Читать книгу "Сталинские соколы, на взлет!"

44-й бомбардировочный и экипаж

Помню, мы были с президентом Владимиром Путиным в Старой Руссе в одно время. Его вертолёт приземлился на аэродроме ОАО «123 Авиаремонтный завод», который располагается на том месте, где получал лётную специальность в Школе младших авиаспециалистов, совершал первые полёты и встретил войну мой старший брат. А накануне я приходил сюда в замечательный музей процветающего по нынешним меркам завода, чтобы встретиться с заведующей Марией Николаевной Тихоновой, которая приготовила мне материалы о начале боевого пути 44-го бомбардировочного полка. Возвращался к дому-музею Достоевского по улице Красных Командиров и складывал стихи памяти Николая и других асов 44-го авиаполка:

 

44-Й

Путь ваш небесный безостановочный —
Не подведённый итог.
44-й бомбардировочный,
Дважды прославленный полк.
Помнят просторы за Старою Руссою
Или за Тихвином даль,
Как уходили лётчики русские
Прямо в бессмертие…
Жаль,
Что уходили они беззаботными,
Каждый мечтал и любил,
А на полях, называвшихся лётными, —
Клевер теперь и люпин.
Письма от брата шуршат карандашные,
Тронул их ветер весны,
Но времена, небывало продажные —
Этим посланьям тесны!
Пятна земли, как халат маскировочный…
В 44-м рождён,
Я как поклонник безоговорочный,
44-й бомбардировочный
Помню…
И пру на рожон!
 

Да, стараюсь докапываться до исторической правды, писать честно и вступать в бескомпромиссную борьбу с гробокопателями, чинодралами и карьеристами без чести и совести. Выступая перед участниками «Вахты памяти» (автор телерепортажа сморозил глупость: этому движению, мол, два года – Всесоюзному походу по местам боевой славы больше полвека!), президент Путин сказал: «Через месяц мы будем отмечать самый главный, самый честный, можно сказать – праздник нашей страны: День великой Победы. От него нас отделяют уже 70 лет, но годы не властны ни над чувствами, которые испытывают к этому торжеству люди всех возрастов, ни над уникальной духовной силой, жизнелюбием поколения победителей». Неожиданно сильное определение: самый честный праздник! Но почему-то и в преддверии его умудряются лжецы вроде журналистов Невзорова и Пархоменко или махровые бюрократы из мэрии унизить и опошлить само торжество. Особенно поразительно для меня: в городе-герое Москве! Вот частный, но характерный случай…

С завистью читал статью Владимира Бондаренко о том, как съездил он с сыновьями в Венгрию, на место захоронения родного дяди – Героя Советского Союза Прокопия Галушина, уроженца ломоносовских Холмогор. Как о само собой разумеющемся он пишет: «В Архангельске одна из улиц носит его имя, теплоход «Прокопий Галушин» бороздит океаны, на его родине в Холмогорах стоит бюст героя». Север помнит своего славного десантника. Так и должно быть везде! Но только, как показывает жизнь, не в самом нерусском городе России – родимой Москве. Мой брат – Герой Советского Союза Николай Бобров был призван в армию с Почтовой улицы в Бауманском районе столицы, известном всей России благодаря выражению «бауманское правосудие». В 1980 году накануне 9 Мая я выступал в старом московском дворе у мемориальной доски: «Отсюда ушли на фронт и не вернулись…» Потом и дом обветшал, и доска лопнула, как вся великая держава-победительница. В Колиной школе № 342 носила имя Героя пионерская дружина, которая, понятно, исчезла вместе со стендами музея. Но с годами, не без моего участия, музей возродился, школа слилась с альма-матер писателя Юрия Полякова в учебный центр № 1429. Началась «московская битва» за присвоение школе имени Николая Боброва. Столько времени это тянулось, столько чиновничьих рогаток и требований вставало на пути! – не верилось просто. И только в 2010 году, к 65-летию Победы, вопрос был решён положительным образом.

