Читать книгу "Сталинские соколы, на взлет!"

Таранящий сокол

Много великих песен пронеслось над могучими излуками Волхова, начиная с былин гусляров на кургане, который почитается как могила Вещего Олега, до фронтовых стоянок на болотистых берегах, где родилась в 1943 году знаменитая «Волховская застольная» Павла Шубина:

 
Выпьем за тех, кто командовал ротами,
Кто умирал на снегу,
Кто в Ленинград пробивался болотами,
Горло ломая врагу.
 

Всем врезается в память этот грубый и дерзкий оборот: «горло ломая врагу». Образ глубже прямого прочтения – рукопашной богатырской схватки, когда подминается и душится противник. Он напоминает и о том, что в военно-стратегическом смысле под Ленинградом образовалось на линии фронта узкое место, так называемое горло, которое наши войска должны были ликвидировать, перекрыть воздух, чтобы потом взять в котел вражескую войсковую группировку. Сегодняшняя тактика боев на Донбассе!

В сборнике «Жестокая правда войны», подготовленном работниками Волховской районной библиотеки, Юрий Сяков, покойный уже газетчик, краевед, писатель, разместил перевод другой «Волховской песни» – стона оккупантов, немецких солдат, припёршихся в наши северные просторы. В ней неизвестный автор проклинает все российские «прелести»: болота, комаров, разбитые дороги. Для оккупантов горло Поволховья оказалось мукой, грубо говоря – глубокой задницей. Это не по Европам маршировать без сопротивления!

 
Где мир заколочен досками,
Где вместо дорог
ты видишь только гати,
Где падаешь брюхом
в болото и грязь,
Вот мы где – это задница мира!
 

Каждый куплет песни – ступенька в ад, причём последняя строка, весьма характерная, рефреном проходит через всю песню, замыкая очередной куплет. Две песни – два мировоззрения и подхода к долгу солдата. Кстати, в Старой Ладоге, в древней нашей столице на Волхове, на памятниках и даже вывесках царит символ – священный знак Рюрика: падающий, пикирующий на добычу сокол. Ререг по-старорусски и значит сокол! Именно он и послужил основой украинского герба, который примитизировал древнее героическое изображение почти до бытовой вилки, прости господи.

 

Привет из Старой Ладоги

Князь Игорь и Ольга на холме сидят,
Дружина пирует у брега…
Александр Пушкин
 
 
Старой Ладоги судьба —
Из столицы стать селеньем.
В красном поле у герба —
Сокол с жёлтым опереньем.
 
 
Украинцев ждёт сюрприз,
Если здесь сойдут на берег:
Сокол, падающий вниз,
Это герб старинный – ререг.
 
 
Рюрик – славный ободрит,
Сын могучего Годлава.
Древний образ ободрит
Всех, кого коснулась слава.
 
 
Всех, кто знал днепровский путь
Соправителя Олега.
Выпей чарку – не забудь,
Где пирует он у брега!
 

У стен древнейшей каменной крепости, под знаком Рюрика и Олега, снова думалось о том, какой вклад внесли в Победу пикирующие сталинские соколы. За период Великой Отечественной войны только в авиации звание Героя Советского Союза было присвоено 2271 человеку. Почему так много, особенно в первый горький период войны? Конечно, высока была роль авиации в военном плане, тем более что много самолётов было утрачено в первые же дни войны на аэродромах, оставшиеся – были на виду, на особом счету. Но и объективно – легче было оценить действия и результаты боев летчиков: количество ночных вылетов, бомбардировок, уничтоженных вражеских машин, которые на первых порах превосходили наши по скорости и маневренности. К тому же надо учесть, что среди экипажей авиации были самые высокие потери: больше половины экипажей погибли или были ранены, чудом выживали. Каждый вылет к линии фронта, а тем более за ее линию практически не давал шанса вернуться живым в случае поражения самолета. А отважных людей нужно было поддержать морально, других-то стимулов почти не было. Хотя если брать опыт нашей семьи, то старший брат Николай как воюющий ас мог посылать маме, находящейся в заключении, деньги и даже… книги.

