Читать книгу "Террористы"

Будущие народовольцы решили, что членом политической партии может стать только тот, кто отдаст в борьбе жизнь и имущество, и будет обязан хранить в секрете партийные тайны. У новой организации будет единый центр, боевые группы, которые будут обеспечивать всех членов партии, группы пропаганды и агитации, сбора денег, своя газета и тайная типография, литературная группа, кадровая служба, группа хранения архива, группа заведения нужных связей, секретные агенты в правительстве, служба безопасности, прикрытия и эвакуации, знаков и паролей, шифровальщики, паспортное конспиративное бюро, которое назвали «небесная канцелярия», финансовый секретарь, оружейная служба, динамитная мастерская, группа мониторинга общественного мнения до и после акций, сеть конспиративных квартир с оружием, деньгами, продовольствием, одеждой и гримом для переодевания и перевоплощения. 15-17 июня в Липецке револьверщики много спорили о жестокостях самодержавия при ведении партией любой оппозиционной работы и решили, что если все равно каторга, нужно совершать громкие дела, которые эхом раздадутся в империи, а не гибнуть в деревне по доносам приставов и исправников за разговор с крестьянином.

17 июня часть землевольцев, собравшихся в Тамбове, начали подбирать место для проведения съезда партии. Катаясь на двух лодках по реке, чтобы найти открытую поляну с рощицей в центре, девушки запели вольнолюбивую песню в совершенно пустынном месте. Когда группа через два часа вернулась к причалу, на лодочной станции их ждала полиция, проверившая и переписавшая все паспорта и долго выяснявшая, зачем молодежь из разных городов приехала в Тамбов. Землевольцы решили проводить съезд в находившемся рядом Воронеже, куда съезжались в это время много паломников.

С 18 по 20 июня 1879 года в Воронеже дважды в день встречались девятнадцать землевольцев, обладавших сорока голосами членов партии, в которую тогда же приняли Фроленко, Желябова, Колодкевича, Ширяева, Сергееву, и заочно Стефановича, Дейча и Засулич. Револьверщиков представляли Михайлов, Квятковский, Морозов, Ошанина, Тихомиров, Баранников, деревенщиков – Аптекман, Короткович, Николаев, Перовская, Плеханов, Попов, Тищенко, Фигнер, Харизоменов. В Ботаническом саду, в архиерейской роще, в лодках на реке землевольцы тяжело и нервно спорили о путях продолжения борьбы с монархией. В самом начале Михайлов прочитал письмо «Земле и воле» казненного месяц назад под «Камаринскую» всеобщего любимца Валериана Осинского: «Уношу в могилу лишь самые дорогие воспоминания о вас. Желаем вам умереть производительнее нас. Не тратьте даром дорогой крови. И то – все берут и берут. Прощайте и прощайте. Пусть забывают нас, лишь бы самое дело не заглохло».

Программу «Земли и воли» менять не стали. Наряду с работой в деревне, которая на самом деле была почти свернута, съезд признал Александра II заслуживающего мести революционной партии и большинством голосов согласился оказать револьверщикам помощь деньгами и людьми. Все, в общем-то, понимали, что просвещать крестьян надо десятилетия, и монархия этого ни при каких условиях сделать не даст. Андрей Желябов заявил, что необходимо добиваться демократической конституции, а крестьянское восстание вызовет только хаос в стране. Общество даст много новых бойцов только для крупного общественного дела, а становиться мучеником из-за мелочей никто не будет. Добиться для крестьян полной экономической свободы можно только с вырванной у монархии демократической конституцией.

Плеханов ответил, что политическая борьба во имя народа без его участия оторвет от него революционеров, приведет к разгрому партии и покинул съезд и Воронеж. Софья Перовская заявила, что опираться только на террор недопустимо и убежденно и твердо сказала: «Революционер не должен считать себя стоящим выше законов гуманности и человечности. Мы люди и должны показать идеальное устройство общества и государства, которые дадут всем людям равные возможности пользоваться всеми достижениями человечества и жизненными благами. Каждый человек должен узнать всю радость жизни и наслаждаться ее красотой». Самодержавию надо было очень постараться, чтобы превратить Софью Перовскую из гуманистки в террористку, и у него получилось. Десятое заседание съезда «Земли и воли» закрыл Александр Михайлов: «Когда человеку зажимают рот, то этим развязывают руки».

