Текст книги "Клинок из черной стали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klinok-iz-chernoy-stali-155903.jpg)
Автор книги: Алекс Маршалл
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Выслушайте меня! – воскликнула Лучшая, и голос ее был горек, как снежный мед. – Прошу старейшин дать мне слово! Я была не права, когда просила за брата, тайком вернувшегося к нам! Я была не права, когда просила за сына! И я была не права, когда просила за отца! Я была не права, когда позволила проклятию набираться сил в моей хижине! Я кругом не права! Но позвольте же мне теперь все исправить!
– Как исправить? – не понял Тяжелый Кулак.
Глупец! У всех остальных хватило ума подождать, пока она сама продолжит. Лучшая с такой силой сжала в кулаке ожерелье сына, что клыки пронзили кожу и между пальцами проступила кровь.
– Свершить правосудие, – бесстрастным голосом объяснила она, все еще стоя на коленях, но высоко подняв голову и потрясая кулаком. Ее глаза оставались сухими под настороженными взглядами членов совета, плакала только рука, алые капли падали, смешиваясь с грязью под ногами. – Позвольте отправиться на охоту за теми, кого вы знаете под именами Безжалостный и Мрачный, и за тем, кого вы называли Трусливым, – если он до сих пор жив. Позвольте отыскать след и вытащить их из норы, в которой они затаились. Позвольте показать Падшей Матери и нашим предкам, какое милосердие ожидает тех, кто нарушает законы Рогатых Волков. Клянусь своей жизнью и честью предков, что не успокоюсь, пока правосудие не свершится!
Судя по виду, Тяжелого Кулака не удовлетворила ее идея, но на этот раз совет загудел одобрительно, ему вторил «аминь» священника. Речь Лучшей произвела впечатление даже на ядопрорицательницу, и та забренчала своей костяной сетью, словно перебирая струны арфы. Отец Туриса поднялся на ноги и прочистил горло. Поначалу только ядопрорицательница встревожилась оттого, что он заговорил вне очереди, но вскоре Лучшей пришлось прикусить губу и воззвать к собственному терпению.
– Дочь Лучшая – достойное дитя Падшей Матери, – заявил священник, приподняв ее окровавленный кулак своей обвитой цепью рукой, так что перевернутый крест железных четок оцарапал большой палец Лучшей. – Поэтому я обращаюсь к совету с просьбой разрешить храброй женщине перед началом поисков проводить брата Рита в Диадему. Из всех городов Багряной империи Священный город расположен ближе всего к землям Рогатых Волков, и чтобы проклятие не потребовало от дочери Лучшей еще больших жертв, я хочу отправить моего ученика к святому престолу с сообщением о постигшем нас бедствии. Вороненая Цепь должна знать об этой странной перемене погоды, Мерзлые саванны могут стать лишь первыми землями, испытавшими на себе ужасную жару, а затем и вся Звезда окажется в ее власти.
Кое-кто из членов совета заворчал, а брат Рит не смог даже произнести привычное «аминь»; он лишь потрясенно смотрел на наставника.
Лучшую не обрадовала перспектива стать нянькой прыщавому иноземному мальчишке, не заслужившему себе настоящего имени, но пути Падшей Матери неисповедимы. Даже Тяжелый Кулак не нашел чем возразить, но, несмотря на молчаливое одобрение совета, все повернули головы к ядопрорицательнице, которая прикрыла глаза и забормотала что-то под нос. Ожидая ее решения, все сидели под Колючим Древом в почтительной тишине.
– Ты тщательно подготовилась к охоте, дочь Лучшая, – произнесла наконец ядопрорицательница, приоткрыв один глаз, – но мне хотелось бы знать, что ты сделаешь, если я поручу это достойное дело другому охотнику? Если прикажу тебе остаться дома, а вместо тебя пойдет Быстрое Копье, что тогда?
– Тогда я отдам тебе подарок сына, чтобы ты добавила его к своей сети, и сделаю так, как ты велела.