Сменился мэр, стало надвигаться 70-летие Великой Победы, и мы стали обсуждать в школе, как установить мемориальную доску на здании в Переведеновском переулке. И вдруг – ещё одна добрая весть: какой-то методический центр стал собирать документы, фото фасада и описания зданий для установки в централизованном порядке мемориальных досок на школах имени Героев, которые ими не обозначены. Наконец-то, подумал я: нашлись здоровые силы в правительстве столицы, которые поняли важность патриотической работы, достойного увековечения славных москвичей, павших за Родину. Ведь дело не только в материальных затратах (уж как-нибудь такую мраморную доску с сыном осилил бы!), а в том, главное, что без разрешения Министерства культуры нельзя устанавливать мемориальные знаки снаружи зданий. Святая дата стремительно приближалась, а о начинании все забыли. После слёта так называемых «именных школ» Центрального округа мы решили прояснить вопрос. Оказалось, что методический центр сокращён, в реформируемом департаменте образования ничего не знают. Тогда я срочно повёз туда официальное письмо, где, в частности, писал: «Время летит, методический центр, который этим занимался – упразднён, органы образования вроде тоже готовятся к реформированию. Побывал в День Героев в школе на слёте именных школ ЦФО – никто ничего не ведает, куда делись документы, что готовит Департамент образования к святой дате? – неясно. Твёрдо решил снова взять инициативу в свои руки, но прежде чем действовать через самые высокие инстанции, бить тревогу и стыдить публично, всё-таки решил выяснить у Вас: что готовится на этом фронте воспитательной работы под самые торжественные речи с трибун?» Мне оперативно позвонили на мобильник, затараторили: «Это из школы звонят. Никуда не надо дальше писать, всё решилось – доску установят». Через некоторое время стал беседовать с новой – третьей по счёту и.о. директора: «Да не звонили мы Вам, и сами находимся в полном неведении». Надо же, и тут чиновники перед самым честным праздником гнусно обманули. Стал дожидаться официального ответа, который поверг меня в недоумение: получил бюрократическую отписку за подписью заместителя Департамента образования Т.В. Васильевой: «Департамент поддерживает Вашу инициативу об установлении мемориальной доски в честь Героя…» Поддерживает как – морально, административно, финансово? В каких формах? Школе, конечно, тоже ничего не ясно! Зато дальше пошло безумное перечисление каких-то «президентских спортивных игр», четырёх спартакиад (физкультурник, что ли, ответ готовил?) и ещё неназванных «общегородских мероприятий». В общем, стиль начётнический ясен. Отвёз письмо мэру Сергею Собянину, чтобы прочитать финальный бюрократический ответ на главный вопрос: «Понятно, что ко Дню Победы ничего-то правительство Москвы в этом благородном деле, цена которому – копейки, сделать не успеет. Прошу дать мне ответ, почему было сорвано важное патриотическое начинание в городе-герое, кто виноват и как исправлять положение?» Стал ждать ответа накануне самого честного праздника, по справедливому определению президента Путина. Написал в департамент культуры правительства Москвы, но получил от г-на Кибовского очередную отписку: не ставим доски Героям!

Колочусь, пишу статьи. Многие читатели выражают мне своё сочувствие и понимание. Самые лестные слова написал прекрасный поэт из Минска Анатолий Аврутин: «Дорогой Александр! Чем больше тебя читаю, тем сильнее дивлюсь твоей отваге и порядочности. Мне кажется, сегодня я понял, откуда это в тебе – ты проживаешь не только свою жизнь, но и живешь за своего брата-Героя, сверяешь свои поступки с тем, как поступил бы он… Можешь не сомневаться, погибшие Герои поддержали бы тебя и в твоем презрении к осквернителям Великой Победы!»