Револьверщики создали штаб-квартиру в пригороде Петербурга Лесном, а позже в доме 13 по Лештукову переулку. Совместной работы с деревенщиками больше не получалось. Постоянно велись споры, что можно делать и печатать, а что нельзя, и на это уходила большая часть времени. Деньги партии жертвовали на конкретные политические дела, но две трети всех сумм по решению Воронежского съезда получали деревенщики. Два месяца землевольцы улаживали все разногласия и противоречия между двумя фракциями и практическая работа партии была свернута. К концу лета 1879 года к револьверщикам из деревенщиков перешли две подруги Перовская и Фигнер. Попытки соединить несоединимое, наконец, прекратились, и землевольцы решили, что лучше полюбовно разойтись, чем, враждуя, ссорясь, дружить, вынося тут ежедневный ад, который вытекает из различия взглядов.

Общество «Земля и воля» прекратило свое существование и его название не могло использоваться фракциями, которые договорились помогать друг другу в дальнейшем. Деревенщики взяли себе землю и назвались «Черным переделом», борцами за всеобщее перераспределение земли. Револьверщики взяли себе главную народную мечту – Волю. Через два месяца «Народная воля» и ее грозный и отчаянный и бесстрашный и вездесущий и неуловимый Исполнительный Комитет насмерть сцепился со всемогущим и всесильным и чрезвычайно богатым и официально легитимным Зимним дворцом. Открытая дуэль, в которой у «Народной воли» почти не было шансов на победу над самодержавием, началась.

Револьверщики-народовольцы активно создавали революционную политическую партию и в 1879 году это было совсем непросто. Александр II заявил на встрече с петербургским земством, что домовладельцы столицы империи должны помогать полиции и не предоставлять жилье подозрительным людям: «Нельзя относиться к этому спустя рукава. Посмотрите, что у нас делается. Скоро честному человеку нельзя будет показаться на улице». Квятковский, Михайлов, Желябов по всей империи собирали всех сторонников.

Дезорганизаторская программа землевольцев состояла из сбора и создания связей и кружков в армии, привлечения на свою сторону чиновников и уничтожения наиболее одиозных и выдающихся лиц самодержавия. 1879 год – год ужасных казней – все изменил. Общество из газеты и листка «Земли и воли» знали все подробности повешений революционеров, которые невозможно цитировать. Солдаты оцепления эшафотов десятками падали в обморок. Всех любопытных, кто плакал или бился в истерике во время казни, тут же арестовывали, через день отпускали и заносили в личные дела выговоры за мягкосердечие. Самодержавие просто ломилось в 1917 год. Новая программа политической и революционной партии «Народной воли» стала совсем другой, чем землевольская. К 1 сентября 1879 года была полностью созданы программа, устав и организационная структура «Народной воли», главной задачей которой было объявлено проведение государственного переворота, с помощью заговора, для свержения самодержавия и передачи власти свободному политически и экономически народу. В течение первого осеннего месяца «Народная воля» в новой газете объявила об этом имперским подданным. Счастливо избежавший революционной пули руководитель политического сыска и шеф жандармов Дрентельн как всегда мудро и толково докладывал Александру II: «С тяжелым чувством доношу Вашему Императорскому Величеству, что вчера появился первый номер новой подпольной газеты. Сам факт ее появления представляет явление в высшей степени прискорбное, а лично для меня крайне обидное». Обидчивый господин главный полицейский империи начал ловить народовольцев, которые ловили шефа жандармов. Вскоре подданные уже не могли понять, кто кот, а кто мышь.