Страх заполнил сердце Лучшей, но не сумел остановить ее руку, и она швырнула окровавленное ожерелье под дерево. Легкая безделушка не долетела до цели, но черный дрозд спорхнул с ветки, подхватил ожерелье и принес довольной ядопрорицательнице. Она подняла связку измазанных алым клыков навстречу немилосердному солнцу, пошептала и положила подарок на ветку рядом с собой.
– Очень хорошо, дочь Лучшая. – Ядопрорицательница усмехнулась хищно, словно морской леопард. – Ты получишь разрешение совета отправиться на охоту, и посмотрим, как горячая кровь твоих родственников вернет привычный мороз на землю, которую они самовольно покинули.
– Благодарю тебя. – И Лучшая склонила голову под тяжестью оказанной ей чести.
Пока совет шумно выражал одобрение, а отец Туриса добавлял к общему хору свои молитвы, она представила себе, как удивленно вытаращит глаза Мрачный, когда увидит ее с бабкиным солнценожом в руке, как забормочет свои глупости отец у него за спиной и как брат, который ввел их во искушение, встанет рядом, выхватит клинок и зловеще ухмыльнется.
– Благодарю тебя, – повторила она.
Глава 11
![](i_002.png)
– Крянушь чештью Древней Черной, я перекушу ее жубами, – прорычал Марото, не выпуская трубку изо рта.
Вряд ли эта угроза могла напугать кого-нибудь, кроме праздных щеголей, но Марото давно привык обходиться тем, что есть под рукой, и раз уж демоны моря решили подарить ему трубку, то будь он проклят, если не воспользуется ею.
Пальцы девушки замерли в нескольких дюймах от него, затем она выпрямилась, скрестила руки на груди и посмотрела на мокрого варвара. Волна с легким плеском подкатилась к ногам Марото, он поморгал воспаленными от соли глазами и заметил, что двое спутников девушки, мужчина и женщина, тоже из непорочных, обветренная смуглая кожа подсказывала, что они много времени провели в море.
– Значит, здешние жители говорят на непорочновском? – спросила девушка и присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть Марото.
Ее давно не чесанные ярко-зеленые волосы космами спадали на плечи, татуировка на лице блестела чернильными пятнами в лучах солнца. Она носила мешковатые серые брюки, как у простого рыбака, и расшитую серебром блузу, как у зажиточной торговки. Брюки были вполне добротные, а рубаха трещала по швам; должно быть, девушка пользовалась ею лишь для того, чтобы защитить тело от тяжелой кожаной перевязи с множеством зазубренных дротиков и еще большим количеством пустых петель под эти дротики. Поверх кружевного воротника шею обвивала золотая цепочка, а на плетеном поясе с медными бляхами висела абордажная сабля. У незнакомки было милое веснушчатое лицо, но Марото считал, что таких женщин лучше обходить стороной, от них одни неприятности.
– Эгей, водяной, ты меня понимаешь?
– Понимаю.
Да, Марото прекрасно все понял – это пираты, или просто ребятки играют в пиратов, слегка перестаравшись с костюмами. Если приняли его за местного жителя, значит сами попали сюда так же случайно, как и он.
– Я тоже ворьная птица. Могу быть порежным.
– Вот как? – Девушка обернулась к спутнице и попросила: – Ники, дай еще один.
Полная женщина с растрепанными волосами принесла зеленый кокос со срезанным верхом, и Марото едва не захлебнулся слюной. Девушка приблизила орех к Марото, и тот, еще мгновение назад помиравший от усталости, приподнялся на локте и протянул руку.
– Очень порежным.
– Тогда давай меняться, Очень Полезный? Или тебе больше нравится пустая трубка, чем целый кокосовый орех?
Это был даже не вопрос. Дрожащей рукой Марото протянул свою добычу, но по привычке бросил взгляд на мундштук и замер, не веря собственным глазам. Там действительно были вырезаны переплетающиеся буквы «С» и «Л»! Рука задрожала еще сильнее, и Марото с удивлением посмотрел на девушку:
– Откуда она у тебя?
– Ее сделала моя подруга. – Карие глаза оставались совершенно спокойными. – Бывшая любовница, если уж так интересно. А в чем дело, Полезный?