Побывал в музее главного предприятия Старой Руссы. Вот краткая справка о производстве, раскинувшемся на тех полях, откуда взлетал мой старший брат: «В городе Старая Русса не одно предприятие федерального значения, но предметом гордости горожан остается 123 Авиаремонтный завод, который является градообразующим предприятием и обеспечивает работой большое число высококлассных специалистов. Налоги, которые завод отчисляет в казну города, а это более 50 % от общего числа собираемых со всех предприятий, дают возможность выплачивать зарплату врачам и учителям, развивать городскую инфраструктуру, участвовать в строительстве жилья. Рушане считают 123 АРЗ добрым ангелом города, который хранит его в самые трудные времена: не было бы завода, молодежь, в поисках лучшей жизни, уезжала бы в столицы. Сейчас же, получив хорошее образование, возвращаются в Старую Руссу молодые специалисты, создают семьи, а на заводе работают династии из нескольких поколений. В заводских цехах проходят ремонт и модернизацию самолеты различных типов, среди которых и авиационная техника третьего поколения, представленная самолетом Ил-76. Прием таких крылатых гигантов стал возможен после того, как была введена в строй бетонная взлетно-посадочная полоса, пригодная практически для всех тяжелых машин. Завод имеет свой аэродром, летно-испытательную службу, все структуры, которые призваны обслуживать работу завода с максимальной эффективностью. Безусловно, финансовый кризис не мог не отразиться на таком гиганте, но завод не только выжил, но и продолжает успешно работать, а, главное, удалось сохранить людской потенциал! 123 АРЗ принимает участие в международных и российских выставках, к заводу проявляют внимание заказчики из стран Латинской Америки, Африки, ряда других регионов мира. Руководители предприятия уверены, что им удастся воплотить в жизнь планы по совместному использованию полосы с гражданскими авиакомпаниями для выполнения чартерных рейсов». Это современная жизнь АРЗ, но и история его создания насыщена событиями сложными и трагическими.

44-й бомбардировочный полк был сформирован в Старой Руссе в составе 5 эскадрилий в период с 13.04 по 22.05.38. На ноябрьские праздники 07.11.38 г. полк в составе 5 эскадрилий в строю девяток впервые демонстрировал свою силу и летное искусство в октябрьском воздушном параде над Ленинградом. Командование ЛВО дало хорошую оценку групповой слетанности экипажей. Всему личному составу, участвовавшему в параде, командующий войсками ЛВО объявил благодарность. Следующую благодарность полк получил от наркома обороны за хорошую подготовку и проведение майского парада 1939 года в Москве. Это особо вдохновляло Колю на образцовую службу – попасть на парад и в любимую Москву.

Боевой путь полка начался с участия в освободительном походе Красной армии в Западную Украину и Западную Белоруссию. 09.09.39 полк перелетел в Белую Церковь и разместился на полевом аэродроме. Первый боевой вылет совершен 17.09.39 на бомбардировку ж.-д. узла Коломыя. 24.09.39 полк вернулся в Старую Руссу. С 30.11.39 полк принимал участие в советско-финляндской войне, и 21.03.40 за отличия в войне с Финляндией был награжден орденом Красного Знамени. В роковом июне 1941 года полк базировался в Старой Руссе, к 22 июня имел на вооружении 49 самолетов СБ (в том числе 3 неисправных). В октябре 1941 года прибыл на Ленинградский фронт, под Волхов, в составе 20 ночных экипажей. Личный состав переучился на пикирующие бомбардировщики Пе-2. Но пока еще летчикам приходилось летать на СБ. В темное время полк действовал одиночными самолетами, днем – небольшими группами под прикрытием истребителей. Экипажи наносили уничтожающие удары по вражеским колоннам, скоплениям танков и автомашин на подступах к Тихвину, в районе Облучье, Будогощь, Кукуй, Ругуй. В период боев за Тихвин летчики полка совершили около 300 самолето-вылетов. В середине июля 1941 года полк бомбит переправы и вражеские колонны на реке Луга. Вплоть до середины сентября 1941 года, до отвода на доукомплектование, действует в интересах правого крыла Северо-Западного фронта, также на северных и южных подступах к Ленинграду. Всего за время боёв под Тихвином полк совершил около 300 самолёто-вылетов. Полком командовал Колокольцев Михаил Николаевич, который и подписал похоронку на имя мамы. В 1942 году действовал в окрестностях Ленинграда, в том числе по позициям финнов на Карельском перешейке.