Теперь в стране, ведущей военную операцию, стало особенно понятно не из книг и фильмов, а из реальных репортажей и скорбных списков с посмертными наградами, что самым важным фактором Победы советского народа в Великой Отечественной войне стал массовый героизм. Это касается и сталинских соколов – около 500 советских летчиков применили в воздушном бою таран! Десятки экипажей, как и капитан Николай Гастелло, как и экипаж моего старшего брата, направили свои горящие самолеты на скопления боевой силы противника. Первые три летчика, получившие звание Героя буквально в самом начале войны (приказ от 8 июля), награждены за воздушные тараны. Это были летчики-истребители: Михаил Жуков, Сергей Здоровцев и Петр Харитонов. Совершив тараны немецких бомбардировщиков 28–29 июня, все они остались живы. Лауреат Сталинской премии Александр Твардовский написал стихи, посвящённые им, – тогда поэты не гнушались впрямую славить Героев – в достоинствах самих стихов разберётся время:

 
И столько себя еще в схватках лихих
Покажут советские люди.
Мы многих прославим, но этих троих
Уже никогда не забудем.
Запомним же русские их имена,
Что дороги будут для внуков,
Здоровцев Степан – командир их звена,
Пилот Харитонов и Жуков.
 

Не все из них дожили до Победы. Степан Здоровцев вскоре не вернулся с боевого задания, а Михаил Жуков погиб 12 января 1943 года, когда прозвучала «Волховская застольная». Весть о первых таранах защитников неба Севера облетела все авиационные части. Летчики горячо обсуждали смелые поступки героев, технические тонкости тарана. Некоторые путают таран с лобовой атакой и считают, что летчик, таранивший самолет противника, обязательно погибает, но это далеко не так. Таран подразумевает обычно нанесение удара по самолету противника крылом или отрубание плоскостей винтом. Этот прием, конечно, смертельно опасен, но после тарана иногда удается посадить свой самолет, а потом и продолжить на нем воевать. Политработники ставили троицу в пример, выпускали листовки со стихами Твардовского. Вскоре их подвиг повторили многие советские летчики. Одним из них стал уроженец села Михайловское Плавского района Тульской области Александр Лукьянов.

Так, 4 июля 1941 года Лукьянов совершил свой боевой подвиг – таранил самолёт врага – первый таран в 159-м полку. Он вылетел в дежурной паре с менее опытным лётчиком Рощупкиным, который замешкался и потерял командира из виду. Александру Лукьянову пришлось одному преследовать немецкого разведчика Ме-110. Гнаться пришлось долго: «мессершмитт» хитрил, пытался прятаться за кучевые облака, уходил в сторону солнца. Лукьянов на своем истребителе МиГ-3 в районе Порхова догнал врага, зашел на него сверху и обстрелял из пулемета. Очередь прошла слева, задев только плоскость. Разведчик, отстреливаясь, перешел в крутое пикирование. Но советский истребитель не отставал, атакуя его то с одной, то с другой стороны. Казалось, фашист уже рядом, можно бить наверняка, но пулемёт отказал. Впереди перед самым капотом МиГа плыл двухкилевой хвост немецкого самолета. Враг не стрелял: воздушный стрелок был убит. Сам «мессершмитт» уже дымился, но добить его было нечем. Погоня теперь происходила над самой землёй, и Лукьянов принял решение таранить. От удара «мессер» содрогнулся всем корпусом и, пролетев еще немного по прямой, врезался в землю. Мотор машины Лукьянова заглох, но потом заработал с перебоями, лётчик хотел набрать высоту и как-нибудь дотянуть до аэродрома, однако самолет не слушался и пришлось произвести вынужденную посадку на лесной поляне. Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 541) младшему лейтенанту Лукьянову Александру Михайловичу присвоено 22 июля 1941 года.

Замечательный поэт с Ладоги Александр Прокофьев посвятил Герою стихотворение:

 
Ему ль отваги занимать,
Он мстит за все свое,
Он любит Родину, как мать,
Он кровный сын ее.
 
 
За боль долин, за кровь полян,
За наше бытие,
Одним из первых на таран
Он вышел за нее!
 
 
За все: за всю тоску утрат,
За рощи, за луга,
За город светлый Ленинград —
Он в землю вбил врага!
 