Во главе «Народной воли» стояло общее собрание, избиравшее Исполнительный Комитет и внутри него «администрацию» из трех человек, назначало редакцию партийной газеты. Комитет из двенадцати человек руководил постоянными и временными группами и агентами первой и второй степени. Это была жесткая централизованная тайная партия, в которой все члены были равны и выбирали своих руководителей. Устав «Народной воли» из семидесяти семи пунктов сохранился только в архиве Третьего отделения: «Все имущество членов партии делается навсегда собственностью Исполнительного Комитета. Все за каждого и каждый для всех. Все личные симпатии и антипатии, все силы и жизнь каждый член Исполнительного Комитета обязан принести в жертву его целям. Лучший боевой принцип – выборная централизация. Член Исполнительного Комитета работает в нем до низвержения существующего правительства». Уже в сентябре 1879 года усилиями А. Зунделевича и А. Михайлова заработала знаменитая Вольная типография «Народной воли», в тысячных тиражах газет и прокламаций постоянно рассказывавшая поданным об унятии самодержавного произвола: «Почти десять лет мы только и слышим о политических преступлениях, процессах, ссылках и казнях. Политическими ссыльными переполнены северные губернии и Сибирь. Для борьбы с нами правительство, железный колосс на глиняных ногах, объявляет нам войну».

Программу «Народной воли» обсуждали все ее члены. Экономисты партии подготовили материалы, из которых было совершенно ясно, что все крестьянские доходы забирали налоги, часто превышая доходность их земельных наделов вдвое. Мужики находились в нищете и были навсегда должны государству. Составленный работающими людьми бюджет совершенно произвольно и самодурски расходовался на поддержание внешнего могущества империи, на оплату внешнего долга, который был значительным, на содержание несусветного чиновнического аппарата и огромного количества Романовых и Зимнего придворного дворца, чьи расходы за двадцать пять лет почему-то возросли в три раза. На экономику, на народное образование тратились государственные крохи, и это совершенно очевидно означало, что имперский народ существовал для государства, а не государство для народа. Вместо народного хозяйства правительство поддерживало частных предпринимателей, промышленников, железнодорожников. Субсидии, гарантии и тарифы, финансы направлялись на поддержку частного капитала, а не на улучшение экономического быта народа. «Народная воля» объявила правительство главным хищником народного труда, поддерживавшим более мелких эксплуататоров.

Угнетавшее народ экономически, самодержавие оставляло все его составные части, сословия, социальные группы политически бесправными. Полиция препятствовала свободе передвижения подданных. Свобода преподавания отсутствовала, что увеличивало невежество. Необузданность губернаторов и уездных начальников была колоссальной. Земство занималось сбором налогов и не могло подавать представления о нуждах подданных. Министерство народного просвещения закрывало земские школы, а все земские руководители фактически избирались административной властью. Пресса и издательства, через которые общество могло воздействовать на самодержавие, работали не только без свободы слова, но и без свободы научного исследования. На газеты, журналы, книги монархия реагировала только в виде их закрытия или конфискации тиража. Многие журналы и литераторы были в ссылке или находились под полицейским надзором. Студенты почти не имели самоуправления, корпоративных прав и усиленно контролировались полицией. Любые попытки критики существующего строя ожесточенно преследовались. Народовольцы объявили государственную машину Молохом, которому приносились в жертву не только экономическое благосостояние народа, но и все права человека и гражданина. Исполнительный Комитет открыто заявил, что самодержавие является врагом народа. «Народная воля» показала на монархию и объявила подданным: «Карфаген должен быть разрушен!» Партия революционеров совершила переворот в движении оппозиционеров и инакомыслящих, введя в него новые понятия: политическая борьба, перенесение ее из деревни в город, не народное восстание, а заговор против монархии с целью захвата власти и передачи ее народу, строгая централизация революционных сил, как необходимые условия для победы.

К зиме были подготовлены и утверждены «Программа Исполнительного Комитета» и «Подготовительная работа партии»: вся земля переходит в руки работающих и становится народной собственностью, заводы и фабрики становятся народными и передаются рабочим общинам, распределяющим доходы, царская власть заменяется народным правлением, в лице избираемых депутатов, работающих по народным требованиям и отчитывающихся перед народом. Области, самостоятельные во внутренних делах, управляются сами и объединяются в союз, у которого действует общее, союзное правительство. Национальные окраины получают право на самоопределение. Программа «Народной воли» быстро стала известна в обществе:

«Народ в экономическом и политическом рабстве и трудится только для прокормления паразитов. Он лишен всяких прав и доводится до физического вырождения и полного рабства. Государство-притеснитель держится только насилием, военной, полицейской и чиновничьей организацией, так же, как держались у нас монголы Чингизхана. Мы должны снять с народа гнет государства и произвести политический переворот для передачи власти народу, чтобы его развитие шло по его воле. Народная воля была бы хорошо высказана и проведена Учредительным собранием, избранным свободно, всеобщими голосами и при инструкциях от избирателей. Это не идеальная форма народной воли, но единственно сейчас возможная. Земля – народу, фабрики и заводы – рабочим, полная свобода слова, совести, печати, сходок, собраний, союзов, всеобщее избирательное право без ограничений – вот наша программа.

Деятельность партии пропагандистская и агитационная, разрушительная и террористическая. Пропаганда популяризирует в населении идею демократического политического переворота как средство социальной реформы, критикует существующий строй и объясняет способы переворота. Агитация стремится, чтобы народ и общество протестовали против существующего порядка и требовали реформы с помощью собраний, демонстраций, петиций, обращений, отказа от уплаты народа. Террористическая деятельность состоит в уничтожении наиболее вредных лиц правительства, в защите партии от шпионства, в наказании наиболее диких случаев насилия и произвола со стороны правительства и администрации. Она должна подорвать обаяние силы правительства, дать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать революционный дух народа и веру в успех дела, готовить боевые кадры.

Партия должна организовывать небольшие тайные группы и сплачивать их вокруг одного центра, для исполнения многочисленных функций партии и политического образования народа. Поскольку правительство может очень долго сдерживать общее революционное движение, партия должна взять на себя начало переворота. Способы совершения переворота не публикуются.

По отношению к правительству, как к врагу, цель оправдывает средства, то есть всякое средство, ведущее к цели, мы считаем дозволительным. Все оппозиционеры, даже не вошедшие с нами в союз, найдут в нас помощь и защиту. Лица и общественные группы, стоящие вне нашей борьбы с правительством, признаются нейтральными; их личность и имущество неприкосновенны. Лица и общественные группы, сознательно и деятельно помогающие правительству в нашей с ним борьбе, как отказавшиеся от нейтралитета, принимаются за врага».

«Подготовительная работа партии», никогда не публиковавшаяся, содержала способы политического переворота – создание центральной боевой организации, которая начнет переворот и восстание; создание провинциальных групп, которые поддержат восстание; обеспечение поддержки восстания городскими рабочими; привлечение на свою сторону или нейтрализация армии; содействие интеллигенции, главного источника сил партии; влияние на крестьянство; склонение на свою сторону европейского общественного мнения и блокирование присылки оттуда наемных войск на помощь монархии. Террор объявлялся детонатором переворота, для начала которого нужны были благоприятные условия в виде народного бунта, неудачной войны, государственного банкротства. Если благоприятного стечения обстоятельств не будет, партия все равно добивается своих целей во что бы то ни стало, сама создает благоприятные условия для начала переворота. Террористические акты одновременно в нескольких городах, уничтожают десять-пятнадцать наиболее одиозных и талантливых столбов самодержавия, в правительстве начинается паника, хаос, парализуется его деятельность. Возбуждение народа создает удобный момент для атаки монархии, и заранее отмобилизованные боевые группы партии овладевают главными правительственными органами и учреждениями. Их тут же поддерживают рабочие и студенческие дружины. Революционные группы в это же время или проводят перевороты в губернских городах или блокируют присылку верных монархии войск в Петербурге, а также перекрывают железные дороги в пограничных пунктах, чтобы сделать невозможным военную помощь самодержавию от родственных монархий. Захваченную власть принимает Временное правительство из видных либералов и членов гражданского общества и Исполнительного Комитета, а затем передает ее созданному от всего народа Учредительному собранию. Осенью 1880 года Андрей Желябов подготовил «Программу рабочих членов Народной воли», в которой конкретизировал замену самодержавия республикой и установление государственных и общественных отношений: «Перемены в порядках, которые мы хотим совершить, должны быть понятны народу и согласны с его требованиями, иначе он их не введет и не поддержит. Другие сословия сделают то, что выгодно им самим, а не всему народу. Рабочие должны составить силу, готовую поддержать свои требования с оружием в руках. Напасть на врагов с надеждой на победу может только вся социально-революционная партия, в которую рабочая организация входит как часть. Партия собирает в народе и обществе силы для совершения переворота. Она устраивает союзы в крестьянстве и в среде городских рабочих, в армии и в других общественных слоях. Партия выделяет из себя боевую группу, которая нападет на правительство, расстраивает его, приводит в замешательство, этим облегчает народу подняться и произвести всеобщий переворот. После начала восстания партия поддерживает его всеми силами, расширяет его везде, где это только можно, корректирует его и объединяет. Одновременно нужно расстроить правительство, уничтожить его крупных военных и гражданских чиновников, чем крупнее, тем лучше. Нужно перетянуть армию на сторону народа. Если правительство из боязни общего бунта решилось бы сделать обществу какие-то уступки, то есть дать конституцию, то от этого деятельность рабочих не должна изменяться. Они должны заявить себя силой, требовать крупных уступок, вводить своих представителей в парламент и в случае необходимости поддержать эти требования заявлениями и возмущениями. Действуя таким образом, партия «Народная воля» выжидает удобного момента, когда старый, негодный порядок окажется неспособным противостоять требованиям народа, и совершает переворот с полной надеждой на успех».