Скромный памятник погибшим воинам полка есть на Крестовой горе близ Токсово и дальше по той же дороге, на Лемболовской твердыне. К этому же Поясу славы относится памятник капитану С.М. Алёшину, старшему лейтенанту В.А. Гончаруку и старшему сержанту Н.А. Боброву. В ноябре 1942 года приказом народного комиссара обороны СССР № 374 полк преобразован в 34-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк. 04.05.43 за активное участие в Тихвинской операции полку присвоено почетное наименование Тихвинского. Теперь кратко – о членах героического экипажа:

Алешин Семен Михеевич родился в 1911 году в селе Воронцовке Знаменского района Тамбовской области, капитан, командир звена Краснознаменного скоростного 44-го бомбардировочного авиационного полка, коммунист, награжден орденом Ленина. Совершил 117 боевых вылетов, из них 88 – ночных. Напомню, что по приказу народного комиссара обороны И.В. Сталина № 51 от 19 августа 1941 года: «За успешное выполнение 30 боевых заданий днем или 20 боевых заданий ночью каждое лицо из состава экипажа представляется к высшей награде – званию Героя Советского Союза и получает денежную награду в размере 3000 рублей каждый». Так что, даже если какие-то вылеты были неуспешными, капитан Алёшин налетал на три звания Героя!

Вот что написано на сайте «Тамбовские древности»: «Как складывался характер героя? Пытаясь ответить на этот вопрос, мы внимательно изучаем всю жизнь, предшествовавшую этому мгновению. Босоногий воронцовский мальчуган Семен Алешин видел, как возвращались с мировой войны отцы его сверстников, как они потом уходили в Красную Армию сражаться за ту власть, которая дала им землю и волю. Вместе с другими сельскими мальчишками он видел, как с красными флагами радостно трудились на коммунистическом субботнике 1 мая 1920 года крестьяне Воронцовки. А потом видел Семен, как озверевшие головорезы из кулацких банд Антонова ворвались в село, убивали хороших людей, и кто знает, может быть, уже тогда зародилась в душе мальчика мечта бороться за ту жизнь, которую своею кровью завоевали отцы и деды.

– Трудные были те годы, – рассказывает сестра Семена Михеевича Клавдия Михеевна. – Семья у нас была большая – пятнадцать человек. Жизнь была очень тяжела, нечего было обуть, одеть. И все же Семен старательно учился. Окончив пять классов, он стал помогать отцу в хозяйстве, а потом уехал в Ростов, где уже работали старшие братья. Строил «Ростсельмаш», был чернорабочим, затем учился в школе фабрично-заводского ученичества. Стал слесарем-сборщиком комбайнов и продолжал учебу, теперь уже на рабфаке. Здесь приняли его в комсомол, здесь к нему пришла первая любовь – его будущая жена Вера Николаевна работала с ним в одном цехе.

В 1932 году по путевке комсомола Семен Алешин уехал учиться в Качинскую авиационную школу. Он летал на многих типах самолетов, одним из первых в полку освоил высотные полеты, настойчиво искал новое в летном деле, летал смело, инициативно. Во время боев с белофиннами в 1939–1940 гг. совершил 47 боевых вылетов, участвовал, как один из лучших летчиков, в первомайском параде в Москве в 1940 году. В этом же году стал членом Коммунистической партии.

С первых дней войны против немецко-фашистских захватчиков Семен Алешин участвовал в боях. Экипаж скоростного бомбардировщика капитана Алешина летал днем и ночью на бомбежку вражеских аэродромов под Ленинградом. Много раз он обрушивал смертоносные удары на позиции дальнобойной артиллерии, обстреливавшей город Ленина, рвал железнодорожные пути и громил эшелоны и транспорты врага на станциях Мга, Тосно, Чудово, Луга, Красногвардейск.

Отличный летчик, Семен Алешин выполнял самые сложные специальные задания командования, за что в декабре 1941 года был награжден орденом Ленина. Выходы на цель и бомбовые удары Алешина всегда точны. Так было и 23 июня 1942 года, когда перед группой бомбардировщиков была поставлена задача пробиться к порту Котка (в Финском заливе), уничтожить нефтяные запасы и транспорты немцев. В составе группы шел и экипаж Алешина. При подходе к цели бомбардировщики попали под сильный огонь зенитной артиллерии. Снаряды рвались рядом с самолетом. Алешин не свернул с боевого курса, бомбовыми ударами зажег один из транспортов противника. Столб пламени рванулся к небу и осветил караван вражеских кораблей. Шедшие за Алешиным летчики теперь прекрасно видели цель и точными ударами довершили дело, начатое им. 12 июля 1942 года звено Алешина получило приказ вылететь на уничтожение укрепленного пункта противника в районе Лемболово. Это был его 117 боевой вылет…» Автор заметки – Л.Г. Дьячков.