В последующих боях А.М. Лукьянов сбил и вбил в землю еще четыре вражеских самолета лично и пять в группе. Он часто дежурил над знаменитой Дорогой жизни, сопровождая тяжёлые транспортные самолёты, доставлявшие боеприпасы и продовольствие блокадному Ленинграду. Сталинский сокол погиб 28 января 1942 года, в районе Волхова. Надо заметить, что до лета 1943 года фашисты имели преимущество в воздухе. Только в воздушных боях на Кубани советские летчики под командованием И.А. Покрышкина впервые достигли превосходства и с того времени не уступали его. Под Ленинградом в 1942 году лётчикам, среди которых был и экипаж СБ-2 моего брата, взлетавшего из парка Сосновка в самом блокадном Ленинграде, было очень тяжело. Здесь в воздухе царила элита германской авиации, среди них – майор Ханс Филипп, который сбивал русских еще в Испании, имел на своем счету более 200 побед. Фашистский ас любил расстреливать в воздухе спускавшихся на парашютах поверженных противников, хоть это было по неписаному кодексу чести – подло! Так вот, первой жертвой майора Филиппа на Ленинградском фронте стал Герой Советского Союза младший лейтенант Лукьянов. В конце января Филипп появился над Волховом. В это время в зимнем небе шел жаркий бой. Ведомый Лукьянова Кудряшов попал в беду: его атаковали сразу два вражеских истребителя. Александр Лукьянов, спасая товарища, протаранил «мессер». Самолет храбреца, вторично испытавшего судьбу, получил повреждения и стал падать. Лукьянов выпрыгнул из неуправляемой машины на парашюте. В это время к месту боя подоспел «мессершмитт» с червовым тузом на борту (это был отличительный знак Филиппа). Увидев раскрытый парашют, немецкий ас хладнокровно расстрелял летчика в воздухе. Спустя полтора года майор Филипп так же расправился с Героем Советского Союза заместителем командира эскадрильи 158-го истребительного авиаполка Ильей Шишканем. Сам фашистский стервятник вскоре тоже погибнет…

В 1942 году по призыву матери Героя трудящиеся Бауманского района Москвы на свои сбережения построили звено истребителей, на которых была надпись: «Бауманцы – герою Лукьянову». Есть в Москве и улица Александра Лукьянова, а могила его – в Волхове, на воинском мемориальном кладбище. Я специально приехал сюда поклониться Герою и написать о нём очерк. Почему именно о нём?

* * *

Саша родился в семье рабочего 6 июня 1919 года. Отец – Михаил Васильевич, работал в деревне, а затем на железной дороге маляром, в 1919 году он добровольцем ушёл в Красную армию. В боях с бандами Деникина сложил свою голову за власть Советов, не понянчив сына. Вдова Мария Ивановна жила в деревне Михайловке с двумя детьми у родителей мужа, а в 1926 году уехала в Москву и работала там домработницей. После окончания четвертого класса сельской школы Саша с сестрой тоже переезжает в Москву. Он поступает учиться в московскую школу Бауманского района в Переведеновском переулке, которая получила № 348. Пионерская дружина этой школы, где потом учился писатель Юрий Поляков, конечно, носила имя Героя Александра Лукьянова. А в соседней школе № 342 на Большой Почтовой учился мой брат – Николай Бобров. Понятно, что после его гибели пионерская дружина стала носить его имя. В 2005 году старое здание «лукьяновской школы» снесли, построили учебный центр № 1429, где объединились обе школы, выделили помещение под содержательный музей боевой славы – «Вехи памяти», тем более что на базе средней школы № 342 в июле 1941 года формировался полк 7-й дивизии народного ополчения Бауманского района Москвы. Кроме обширных материалов о Николае Боброве (и я стараюсь пополнять раздел музея) школьников встречает бюст Александра Лукьянова. Мне стало казаться, что он смотрит на меня с укором…

