не будет случайно закурить? – спросил он.

– Конечно, – кивнула головой француженка и бросила ему через стол скомканную пачку сигарет. – И потом, – возмущённо добавила она, – Как можно так безоговорочно доверять мужчинам, что не проверять их слова? Как можно доверять показаниям психокопов без каких либо дополнительных проверок? Это странно, не так ли?

– Полин, вы считаете, что я каким-то образом связан со смертью Жерара и произошедшим в том доме убийством? – спросил Алекс, прикуривая сигарету.

Она не спеша подошла к окну и задумалась, глядя куда-то вдаль. Алекс смотрел на её силуэт, обнимаемый лучами утреннего солнца, и ловил себя на мысли, что следователь национальной полиции Полин Бонье ему нравится. Её лёгкая рассеянность и одновременно чрезмерная ответственность, строгая одежда, за которой она прячет своё человечное отношение к окружающим – все эти её черты ему весьма симпатичны.

– Я юрист по образованию, коллега, – сказала она задумчиво, – И не верю в совпадения, как и в вещие сны. Я уверена, что в случившемся с вами есть рациональное, научное объяснение. Пока же я склонна думать, что у вас, как и у вашего коллеги Виктора Байо, случился припадок справедливости и вы, позвонив в полицию сегодня утром, как и он, сознались в преступлении, которое совершили год назад. Думаю, что смерть мсье Вильнёва на вас двоих так сильно повлияла, что вы решили во всём сознаться. Я не сильно понимаю в психологии, но предположу, что сознались в преступлениях вы скорее спонтанно и бессознательно. Ваш разум, вопреки вашей воле, попросил служителей закона наказать вас за содеянное, наказать за зло, на которое не способна здоровая психика.

– Что вы намереваетесь делать? – устало спросил Алекс, пустив в воздух кольца белого дыма.

Она повернулась и, демонстративно захлопнув свою записную книжку, посмотрела на него с презрением.

– Что я буду делать? У меня нет доказательств вашей вины. Пока нет. Боюсь, вам придётся остановиться в Париже, как и всем остальным участникам ночного психоэксперимента. Ожидаю, что вы в ближайшее время будете мне сообщать обо всех ваших передвижениях. Надеюсь, между нами есть взаимопонимание?

Алекс поднялся и подошёл к столу, за которым сидела следователь. Там он взял в руки полную до краёв пепельницу и затушил в ней свою сигарету:

– Я могу идти? – уточнил он у Полин.

– Идите…

Алекс направился к входной двери, открыл её, и уже собрался было покинуть кабинет.

– И ещё, – прозвучало за его спиной.

– Да? – повернулся он.

– Хороших вам сновидений, мсье Алекс! – сказала на прощание мадам Бонье.

Покинув отделение национальной полиции, Алекс отправился в ближайшее кафе, чтобы подкрепиться. Усевшись за столиком на улице, он сделал заказ на своём смартфоне и погрузился в мысли в ожидании позднего завтрака.

Он не находил рационального объяснения произошедшему. Сон и явь перевернулись в его сознании и поменялись местами. Он боялся закрыть глаза, чтобы вновь не увидеть жутких видений, мучавших его в утренние часы. Он сидел в кафе, смотрел на снующие автомобили, пешеходов и пытался разобраться в происходящем.