На сайте села Воронцовка написано: «Подвигом своего земляка гордятся все жители села. Ему посвящают уроки мужества в школе. Его имя первым высечено на памятнике погибшим воронцовцам. Его имя носит одна из улиц нашего села. В 1985 году на встречу, посвященную 40-летию Победы в Великой Отечественной войне, в Воронцовку приезжала сестра героя Клавдия Михеевна Алёшина, ветеран войны и труда. В 1987 году группа школьников из Воронцовки посетила Клавдию Михеевну в Ростове-на-Дону. Школьники и учителя Воронцовской школы в начале 70-х годов побывали на месте подвига экипажа Алёшина на станции Лемболово в Ленинградской области. Там же побывали в прошлом году родственники Алёшина из Воронцовки и передали в музей фотографию монумента. Посетители музея всегда с почтением обращают своё внимание к витрине, посвящённой подвигу земляка». Как видите, пришла перестройка, потом власть капитала – и кончилась вся военно-патриотическая работа со школьниками – ни встреч, ни поездок! Как теперь найти родственников? Население Воронцовки было 1079 человек на 2008 год. Википедия сообщает, что в селе есть Никольский храм, 9 улиц – Колхозная, Набережная, Садовая, Северная, Сергеева, Школьная, Школьный 1-й переулок, Школьный 2-й переулок.

И всё! А где же музей с пушкой перед ним? Где улица Алёшина, на которой находится сельсовет? Вот как у нас в интернете «энциклопедии составляют! Ничего не понять в эти смутные времена…

Написал в музей про захоронение останков 4 ноября 2018 года, пригласил племянников и земляков Алёшина. Прислали просьбу: написать официальное письмо администрации района. Мы её с Германом Саксом – сотрудником департамента молодёжной политики администрации Ленинградской области – выполнили. Такое письмо в село Знаменское ушло, но в Лемболово никто не появился. Не стал я взваливать на себя и поездку хоть маленькой группы ребят из школы 1429 имени Николая Боброва: там тоже свёрнута живая военно-патриотическая работа со школьниками – ни встреч, ни поездок!

Гончарук Владимир Андреевич. Со средним членом экипажа – украинцем – и вовсе сегодня ничего не понять, не предпринять… В газете «Всеволожские вести» Людмила Однобокова написала пронзительный материал к 9 декабря – Дню героев, основываясь на материалах школьного музея в п. Лесном: «Хранятся в музее письма от родителей Николая Боброва, есть письма от семьи Алёшиных. Но наибольшую ценность, на мой взгляд, представляет письмо сестры Владимира Гончарука – Тамары Андреевны (Одесса). Оно написано в 1967 году. Из него мы можем составить картину о человеческих качествах Героя Советского Союза, узнать, при каких обстоятельствах происходило его возмужание. Я не удержусь от того, чтобы его процитировать: «Дорогие дети, здравствуйте! Нам, родственникам Владимира Андреевича, очень приятно было получить письмо ваше, в котором выражено столько тёплого участия в нашем горе. Тёплое слово друзей помогает перенести любое горе, как бы велико оно ни было. Спасибо вам, дети! Вас интересуют некоторые вопросы, и я, по возможности, постараюсь на них ответить. Владимир Андреевич Гончарук родился 18 марта 1918 года в селе Чемериском Звенигородского района Черкасской области (раньше это был Букский район Киевской области) в бедной крестьянской семье. Семья была большая, и не всегда в доме был достаток. Учиться в школе Володя начал в своей родной деревне, а затем учился в городе Самарканде, куда семья переехала на жительство. В 1934 году отца нашего, работавшего путевым обходчиком на железной дороге, перевели в город Одессу. Время было тяжёлое, отец был единственным кормильцем в семье, и, чтобы помочь отцу, Володя после окончания семи классов поступил в вечерний рабфак при Одесском институте связи. Днём он работал в издательстве детской книги художником. В 1936 году он очень увлёкся лётным делом и поступил в клуб Осоавиахима. В 1937 году после окончания рабфака Володя по конкурсу поступил в Киевский художественный институт, а в 1939 году уже со второго курса института был зачислен курсантом Харьковского лётного училища. Как выяснилось, впоследствии он сам хлопотал об этом. В 1940-м после окончания училища был направлен в лётные части г. Старая Русса…» «Как удивительно! – подумала я, прочитав этот отрывок. – В героическом экипаже Алёшина штурман Гончарук был художником, и несколько детских книжек с его рисунками вышли в свет, а стрелок-радист Бобров, по воспоминаниям младшего брата, обладал прекрасным голосом, и его даже приглашали выступить в Большом театре. Экипаж получился одарённый, как будто из фильма «В бой идут одни старики». А таланты воплотить в жизнь до конца не удалось.