Работу по присвоению школе имени старшего брата я начал ещё в 2000 году вместе с ветеранами-выпускниками. Тогда, к 55-й годовщине Победы, снял сюжет для телеканала Московия и Русского дома. Позвонил в школу № 342 по Большой Почтовой, напомнил, что пионерская дружина их школы носила имя Николая Боброва и был краеведческий уголок. Оказалось, что стенд и другие наглядные материалы спустили в подвал и даже на 9 Мая не доставали. Их перед приездом телегруппы извлекли, привели в божеский вид, но я рассказывал ребятам в кадре о подвиге брата просто в коридоре. К власти пришёл Владимир Путин, что-то стронулось, по крайней мере, перестали зачёркивать героическое прошлое. В подвал выставку уже не убирали, я стал приезжать и выступать на памятные даты, а совет ветеранов начал подготовку документов. Дело это не такое простое, как кажется на первый взгляд. Потом нагрянуло слияние двух школ, в каждой из которых учился свой Герой, шли преобразования и продолжались мои хлопоты. Появилась даже формальная отписка: школа может носить только одно имя – почему именно Боброва? Но есть в документах ссылка на то, что обязательно наличие действующего и развивающегося музея, а также связь с родственниками. Я осуществлял эту зримую и весомую связь своими статьями, программами, книгами. Просто – своей энергией.

Подключилась директор Любовь Олторжевская – целеустремлённая, творчески настроенная (написала, например, гимн школы) – инициатор создания настоящего музея в специально выделенном помещении. Мы вместе стали хлопотать – никак… Но в 2010 году профессор и правозащитник Владимир Сухомлин – отец убитого журналиста-блогера Владимира Сухомлина с помощью Союза журналистов России объявил конкурс «Страницы семейной славы», я послал очерк «Вечно старший брат» и разделил первое место с тогдашним спикером Совета Федерации Сергеем Мироновым, написавшим про отца-десантника. На награждении сказал со сцены о непреодолимой бюрократической преграде: никак не присвоить имя новой школе, а на фуршете ко мне подошла помощница Миронова и попросила срочно подготовить письмо на имя Сергея Михайловича. Вечером того же дня послал. Буквально через несколько дней звонит мне Любовь Евгеньевна и говорит с удивлением: «А у нас неожиданная радость: Юрий Лужков своим распоряжением присвоил школе имя Вашего брата!» – «Значит, моё письмо лично переслали». – «Кто? Какое письмо?» Объяснил…

Большую помощь оказали нам многочисленные публикации о старшем брате в газете «Советская Россия», а потом и в «Невском альманахе», за что отдельное спасибо редакции! Конечно, присвоение имени Героя школе в районах рождения или гибели Героя проходит куда легче – решением местных администраций, как в Волхове, где гимназия № 3 давно носит имя Лукьянова, есть и улица его имени. Тем удивительней, что по этому пути – от пионерской дружины имени Героя-аса до школы имени Александра Лукьянова не пошли в Плавске. Более того, при ответе сделали вид, что школа НИКАК не связана с этим именем. Странно и как-то совершенно не в духе времени. Я подумал, что эту воспитательную ошибку надо срочно исправлять и создавать музей, чтобы работала ещё одна площадка патриотического воспитания школьников. И первый поход по родному краю должен быть в село Михайловское своего же Плавского района, где установлен скромный обелиск в честь Лукьянова.

Поехал в Плавск и понял, что всё не так-то просто. Перед этим получил сообщение от директора школы № 2 Г.А. Сидор, что в школе – капитальный ремонт, но меня радушно встретили местные краеведы-энтузиасты в библиотеке, которая ждёт переселения из особняка купца Левицкого в освободившийся военный городок. А здесь, в центре Плавска – лестница с выщербинами и нет туалета в очаге культуры. Это XXI век – хранилище памяти и знаний, в стране, где двести молодых и успешных миллиардеров собирались устроить несанкционированный заезд в центре Москвы на спортивных машинах, каждая из которых тянет на несколько бюджетов по культуре таких райцентров. Чего мы строим вообще и кого воспитываем?!