Внутри «Народной воли» существовали три мнения о способах политической борьбы. Николай Морозов и Ольга Любатович предлагали создать небольшую партию террористов, которая заменит только политическими убийствами широкое революционное движение, а весь народ миллионами не пойдет за несколькими сотнями народовольцев. Партия прекратит политические убийства в том случае, когда монархия даст революционерам свободу агитации и пропаганды, затем произойдет ограничение монархии, а потом появится народовластие. Двух членов Исполнительного Комитета никто больше не поддержал. После взрыва Зимнего дворца и массовых облав, Морозова и Любатович арестовали на квартире, но они сумели обмануть полицию и скрылись из квартиры, Петербурга и страны. После массовых арестов в январе 1881 года Исполнительный Комитет вызвал Морозова в Петербург, но при пересечении границы империи его арестовали в Вержболово, очевидно по доносу, или описанию. Жандармы установили его личность и на двадцать два года засадили идеолога терроризма в Шлиссельбург. Ольга Любатович оставила в Европе только что родившегося ребенка и рванулась в империю спасать мужа. Она создала особую группу для организации побега, но в ноябре 1881 года была раскрыта и отправлена на каторгу.

Л. Тихомиров, его жена Е. Сергеева и ее сестра М. Ошанина, жена А. Баранникова, предлагали партии провести почти дворцовый переворот: «сто решительных офицеров и начальник дворцового караула могут арестовать царскую семью и взять власть в империи». А. Михайлов и А. Желябов предложили заговор, переходящий в переворот и восстание с помощью террористических актов, и распропагандированных студентов, военных и рабочих.

С середины осени 1879 года несколько несгибаемых народовольцев-нелегалов, готовых погибнуть в борьбе за народное счастье и светлое будущее, атаковали Зимний дворец.

В распорядительную комиссию, «администрацию», вошли Александр Михайлов, Лев Тихомиров и Александр Квятковский. Редакторами газеты «Народной воли» стали Лев Тихомиров и Николай Морозов. Желябов создал новые партийные группы в Харькове, Колодкевич и Фигнер в Одессе, Михайлов в Москве, Квятковский в Петербурге, другие члены Исполнительного Комитета разлетелись по губернским городам империи.