В своём письме сестра лётчика рассказала, что в 1937 году он женился на Клавдии Дмитриевне, которая в то время работала на суконной фабрике ткачихой. Но, к сожалению, у пары не было детей, а будущий Герой Советского Союза их очень любил. И в 1939 году удочерил девочку из приюта. Позже от приёмной дочки родились 8 внуков, но увидеть их В. Гончаруку не довелось. Приёмная дочь с внуками после войны стали проживать в Самарканде. Вот почему про Владимира Гончарука осталось так мало сведений – после его гибели не оказалось прямых потомков – только племянники. Да, сложная у этого лётчика оказалась судьба! Из другого письма, которое пришло от жены Владимира Гончарука – Клавдии Дмитриевны, мы узнаем, что его отца, работавшего бригадиром путейных рабочих, в 1939 года зарезало поездом. Трагедия произошла как раз в тот год, когда В. Гончарук поступил в Харьковское лётное училище. Владимир Андреевич очень сильно переживал. После окончания училища его направили в Старую Руссу, и он перевёз туда жену с приёмной дочкой. Летом 1941 года ему вновь приказали пройти обучение на управление новой маркой самолётов – теперь уже в Краснодаре. Владимир Андреевич прошёл комиссию и ожидал вызова в Краснодар. А жену с дочкой на лето отправил к своей матери в Одессу. 2 июня 1941 года он посадил их на поезд, и больше они не увиделись никогда. Началась война. За время войны Клавдия Дмитриевна получила от своего мужа всего два письма. В одном из них он сообщал, что все его товарищи совершают боевые вылеты, а ему не повезло. В связи с тем, что он собирался уезжать на учёбу, у него не оказалось своего самолёта. Но он надеется, что скоро получит самолёт и тогда станет бить фашистов со всей силы… В октябре 1941 года Одесса была занята фашистами. Мама, жена и дочка Владимира Гончарука пережили все ужасы оккупации. Связь с Большой землёй для них на время прекратилась, и они не знали о судьбе близкого человека. Только в 1945 году к ним пришло сообщение, что лейтенант В.А. Гончарук погиб смертью храбрых. Вот такая получилась история жизни у героя. За то, что этот эксклюзивный материал оказался в школе Всеволожского района, надо сказать огромное спасибо бывшей пионервожатой Татьяне Васильевне Горбик (в девичестве – Матвеевой), которая сегодня работает заведующей детсадом, и бывшему директору школы Тамаре Иосифовне Носовой (Боровковой), которая когда-то вынашивала идею создания музея. Когда открывали памятник лётчикам в Лемболово, сюда приехали некоторые родственники (например, мама Николая Боброва), и пионервожатая уговорила детей завязать с ними переписку. Если бы не эта переписка и не письмо организатора музея Владимира Коптелова в редакцию, то мы так и не узнали бы историю штурмана из легендарного экипажа Алёшина. И, скорее всего, у нашей истории про этот экипаж будет продолжение».

Да, у истории продолжение получилось, но собралась одна семья Бобровых. Хотя перед этим я старался разыскать хоть кого-то, написал даже писательнице Виктории Колтуновой, с которой мы насмерть бьёмся в Фейсбуке по украинскому вопросу. Но тут она забыла про нашу идейную вражду и попыталась найти какие-то ниточки по адресу, найденному мной в бумагах мамы. Увы… Виктория написала: «В той квартире сейчас живет бабуля по имени Лидия Андреевна. Купили они с покойным мужем эту квартиру 15 лет назад у людей с другой фамилией, не Гончарук, это она помнит очень хорошо. О Гончаруках никогда не слышала. Мне нужны полные данные по Гончаруку, ФИО, звание, часть, даты и т. д. Попробую найти через военкомат. Он учился в Институте связи? Этот институт в квартале от моего дома. Там преподавала в 70-х годах моя старшая сестра. Попробую поискать в военкомате и институте сведения». Бесполезно!