Да, в Плавске также есть улица Лукьянова. Его имя высечено на памятнике тулякам – Героям Советского Союза в центре Тулы и в Плавске на стеле на кургане Славы. Много полезного рассказал краевед А.И. Маркин, бывший учитель труда, который в свое время приложил немало усилий для создания музея в СОШ № 2, где был собран отличный материал о Лукьянове и других Героях Плавской земли. Теперь, из-за нехватки места, экспонаты хранятся в подвале библиотеки. В честь моего приезда они были извлечены, и Маргарита Родионова и Ирина Бойко даже понимающе комментировали: помещений в школе недостаёт, это не то прекрасное здание гимназии, которое строится в Волхове. В город гибели земляка, кстати, никто из школьников и официальных лиц, как бывало в советские годы, давно не ездил… «Виктор Николаевич Захаров – вот вам о ком надо написать. Мы вообще на него молимся. Скромнейший человек в селе Горбачёво такой музей организовал в школе, что городские позавидуют. Своими руками всё делает, ну и деньги свои тоже вкладывает. Силами Захарова собран огромный материал, который стал основанием для присвоения станции Горбачево звания «Населенный пункт воинской доблести». Может, горбачёвской школе присвоить имя Лукьянова? – это поблизости от родных мест Героя»…

Но ведь не мне такое решать и даже советовать, тем более что я получил какой-то странный выговор от директора плавской школы: «Добрый день! Вы написали, что школа не помнит своего бывшего героя. Во-первых, герой не бывший, во-вторых, и все герои – наши, земляки, в-третьих, пионерия скончалась не по вине школы, в-четвёртых, Вас направили в сердце краеведения района. В школе Вы не были, со школой не знакомы, о нашей жизни судить не можете. Если интересно, то можно зайти на сайты школы или группу в контакте. С уважением, Сидор Г.А.». Я заходил, но хочу сказать, что сегодня самое простое – сделать сайт, пусть и призовой. А вот присвоение имени школы требует и наличие музея, и продолжение сбора материалов, а значит, походов по местам боёв, налаживания экскурсионной работы. Сайт – куда проще и выигрышней.

С 1 сентября по решению Минпроса в школах вводятся классные часы «Разговоры о важном». Предлагаю тему для таких бесед и для раздумий органов просвещения: почему у нас так мало школ носит имена Героев. В комментариях к моим первым запискам Ирина Фалина сразу написала: «В сражающемся Луганске все школы имени кого-то. И со школьными музеями. Это хороший метод воспитания. Дети занимались поиском подтверждённых фактов о человеке, чьё имя носит школа…» Да, потому Луганская область первая освободилась от украинского нацизма! А вот когда я занимался присвоением школе имени брата, узнал, что накануне 75-летия Победы, в 2019 году, в столице было 846 школ, но только 50 из них (!) носили имена Героев, причём имя легендарного Маресьева было присвоено аж двум школам. Но ведь это – ничтожно мало в стране, где нужно вести военно-патриотическую работу! Время показало… Наверное, неплохо, что появились школы имени Е.Т. Гайдара или Булата Окуджавы, но разве мы не можем показать ребятам, что ценим Героев, павших на фронтах Великой Отечественной, в горах Афганистана и Чечни, в степях Украины?

В городе-герое Ленинграде – ещё хуже! Во время торжественного захоронения останков экипажа брата 4 ноября 2018 года в Лемболово председатель Межрегиональной общественной организации «Совет Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы Санкт-Петербурга и Ленинградской области» Геннадий Фоменко рассказал у памятника о том, что из миллиона защитников Ленинграда, воевавших на трех фронтах, награжденными званием Героя Советского Союза оказались 700 человек, среди них – и трое из экипажа брата. Тогда, по его словам, в Санкт-Петербурге осталось только два Героя Советского Союза, участвовавших в Великой Отечественной войне, и один полный кавалер ордена Славы… Особо он обратил внимание на то, что в Петербурге имеется 700 школ и более 100 училищ и гимназий, а имена Героев присвоены всего-то пятнадцати школам (!), хотя именно от школьников зависит, сохранится память о подвигах войны или нет. Да разве подъём флага 1 сентября и в начале каждой недели заменит кропотливую и вдумчивую патриотическую работу?

* * *

Опубликовал очерк о Герое Лукьянове, отдал, так сказать, долг. Но началась новая эпопея. Во время работы над книгой о Героях-лётчиках пришлось послать письмо с гор в равнинный Плавск – главе администрации Плавского района, чтобы школе присвоили имя Александра Лукьянова. Появилось ощущение какой-то фантасмагории в предгорьях: будто мне это больше всего нужно под разговоры с высоких трибун о патриотическом воспитании школьников…

«Главе администрации

муниципального образования

Плавский район

ГАРИФЗЯНОВУ А. Р.