Этой потаскушке не могло быть и тридцати лет, но она утверждает, что была любовницей Софии? Еще недавно мысль о том, что симпатичная молодая пиратка занималась любовью с Софией, вызвала бы у Марото совсем другие чувства, по правде говоря, он мог бы даже представлять себе эту картину развлечения ради в одинокие ночи… или дни, если уж на то пошло. Но сейчас у него перехватило горло, а пальцы крепче вцепились в трубку. Значит, София лгала ему – она не все время скрывалась в горном домике вместе с муженьком, она успела затащить в кровать эту девку и, что еще важнее, открыла ей свою тайну. Похоже, София вообще ни от кого не таилась, и только Марото продолжал считать ее погибшей, потому что она доверяла ему меньше, чем случайно встреченной пиратке…
– Осторожней, Полезный! Если испортишь мне трубку, я испорчу тебе рожу!
– Как ее звали?! – взревел Марото.
Он все еще хотел верить Софии, несмотря на боль, которую она ему причинила. Возможно, варвар поторопился с выводом, и эта девушка путалась с какой-то другой резчицей трубок, и буква «С» на мундштуке – простое совпадение. – Как звали твою любовницу, которая сделала эту штуковину?
– Думаю, мы оба это знаем, иначе ты не вел бы себя так странно, – подмигнула пиратка, окончательно разбив сердце Марото. – Но я не хочу произносить ее имя, потому что поклялась держать его в тайне. В конце концов она изменила мне, но я уверена, что достойная женщина должна держать слово, даже если тот, кому оно было дано, этого не заслуживает.
– Значит, и это у нас общее.
Марото внезапно понял, что не в силах расстаться с трубкой. Девушка выдернула ее из дрожащих пальцев и бросила взамен зеленый кокос. Он был невелик, и часть содержимого расплескалась, когда Марото неуклюже ловил его. Но эта награда показалась ему дороже любой другой, какую он завоевал за всю жизнь. Молочный сок смыл горький привкус последней измены Софии.
– Капитан, вы уверены, что это разумно? – спросил мужчина.
Марото поднял голову и увидел, что девушка с зелеными волосами протягивает ему нож.
– Этот парень обязан нам жизнью. Думаю, у него хватит любезности вернуть мне оружие, когда очистит орех. Правда ведь, Полезный?
– Истинная правда. – Марото сжал в кулаке украшенную жемчугом рукоять и срезал с верхней части кокоса несколько кусков белой сочной мякоти. – И как же мне величать моих спасителей?
– Меня зовут капитан Бань, – представилась девушка. – А эта гора мяса – мой боцман.
– Донг-вон, – назвался непорочный в матросской блузе, судя по сложению – редкостный силач, и ткнул локтем свою спутницу, почти такую же богатыршу. – А это Ники-хюн.
– Бань? – переспросил Марото, сев на песок; на мундштуке трубки рядом с «С» была вырезана буква «Л», а не «Б».
– Полностью Бань Лин, – пояснила девушка, внимательно осмотрев трубку и вставив ее в петлю на своей перевязи. – Но капитан Бань – подходящее имя для флибустьера. А ты, водяной? Как еще тебя называют, кроме как Полезным?
– По-всякому называли, но не больше одного раза, – ответил Марото. Возможно, София напела этой девочке какую-нибудь старую песню, но он не желал выглядеть посмешищем и потому решил сохранить инкогнито. – Ты первая, у кого это получилось. Мое имя Полезный, для своих – Очень Полезный.
– Хорошо, пусть будет просто Полезный, потому что я не вижу смысла фамильярничать с командой, – заявила Бань, протянув руку с вытатуированным сапфировым цветом, по последней непорочновской моде, словом «Ешь» на среднем пальце и алым цветом – словом «сталь» на указательном. – Давай перейдем в тень, юнга, чтобы ты мог спокойно доесть свой кокос, пока мы все не получили солнечный удар.
– Насильственная вербовка? – Марото засунул в рот новый кусок, затем воткнул нож в мякоть кокоса и опустил орех на черный песок. – Со мной такое уже не в первый раз и, зная мое везение, наверняка не в последний, но я демонски рад сменить обстановку.
– Неужели?