Тогда я вспомнил про самаркандский след и написал письмо в «Самаркандский вестник» и одной русскоязычной тележурналистке: «Под Ленинградом, в Лемболово, стоит памятник героическому экипажу лётчиков. Один из них – В.А. Гончарук – связан с Самаркандом. Из письма сестры: «В 1939 году Гончарук удочерил девочку из приюта. Позже от приёмной дочки родились 8 внуков, но увидеть их В. Гончаруку не довелось. Приёмная дочь с внуками после войны стали проживать в Самарканде». Надо бы разыскать каких-то отпрысков: поисковики СПб нашли в лесу рухнувший самолёт и останки экипажа. Вернее всего – Гончарука. Только от него могло что-то остаться. И 4 ноября у памятника в Лемболово состоится торжественное захоронение останков.

Помогите разыскать! Напишите – какой материал!

Александр БОБРОВ – секретарь Союза писателей России, младший брат Героя Николая Боброва – товарища Гончарука по экипажу».

Даже не откликнулись коллеги. Что за времена!

Бобров Николай Александрович – ему посвящена большая часть книги. Но всё-таки добавлю из официальной и суховатой биографии то, что не могли изложить родители: «Незадолго до начала Великой Отечественной войны Николая Александровича направили в 44-й скоростной бомбардировочный авиационный полк 2-й смешанной авиационной дивизии Военно-воздушных сил Ленинградского военного округа, который базировался на аэродроме в Старой Руссе. Здесь стрелка-радиста Боброва определили в экипаж бомбардировщика СБ капитана С.М. Алёшина. В боях с немецко-фашистскими захватчиками Николай Александрович Бобров участвовал с 22 июня 1941 года. Воевал на бомбардировщиках СБ и Пе-2. В первые месяцы войны полк в составе Северного фронта участвовал в оборонительных операциях Красной армии в Прибалтике и северо-западных районах РСФСР. Экипаж капитана С.М. Алёшина участвовал в налетах на скопления войск противника и бомбардировках военной инфраструктуры. Огнем пулемета стрелок-радист Н.А. Бобров обеспечивал выполнение экипажем боевых заданий. В сентябре 1941 года полк был выведен на доукомплетование, после чего в октябре 1941 года он в составе 2-й смешанной авиационной дивизии был подчинен Ленинградскому фронту. Под Ленинградом старший сержант Бобров в составе экипажа принимал участие в Тихвинской оборонительной операции и Тихвинской наступательной операции. 20 февраля 1942 года 2-я смешанная авиационная дивизия была расформирована. 44-й бомбардировочный авиационный полк был подчинен непосредственно Ленинградскому фронту, а с мая 1942 года вошел в состав Ленинградской группы войск. К июню 1942 года старший сержант Н.А. Бобров в составе экипажа совершил 67 успешных боевых вылетов, в том числе 47 – ночью. (Снова напомню приказ Народного комиссара обороны И.В. Сталина № 51 от 19 августа 1941 года: «За успешное выполнение 30 боевых заданий днем или 20 боевых заданий ночью каждое лицо из состава экипажа представляется к высшей награде – званию Героя Советского Союза». – А.Б.)

Кроме того, за время боев экипаж кроме чистого бомбометания участвовал в 12 воздушных боях. В июне 1941 года 7 бомбардировщиков СБ, ведущим которых был капитан Алёшин, одержали победу над 12 истребителями противника. В этом бою стрелки Н.А. Бобров и В.А. Гончарук сбили 3 вражеских самолета. На счету старшего сержанта Боброва числилось также 3 сбитых немецких бомбардировщика Хе-111.

В июне 1942 года 44-й бомбардировочный авиационный полк вошел в состав авиагруппы генерал-майора В.Н. Жданова. 12 июля 1942 года при заходе на цель у станции Лемболово (Всеволожский район Ленинградской области) СБ-2 капитана Алёшина был подбит огнем зенитной артиллерии. Экипаж принял решение идти на огненный таран и направил самолёт на немецкую артиллерийскую батарею».

Они заслужили самые высокие почести!

Но как долго шла борьба за признание найденных останков и их захоронение у памятника в Лемболово!