Уважаемый Андрей Рузильевич!

К Вам обращается писатель, автор многих книг, в том числе недавней книги, вышедшей с помощью Правительства Ленинградской области – «Сосна у селенья Бобровка» – о моём старшем брате – Герое Николае Боброве, павшем под Ленинградом.

Имя брата носит школа в посёлке Лесной на Карельском перешейке и школа в Москве. Этот учебный центр 1429 объединил две школы Бауманского района – ту, где учился Н. Бобров, и ту, где учился другой лётчик-Герой – Александр Лукьянов, уроженец Плавского района, тоже защищавший Ленинград и похороненный в Волхове.

Недавно я посетил и могилу лётчика, и построенное новое здание гимназии № 3 им. А. Лукьянова в Волхове. Но у меня как бы остаётся вина перед Лукьяновым. Заканчиваю новую книгу, где будет большая глава о Герое из Плавска, которая вышла очерком в «Невском альманахе». Я выступаю, рассказываю московским школьникам в музее, где есть бюст Лукьянова. Но…

Летом побывал в библиотеке города Плавска, встретился с краеведами. В школу № 2 – не попал: директор сослалась на ремонт. Как бы там ни было, я понял, что школа не хочет подавать документы на присвоение имени Героя, которое носила пионерская дружина.

Вместе с тем во время бесед с краеведами узнал о замечательной школе и музее в Горбачёве. Списался с подвижником В.Н. Захаровым. Вот что он написал: «Спасибо за очерк. Вопрос о присвоении звания я поднимал несколько лет назад перед администрацией школы. Пока результата нет, но я бы очень хотел, чтобы школа носила имя нашего земляка. Надеюсь, с Вашей помощью, совместными усилиями получится».

Без администрации района – конечно, не получится.

Прошу отозваться на письмо и высказать мнение.

БОБРОВ А.А.

Пока пришла записочка только от учителя горбачёвской школы, которого я проинформировал о новых хлопотах. «Добрый вечер, Александр Александрович! Получил Ваше письмо. Спасибо! Думаю, общими усилиями всё получится. С уважением Захаров В.Н.».

Будем надеяться – уж казалось бы, самое время для патриотических акций и новых опор для патриотического воспитания школьников! Порой руки опускаются, но вспоминается сразу, как Руслан Пятаев – молодой учитель истории школы 1429 имени Николая Боброва написал мне перед отъездом в Волхов и Плавск: «Александр Александрович! Вы неустанный борец за справедливость, человек с неиссякаемым запасом жизненной силы! Я рад знать, что Вы начали такое Дело. Буду ждать развития событий. Готов оказать помощь по Вашему зову».

Уже оказал…

P.S.

Когда эта книга и первая глава были уже написаны, из Плавского района пришла добрая весть: после публикации очерка в «Невском альманахе» и моих писем в администрацию дело стремительно сдвинулось с мёртвой точки, и я получил в очередной дороге письмо от руководителя замечательного школьного музея в Горбачёве (ближайшей школы к родной деревне Лукьянова) – Виктора Захарова: «Добрый день, Александр Александрович! Хочу сообщить Вам хорошую новость: на днях нашей школе присвоили имя А.М. Лукьянова. Искренне Вам благодарен за неоценимую помощь. Спасибо Вам за то, что помогли осуществить мою давнюю мечту. Руководство района очень оперативно решило эту задачу с помощью депутата областной думы Алешиной Галины Ивановны и регионального военно-исторического общества, которое на первом же заседание единогласно поддержало инициативу.

Открытие мемориальной доски планируется на 19 декабря этого года. С удовольствием приглашаю Вас на такой праздник. Только с Вашей помощью удалось так оперативно воплотить задуманное. Еще раз большое спасибо! Наилучшие пожелания Вам и Вашей семье. Творческих успехов, новых благородных дел!

С уважением, Захаров В.Н.».

Быстро мои усилия претворились в жизнь: пять месяцев сбора материалов, публикаций, переписки. Но, конечно, и краеведы, и Плавская библиотека помогли.