Улыбка Бань вспыхнула золотом и серебром, когда Марото протянул девушке руку.
– Честно, – ответил он, готовясь к нелегкому испытанию, в которое обещал превратиться обычный подъем на ноги. – Твой корабль где-то здесь? И где находится это «здесь», в конце-то концов?
Ники-хюн и Донг-вон обменялись встревоженными взглядами, а симпатичное лицо Бань скривила кислая гримаса, так что россыпь индиговых пятен над левым глазом слегка сжалась. Отогнав беспокойные мысли, девушка шире расставила ноги и помогла Марото подняться. Он пошатнулся и едва не упал, но Ники-хюн и Донг-вон поддержали с двух сторон. Варвара повели прочь от синего океана, и, пока он пытался сохранить равновесие на податливом песке, Бань наконец заговорила:
– Мой корабль называется «Королева пиратов», но он еще не готов к плаванию.
Они приближались к нефритовым джунглям, спускавшимся по крутому склону к песчаной бухте.
– А насчет того, где мы находимся, это демонски странный вопрос, учитывая, как далеко отсюда до любой другой земли. Ты сам-то как думаешь, Полезный, где мы? И как ты оказался на этом берегу?
– Обычно я не задаю вопросов, когда сам знаю ответы. – Марото снова шатнуло, но двое непорочных утвердили его на ногах. – Меня забросило на этот проклятый берег черное колдовство, а в гребаный океан швырнула со скалы стая тупых монстров. Так что, капитан Бань, если вы знаете, в какой жопе мы очутились, я был бы очень благодарен…
– В Затонувшем королевстве, – сказала Бань, отчаянно стараясь держать непринужденный тон. – Может, ты слышал о нем? Джекс-Тот, легендарная страна, скрытая в самом сердце моря Призраков.
– Уфф?! – Марото невольно представил себе Хортрэпа, как он покатывается со смеху в своей палатке, хлопая себя по бледным коленкам. – Не может быть!
– Именно так я и сказал, – проворчал Донг-вон и повел подопечного к небольшому костру и куче дров, сваленной у опушки.
– Мы направлялись прямиком к Джекс-Тоту, значит это и есть Джекс-Тот, – добавила Ники-хюн, идущая с другого бока от Марото. – Но для Затонувшего королевства здесь слишком сухо, и, судя по высоте деревьев, оно высохло охренеть как давно. И это меня совсем не успокаивает.
В ответ на тревожные речи Бань лишь усмехнулась и пожала плечами:
– Не самое удачное место для кораблекрушения, мои бедные друзья. – И она поспешила к жалкому лагерю.
Марото не обрадовал даже навес из плотной парусины, потому что дальше лежала страна, в существование которой он прежде не верил. В сравнении с этой проклятой страной даже Эмеритус кажется таким же обыденным, как и Кремнеземье. Он попал не просто на необитаемый остров, а на остров, которого уже пятьсот лет нет ни на одной карте.
Ну что ж, если София и ее колдун на побегушках решили, что этого достаточно, чтобы избавиться от Марото, их ждет неприятная встреча. В первую очередь с его кулаками.
Глава 12
![](i_002.png)
Тогда, на горном уступе, Мрачный был абсолютно уверен только в одном – что хочет поцеловать Чи Хён.
Теперь же, когда ее любовник водил варвара по лагерю в поисках хорошего кузнеца, даже эта уверенность больше не казалась такой… э-э… абсолютной. Нет, он вовсе не жалел, что поцеловал принцессу, она была прекрасна и, чего уж там скрывать, явно не возражала. И дело даже не в том, что он споткнулся о дедушку и все испортил.
Дело в том, что Чи Хён была близка с Гын Джу, и, как бы Мрачный ни относился к этому мальчишке-непорочному, мать не учила его разбивать чужое счастье.
Словно прочитав его мысли, низкорослый провожатый остановился так неожиданно, что Мрачный чуть не врезался в него. Лицо Гын Джу пряталось под черной плетеной маской, и только по выражению глаз можно было догадаться о том, что он сейчас чувствовал. И эти глаза не казались счастливыми. Может, он подозревал, что Мрачный и Чи Хён?.. Или она сама призналась своему стражу добродетели, как развлекалась на уступе, – ведь что-то прошептала она ему на ухо, перед тем как отправила обоих искать кузнеца. Под хмурым взглядом мальчишки сердце у Мрачного забилось быстрее, словно колотушка вины застучала в барабан совести.