Первый номер «Народной воли» в тысячах экземпляров распространялся в Петербурге и везде, в университетах и институтах, среди журналистов, литераторов, адвокатов, чиновников, в Европе, посылался в библиотеки и лично императору: «Устраните нынешнее государство и народ заживет хорошо». Уже осенью среди ста пятидесяти тысяч петербургских рабочих действовали десятки агитаторов и пропагандистов, народовольческие группы были созданы в Москве, Казани, Нижнем Новгороде, Ростове, Саратове, Риге, Киеве, Харькове, Одессе. Только в Петербурге кружки народовольцев постоянно посещали две тысячи человек и их количество постоянно увеличивалось. Сто народовольцев в Москве вели пропаганду на тридцати ее фабриках и заводах. Начало было очень трудным. Рабочие, как и крестьяне верили, что император очень добрый, но с плохими советниками, и говорили народовольцам: «Посуду бей, а самовар не трогай!» Желябов с товарищами начал тысячными тиражами издавать «Рабочую газету», в которой всеми способами доказывал, что в их тяжелой жизни виноваты не только хозяева фабрик, заводов и мастерских, но и сам царь.

Софья Перовская создала Центральный студенческий кружок и работала так, что в знаменитом коридоре Петербургского университета прокламации и газета «Народная воля» лежали пачками, и среди студентов не нашлось ни одного доносчика. Студенты вспоминали, что одно ее присутствие создавало какую-то особенную и чистую атмосферу. Народовольческие группы были созданы и активно действовали во всех высших учебных заведениях империи.

После убийственной войны 1877-1878 годов многие армейские офицеры искали причины массовых злоупотреблений в войсках и способы их искоренения. Сами народовольцы считали, что «имея за собой армию, можно свергнуть самодержавие даже без помощи народа, а имея армию против себя, не победишь и с народом». Желябов познакомился в Кронштадте с лейтенантом флота Николаем Сухановым и на его квартире собрались тридцать морских офицеров, чтобы послушать радикала. Желябов встал и сказал: «Мы – террористы и хотим свергнуть самодержавие!» Пораженные офицеры несколько часов слушали народовольца и задавали ему множество вопросов, на которые он давал очень подробные ответы. О встрече никто из моряков, конечно, не донес, а вскоре в Кронштадте пять офицеров флота и форта создали «Военную организацию «Народной воли», успешно расширявшую свои ряды и готовившую военный переворот, который совершенно очевидно мог стать успешным. Армия империи стала читать листовки: «Русские солдаты! Вашими костями и кровью правительство грабит, а с вас царь – сукин сын – семь шкур дерет. Вставайте на сторону народа, не поднимайте оружие на бунтовщиков, ваших отцов и братьев!» По всей империи студенты распространяли тысячи прокламаций: «Учащаяся и неучащаяся молодежь! Встань на сторону несчастного и притесненного народа и защищай его от «гуманных реформ Александра», которого в скором времени следует убить как собаку! »

С крестьянами больше работал «Черный передел». Он создал типографию на Васильевском острове Петербурга, но через три месяца его захватили жандармы. Уже в начале 1880 года десять основателей «Черного передела» были арестованы и только Плеханов, Засулич, Стефанович и Дейч успели уйти за границу. Больше единого руководства у них не было, кружки чернопередельцев действовали в Петербурге, Москве, Казани, Киеве, Харькове, Одессе, Минске. К осени 1881 года с трудом воссозданная минская типография была разгромлена полицией и оставшиеся на свободе чернопередельцы вступили в «Народную волю».

«Народная воля» понимала, что в России не по дням, а по часам увеличивается новое сословие – буржуазия, заводчики, фабриканты, промышленники, оптовые купцы. Газета революционеров писала: «У русского гербового орла две головы, два жадных клюва. Один рвет тело русского народа с династически-военно-полицейскими целями, для повиновения окраин. Этот орел связан с другим орлом единством ненавистного желудка. Под горностаевой царской порфирой кипит работа по набиванию бездонных частных карманов жадными частными руками. Бейте же по обеим головам кровожадной птицы!»

Народовольцы понимали, что им предстоит еще много лет работать для создания в империи революционной ситуации с недовольством и ненавистью всех имперских сословий, по полиция им не даст много времени. Партийные группы распространяли нелегальную литературу, агитировали, пропагандировали, собирали пожертвования на политическую борьбу, создавали необходимые связи и знакомства в губернских городах. Они распространяли идеалы Исполнительного Комитета и создали вокруг него атмосферу сочувствия, без которой партия бы не смогла работать. С 1879 по 1883 годы в семидесяти городах империи действовали сто групп и двести кружков «Народной воли». Пятьсот активных народовольцев поддерживали пять тысяч человек и гибель тридцати членов Исполнительного Комитета, возглавлявших первую русскую революционную партию, почти означала ее конец.

Кроме распорядительной комиссии «Народной волей» руководил и совет из тех членов Исполнительного Комитета, которые находились в Петербурге. В случае ареста все народовольцы договорились называть себя агентами Исполнительного Комитета, чтобы он всегда оставался для Третьего отделения и полиции неуловимым и грозным. Тридцать шесть народовольцев, обладавших большими политическими дарованиями, великолепно образованных, имевших отличные организаторские способности, талантливых конспираторов, ораторов, пропагандистов, техников, оружейников, с неукротимой волей, неуклонно добивавшихся поставленной цели, объявили войну самодержавию и атаковали главного монархиста империи. Совсем скоро один из основоположников научного коммунизма Фридрих Энгельс заявил на всю Европу, что в России действуют два парламента – царское и Исполнительный Комитет заговорщиков-террористов.

Слева и сзади угадывался Манеж, а слева и впереди возвышался Михайловский замок с большим садом. Перед ними текла Фонтанка, от Летнего сада до Невского проспекта и до Финского залива. В доме на набережной Александр Михайлов стоял или сидел у окна с полуспущенными тяжелыми портьерами и смотрел на парадный вход соседнего дома. Он совсем мало спал последние полгода. С раннего лета 1879 года он создавал с товарищами инфраструктуру «Народной воли» и каждый день встречался со многими людьми в разных концах Петербурга, захватывая и белые ночи, уже названные революционерами жандармскими. Несмотря ни на что, он каждый день утром и вечером и когда мог и не мог, как можно больше и как можно незаметнее наблюдал из окна за соседним домом, в который постоянно входили и выходили люди в различных мундирах и костюмах. Квартира главного народовольца находилась у дома на Фонтанке, 16, принадлежавшего Третьему отделению. Теперь он знал в лицо не только всех руководителей Третьего отделения, но и всех жандармских и полицейских чинов и почти всех филеров столицы империи, многих офицеров, командированных в Петербург по делам политического сыска из губернских городов, чиновников Государственного совета, Сената, Синода, имперских министерств, чинов императорского двора и приближенных из Зимнего дворца. В самодержавии любили мундиры и одевали в них всех чиновников, служащих, даже студентов, инженеров, учителей, и всех, всех, всех, в мундиры повседневные, парадные, выходные, дворцовые, летние, зимние и несусветные. Михайлов хорошо разбирался в имперских мундирах и к зиме 1879 года держал в своей необыкновенной голове тысячи, тысячи и тысячи чиновных лиц державы, имевших отношение к политическому сыску. Он знал не только то, что в дни громких революционных актов, покушений на сановников, полицейские и жандармы ловят всех, кто живет не в фешенебельных районах столицы, и проверяют их документы, в поисках нелегальных. В эти дни на вокзалах Петербурга вместе с городовыми чуть ли не рядами стояли дворники всех домов, откуда неожиданно выехали жильцы, снимавшие жилье, и пытались найти и опознать потенциальных революционеров, которых тут же задерживали полицейские. Михайлов знал многие методы работы Третьего отделении и полиции МВД. Михайлов знал, что даже в Публичной библиотеке давно дежурят филеры и ловят революционеров. Распространявшиеся слухи о том, что в империи нет политической оппозиции и поэтому в Третьем отделении работают только сорок чиновников, не соответствовали действительности. Количество охранников империи было огромным в столице, губернских городах, уездах, на железных дорогах и везде, где только ступала нога подданного. Разворачивать широкую работу по пропаганде и агитации народа и вести ее долго нескольким десяткам революционеров никто бы в империи не дал. Нелегальные члены Исполнительного Комитета, и ими были они все, кроме Суханова и позднее Тригони, вынуждены были менять паспорта и квартиры почти каждые два месяца. Необходимо было создать массовую партию не из сотен, а из сотен тысяч человек и это было дело не одного года, и не одного десятилетия. «Народная воля» всеми доступными и не доступным способами удачно пыталась ускорить революционный процесс.