– Прошу прощения… – Оставшись один на один с Мрачным, Гын Джу говорил уже не так дерзко, как прежде. – Я думал, что это где-то здесь…
Мрачный мгновенно понял, что Гын Джу, который должен был проводить его, сам не знает, куда идти. Страж добродетели привел варвара к первому же попавшемуся на пути кузнецу, но, когда выяснилось, что тот ничем не может помочь, даже не попытался найти другого.
– Я здесь всего несколько дней… – начал Гын Джу, и его взгляд подсказал окончание фразы: «…и поэтому не знаю, чем вы с моей возлюбленной занимались в мое отсутствие». Может, Мрачному так показалось, но затем страж добродетели добавил с ноткой вызова: – И все же я удивлен, что вы, проведя в лагере столько времени, не узнали, где работают кузнецы.
– Вообще-то, узнал. – Мрачный постарался, чтобы ответ не прозвучал слишком грубо, но, видимо, постарался недостаточно, потому что Гын Джу фыркнул под маской.
– Тогда, быть может, вы сами найдете дорогу, господин Мрачный?
– Конечно найду. – Мрачный осмотрелся и указал в просвет между палатками. – Вот тот здоровяк наверняка и есть кузнец с кровью шамана, по крайней мере, он похож на кузнеца. Простите, но я подумал, что вы не просто так привели меня сюда.
– Разумеется, я ничего не делаю просто так, – проговорил Гын Джу, причем так тихо, что Мрачный засомневался, надо ли отвечать.
В итоге он лишь пожал плечами и двинулся вдоль неровного ряда палаток.
Уже наступил полдень, но снегопад так и не прекратился, и лишь немногие из солдат выбрались на свежий воздух. Гын Джу шел следом за Мрачным, продолжая бормотать:
– И три наших кузнеца тоже, наверное, не просто так разбрелись в разные концы лагеря, вместо того чтобы устроить одну большую кузню на всех.
– На это действительно были причины, – сказал Мрачный, обрадованный тем, что на этот раз может ответить. – Чи Хён сначала хотела, чтобы они работали вместе, но это привело к ссорам, вот и пришлось выделить каждому отдельное место. Думаю, дело не только в этом, но так мне объяснили.
– Что ж, это разумно, – признал Гын Джу. – Когда у тебя в подчинении несколько человек, выполняющих одну и ту же работу, нужно следить, чтобы они не передрались между собой.
В словах слышался какой-то яд, и Мрачный уже было хотел объясниться с Гын Джу, но посмотрел на худого как щепка юношу с ярко сверкающими глазами и понял, что… что немного опасается этого разговора. Правда не на его стороне, ну, по крайней мере, не совсем на его. Чи Хён сама себе хозяйка, и… если она не сказала Гын Джу всей правды, почему это должен делать Мрачный? Лучше придержать язык, а потом он встретится с Чи Хён и скажет, что не может быть с ней, пока она не разберется в своих отношениях с Гын Джу.
К тому же это Мрачный полез к ней с поцелуями там, на уступе, а не наоборот, и если он первым заведет разговор, она может просто его послать.
Так как же ему быть? Мрачный предпочел бы сказать правду, но это когда-нибудь все равно случится, а пока необходимо положиться на помощь и поддержку явно что-то подозревающего мальчишки, чтобы договориться с кузнецом. Ведь надо еще довести до его ума, что заказ делается с одобрения генерала. Варвару оставалось только воспользоваться ситуацией – на благо всех троих. Как ни крути, Гын Джу не причинил ему никакого вреда, а вызывающий тон – пустяк. Возможно, на месте мальчишки Мрачный и сам не удержался бы от резких слов. И даже от резких движений.
– Чи Хён говорила, что вы интересуетесь оружием. – Мрачный указал на ножны Гын Джу. – Говорит, разбираетесь в нем даже лучше, чем кузнецы. Поэтому и предложила прихватить вас с собой.
– Прихватить? – переспросил Гын Джу. – Меня? Она так сказала?
Похоже, у них с его возлюбленной много общего, – в половине случаев Мрачный не понимал, действительно ли страж добродетели оскорблен или просто пытается сбить его с толку. Долгое общение с Чи Хён помогло настроиться на ее эмоции, но, видят предки, Мрачный не собирается тратить время на изучение привычек этого раздражительного юнца.
– Извините, я просто неудачно выразился, – примирительно сказал Мрачный. – Это мои слова, а не ее.
– Не нужно извиняться, – ответил Гын Джу. – Я и так вижу, что ваш непорочновский язык далек от совершенства.
Это было попросту невежливо. Мрачный дорого бы дал, чтобы посмотреть, сможет ли этот коротышка произнести хоть что-нибудь сложнее слова «привет» на любом из диалектов Кремнеземья.
– И да, я изучаю загадки стали, – добавил Гын Джу.
Надо же, «загадки стали»! Мрачный возвел глаза к небесам:
– Здорово!
– Да, – с важным видом подтвердил страж добродетели.
– Объясните мне, – попросил Мрачный, наконец нащупав уязвимую точку у хвастуна, – кто такой страж добродетели. Э-э… парню из студеного захолустья вроде меня трудно понять, что означает в этом случае слово «добродетель»?
У Гын Джу вырвался короткий гаденький смешок, хотя Мрачный и не понял причины.
– Да уж, полагаю, такое понятие, как «добродетель» вам не знакомо.
Ах вот как – еще один глупый вызов. Мрачный уже готов был принять его, но Гын Джу, видимо, почувствовал, что нарывается на неприятности, и тут же поправился:
– Вообще-то, добродетель – универсальное понятие, но мы вкладываем в него особый смысл. – Впервые за это утро мальчишка заговорил уверенно и спокойно, без всякой заносчивости и раздражения. – Незаконнорожденные дети у непорочных пользуются теми же правами, что и зачатые в браке, вам известно об этом?
– Э-э… да, – немного растерянно согласился Мрачный. – Там, откуда вы родом, не считается зазорным быть бастардом.
– Учитывая то, что на островах проживают более тысячи благородных семейств, каждое из которых гордится своей многовековой историей, заключение брака там становится более сложной процедурой, чем в других, не столь цивилизованных странах. Поскольку ребенок призван объединить две семьи, если не больше, старшее поколение стремится при этом соблюсти выгоду для своего рода, – например, Чи Хён была обручена с принцем Бён Гу, и если бы все пошло как задумано и она родила ребенка, сама или при посредстве суррогатной матери, это дитя связало бы дома Бонг из Хвабуна и Рюки из Отеана.
– И это пойдет на пользу семьи Чи Хён, потому что Рюки – императрица Непорочных островов?
Мрачный старался не потерять нить разговора. От хитросплетений чужеземной политики у него всегда шла кругом голова – даже титулы порой ставили его в тупик. Почему, например, во главе Багряной империи стоит королева, а Непорочными островами, которые, насколько мог понять Мрачный, представляют собой федерацию независимых королевств, правит императрица?
– Если Чи Хён подарит принцу Бён Гу наследника, это будет очень хорошо. Но если, предположим, она тайно заведет роман с другим аристократом, с другого острова, не пользующегося благосклонностью отеанского двора, и родит ребенка, тогда Хвабун будет связан с этой семьей. Императрице и ее семье не понравится, что так тщательно подготовленный союз окажется под угрозой, – даже если брак удастся сохранить, Отеан теперь будет связан не только с Хвабуном, но и с другим домом, имеющим дурную репутацию, поскольку Чи Хён принесет в семью ребенка с кровью другого острова.
– Слишком сложно, – заметил Мрачный.
– На самом деле нет, – беззаботно возразил Гын Джу.
– Значит, вы следите за тем, чтобы Чи Хён не связалась с кем-нибудь еще, кроме выбранного ее родителями жениха, и называете это охраной добродетели?
Едва произнеся эти слова, Мрачный испугался, что задел достоинство Гын Джу, но тот, похоже, ничего не заметил.
– Вовсе нет. Обязанности стража добродетели заключаются в том, чтобы направлять свою подопечную к добродетельной жизни, что включает в себя много самых разных вещей. Воспитание и этикет так же важны, как умение хорошо одеваться и навыки в изящных искусствах. И да, надо следить за тем, чтобы ее романтические чувства не выходили за рамки приличий, – это тоже моя работа. Я должен не ограничивать ее желания, а всего лишь заботиться о том, чтобы она вела себя достойно и ответственно… Что и называется добродетелью.
– И поэтому вы интересуетесь оружием и воинским искусством? – предположил Мрачный. – Чтобы отгонять от нее нежелательных поклонников?
– У меня есть и собственные интересы, – ответил Гын Джу. – В том числе воинское искусство. Однако моя работа действительно требует, чтобы я так же хорошо владел оружием, как страж духа и страж доблести, но если они обязаны оберегать принцессу от любого нападения, то я должен защитить ее от самого опасного врага.
– И кто же этот враг?
– Разумеется, она сама. – В голосе Гын Джу опять прозвучала недовольная нотка, и сердце Мрачного встревоженно забилось: если мальчишка и не знает наверняка о том, что произошло между варваром и Чи Хён, то определенно подозревает неладное. – Страж добродетели всегда готов защитить свою подопечную от любых искушений.
– Да? – Мрачный мог бы сказать, от каких именно искушений следует защищать свою госпожу этому стражу добродетели… но было бы недостойно обмануть доверие Чи Хён только ради того, чтобы уколоть соперника, и потому он сдержался. – Должно быть, нелегкая работа.
– Временами, – буркнул в ответ Гын Джу.
Мрачный усмехнулся, заметив, что, сам того не желая, заставил мальчишку покраснеть как маков цвет. Он прекрасно понимал, что это означает, и снова ощутил укол совести из-за того, что, возможно, существовало только в его воображении.
– Идем, – дружески хлопнул он Гын Джу по плечу. – Посмотрим, что там в палатке.
– Охренел, что ли?! – взревел непорочный, сгибаясь пополам и кривя лицо.
Мрачный удивился, что стража добродетели так передернуло от одного легкого прикосновения, но тут же сообразил, что задел одну из многочисленных ран, полученных непорочным во вчерашней битве. На плече у Гын Джу появилось багровое пятно, и Мрачный обругал себя за то, что оказался таким остолопом. Он совсем забыл, что этот мальчишка, так легко и непринужденно шагающий рядом с ним, еще вчера находился у самой двери Медового чертога.
– Драть твою мать! Прости, я не нарочно! – Мрачный воткнул копье в землю, чтобы подскочить к Гын Джу и поддержать, но тот так сверкнул глазами, что варвар замер на месте. – Я не хотел, клянусь именем дедушки!
Огонь во взгляде Гын Джу быстро угас, страж добродетели постарался не обращать внимания на боль, но все равно морщился при каждом движении.
– Все в порядке, все в порядке, – пробормотал он, хотя какой там, к демонам, порядок. Затем он выпрямился, посмотрел прямо в глаза Мрачному и подошел ближе. – И конечно же, это было не нарочно. Возможно, я меньше, чем другие, знаком с вами, мастер Мрачный, но все же уверен: если бы вы захотели ударить меня, то сделали бы это открыто, а не исподтишка.
Его слова причинили ничуть не меньшую боль, но это был честный удар, так что Мрачный лишь молча кивнул и протянул сжатую в кулак руку. Даже если мальчишка ведет себя заносчиво, лучше стерпеть… но когда страж добродетели чуть сдвинул маску и коснулся его кулака своим, Мрачный ощутил что-то вроде разочарования. Если бы Гын Джу не ответил на примирительный жест, было бы намного проще дурно думать о нем. А теперь варвар знает непорочного чуть лучше, чем прежде, и продолжать ухаживания за Чи Хён было бы настоящей подлостью.
Что сделал бы дедушка в такой ситуации? Жаль, что Мрачный не ведал этого, иначе бы он с полной уверенностью поступил наоборот. Поскольку здесь затрагивались интересы Чи Хён, это был бы самый безопасный выход. Не получив никакой подсказки из глубины своего сердца, где дедушка обитал, сколько Мрачный себя помнил, он улыбнулся спутнику и направился к кузнице. Возможно, это была лишь игра воображения, но ему показалось, что под маской Гын Джу мелькнула ответная улыбка.
Под ногами у них захрустел снег, затем они шагнули под навес из сосновых веток; на столбах, поддерживающих крышу, висели корзины с подковами и поврежденными частями доспехов. Кузнец, облаченный в кожаный фартук, стоял спиной к ним в дальнем конце мастерской, возле заваленного различными изделиями стола; искры летели во все стороны, когда он бил по наковальне огромным молотом. Гын Джу вежливо попытался привлечь внимание мастера, но не добился успеха, и тогда Мрачный окликнул так громко, что сам испугался. Кузнец оторвался от работы и оглянулся, его глаза казались черными, словно мгла в глубине Врат, а длинные усы больше подошли бы сому, чем чисторожденному.
Общаться с этим кузнецом оказалось намного сложнее, чем с первым, из-за языкового барьера и нежелания Мрачного посвящать Гын Джу в подробности своего дела. Но у варвара не было другого выбора, поскольку усатый толстяк, хмуро смотревший на гостей в отблесках пламени кузнечного горна, ни слова не понимал ни на непорочновском, ни на кремнеземельском. С тех пор как Мрачный очутился в Кобальтовом отряде, он стал лучше говорить по-имперски, но все же не так хорошо, чтобы обойтись без изрядной доли пантомимы. Учитывая сложность вопроса, было бы удобней довериться Гын Джу, чем самому излагать просьбу, рискуя быть неправильно понятым.
Гын Джу все удивленней таращил глаза, пока Мрачный рассказывал, что именно собирается сделать с дедушкой; в прошлый раз он оставил стража добродетели у палатки, когда беседовал с понимающей непорочновский язык женщиной-кузнецом. Видя, насколько потрясли мальчишку его объяснения, он уже решил отказаться от своей затеи, как вдруг ажурная маска колыхнулась от тяжелого вздоха. Гын Джу резко кивнул, обернулся к теряющему терпение кузнецу и затараторил по-имперски, как будто с рождения знал этот грубый язык. Когда он закончил, кузнец усмехнулся, и зубы Гын Джу под маской тоже оскалились в улыбке. Они обменялись еще несколькими гортанными фразами, затем страж добродетели подошел к Мрачному, и даже сквозь маску было видно, насколько юноша воодушевлен.
– Он слышал об этой технике – она называется «святой сталью», – начал Гын Джу, и едва ли не приятней, чем сама новость, прозвучали слетающие с его губ слова на почти чистом кремнеземельском. До этого непорочный не подавал виду, что способен хотя бы поздороваться на северо-восточном торговом, а теперь он вдруг заговорил, словно продавец специй из Рега. – Хотя сам он никогда не делал ничего похожего. Но я тоже читал об этом, так что вместе мы должны справиться.
– Правда?
Мрачный поочередно смотрел то на улыбающегося потного кузнеца, то на горящего энтузиазмом стража добродетели. Кузнец приподнял свой молот с короткой рукоятью и снова проворчал что-то по-имперски.
– Судя по качеству металла, эта вещь, попавшая ему в руки лишь вчера, незадолго до начала сражения, именно так и была изготовлена, – перевел Гын Джу. – Раньше молот принадлежал боевой монахине, она умерла в нашем лагере. Охранники принесли его в кузницу вместе с другим оружием, мастер сразу понял, какая это ценность. Ему надо было только укоротить рукоять, чем он сейчас и занимался. Кузнец считает наш приход добрым предзнаменованием; едва он приспособил цепистский трофей к своей руке, как появляемся мы с просьбой сделать оружие, которое будет обращено против той же Цепи.
– Ух! – выдохнул Мрачный, не зная, как отнестись к этому рассказу. – Значит, в том молоте, что он держит в руках, заключен предок, но не его предок? Не принесет ли это нам неудачу?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?